Надежда над горизонтом

      В ангаре царила суета — собирался конвой! Вода для Свинцовой Фермы требовала охраны, и псы Цитадели готовы были за неё драться. Ещё бы, за такое сокровище в Пустоши дают всё: и свинец, и стволы, и бензак, и женщин. Неважно, кто её предлагает, живой бог или богоубийца, значение имеет только пьянящая влага.       А там, где есть сокровище, будет и битва за него. Славная битва, в которой будет множество славных смертей. Булли это чувствовал, чувствовал всем сердцем. Потому и толкался, пытаясь первым ухватить свой затёртый руль.       — А ты куда? — окликнул его Стрип, поправляя свой запылённый платок. — У тебя же нет абордажника.       — Найду кого-нибудь ещё... — Булли сжал в руках руль.       — Да кого ты найдёшь, если у нас только Айк без водилы остался! — Корби выхватил у него руль и вернул на место. — А Айку, как известно, теперь уже нечем хвататься ни за пушки, ни за титьки...       — А гарпунщики у нас ещё есть?       — У Морокуна вон водила заглох, но этот чокнутый тебе ничем не поможет! — выкрикнул кто-то ему в спину, но Булли не разобрал, чей это был голос.       Корби заржал:       — Гадатель-то? Может, он и чокнутый, зато не промахивается! Его точно надо брать.       — Да он опять в лазарете отсиживается, — проворчал Стрип. — Лапу он повредил, блин... Пусть приделает себе железную, своя всё равно постоянно отваливается. А ты ищи себе другого напарника. Понадёжней.       Ищи напарника понадёжней — или оставайся здесь. Сиди, как крыса в норе, пока остальные гонят по Дороге Ярости. Неспроста Железнорукая собирает на Ферму конвой, слишком много народа хочет взять — а ведь в былые времена ей бы хватило фуры и нескольких байков. Что-то затевается, это уж точно. Какая-то славная заварушка, которая пройдёт мимо него!       Булли сжал кулаки: он это так не оставит! Пойдёт и выбьет себе байк, на фуру залезет с гвоздём! Он ещё всем покажет, он...       — Остынь, парень! — кто-то положил ему на плечо тяжёлую шестипалую руку. Булли тут же обернулся к наглецу-механику. Старик был сложён явно крепче, чем большинство его товарищей, но чтобы какой-то механик учил жить воина полураспада? Не бывать такому!       — Не лезь не в своё дело, старик! — огрызнулся Булли и оттолкнул механика. Что этот хрыч себе позволяет?!       — Уймись! — рявкнул на него подоспевший Хоук, отвесив затрещину. — Драться будешь у подножия, когда тебя туда скинут. А пока пойдёшь огороды копать, чтоб башку проветрить!       Как же Булли сейчас ненавидел Хоука со всеми его шрамами и сажей на лбу! Но драться с ним себе дороже, а спорить и того хуже. За ним — Эйс и Фурия, попробуй тут поспорь...       Но сдаваться без боя Булли не собирался.       — При Несмертном никакие железячники не указывали нам, что делать! — выпалил он, глядя на Хоука.       — Зато Императоры указывали, — парировал тот, — а Императоры много с кем трепались, чтобы понять, что действительно нужно делать. И приказы Императора не обсуждаются.       — Ты не Император!       — Но Фуриоса — Император. И ей не понравится, что какой-то щенок тявкает на посланников Цитадели. Так что заткнись и шуруй на огороды.       Мрачным взглядом Булли проводил Хоука, что-то обсуждающего с механиком — Шестернёй, как назвал его помощник Эйса. Посланники Цитадели, значит... В Вальгаллу посланники, не иначе. Поедут на Ферму, приедут в Вальгаллу, пустынные дьяволы их обожри! А Булли будет ковыряться в земле, пока остальные героями гонят по Дороге Ярости! Гадство!       Не удержавшись, он со всей дури пнул стену и тут же оглянулся: не припёрся ли по его душу Эйс или ещё какой посланник Цитадели?       — Едут! Цистерну катят!       Крики часовых и подхвативших их вопли обитателей Свинцовой Фермы заставили Джекки снисходительно ухмыльнуться. Такая радость, такая искренность — как будто им сделали подарок! Нашли великую щедрость — Фуриоса сделала лишь то, что выгодно ей самой. Ей выгодно сохранить союз с Фермой, вот она и пригнала им воду. И даже трёх дней не прошло. Он и не сомневался, что она сдержит слово, если сможет удержать Цитадель — всем нужен свинец из их карьера, всем нужны патроны, собранные работягами в его мастерской или в соседних. Всем. Ни Джо, ни Фуриоса, ни даже кровожадный сынок Несмертного много не навоюют голыми руками, хотя насчёт последнего Джекки ещё мог поспорить. Этот увешанный гнилыми головами ублюдок умел слишком многое и ещё до безвременной папенькиной кончины, а в последнее время и вовсе распоясался. Нет уж, лучше пусть будет Фуриоса — эта хоть и не водит дружбу с Топливным Городом, зато стреляет только по делу, да ещё и особо борзых временами на корм ползунам отправляет. Кого-то по приказу Джо, кого-то по собственной воле — ни дать ни взять санитар пустыни. Может, и этого головотяпа образумит и отправит к папашке. Эх, мечты, мечты...       А пока придётся ещё пообщаться с Фурией — просить побольше, обещать поменьше. Так всегда было и так всегда будет, никто не хочет остаться внакладе. В конце концов компромисс будет найден, и обе стороны останутся довольны сделкой.        Джекки улыбнулся и не спеша вышел из мастерской — судя по скрипу ворот, рычанию моторов и людскому гулу, цитадельский конвой как раз прибыл. А на деловые переговоры не годится бежать со всех ног или преданной собачкой ждать партнёра, а то ещё уверует в свою незаменимость и всемогущество. Нет, когда имеешь дело с сильными Пустоши, необходимо держаться с достоинством, не забывая об осторожности. Особенно когда потенциальные союзники не склонны палить по всем подряд, да и стволов у твоих друзей больше.       — Приветствую тебя на Свинцовой Ферме, Фурия, — склонился Джекки в вежливом, но не слишком глубоком поклоне, когда воительница вылезла из-за руля «Гигалошади». — Я вижу, что ты держишь свои обещания, но...       Фуриоса только посмотрела на него вместо ответа, и впервые Джекки почувствовал себя по-настоящему неуютно. Но нужно было держать лицо, и он только улыбнулся ещё шире:       — Я, конечно, не думаю, что ты привезёшь нам материнское молоко вместо чистейшей артезианской, правительница Цитадели не может совершить такую досадную ошибку.        Воительница лишь плотнее сжала губы, и по её кивку один из измазанных побелкой бойцов метнулся к грузовику, схватив за плечо кого-то из столпившихся зевак. Пойманная им чернявая девчонка пискнула и повалилась на землю рядом с цистерной, в руки ей сунули какую-то плошку, в которую боец полураспада плеснул жидкость из шланга.       — Пей, — негромко приказала Фуриоса.       Дрожащими руками девчонка поднесла плошку к чумазому лицу, сдавленно глотнула и пролепетала:       — В-в-вода... там вода...       Кто-то выхватил у неё плошку, и посудина пошла по рукам.       — Вода! Чистая! Вкусная! — под нестройные выкрики из толпы драгоценную жидкость растащили, выпили и расплескали до последней капли. Чудом обошлось без драки. Наверное, лишь потому, что драться за воду под мрачным взглядом владычицы Цитадели и её псов было жутковато. Зато хоть сообразили заняться откачкой воды с молчаливого одобрения и при помощи цитадельцев.       — Цитадель в надёжных и честных руках, о воительница! — поклонился Фуриосе Джекки. Не то чтобы он действительно верил ей, но лучше уж Фурия, чем кто-то более буйный.       Та сдержанно кивнула и скрестила руки — живую и металлическую — на груди полупрозрачной кирасы.       — Я свои обещания выполняю, — произнесла она, — а твои товарищи, от имени которых ты говоришь?       — И они с радостью выполнят своё, — закивал Джекки. — У нас есть обычная партия груза, тебе лишь нужно забрать её. Машин у тебя хватает, так что с этим проблем не возникнет. А что дальше? Свинец-то недёшев, наши копатели тоже есть хотят, а вот раньше Цитадель делилась с нами ещё жратвой и молоком...       — Молока больше не будет, — отрезала Фуриоса таким тоном, что у Джекки пропало желание продолжать расспросы. — Зато с едой никаких проблем. Тем более кое-кто из моих людей останется здесь, и я прослежу, чтобы их присутствие не обременило твоих друзей.       Джекки покосился на компанию из бойцов полураспада, лоб одного из которых был измазан сажей, цитадельского механика и закутанной под пустынника девушки в защитных очках. Фурия не ограничилась одним соглядатаем и решила прислать целую команду? Эх, насколько же эта стерва им не доверяет... Даже немного обидно.       — В свою очередь, — продолжила правительница Цитадели, — я буду очень рада, если кто-то из твоих ребят согласится воспользоваться моим гостеприимством. Или даже ты сам...       Сказала — да так, что понятно сразу: ждёт она у себя не рядовых землероев или стрелков, а кого-то посолиднее и поважнее для Фермы, а ещё лучше — кого-то из детишек солидных да важных ребят. Стерва однорукая!       — О, воительница, я не могу принять твоё приглашение. Видишь ли, работники мои — ленивые свиньи, и без моральной поддержки и пальцем не шевельнут. Мне привезут порох и гильзы, из карьера притащат свинца, но ни одна скотина не почешется и не догадается собрать из них патрон! Что же мы тогда отдадим тебе за чистейшую артезианскую? Хотя я думаю, что сыну Крэкса определенно пойдёт на пользу общение с обитателями Цитадели. А то совсем парень от рук отбился, сил нет! И потом, — прибавил Джекки вполголоса и подмигнул ей, — наши ребята уверены, что вести дело с тобой и с Цитаделью куда приятнее, чем со всякими там отбитыми коллекционерами. Эх, если бы у тебя ещё и бензак был...       Фуриоса молча смерила его тяжёлым взглядом и отвернулась.       — Грузите свинец, — скомандовала она, — да поживее. И подождите наших будущих гостей.       Это она хорошо придумала. Чем скорее воительница уберётся с Фермы, тем лучше будет всем.        Джекки украдкой вытер потный лоб и устало вздохнул: как же всё-таки тяжело говорить с сильными мира сего! Утомительно до жути, ползуны их всех сожри! Фуриоса хуже прочих, её заболтать сложнее даже, чем Калаша. Крэксу придётся смириться с тем, что его сынка отдали однорукой, ведь ей не откажешь так просто, не решишься, просто не осмелишься. Почему? А ползуны её знают, но так даже лучше: Фурия получила союзников и заложника, Ферма воду и в перспективе помощь Цитадели, а сам Джекки прижмёт теперь этого барыгу Крэкса. Печаль хозяина землероек дорогого стоит, может, цену на свинец по особой просьбе снизит, а Джекки, так и быть, вернёт из Цитадели его обожаемого наследничка с ветром вместо мозгов. Когда-нибудь потом.       Тост молча наблюдала за тем, как варбои Фуриосы спешно перетаскивают ящики с патронами и рассовывают их по машинам. Как только закончат погрузку, их пути окончательно разойдутся: Фуриоса со своими бойцами вернутся в Цитадель, а они с механиком Шестернёй, Хоуком и его ребятами останутся на Свинцовой Ферме. Страшно — и в то же время волнительно, как тот побег в цистерне, как запуск ракет во время бунта. Как будто падение в пропасть. Поздно кричать от страха, когда ты уже падаешь, нужно раскрыть крылья и лететь. Выбора всё равно нет.       Бойцы полураспада подвели к «Гигалошади» испуганного парня и девицу с обожжённым чёрным лицом — будущих гостей Цитадели, которые отправятся туда в качестве заложников. Фуриоса кивнула, и их осторожно усадили в машину. Затем воительница обернулась к Тост и её товарищам, шагнула к ним и коротко обронила вместо прощания:       — Удачи вам.       Пожалуй, ничего больше она сказать и не могла бы. Да и не нужно это было, свою задачу они уже знали, а все детали обсудили ещё в стенах Цитадели.       И всё равно Тост тревожилась — необъяснимо, нерационально. Даже если последний из сыновей Несмертного мёртв, Свинцовой Ферме нужно держаться ближе к Цитадели. А значит, ближе к Фуриосе и добрее к её посланцам...       — Хэй, неужели ты боишься местных обитателей больше, чем высоты?       Тост вздрогнула от неожиданности: как Лейк сумел так к ней подкрасться?       — Не то чтобы боюсь, — обернулась она к варбою, — но согласись, поводов для опаски хватает.       Парень согласно кивнул:       — Понимаю. Поэтому я здесь, и... как там говорится? Предлагаю тебе союз, во! — осклабился Лейк. — Заметь, всё от чистого сердца!       Тост недоверчиво покосилась на него:       — Почему я вообще должна тебе верить?       — Можешь не верить, но по скалам ты бегаешь лучше меня. Однако здешние ребята этого не знают, тебе нужен кто-то поавторитетнее в помощь. И это явно не Хоук.       — Допустим, но зачем это тебе?       — Ну... — задумчиво протянул Лейк. — Была у меня пара мыслишек, которые надо бы донести до Фуриосы. А тебе до неё ближе, чем мне или Хоуку... Но это уже потом. Пока могу сказать только одно: укатить в Вальгаллу, конечно, здорово, но лучше приехать туда Императором, чем простым воином полураспада. Больше чести, хе-хе...       Тост склонила голову, глядя на него, как на какого-то диковинного мутанта. Слишком безумного даже для засыпанного побелкой бойца полураспада.       — Я помогу тебе побеседовать с Фуриосой и явиться к ней не просто варбоем и даже не героем? А ты за это помогаешь мне... просто выжить? По-моему, нечестный обмен.       — Но-но-но, — скривился Лейк, — не просто выжить! Нет, я тебе предлагаю союз и взаимопомощь во имя Цитадели, Фуриосы и наших с тобой планов в первую очередь. Свинцовая Ферма — гадюшник опасный и непредсказуемый...       — Но пыль слепит даже крыс, — кивнула Тост. — Если я правильно поняла Фуриосу, сейчас у них нет вожака. А это место не хуже Императорского.       — Но ты его мне точно не уступишь. Увы, — картинно вздохнул варбой.       — Нечего тут уступать, — вздохнула Тост. — Сперва нужно понять, что вообще можно сделать. Ни Хоук, ни Шестерня местным не указ, а мы — тем более. — Пока не указ. А что там будет дальше, мы ещё посмотрим.       Корби не мог дождаться, пока кончатся ящики с патронами и зажигалками. Сколько он их уже перетащил? Больше, чем пальцев на руке, это уж точно. Но груз всё-таки не был бесконечным.       — Давай ко мне последний! — заорал ему Стрип, протирая рукой лоб и размазывая по полосе шрама пыль и сажу.       Сказано — сделано:       — Лови! — Корби закинул жестяной ящик к Стрипу в кузов, который жалобно скрипнул. — Только не развались по дороге.       — Да пошёл бы ты, — вяло отмахнулся от него варбой, а напарник Стрипа демонстративно чихнул в сторону Корби, прежде чем заскочить на крышу. Вот и помогай этим ушибленным!       А впрочем, что с них взять?       — Тоже мне, — буркнул Корби, забравшись в кабину гантрака. Но беззлобно, разве ж можно злиться, когда руки в засаленных митенках уже лежат на руле, а стрелок с прилипалами уцепились за крышу? Когда мотор рычит, и Фуриоса вот-вот прикажет выдвигаться? Когда «Гигалошадь» наконец трогается с места?..       — Эй, наверху! Держитесь там, чтоб не сдуло! — заорал Корби и с хохотом вжал педаль газа. Движок взревел, и машина рванула с места, поднимая клубы рыжеватой пыли. Да, Корби чувствовал, как стучит мотор, точно божественное машинное сердце. И неважно, для кого мчаться по пустыне — что Несмертный, что Фуриоса, разницы нет. Боги не за рулём и не в небесах, истинный бог всегда рядом, под капотом. И Несмертный, и Фурия, и даже сам Корби — пророки его. Все они служат машинному богу, что с рычанием несётся через Пустошь, закованный в сталь, жгущий железо до ржавчины. Машинный бог дышит жаром и пьёт бензак, и члены его истекают мазутом, точно потом. Послушный и дикий — точно приручённая стихия, что так и не смирилась до конца, но должна повиноваться смертным рукам. Его, Корби, рукам! В оскорбительно старых и крепких митенках!       — Ахахаха, в пески! — Крик и безумный хохот затерялись в рокоте моторов и шуме ветра.       Терпкий запах мазей и лекарственных настоев щекотал ноздри. Проветрить бы здесь как следует, да окон в лазарете нет почти, а вентиляцию в отсутствие Фуриосы на всякий случай перекрыли снова. Чем дьяволы пустынные не шутят?       Бродяга — Макс, так его, кажется, звали — не шелохнулся, пока Илва промывала рану на его ладони. Только нахмурился во сне, будто собрался чихнуть. Лекарка только хмыкнула. Крепкий он всё-таки, другой бы кто после такого руки лишился, если б не загнулся вообще, но Макс, похоже, твердо решил выжить. Время от времени он просыпался, ненадолго, но это уже вселяло надежду на выздоровление.       Илва ещё раз внимательно осмотрела пострадавшую руку бродяги. Нового гноя не было, рана вроде не собиралась воспаляться сильнее, хотя пропитанную сукровицей повязку пришлось заменить. Хорошо. Но мизинец и безымянный палец уже никогда не будут нормально работать, сколько повязок и мазей ни наложишь.       Она хмыкнула, вспомнив, как время от времени велела помощникам наблюдать за очисткой инфицированных ран, а попутно объясняла, что бывает при наплевательском отношении к телу и лишним дыркам в нём. Помощнички соглашались и понемногу зеленели, точно растительность на плантациях, а то и вовсе выбегали метнуть харчи. Ничего. Раз взялись помогать, пусть привыкают.       — Рэт сказал, что ты здесь. — Кэйпабл появилась рядом почти незаметно, по крайней мере, так должно было казаться ей самой. Илва услышала её шаги ещё в коридоре, но не обратила особого внимания. — Ты с рассвета работаешь… Дэг отправила Щенков в пищеблок за обедом, думаю, тебе тоже не помешает…       В голосе Кэйпабл ощущалась смесь заботы и тревоги, но она словно стеснялась прямо заявить лекарке, что пора ей отложить бинты и лекарства, что надо уже отдохнуть и поесть. А стоило бы…       — О, хорошо. — Вувалини кивнула девушке. — Сейчас закончу с нашим попутчиком и подойду.       Кэйпабл нахмурилась:       — Ты и так не отдыхала сегодня. Может, я тебе помогу?       — Уж справлюсь сама, — отмахнулась Илва. — Мне осталось немного. Иди к остальным.       Кэйпабл ещё пару секунд не двигалась с места, лекарке даже на миг показалось, будто она скажет что-то. Но девушка молча кивнула и вышла из закутка. Илва проводила её взглядом — славная всё-таки девчонка, из неё и правда выйдет хороший медик. На лету все схватывает. И заботливая. Иногда, правда, даже слишком, но для юной души это нормально.       Оставалось лишь наложить новую повязку. Повезло Максу, крепкое у него здоровье. Закончив с ним, Илва сполоснула руки в рукомойнике и только сейчас по-настоящему почувствовала усталость и голод.       На обед целительницы и их помощники собирались в небольшой комнатке, прежде служившей Органомеханику складом. Или, скорее, кладовкой всякого барахла, которое вроде никому и не нужно, но вдруг когда понадобится? Его разобрали в один из первых дней, пустили в дело всё более-менее полезное, отправив в печь или на детали прочий хлам. В комнатёнке даже имелось окно-бойница — правда, настолько узкое, что в него и Щенок бы не пролез. Какой-никакой, а всё-таки источник свежего воздуха.       К приходу Илвы Щенки с едой еще не вернулись. Зато в комнате обнаружился один из воинов полураспада. Вувалини нахмурилась: боец оказался тем самым чудаком с выбитым плечом и бредовыми россказнями. Ну да, пока он на их попечении, ещё вчера Илва устроила ему грандиозную выволочку. Удивительно, но как раз в этот момент чудак пытался с помощью Кэйпабл и Чидо что-то читать в книжке на столе. Детской книжке с выцветшими картинками и крупным шрифтом — и откуда только в Цитадели взялся этот осколок Прежнего мира?.. Илва хмыкнула: интересно, это девушки заставили варбоя учиться или он сам напросился? Скорее второе — чокнутый выглядел сосредоточенным, но не недовольным. В отличие от Дэг, находящейся здесь же. Та косилась на парня с опаской.       — А это ещё что за уроки? — не сдержалась вувалини. Чудак криво улыбнулся в ответ:       — Просто дружеская услуга. Всякие умные и ученые теперь понадобятся не меньше бойцов, я чувствую...       — Избавь меня от своих баек, — решительно оборвала его Илва. Путаные рассказы чокнутого с его попытками изображать пророка уже успели ей надоесть.      — Все, школьные занятия окончены, иди давай отсюда. И смотри, аккуратней с рукой, в третий раз вправлять не стану!       Илва и сама не знала, чего ждала от чудака с дурацкой кличкой, и потому совсем не удивилась, что тот, отвесив шутовский поклон, послушно вымелся из столовой.       — Может, не надо было его выгонять? — Чидо взглянула на дверь. — Ему есть тоже хочется. — Вместе с остальными полудохлыми пожрёт! — Илва была неумолима. — А мы хоть поедим спокойно. Без этих его сказок и предсказаний. Что это он учиться-то вздумал? Но ответить ни Кэйпабл, ни Чидо не успели — на пороге появилась Старшая Эд, за которой чуть ли не бежали два Щенка-помощника с котелками. Чидо тут же убрала со стола книгу, пока Кэйпабл и Дэг вытаскивали плошки. Овощная похлебка — не самая сытная еда, но в Пустоши ворон не хватит прокормить всю Цитадель, не друг друга же есть? А вот что наверху умудрялись и хлеб выращивать — удивительно. И чертовски хорошо. Хоть и немного его было.       — Ползуны б жрали этих неугомонных — прибавили нам работы! — сетовала Эд, казавшаяся ещё более утомленной, чем обычно. Илва молча кивнула, соглашаясь. Последние сутки выдались не лучше, чем после сбора уцелевших в каньоне. Целительницы постарались оградить от самой тяжелой и грязной работы Щенков и неопытных ещё во врачевании девушек, но им всем пришлось непросто. И как только Кэйпабл и Чидо успели ещё урок чудаку устроить?        — Только бы не повторилось снова… — начала было Дэг, но остальные зашикали, оборвав её на полуслове.       — Не накликай, — покачала головой Кэйпабл. — Не надо.       — Вот именно. — Эд хмуро кивнула. — И давайте-ка ешьте быстрее да за работу. Дел по горло. А ты, Чидо, раз Щенки за тобой таскаются, отлови нескольких да отправь за едой для наших полудохлых, кормить-то их тоже надо.       — Хорошо, — Чидо кивнула.       — Ладно, мы мало отдыхаем, — заговорила вдруг Дэг, гоняя по тарелке солидный кусок вареного лука. — А Фуриоса вообще всё время чем-то занята! Каждый раз, когда я её вижу, она если не в ангарах и не командует, то в бывших комнатах... — тут она запнулась, — Джо изучает то карты, то какие-то записи. Теперь вот на Ферму поехала, хотя только-только гоняла туда же с отрядом… А ведь её недавно ранили! А она делает вид, что здорова!       Илва не выдержала и чуть улыбнулась уголками губ:       — Похоже, она действительно здорова. На ней всегда быстро заживали раны, но в этот раз вышло даже быстрее, чем раньше…       — Но не может же так быть! — удивленная Кэйпабл аж привстала со скамьи. — Вон, у Макса рука — всего лишь рука! — не зажила ещё, а тут такая рана…       Чидо молчала. Щенки, навострив уши и забыв про миски, уставились на старших женщин.       — В нашей песочнице часто и от царапины помереть можно, — теперь усмехнулась уже Эд. — Да и не думаю, что бродяга там, в Пустоши, мог нормально обработать рану. С Фуриосой всё в порядке, уж поверьте. Она крепкая девчонка.       Как бы то ни было, Дэг слова вувалини явно не убедили.       — Плюёт на раны, почти не отдыхает, да ещё и лезет в самое пекло, — девушка покачала головой. — Разве это нормально?       — Она всегда такой была. По крайней мере, в детстве, — Илва вздохнула. — Все царапины на ней заживали как на собаке, и спала она мало… Мэри ещё, помню, жаловалась, что только она прилегла, а дочка уже расталкивает, с вопросами пристаёт… Так, а вы чего это бездельничаете? — она сурово взглянула на вовсю оттопыривших уши Щенков. — Поели — так давайте, поставьте воду кипятить, нам ещё тряпки для перевязки проварить надо!       Мальчишки вымелись с явной неохотой.       — Когда ты говорила с той девочкой, — Кэйпабл внимательно посмотрела на старуху, — я как раз рядом повязки стирала. Ты говорила, что мать Фуриосы ей не родная, но почему вы не знаете, откуда она взялась? Ведь она, наверно, должна быть из вашего племени?       Да уж, не зря девчушке имя дали. Вот уж действительно способная душа. И внимательная — запоминает даже мелочи. Илва с досадой вздохнула:       — В том-то и дело, что нет. — Прежде вувалини едва ли стала бы рассказывать эту историю. Но Эд чуть заметно кивнула, а три пары глаз уставились на рассказчицу с живейшим интересом. Да и Щенков они разогнали… — Мэри Джобасса тогда вернулась из пустыни. Ездила на разведку в одиночку, а вернулась не одна.       — Как сейчас помню, — вставила Эд, — за пару дней до того спутник упал…       — Как — упал? — удивлённо вскинула брови Чидо. — Я думала, они просто летают и шлют эти… как их… сериалы.       — Так и упал, — Эд махнула рукой. — Где-то в пустыне. Они летают вокруг планеты, но иногда… как бы объяснить… спускаются слишком низко и падают. Так и этот.       Илва качнула головой.       — Спутник, не спутник, какая разница? Грохнулся и грохнулся, главное, что не на нас. Так вот, о чём говорю. Мэри вернулась с девочкой — совсем крохой, ей хорошо если тысяча дней была. Ребёнок как ребёнок, только руки левой ниже локтя не было, и рана свежая, только кровь слишком уж слабо шла... Да и вообще оказалась она слишком бойкой для забытой в пустыне потеряшки. Хотя Мэри, как девочку нашла, наверняка сложа руки не сидела. Джобасса забрала её себе и назвала Фуриосой. Мы удивлялись ещё, почему имя такое странное, но Мэри только улыбалась — правда, грустно слишком. Что и говорить, пророческим имя оказалось.       — Мэри была странная. — Эд отодвинула миску. — Часто уходила в себя, а иногда словно видела что-то из будущего…       — Как Морокун? — живо спросила Чидо, с любопытством подавшись вперед. Эд нахмурилась:       — Перегревшийся на солнце болван этот Морокун! — отрезала вувалини. — И язык у него без костей. Ладно... — Она встала с места, всем своим видом показывая, что пора браться за дело. — Все поели? Тогда давайте, нам ещё работать и работать.       От взгляда Илвы не укрылось разочарование во взглядах девушек, явно жаждавших подробностей. Ничего, если Фуриоса позволит — Илва расскажет им, а пока они с Эд и так многовато наговорили. Главное, чтобы воительница вернулась с Фермы — живая и невредимая.       Свинцовая Ферма осталась далеко позади, и однообразные рыжие пустоши тянулись вдоль дороги. Кое-где их разрывали разноцветные бивни скал — чёрные, бурые или красноватые.       «Точно запёкшаяся на солнце кровь!» — промелькнула непрошеная мысль, когда «Гигалошадь» проскочила мимо очередного пыльного обломка, но Фуриоса отогнала её. Всё было в порядке: переговоры прошли успешно, партию свинца цитадельцы получили, заложники сидели тихо — девчонка тряслась рядом с Фуриосой и варбоем, парень съёжился между двумя конвоирами сзади. Хорошо. Эти двое не выглядели опасными, но перестраховка всё равно не помешала бы.  Конвой возвращался в Цитадель, но Фуриосу не отпускала какая-то неясная тревога. Ну не могло всё пройти гладко и спокойно, как бы ей того ни хотелось. Фуриоса не верила в удачу и ни на миг не позволяла себе расслабиться. Только не сейчас, нет, не раньше, чем последняя машина въедет на платформу, не раньше, чем подъёмник вознесёт всех её людей наверх, под защиту скалистой твердыни.       — Босс, чужаки! — Чей-то отчаянный крик едва прорвался через гул моторов. Зараза! Чутьё её не подвело.       — Что там? — Фуриоса высунулась из окна, оглянулась в поисках крикуна и заметила прилипал с водовоза. Уцепившиеся за цистерну и кабину парни махали ей свободными конечностями. Один из бойцов на байке сбросил скорость, чтобы выслушать своих товарищей, и тут же прибавил газу, поравнявшись с «Гигалошадью».       — Ребята заметили кого-то в песках... — начал он было, но его перебили.       — Стервятники, что ли?! — крикнули с одной из машин сопровождения. В ответ один из гарпунщиков с цистерны махнул в южном направлении:       — А хрен их знает! Вон там, за дюнами!..  Фуриоса резко обернулась, всматриваясь в рыжие песчаные дюны. Был ли это просто ветер, несущий песок?.. Нет, движение! Совсем немного, на пару секунд, но воительница заметила нечто, без сомнения, являвшееся пустынным вездеходом.       — Сколько их? — обернулась и крикнула она, перекрывая рев двигателя и свист ветра. У парней на цистерне обзор куда лучше, что и говорить.        — Шесть машин, босс! Без шипов, не Стервятники! Но будто нас пасут!..        Фуриоса стиснула зубы. Шесть машин. Плохо. Это уже не такая уж и мелкая банда. И едут параллельным курсом... Даже если не Стервятники — плохо. С юга... Ах ты ж, дьявол песчаный, неужели всё-таки газтаунские? И что теперь? Вступать в бой — плохая идея. Груз и заложников нужно доставить в Цитадель, а в схватке и первый, и вторые могут пострадать. Нет уж, не для того заключался союз с Фермой.       Из-за дюн, где дозорные заметили неизвестных, взлетела сигнальная ракета.       — Босс, с севера тоже сигнал! — проорал один из дозорных.       Да, вот теперь они точно влипли в дерьмо. Банда зажимает их в клещи. Оторваться от погони не выйдет, машины перегружены, да и водовоз не годится для гонок. Будь на его месте «Боевой Рог», он мог бы стать для налётчиков серьёзной проблемой, но их тягач не успели обшить несокрушимой бронёй. Увы...  Решение пришло мгновенно. Единственный вариант спасти хотя бы часть конвоя — разделиться. Оставить кого-то и задержать банду, пока остальные уносят ноги и ценный груз. Но что делать с водовозом? Посадить за руль «Гигалошади» кого-то из бойцов понадёжнее и отправить вперёд с заложниками, а самой перелезть за руль тягача? Но это всё-таки не боевая фура, после боя от него останется лишь гора металлолома. Отцепить цистерну — за ней можно будет вернуться позже — и налегке отправить грузовик вперёд? Да, это уже лучше. Цистерну в зубах не уволочь, и не похоже, чтобы у налётчиков был с собой подходящий тягач. Не та машина, чтоб с ней в рейды кататься. «Гигалошадь» тоже придётся отослать, легче вылезти из неё самой, чем перегонять заложников, да и пользы от тачки Дохлого в бою немного. А вот увезти пленников и оторваться от погони она сможет.       Фуриоса обернулась к варбоям-охранникам на заднем сидении.       — Ты, — кинула одному из них, тому, что постарше. Кажется, его звали Кнотом. — Сейчас перелезешь на моё место и поведёшь тачку. Потом рванёшь в Цитадель со всех колёс. Когда доберёшься, передай Эйсу, чтоб держал Цитадель и ждал моего возвращения. За гостей головой отвечаешь, понял?       — Да, босс, — с недоумением кивнул боец, но спрашивать ничего не стал. Главное, чтоб довёз заложников, на остальное плевать.  Теперь надо было разобраться с грузом свинца и водовозом.       — Эй, на цистерне, сползайте с неё! — крикнула она прилипалам. — По моей команде отцепите её, а сейчас помогите перетащить свинец в машину к Корби и на грузовик.       — Босс, мы от них не оторвёмся, даже если бросим цистерну, — буркнул боец на байке.       — Часть машин оторвётся, если остальные задержат налётчиков, — отрезала Фуриоса, — передай водовозу, чтобы скидывал цистерну и тут же поддал газу. Байкеры разделятся, четверо вперёд, остальные останутся. Гантраков у нас четыре, Корби и Стрип поедут вперёд, Дум и Скар останутся со мной.        Нужно было действовать быстро. Пока бойцы перебрасывали ящики с одной машины на другую — им не привыкать, только бы не растеряли половину по дороге, — Фуриоса открыла дверь, отпустила руль, тут же перехваченный Кнотом, и поползла по боку «Гигалошади», цепляясь за неё и живыми пальцами, и железной клешнёй.        Скар подъехал ближе, держась почти вплотную к «Гигалошади», чтобы дать воительнице перебраться на гантрак, затем сбросил скорость и поравнялся с грузовиком. Фуриоса мельком видела, что гарпунщик Дума и напарник Корби всё ещё заняты ящиками. Перекидать свинец с двух гантраков на ходу — задача сложная, но не непривычная. В первый раз, что ли? Бывали нападения на конвои, бывали неудачные рейды... Нет. Какая сейчас разница? Груз должен попасть в Цитадель — и уж точно не достаться песчаным крысам.       Машины неизвестных мелькали за дюнами, словно давали понять цитадельским: стоит попрощаться со свинцом, а заодно с тачками и собственными жизнями.        — Ещё сигнал с севера! — заорал обернувшийся гарпунщик.       — Отрезают нас, босс! — стиснув руки на руле, выпалил Скар. — Сейчас зажмут в клещи.       Военачальница упрямо сжала челюсти.       — Не зажмут, если не будем медлить. Что с грузом?       — Всё, босс! — крикнул с площадки гарпунщик. Гантрак Корби рванул вперёд. Цистерна держалась на последних болтах, и бойцы спешно уносили ноги, перепрыгивая с тягача на машину Дума, кто-то даже прицепился к кабине грузовика. Байкеры прибавили газу, рванув прочь от водовоза. Но медленно, слишком медленно...       — Босс, смотри!.. — Скар указал на юг. Неизвестные наконец показались из-за дюн и теперь мчались наперерез конвою.        Зараза! Пусть водила уводит машину в занос! Если цистерну не отцепить сейчас же, они останутся без водовоза и части свинца!       Будто услышав её, водитель вдарил по тормозам. Грузовик накренился, чудом не перевернувшись задом наперёд, цистерна с грохотом оторвалась, пролетела над гантраком Дума, смяв площадку вместе со стрелком, и понеслась, попрыгала по песку. Вопли бойцов потонули в громе взрыва за дюной — что ж, одним врагом меньше. Хорошо хоть своих болтами не убило. Водовоз прибавил газу, догоняя гантраки и «Гигалошадь». Только бы всё получилось.       — Задержите их! — заорала Фуриоса, высовываясь из машины. Ещё немного, и налётчики будут на расстоянии выстрела.       Что ещё хуже — появилась вторая группа, с севера четыре машины тоже мчали наперерез. Ещё немного, и цитадельские попадутся. Гарпунщик — военачальница даже не знала его имени — махнул рукой:       — Если сейчас отвлечем гадов, то наши проскочат!       Фуриоса не ответила — перебравшись на площадку, она выпрямилась в полный рост, срывая с плеча винтовку. Еще немного, ну!  Вскинула винтовку, выстрелила, целясь в колесо головной машины отряда. Не попала, но со стороны преследователей донеслись вопли.       — Хватайте пушки и пробейте им шины! — рявкнула Фуриоса. – А вы – гоните отсюда на всех цилиндрах!       Умотавшие вперёд едва ли её услышали. Плевать! Главное, чтоб успели!       Крысаны наседали. Два гантрака и пяток байков против целой банды — силы были неравны. Варбои подбили одну из тачек зажигалкой, и та взорвалась, покатившись по дороге. Другая завертелась и завязла в песках, когда гарпунщик Скара прострелил ей колеса. Но всё было зря. Меткий стрелок рухнул на дорогу с простреленной башкой, да и байкерам пришлось худо. Нападавшие готовы были давить их, не жалея ни своих машин, ни чужих.       — Запомните-е-е!.. — Дум резко вильнул в сторону, снося вражескую тачку. Следующий крысюк не успел затормозить, и три машины вспыхнули, окатив Фуриосу запахом гари и раскалённого металла.       Бой был проигран, но налётчики не спешили догонять конвой. Нет, они пытались зажать гантрак Скара, а беглецы с грузом свинца их совершенно не интересовали. Что за?..       — ...однорукая сука там, в тачке! — донёсся зажёванный ветром вопль. Фуриоса невольно сильнее сжала пальцы на цевье винтовки. Какого песчаного дьявола?! Им нужен не свинец, им нужна... она?       — Да хрена с два вы нас зажмете, шланги! — шипел Скар, выкручивая руль.       — Босс!.. — выдохнул чудом уцелевший прилипала, указывая на север. Фуриоса обернулась. Тачек во втором отряде было вовсе не четыре. Просто пятая — здоровенное бронированное чудовище на огромных колесах, — порядком поотстала.  Она узнала машину. «Земледвиг» — других таких монстров Пустошь не видела. Что ж, быстро у него появился новый хозяин...       ...или остался старый! Дыхание перехватило. Макс солгал! Ошибся! Фуриоса вгляделась в человека на троне «Земледвига» — только бы глаза её подвели. Но Скротус с перекошенной бледной рожей и обломком пилы в раскроенной башке ухмылялся, глядя прямо на неё! Сидел на своём машинном троне и ухмылялся, как живой!  Что-то крикнул Скар, а в следующую секунду одна из вражеских машин, разогнавшись, на скорости врезалась в бок гантрака.       Потом была только оглушительная тишина. Разве это возможно? И почему с правой руки словно содрали кожу, а тело болит так, будто по нему от души прошлись монтировкой? Наверно, удар о песок... какой песок?.. Откуда он взялся, она же была в машине?       Внезапная догадка обожгла мозг, заставив резко оттолкнуться от песка. На расстоянии вытянутой руки от машины с неестественно изогнутой шеей валялся прилипала, имени которого Фуриоса тоже так и не узнала. И что ещё хуже, перевернутый гантрак уже окружили машины преследователей, но их хозяева не спешили добивать жертв. Воительница не обманывала себя — сейчас они были лишь жертвами. Только почему эти ублюдки тянули время?  Пошатываясь, Фуриоса поднялась на ноги. Винтовка пропала, да и искать её не было смысла. Но сдаться без боя? Ни за что!       — Вот и ты. — Песок оглушительно громко хрустел у неё на зубах и под ногами Скротуса. Вонь гниющего мяса и крови от его красноглазой туши перебивала даже вездесущий запах гари. Плевать на то, что живая рука плохо слушалась. Плевать, что механическая клешня была помята и тоже едва работала. В кармане ещё лежала отвёртка, и пальцы ещё могли её удержать. Если ударить со всей силы...       — Мразь!  Отвёртка скользнула по локтю Скротуса. Следующий удар сбил Фуриосу на землю.       — Предательница! Ты украла его гарем, забрала его Цитадель, катаешься на его тачке в его броне! Ты убила отца и заплатишь за это! — прорычал Скротус и пнул Фуриосу. Пуленепробиваемая кираса смягчила удар, но треснула, кажется, по всей длине. Что за хрень?!       «Люди не бьют с такой силой, люди не живут с пилой в мозгах!» — звенела отчаянная мысль.       — Думаешь, можешь от меня сбежать? — От нового удара сломанная кираса уже не спасла, развалившись на части. — Нет, я убью тебя, и Кровавый Бог получит твою голову.       — Только и умеешь хвалиться?.. — кинула сквозь зубы Фуриоса. Если это чучело собралось её убить, так пусть хотя бы побесится напоследок.       — Заткнись, сука! Ты не заслуживаешь даже лёгкой смерти, — процедил он, пока Фуриоса снова пыталась встать. — Лежать!       В руках Скротуса оказался огромный мачете, увернуться от которого она не смогла. Лезвие пробило грудь насквозь, кроша рёбра. Удар отозвался в голове болью. Слишком высоко, чтобы убить быстро, слишком низко, чтобы можно было выжить. Она могла только корчиться в пыли, приколотая к земле. Вытащить нож! Зацепить онемевшей рукой! Железкой!       — Вернёмся за черепом, когда она подсохнет на солнышке... — донёсся до неё голос Скротуса и смех его прихвостней. Урод...       Окровавленный нож скользил в руке. Лезвие не поддавалось, ослабевшие пальцы не могли его сжать. Время завязло в мутном воздухе, в липкой крови, в густой слюне на губах. Солнце ползло по небу — или и вовсе застыло. Ни дуновения ветра... Запёкшаяся кровь точно бурая пыльная корка... Песок на зубах... Привкус ржавчины... Неподвижное солнце в зените... Нечем дышать... В груди пульсирующий комок... Металл скользит и гнётся... Нити режут пальцы... Ничего, кроме темноты...       ...Боли уже не было. Осталась лишь память о ней и о собственном бессилии. Осколки воспоминаний и приглушённый шум — чужие слова, тихие, будто нечаянно подслушанные.       ...в жертву себе же пронзённый копьём...  ...Память о чужой жертве, принесённой ради знания... Сильнейшие знаки, крепчайшие знаки — окрашены кровью... Кровь на копье — кровь на металле, на живом дереве... не таком, как хилые деревца на огородах Цитадели или узловатые призраки из Зелёных Земель — великом Древе, чьи корни сокрыты в неведомых недрах... Не в земле, в переплетении потоков, где чувства и отзвуки смешиваются воедино, будто воды... На границе с великим Океаном, бескрайним, точно пустыня, но дышащим влажной глубиной. Необозримое пространство, кипучий хаос, переплетённый с ветвями, корнями, водами из-под корней... Вездесущий, многоцветный шум, тысячи капель, огней, всплесков, душ — и манящий свет девятнадцати звёзд за туманной пеленой...       ...Другая планета, живая, совсем не похожая ни на Пустошь, ни на Прежний Мир — земля-исток, земля-начало. Память о том, что так и не сбылось. О тех, кого она знала, ни разу не встречав... Пламя неестественных бурь, которые искажают саму твою суть... Ошибка — или всё же потеря... Похищение...       ...Вспомнить о том, кто ты есть и откуда... Кровь сбегает по металлу ржавчиной, течёт по коре, красным пятнает древесину, растекаясь по резаным знакам...       ...Чужой внимательный взгляд, что она чувствует кожей... Она оборачивается, ищет неведомого наблюдателя. Почему-то это кажется важным, безумно важным... Она смотрит в неестественно зелёные мерцающие глаза, взгляд которых ей смутно знаком...       ...Блеск металла — тонких лезвий-когтей. Древо не живое, кровь стекает по серебряной коре... Вместо копья — стальной шип в груди... Рубиновые отсветы на бесчисленных клинках... Отражение чужой боли и страхов...       ...И удивление чужака: «Как?! Неужели ты тоже меня видишь?!»       Крик разбивает наваждение, и чужак проступает из безумного хаоса. Он похож на бледного паука с тонкими механическими конечностями, с когтями-пальцами, со сплетённым из металлических трубок телом. Подделка, жуткая паучье-машинная пародия на человека — и живые, ярко-зелёные глаза на стальном бескожем лице лишь подчёркивают это. От тонких суставчатых пальцев-лезвий разбегаются чуть заметные нити, лишь усиливая сходство с пауком.       — Кто ты? — слова с трудом срываются с губ, но странная тварь лишь качает головой.       — Неважно, пока ещё неважно... — Голос существа похож на шорох песка, такой же бесцветный и тихий. — Когда встретимся снова, тогда и узнаешь. А пока что нельзя.       — Мы не встретимся. — Воспоминания о боли, ноже в груди и разбитом конвое возвращаются, от них обидно и горько. Паутина вокруг рук чужака дрожит, подёрнувшись болезненной лиловой тенью, будто чувствует эту тоску. Странно... — Я мертва.       Слова — признание неминуемого, слова отрезают её от прошлого, от всего потерянного. От поражения и от сожалений. Ничего уже не изменить.       Но механическое существо лишь качает головой:       — Мы уже встречались и встретимся вновь. Для меня в прошлом, а для тебя — в будущем. Ты не можешь умереть сейчас, иначе во всём этом переплетении не будет смысла. Это ещё не настоящая смерть. Так, всего лишь малая.       — А в чём разница? — спрашивает она, уже догадываясь, чувствуя, как мир становится чётче и чуть послушнее.       — Малая смерть — это перерождение, это возвращение в ином качестве. Это изменение, за которое приходится платить всем. Но я так и знал, так и знал, что ты шла именно этим путём! — хохочет жуткое существо, теряясь в бесконечной паутине из радужных нитей, живых, дрожащих — поющих! — опутывающих не только механопаука, но и её саму, точно пыльная буря. Блеск ядовито-зелёных глаз теряется, и ей больше не за что уцепиться...       ...Время вернуло свой ход, и она вынырнула из песка и пепла, засыпавших её с головой.