Надежда над горизонтом

      Казалось, время застыло в раскалённом воздухе. Душное марево окутывало землю и лагерь торговцев с их убогими кибитками, фургончиками и бочками. Вонь пота, грязи, дыма от костров, бензака, гари и какой-то кислой мерзости, которую обитатели каравана считали за жратву, сбивала с ног. Особенно в такую жару — ни дуновения ветра, ни единой капли влаги, кроме собственного пота. Только беспощадное солнце невыносимо медленно катилось к горизонту.       Переговоры затягивались. Конвой из Цитадели приехал рано утром, но Эйс сомневался, что они вернутся назад до заката. С бензаком уж точно не вернутся до темноты, просто не успеют. Патриарх местных торговцев почуял выгодную сделку и решил не сдерживать своей наглости. Убедить его или заставить сбавить цену оказалось сложным делом. Эйс не сдавался, но в конце концов не выдержал:       — Да как тебе вообще наглости хватило предложить такое?! Менять бочку бензака на десять бочек воды!       — Дешевле вам его тут никто не продаст, — торгаш скрестил руки на груди. — Наценка за риск, знаешь ли... Если в Газтауне узнают, что мы продаем бензак Цитадели, нам лучше будет сразу застрелиться...       — Перебить вас всех было бы дешевле и проще, — буркнул боец за спиной у Эйса, но командир тут же рявкнул на него:       — Пасть захлопни!       К сожалению, торговец это услышал и расплылся в щербатой ухмылке:       — Перебьёте нас — и что дальше, ребятки? Того, что мы привезли, вам надолго не хватит, где будете брать бензак потом? После такого с вами вряд ли кто-то станет разговаривать. Я и сам уже жалею, что с вами связался...       — Перебить не перебьём, — кинул ему Эйс, — просто развернёмся и поедем назад. Оставим тебе товар, а воду выпьем сами. Риск... Ну, на первый раз, думаю, тебе повезёт, даже если придётся искать нового покупателя. Возможно, он даже заплатит тебе связкой дохлых крыс-мутантов за бочку-другую.       Пустынник недовольно скривился. Сцепил руки. И снова ухмыльнулся:       — Справедливые слова, вот только и нам, считай, за так рисковать своими черепами не улыбается. Но ради вашей прекрасной правительницы мы с ребятами согласны сбросить цену до семи бочек.       Эйс про себя улыбнулся: всё-таки понемногу торгаш сдавал. Сперва сбрасывал по полбочки, да и за каждую половину приходилось биться часами. А сейчас размяк, сразу три скинул.       Но вслух приказал:       — Парни, собирайтесь! Поехали назад, не могу уже видеть эту жадную рожу!       Нужно дожимать торгаша. Нужно, чтобы он понял: цитадельцы не дадут ему больше, чем он того заслуживает.       Сложно было не заметить, как забегали глазки торговца, но самообладание он все же сохранил:       — Блефуешь, а? — Это больше походило на утверждение, чем на вопрос. — Ради моих ребят, чтобы их риск не оказался пустым, я согласен на шесть бочек воды в обмен на бочку бензака.       Эйс снова повернулся к нему и вздохнул:  — Знаешь, я не торговец. Я воин, и мне куда привычней и проще взять нужное мне силой, а не отплясывать вокруг тебя целый день. Я обещал Фурии бензак и я его добуду. В рейде или в честной сделке, неважно. Она предпочла бы мир и торговый договор, но я лучше пошлю тебя к песчаным дьяволам, чем заплачу больше двух бочек!       Пустынник пожевал губами. Видно было, что он боится, но и своего упускать не хочет. И кого он боится сильнее — Эйса с его отрядом или тех, кто в Топливном городе?..       — Зачем угрозы? По доброте душевной и из уважения к Цитадели я бы отдал бензак по меньшей цене, но если Скротус и его головорезы об этом узнают, мы позавидуем дохлякам, — он испустил преувеличенно тяжёлый вздох и продолжил с прежней тоской в голосе: — Не знаю, как старина Джо, но Скротус-то точно Несмертный, и даже пила в башке его не угомонила. Только он совсем озверел. А ещё я слышал, что он якобы убил Фурию. — Тут торговец прищурился, чуть склонив голову на бок. — Но при этом наши знакомые у Подножия говорят, что видели её живой, и что теперь её кличут Несмертной. Хотя Скротусу и его компании не стоит пока это знать, верно? Молчание тоже имеет цену... четыре бочки, и ни канистрой меньше. Это последняя цена. Не устраивает — катитесь отсюда.       — Лишь из уважения к твоим ребятам и их благородному риску соглашаюсь, — проворчал Эйс, внутренне ликуя: после предложенных торговцем пятнадцати бочек против одной новая цена казалась вполне приемлемой. Хуже, чем могло быть, но потраченное на поездку топливо с лихвой окупится. Хотя если так пойдёт дальше, бензак придётся экономить. — А за помощь Фурия может предложить и что-то поинтереснее.       — Да, с вами, ребята, трудно спорить! — торгаш выглядел недовольным, но недовольство это явно было напускным. Цена за бензак, на которой они сошлись с Эйсом, в любое другое время посчиталась бы немыслимо высокой. — Ползун с вами! Сделка. Эй, там, пошевеливайтесь!       Напряжение, до того казавшееся едва ли не осязаемым, лопнуло, как струна. Тут же собравшиеся вокруг люди из обеих групп засуетились: грузили бочки с топливом в машины, переливали привезенную из Цитадели воду... Да, сегодняшнюю сделку при нынешних обстоятельствах вполне можно счесть удачной.       — Откуда гарантия молчания? — спросил Эйс неожиданно для торговца. Но тот выглядел удивленным какую-то секунду, а затем понимающе ухмыльнулся:       — Мы не самоубийцы, вояка... А Скротус — мясник. Информацией он, конечно, воспользуется, но доносчика грохнет тоже. По его извращенной логике так надо, видишь ли, даже если «доносчик» разведчик и приносит ему вести из вражеского лагеря. А теперь он совсем одичал... Поклоняется какому-то кровавому богу, и солдатики его тоже. Сам понимаешь, дураки среди нас перевелись. Но за отсутствие крыс возле Цитадели не поручусь... Погрузка закончилась, — неожиданно прервал торгаш сам себя. — Давайте, ребятки, вам пора. И передавайте наше почтение Несмертной Фурии.       Обживаться на Свинцовой Ферме было одновременно проще и тяжелее, чем представляла себе Тост. За двадцать с лишним дней местные попривыкли к команде из Цитадели, но нет-нет, да косились на них. Они все ещё были чужими. Ну, хоть напасть пока никто не пытался, и ладно. К чужакам даже лишний раз не цеплялись.       За это время воду привозили маленькие группы и в куда меньшем количестве, они же забирали боеприпасы. Сведения из Цитадели доходили обрывками, и было видно, что варбои либо старались о чём-то умолчать, либо сами очень мало знали. Одно было известно: на тот, уехавший с Фермы двадцать дней назад, конвой было совершено нападение. И Фуриоса, вопреки всему, жива и по-прежнему правит Цитаделью.        Обо всём этом Тост размышляла, пока пробиралась между двух кособоких зданий, стоящих почти впритирку друг к другу. Она искала Лейка, и один из местных сказал, что видел его с парой приятелей на небольшом пустыре за посёлком в черте Фермы. В голове девушки мелькнула было мысль, что это ловушка и она совершила большую ошибку, но знакомый голос впереди убедил её, что опасения напрасны.       — Так, давай сюда эту штуку! В этот раз точно получится! — этот голос, радостно-безумный, определенно принадлежал Лейку. Что ж, незнакомец не соврал. Среди пыли и хлама по уши грязный Лейк чуть ли не отплясывал вокруг какого-то завала из полуистлевшего мусора. Кажется, Лейк его и собрал, а теперь пытался что-то в нём закопать. Рядом с варбоем валялся свёрток, в котором сосредоточенно копался какой-то мальчишка. Неподалёку от них Тост с удивлением заметила укрытие из старых ящиков и дырявых до негодности бочек. То и дело среди них появлялась встрёпанная голова с настолько засаленными волосами и бородой, что и не понять, какого цвета они были. Их хозяину явно было плевать и на пыль, и на грязь, и на ржавчину. Всё его внимание было занято Лейком, которому охрипший бродяга с жаром что-то объяснял.       — Да ты начинку нормальную сделал? Реактивы хоть рабочие использовал? А то знаю я вас, говно мешать будете... Эх, без нормальной очистки говно всегда и выходит, — не унимался старик. Кажется, он даже не замечал, что Лейк не обращает на его болтовню внимания.       — Да заткнись ты уже! — посоветовал ему кто-то из того же мусорного укрытия. Судя по голосу, Хоук.       Но бродяга и не думал затыкаться:       — У меня, в отличие от тебя, опыт есть! И в лабе работал, нормальные синтезы в нормальных условиях ставил, и сам всякое говно на коленке варил! Цените, что знаниями делюсь!       — Да ладно, старик! — отмахнулся Лейк, вытаскивая наконец из завала ружье. — Сейчас и посмотрим, как оно, работает или нет!       Пока он заряжал это самое ружье, Тост отмерла и шагнула вперед, окликнув варбоя:       — Э-эм, Лейк?       Тот подпрыгнул, как ужаленный, но тут же обернулся. Бандана съехала набок, но глаза на покрытом пылью и грязными разводами лице сияли ярче звёзд.       — О, подруга! — выпалил он все с той же смесью радости и безумия. — Ты вовремя! Давай, отойди — нет-нет, вон туда, в укрытие, — и смотри!       — Лучше правда не стой там, девка! — вновь встрял бродяга. — Я за то, какое говно он там собрал, не ручаюсь!       — Да ползун с тобой! — Лейк прислонил приклад к плечу. — Хватит болтать, сейчас все узнаем!       Тост не знала, что именно собрался испытывать варбой, но решила не рисковать и, обогнув парня, присоединилась к прячущимся в убежище из бочек. Следом за ней бросился мальчишка.       — Готовы? — Лейк взмахнул рукой. — Смотрите!       И он пригнулся за своей мусорной баррикадой, прицелился в наполовину вросшую в грунт бетонную плиту в десяти-пятнадцати шагах напротив.       — Все смотрите? Три, два... Тост на всякий случай прикрыла руками уши, ожидая оглушительного хлопка. Но, к ее изумлению, из ружья вместо пули фуганула струя пламени и лизнула щербатый бетон. Несколько огненных искр упали на крохотный клочок сухой травы, который тут же вспыхнул.       — Сработало! — завопил Лейк. Он выскочил из укрытия и понёсся к бочкам, размахивая ружьём. — Эй, присоединяйтесь, ещё раз бахнем!       Хоук выругался. Старик-бродяга только поморщился и пробормотал, что надувать пузыри с водородом и сыпать медь в горелку было гораздо веселее, а фейерверк Лейка — так, ерунда.       — И вообще, девка, — внезапно обернулся он к Тост, обдав её вонью гари и застаревшей грязи, — эту пиромантию можно было и поэффектнее сделать. Была бы у нас медь со стронцием или литий...       — Стоять! — скомандовал Хоук, выбираясь из-за укрытия. — И пушкой не размахивай! Посмотрим, что получилось. И ты, — он махнул Тост, — иди, раз ты здесь.       Островок сухой травы к этому времени уже догорел, но запах дыма все ещё висел в воздухе. На бетонной плите не осталось глубоких выбоин, как это бывало при попадании пуль, но множество подпалин запятнали её неровную поверхность.       — Может, и хорошая мысль. — Хоук ковырнул пальцем щербатый бетон. — Наповал не угрохает, но для запугивания подействует.       — И, — с неожиданной для себя наглостью вмешалась Тост, — промасленные тряпки или что-то горючее наверняка вспыхнет. Как та трава.       Она махнула рукой в сторону безвинно загубленной чахлой растительности. Хоук кивнул ей в ответ:       — И это тоже. Сэкономим горючку для огнемётов. Ну что, — обернулся он снова к Лейку, — проверим-ка ещё раз. И тогда уже будем решать.       — Хоть десять тысяч раз! — с готовностью отозвался тот. — Хочешь, сам выстрели! Или ей дай!       Повинуясь внезапному порыву, Тост подскочила к варбою и протянула руки:       — А давай! — Азарт Лейка захватил и её. Кажется, частичка его самоубийственной весёлости передалась и ей. Во всяком случае, она точно хотела попробовать подпалить что-то, на этот раз собственноручно и уже прицельно. Если найти какую-то тряпку и закрепить на плите-мишени, можно будет попробовать...       Лейку эта идея явно пришлась по душе. Он ухмыльнулся ещё шире и сунул ружьё с патроном к нему в руки Тост прежде, чем Хоук или старик-бродяга успели что-то возразить.       — Удачи! Надеюсь, стреляешь ты не хуже, чем по скалам бегаешь!       Тост кивнула, внутренне замирая от собственной смелости. Самопальные патроны Лейка были опасны, и первый удачный выстрел мог оказаться случайностью. Но отступать было поздно. Как минимум три пары глаз наблюдали за ней, поэтому пришлось поднять голову, спустить защитные очки на глаза и чужими губами усмехнуться:       — А тряпка-то у нас есть?       — У уважающего себя химика всегда есть полотенчико. Им можно и реактивы со стола убрать, и руки протереть, и ещё что-нибудь... — засмеялся старик, вытаскивая из кармана потрёпанные лохмотья неопределённого цвета. Тост не хотелось думать, что ещё бродяга мог вытирать этим «полотенчиком». В любом случае, лучшей тряпки для испытаний они не нашли бы.       Пока старик тащился со своим тряпьём к плите, Лейк поманил Тост за собой к своему мусорному гнезду.       — Короче, прячься здесь. Ствол наружу, а сама из-за завала не высовывайся.       — Поняла.       Она перезарядила ружьё, сжала его в руках как можно крепче, прицелилась. Замерла. Слишком быстро, слишком рано. Слишком опасно для мечущегося у мишени бродяги. Пальцы держали ствол чересчур сильно и начали ныть, но Тост не ослабляла хватки. Несмотря на напускную храбрость, она боялась грядущего испытания. Но у неё ещё было немного времени — пока Лейк бежал к общему укрытию, пока старик развешивал свои лохмотья и несколько раз менял их положение, пока ковылял к завалу, за которым уже прятались остальные наблюдатели, пока Хоук отрывисто считал.       — Три...       Палец на спусковом крючке дрогнул. Нельзя!       — Два...       Скользкие пальцы не слушались.       — Один!       Тост прищурилась и вдавила крючок в раму. Грохнул выстрел. Ослепительный всполох заставил зажмуриться. Тост на миг ослепла. Проморгавшись, сквозь яркие пятна перед глазами она разглядела плиту с тлеющей тряпкой. Кажется, местами «полотенчико» не просто тлело. Она прищурилась, силясь понять: не примерещились ли ей язычки пламени?       — Горит! — Вопль Лейка показался ей непривычно тихим. — Щас вообще заполыхает!       Он перемахнул через заграждение, подцепил горящую тряпку на палку и с хохотом вскинул над головой, точно огненный флаг. Из-за бочек донеслась злобная ругань, и Хоук, нервно оглядываясь, выскочил из укрытия и метнулся к убежищу Тост.       — Дай сюда эту хреновину пока ещё что-то не спалила!       Сунув ему ружьё, Тост позволила себе сползти на землю. Пусть чокнутыми тут были только Лейк и старик-бродяга, а она сама до последнего боялась, что огненный патрон рванёт у неё в руках, сейчас девушка чувствовала, как рот сам по себе расползается в безумной улыбке.       Всё-таки есть что-то завораживающее в огне. Особенно когда он тебе послушен.       Попасть просто так в Цитадель — дело, конечно, не невозможное, но и не из лёгких. По крайней мере, Якир мог бы попытаться, если бы ему за это хорошо заплатили, и будь он уверен в том, что сможет вовремя уйти. Наёмник свою жизнь ценил и знал, когда следует отступить.       Со Свинцовой Фермой всё было проще. В Цитадель без позволения её хозяев легально не попасть, только в трущобы у Подножия. Но Ферма не была столь же закрытой: в посёлок свободно пускали и торгашей, и странников Пустоши. К оружейному производству на другой стороне огромного карьера, конечно же, чужаков не подпускали, но оказаться за стеной, опоясывающей гигантскую дыру в земле — почему нет?       Свинцовая Ферма впечатляла. Грандиозных размеров воронка в земле, по обрывистым склонам которой вниз тянулся серпантин дороги. Посреди провала застыл древний ржавый роторный экскаватор, брошенный здесь, возможно, ещё до Конца Времён. И как его только не разобрали за долгие годы? Впрочем, в Пустоши барахлом не разбрасывались, всё полезное и более-менее целое с этой махины наверняка уже давно срезали.       Эту воронку окружала вполне добротная стена. По внутренней её части пролегала железная дорога, и когда по ней прокатывали очередные вагонетки, на проезжавших через внутренние ворота сыпались шлак и прочий мусор. Сам посёлок, построенный местами добротно, местами — как попало, находился сразу за воротами. Завод — с другой стороны, немного ниже. Якиру уже доводилось бывать на Свинцовой Ферме прежде, и потому он мог с уверенностью сказать, что со сменой власти тут ничего особо и не изменилось. По крайней мере, пока.       Кроме одного. Пропустить-то его вместе с группой пустынных кочевников пропустили, но наёмник, давно привыкший постоянно подмечать и анализировать всё, что происходит вокруг, сразу заметил пристальное внимание. С чужаков практически не спускали глаз, следили за каждым движением. Это уже интересно…       Он приехал сюда, чтобы осмотреться и разведать обстановку — только сам ещё не решил, для себя или для Газтауна. Разумеется, весь Газтаун был уже в курсе, что Скротус, сын Несмертного Джо, победил Фуриосу и оставил её умирать в пустыне. Но вернувшийся отряд не нашел ее труп. Забрали свои же? Возможно. Может быть, у неё нашелся достойный преемник, а может, Цитадель уже шатается. В любом случае, всё это Якиру и предстояло выяснить. А сюда, на Ферму, новости из Цитадели доходят быстрее, чем до Газтауна…       Наёмник не знал, хочет ли он быть врагом Цитадели и хочет ли быть союзником Скротуса. Разум подсказывал, что оставаться рядом опасно – этот безмозглый громила зачастую бил своих, чтоб чужие боялись, а ещё страдал патологической тягой к резне. То, что разведали недавно старые друзья Якира, только подтверждало это. И приближенные Скротуса не лучше — чего стоил один Помойка в маске из кожи убитых врагов. Знал бы Якир заранее, кому служит Випера, ещё четырежды бы подумал, прежде чем с ним связываться. Может быть, именно поэтому, заметив выживших там, в лагере, он никого не предупредил. По иронии судьбы, один из этих живчиков раскроил башку Скротусу. Жаль, не убил. Наёмник решительно не понимал, как чокнутый сынок папаши Джо умудрился не только не сдохнуть со смертельной для любого человека раной, но и оправиться безумно быстро. Да, нёс, как всегда, обычные свои бредни про Кровавого Бога, славя его во время резни… Можно было бы принять все это за фальсификацию с целью укрепить свою власть, заставив людей поверить в свое бессмертие… Но Якир сам, своими глазами видел его продырявленный череп. С таким не живут.        Что бы этот псих и его соратники не называли Кровавым Богом, наёмник давно подозревал, что-то больше, чем просто боевые кличи. Но не знал ровным счётом ничего.       Почти.       Вновь почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Якир с трудом подавил желание натянуть капюшон старой куртки поглубже и свернул в знакомую дверь. Это маленькое тёмное помещение, в котором вечно чем-то воняло, он знал хорошо. Местный кабак. Интересно, где они теперь пойло берут?..       — Чего надо? — грубовато осведомился поднявшийся с криво сколоченной скамейки угрюмый работяга, заметив чужака. Наёмник не ответил, просто шагнул в сторону.       — Чего надо, спрашиваю? — работяга не успокаивался. Может, просто искал, о кого почесать кулаки. Его приятель перехватил буяна, усаживая обратно:       — Уймись, Гори, только драки нам сейчас не хватало!       — Я этого хмыря видел! — рявкнул Гори. — Сам не помнишь? Он газтаунский, точно тебе говорю!       — Да хоть Стервятник! Пусть шляется, с нас не убудет, а нам ещё работать. Ты что, забыл, что завтра за грузом приедут? Сама Фурия приедет, вот Джекки и психует! Если сейчас влезем в драку, опухнем по самое не могу!..       Что ответил приятелю Гори, Якир уже не слышал, спешно выметшись наружу подальше от буяна. А ведь эти двое и сами не знали, сколько всего выболтали. Выходит, одно из трёх: либо Скротус и его подпевалы — попросту обычное трепло, либо у Фурии есть двойник... Либо Фуриоса еще более живучая, чем Скротус.       Значит, конвой прибудет завтра? Что ж, следующий день все расставит на свои места.       Закрыв за собой дверь лазарета, Дэг непроизвольно выдохнула. Что бы ей кто ни говорил, в коридорах Цитадели она до сих пор чувствовала себя неуверенно. Признать, что она боялась, не позволяла гордость, но… Она в самом деле отвыкла доверять людям. Причины у неё для этого, конечно, были, но, может, в самом деле Чидо тогда в чём-то была права?       Дэг сердито поджала губы. С Чидо они не общались до сих пор, с той самой ссоры – вернее, это Чидо не разговаривала с Дэг и игнорировала все попытки той завязать разговор. Главная проблема была в том, что Дэг не понимала, что вызвало такую обиду. Что она такого сказала? Всего лишь призвала к осторожности, о которой Чидо совершенно забыла.       Чидо всегда была слишком наивной и мечтательной. Каким бы образом это не получилось, но она не знала коварства, лживости и жестокости Пустоши и людей. Она ведь не понимала даже, каким мерзавцем был Джо!        «Мы были его сокровищами! Он оберегал нас, давал нам самое лучшее – что вам было не так?!»       Она никогда не понимала, как всё было на самом деле. Конечно, хорошо, что Чидо удалось избежать жестокости и издевательств. Но у этого была обратная сторона – чрезмерные беспечность и доверчивость. Чидо не понимала, что некоторых лучше обходить стороной.       И, главное, она никак не желала этого понимать! От незнакомцем лучше держаться подальше, целее будешь, а от варбоев — так тем более. А Чидо вздумалось общаться с самым чокнутым из них, да ещё и с дурной славой колдуна. Не то, чтобы Дэг верила в колдовство, но варбоя с вечной кривой ухмылкой и изрезанным какими-то значками лицо она разумно опасалась. Она пыталась объяснить всё это Чидо, но взбалмошная девчонка её и слушать не желала. А Дэг не находила себе места от беспокойства.        И Тост туда же! Тоже подцепила себе приятеля из этой буйной своры, так теперь ещё и уехала на Свинцовую Ферму… Но Тост хотя бы более взрослая и самостоятельная, чем Чидо. Ну вот почему они такие упрямые? Неужели нельзя быть хоть немного разумнее?       — А, Дэг! — Илва вышла ей навстречу и, похоже, сразу заметила её эмоциональное состояние. — Что с тобой случилось?       Дэг опустила взгляд.       — Это из-за Чидо…       — Так и не помирились? — с полуутвердительной интонацией спросила вувалини. Дэг кивнула.        — Она по-прежнему не хочет меня слушать.       — Жаль, что так. — Илва вздохнула. — Но ты-то хотела её слушать?       Дэг непонимающе уставилась на вувалини:       — Ты про что?       Илва снова вздохнула и покачала головой:       — Ты захотела выслушать её мнение и её ответы? Она общается с тем парнем, она занимается с ребятнёй; она их знает. Ты — нет. Так может, она более здраво судит о них?       — Она ещё ребёнок! – Дэг вспыхнула. — Что она может…       — Ей пять с половиной тысяч дней.        — Неполных!       — Неважно. — Илва смерила Дэг строгим взглядом. — Она уже не ребёнок. И она быстро учится. Вот что я тебе скажу: в прежнем мире говорили, что если постоянно в ком-то видеть зверя, он им станет рано или поздно. Щенки — это просто дети. Кем они вырастут, зависит от нас, и от нашего поведения в том числе. Сама подумай, что у них сложится в голове, если все, как ты, будут от них шарахаться, как от прокажённых? Тебе самой бы такое понравилось? Вижу, что нет.        Дэг кусала губы, нервно сплетая пальцы. Было одновременно и очень стыдно, и обидно оттого, что Илва тоже не понимала… Она ведь прожила долгую жизнь, видела всякое — почему она не видит, что Дэг просто вела себя разумно?        — Но ведь они воспитывались раньше, ещё при Джо! И поддержали бунтарей!       — Малая часть, — осадила её Илва. — И то не со зла, а по глупости. И все, кто был нам врагом, показали себя во время бунта. Послушай меня, — добавила старуха твёрдо, едва заметив, что Дэг собирается возразить, — осторожность, конечно, дело нужное. Разумная осторожность должна быть всегда. Но бояться всех — это не разумная осторожность. Шарахаться от каждого — не разумная осторожность. Что у нас тут получится, если все так начнут себя вести? Чего мы добьёмся, если никто никому не будет доверять? Если всех бояться, то так и с ума сойти недолго. Не надо сеять вражду и подозрения — нам тут ещё жить. И ребёнку твоему тоже. А если записывать каждого встречного в свои враги, то так и с ума рехнуться легко. Оно тебе надо?       Почти то же говорила тогда Чидо. Но… Просто принять и не бояться? Дэг сложно было пойти на такой шаг.        — Но этот Морокун…       Илва отмахнулась:       — Безобидный, хоть и косит под дурака. Он, конечно, себе на уме, но свой.        — Но говорят, он колдун. И ещё ухмыляется так всё время… — Дэг поёжилась.       Илва посмотрела на неё с какой-то жалостливой снисходительностью:       — Думаешь, специально он, что ли? – Дэг в ответ посмотрела на вувалини с недоумением. А как же ещё? – И зря думаешь. С мышцами у него что-то на лице, так один уголок рта и приподнят. А про колдовство всякое — ты сплетников поменьше слушай. Кто много болтает, у того, как правило, в голове пусто.        Дэг не знала, что ответить. Когда речь шла о ней и Чидо, больший, хоть и ненамного, жизненный опыт казался ей серьёзным аргументом. Но с Илвой, повидавшей гораздо больше, было сложнее. Почему, в самом деле, Дэг так сложно было признать, что она, возможно, ошиблась? Но преодолеть страх было слишком сложно.        — Поверь мне, — тихо сказала ей Илва, словно догадавшись о её мыслях, — для того, кто всего боится и никому не верит, нигде не найдётся спокойного места. Враги могут быть не вокруг, а в голове. Я не призываю тебя верить каждому встречному — вот уж что было бы опасной глупостью! — но своим доверять нужно.        Дэг смотрела в стену. Разум говорил ей, что Илва права, но поверить в это было страшно. Но ведь чем дальше, тем сильнее она замыкалась в себе. В первые дни она ведь даже вела какие-то дела, говорила с людьми, а теперь… Нет, так дальше нельзя!       — Я… попробую, — сказала она неуверенно и очень тихо. Илва улыбнулась ей:       — Тебе не надо ломать себя сразу, но и каждому подозрению потакать не стоит. Но ладно об этом; не расскажешь пока, как там наши гости?..       — Ну и какого ж ползуна, ребята? — Лейк раздражённо пнул подвернувшуюся корягу. Старики говорили, что когда-то на этом месте был лес. Сейчас здесь из песка торчали лишь древесные скелеты, сухие и белые от солнца. Некоторые пеньки, конечно, были высотой с человека, но большую часть этих останков давно уже повалил ветер. Странно было, что до сухостоя ещё никто не добрался — обычно всё деревянное быстро шло на растопку.       — Такого, парень, — прогудел Шестерня, — что деревяшки пригодятся. Меньше топлива на производстве потратим. А сюда ещё не особо-то добрались.       Тост поправила съезжающие очки и, присев, вытащила из песка корявую палку. Сухое дерево выглядело хрупким и ломким. Но ведь стоят же здесь эти пеньки до сих пор?..       — Интересно, почему... — Девушка повертела палку в руках. — Обычно никакое барахло в Пустоши не залёживается.       Лейк в ответ пожал плечами, переглянувшись с механиком. Зато ответил один из рабочих:       — Тут земля горных байкеров была раньше. Потому и мы сюда лишний раз не ходили, а им вроде и не надо это было. Вот уж не знаю, почему, и знать не хочу, — добавил он, опережая возможные расспросы.        — А теперь почему полезли? — обернулся Лейк. — Или настолько плохи наши дела?       — Да после той заварушки, что Фурия устроила, их тут не видно было, — пожал плечами работяга. — По крайней мере, наши вылазили, но никого не видели. Но по сторонам глазеть стоит.       — Горные байкеры подались на восток, — неожиданно подал голос прибившийся к группе наёмник, сдвигая защитные очки на бандану. — Подальше от Скротуса.       Тост покосилась на чужака. На самом деле группа отправилась сюда осмотреться — кто-то из разведчиков вспомнил про старый лес на бывшей вражеской территории. Наёмник, что недавно объявился в поселке, прибился к ним, собственно, за плату — как лишний ствол. В конце концов, отсыпать немного патронов несложно, если человек окажется полезным. Но Тост чужак из Газтауна все равно казался подозрительным. Ещё и про Скротуса заговорил… Нет, всё-таки правильно Хоук его опасается, не зря попросил Тост приглядывать за ним при случае. Мало ли чем выдаст себя враг...       — Откуда ты знаешь? — не выдержала девушка. Наёмник хмыкнул, как показалось Тост, — снисходительно:       — Весь Газтаун знает.       Возможно, он добавил бы что-то ещё, но в этот момент чуть в стороне от группы послышался истошный вопль.       — Твою мать, да что?.. — Лейк кинулся на звук первым, за ним рванула остальная группа, включая чужака. Орал один из рабочих, отошедший в сторону — сначала Тост даже не увидела его. А потом с трудом подавила желание вскрикнуть и ущипнуть себя за руку: то, что она видела, больше походило на кошмарный сон.       Невидимая со стороны, перед группой раскинулась воронка с осыпающимися стенками. На песке, истошно крича и неумолимо соскальзывая вниз, барахтался тот самый работяга. А внизу... по центру воронки торчала омерзительная тварь, каких Тост ещё не встречала. Больше всего она походила на гигантское насекомое, выпроставшее из песка голову с огромными жвалами-крючьями и четыре заостренных лапы. Этими лапами гадина непрерывно рыла песок, подтаскивая жертву всё ближе…       Первыми среагировали Лейк и Шестерня: они метнулись к краю воронки, оба протянули руки товарищу. Следом за ними, к удивлению Тост, кинулся и наёмник, крикнувший не перестающему орать рабочему:       — Не дрыгайся так, ты ему только помогаешь!       Бедолага дёрнулся, соскальзывая ниже. В эту секунду Тост прыгнула вперёд и с криком запустила в голову твари палкой. Не сказать, что удар повредил гадине: существо, похоже, было защищено прочной броней. Но бросок точно переключил какой-то рычаг в голове остальных: кто-то схватился за оружие, а Лейк и Шестерня наконец поймали работягу за руки и теперь, страхуемые ещё двумя разведчиками, затаскивали его назад.       Заметив, что добыча ускользает, тварь с неожиданным проворством выбралась из песка, и Тост невольно вскрикнула от омерзения. Какая-то горбатая, с шестью острыми конечностями и бронированным широким телом, тварь неожиданно прыгнула за намеченной жертвой. Работяга заорал, когда один из крючков вцепился ему в ногу. Ещё один разведчик вскинул видавшее виды ружье, пальнул в жука, заставив его съехать по песку. Шестерня и Лейк резким рывком выдернули работягу из ловушки.       — Отойти от края! — рявкнул оказавшийся рядом наёмник. — Это вороночник! Они бешеные, просто так не сдаются! Бейте между пластинами, его иначе не возьмёшь!..       Одновременно он на ходу вытянул нож и присел возле спасённого. Тот и не обратил внимания, как чужак распорол окончательно штанину на его ноге и быстрым ударом рассек плоть, расширяя рану.        — Спокойно! — кинул он было через плечо. – Эта дрянь ядовита. Дьявол песчаный, да следите вы за ним!       Над краем воронки показалась башка вороночника, и Тост с отвращением отметила, что хитиновую броню твари покрывают короткие щетинки. Были ли у вороночника глаза, она не разглядела, но он был похож уродливого таракана… Добрых полтора метра длиной.       Лейк обернулся, вскинул пистолет и выстрелил, но тяжелая зверюга лишь немного сползла назад. На голове осталась вмятина. Вскочивший на ноги наёмник выхватил у кого-то ружьё и пару раз выстрелил в морщинистую шею, стоило голове вороночника вновь показаться над провалом. Брызнула желтоватая жидкость, башка повисла почти на одной броне, дёрнулась, запрокинулась под прямым углом, и дёргающая лапами туша твари скатилась обратно в воронку.       — Всё?.. — хрипло уточнил Шестерня. Наёмник, не выпуская из поля зрения дергающегося в конвульсиях вороночника, кивнул:       — Всё. Не ожидал его здесь увидеть… Они попадаются южнее Газтауна и не слишком часто.       — Только этой дряни нам не хватало, — покачал головой механик. — Как вернёмся, предупредим наших, чтоб под ноги смотрели. Ты это, парень… Спасибо. Без тебя бы мы соображали дольше. Как звать-то?       — Якир, — коротко отозвался наёмник, загоняя нож в песок. Один из рабочих, чьего имени Тост не знала, вытянул шею.       — Из Стервятников, что ли?       — Вроде того.       — Ладно, — Шестерня махнул рукой. — Мы сюда не болтать приперлись. Сид, Шейн, оттащите Гарри до грузовика и скажи ребятам, пусть подъезжают ближе! И под ноги смотрите! Остальные — давайте, не зря же тащились, двое в охрану, остальным собирать дровишки!       — Лейк! — Тост едва успела перехватить приятеля, — подожди.       — Тебе чего? — Варбой обернулся, вешая на плечо чьё-то ружье. — Сейчас по сторонам смотреть надо.        — Ты видел этого… вороночника? — Девушка кивнула на провал. — Его броня очень прочная, похоже, даже пулю сдержит. Она может пригодиться и нам...       — Умница ты моя! — не дав Тост договорить, просиял Лейк и ни с того ни с сего крепко обнял, правда, почти тут же отпустил ругающуюся девушку. — Ты гений, просто дьяволов гений! Если нам взять эти пластинки и как-то прикрепить их к, скажем, кожаному основанию… — Он почесал в затылке и продолжил что-то бормотать, видимо, прикидывая в уме, как из брони вороночника сделать броню для человека. Тост, отряхнувшись, закатила глаза — привычка приятеля бурно выражать свой восторг и потом уходить в себя, обдумывая очередное изобретение, была ей хорошо известна.       Тем не менее, девушка была довольна собой: это, пустынный дьявол возьми, её идея, и если её получится воплотить, то она спасёт чьи-то жизни, а значит, поможет и делу Фуриосы. Одно ясно — сегодня на Свинцовую Ферму привезут не только дрова, но и тушу вороночника.       Попадались бы они еще в достаточном количестве, чтобы хватило на броню для всех…       Когда грузовик подъехал к воротам Свинцовой Фермы, солнце уже начало клониться к западу. Ветра не было, и песчаные дюны казались неподвижными и вечными, а воздух хоть и дрожал от жара, но позволял видеть окрестности на много миль вдаль.       — Смотри-ка! — Лейк толкнул Тост локтем в бок. — Что там?       Девушка обернулась — и присвистнула. Она знала, что сегодня Фуриоса приедет на Ферму лично. Но Тост ожидала увидеть «Гигалошадь» или один из грузовиков. Вместо них к воротам, поднимая пыль, подъехали три машины. Два гантрака сопровождали обшитую новенькой бронёй боевую фуру.       «Боевой Рог» вновь гнал по Дороге Ярости.