Надежда над горизонтом

       Хоук привалился к стене, прижав ладонь к левому боку, и грязно выругался вполголоса. Между пальцами сочилась кровь. Эйс бы последовал его примеру, да времени на ругань не было. В ангаре возле подъёмника бунтовщиков осталось немного, но сражались они отчаянно. Неудивительно: тот, кто победит в этом бою, получит Цитадель, а проигравшие точно отправятся кормить ползунов.        — Дьявол песчаный! — рикошетом Эйсу едва не разорвало ухо. Сгорбившись за грудой ящиков, бригадир перезарядил ружьё. Предателей, похоже, удалось загнать в угол: они оказались прижаты к подъёмнику, подкрепление к ним явно запаздывало, а самих их осталось немного. Мятежники это понимали и дрались с отчаянием обречённых, не жалея патронов — это отряд Эйса проверил на собственной шкуре. Враги стреляли вслепую — то ли боеприпасы девать им было некуда, то ли время тянули. А может, совсем одурели, угодив в западню. Даже загнанные в угол крыса или песчаная гадюка, випера, бросаются на врага — почему бы и этим змеекрысюкам не озвереть совсем?       И ползуну было ясно — долго так продолжаться не могло. Уж слишком важен подъёмник и для бунтовщиков, и для сторонников Фурии. Осталось лишь благодарить судьбу, что бойцы Виперы разбрелись по Цитадели. Будь их чуть побольше в ангаре, ребятам пришлось бы хуже. Только бы другие крысаны не сползлись сюда... Нет, на удачу уповать нельзя! Нужно просто раздавить дерьмачей, перекрыть коридоры с вентиляционными шахтами и ждать возвращения Фуриосы.        Эйс мельком оглядел своих бойцов. Фигово будет, если заглохнет Хоук — он толковый малый, а их сейчас не хватает. Словно услышав мысли бригадира, варбой махнул рукой:        — Не заглохну, старшой, задело вскользь.        Один из парней неудачно высунулся из укрытия. Эйс дёрнулся было к идиоту, чтобы затащить обратно, но опоздал. В лицо ему брызнуло кровью вперемешку с ошмётками мозга и костяными осколками, а боец с развороченной черепушкой завалился на пол. Заглох. Эйс едва успел пригнуться, чтобы не отправиться следом.         Положение спас Хоук: бросив возню со своей царапиной, он высунулся из-за ящиков с другой стороны и выстрелил дуплетом из обреза. Кто-то пронзительно заорал, а сам Хоук вновь пригнулся и перезарядил оружие.        Этого слишком мало, чтобы выкурить их всех.        Вдруг один из бойцов выскользнул из укрытия и метнулся к ближайшему гантраку под треск выстрелов, почти прополз среди грузов и пустых корпусов, причём так ловко, будто в родне у него были сплошь песчаные гадюки. Эйс не успел даже выругаться, как варбой вскочил, схватившись за поручень.        — Гарт, нет! — крикнул один из парней.        — Гарт, да! — с весёлым безумием в голосе проорал чокнутый с площадки гарпунщика. — Вальгалла!        Он успел схватить два гарпуна. Он даже швырнул их в ящики с патронами неподалеку от позиций бунтарей. Эйс ещё успел заметить, как пули вышибают фонтанчики крови из покрытой побелкой груди, успел рявкнуть на остальных:        — В укрытие!        Грохнуло как следует. Кто-то из бойцов проорал «Мы запомним!», прежде чем всё потонуло в громе и воплях. Ну да, до крыс Виперы от ящиков ближе было! Главное, чтобы и ребят Эйса не зацепило…        — Босс! — за этой канонадой бригадир и не заметил Щенка. Этого мальчишку он помнил. Рэт. Отважный малый, ну или глупый, раз не побоялся сунуться в самое пекло. — Там кто-то выпустил рабочих, они отвлекли этих гадов! И пустынные бабки в лазарете окопались! Шестёркам Виперы не до нас!  Хорошо бы, если так. Эйсу хотелось поверить в слова наивного мальчишки, но он не мог. После взрывов к подъёмнику наверняка ринутся бунтари, если их дела и впрямь настолько плохи, то подкрепление из Пустоши — их единственный шанс. Нужно позаботиться о том, чтобы они не получили этого подкрепления.        — Как перестанет рваться, — негромко предупредил бойцов Эйс, — размажем их.  Хлопки становились реже. Ещё немного и…   По ту сторону снова кто-то закричал — видать, не вовремя полез проверять обстановку. Хорошо, что до подрыва додумался Гарт, а не кто-то из охраны подъёмника.         Наконец хлопки стали стихать. Всё, дальше ждать было нельзя. Враги тоже не идиоты и не будут сидеть в укрытиях до последнего.        — Вперёд! — приказал Эйс. — Давите крыс!        Бригадир едва успел отшвырнуть обратно за ящики попытавшегося проскочить под его рукой Щенка. Малец Рэт успел где-то подрезать пушку, да только нечего ему делать в этой мясорубке, мелкий потом ещё пригодится. Рвануть к укрытиям противника — почти самоубийство, но думать было некогда. Пока крысаны не очухались, пока не поняли, что им крышка. Несколько минут спустя всё было кончено. Отряд Эйса потерял примерно половину бойцов убитыми и ранеными, но предатели валялись в лужах крови, уже безразличные ко всему.         — Перекрыть коридоры и лазейки, — скомандовал бригадир. Трофеи они осмотрят чуть позже. Конечно, жалко уничтоженные боеприпасы, от которых в итоге пострадали и его ребята, но своей цели отряд достиг.        Подъёмник был захвачен, и никакую змею никто не впустит в Цитадель. Но враг у порога немногим лучше, чем враг в твоём доме. Фуриоса должна вернуться с конвоем, и лучше бы ей успеть до того, как приползёт Випера.        Эйс поднял глаза и вгляделся вдаль. Далеко на юге у горизонта клубилась рыжая пыль.        Всё переменилось в одно мгновение – только что ведь дело шло нормально! Противники Фуриосы и все, кто встал на их сторону, уже почти победили, как вдруг всё пошло наперекосяк. Сначала какая-то скотина запустила ракеты. Казалось бы, какая разница, раз уж однорукая сука всё равно снаружи, но если кто-то из её сторонников спустит ей платформу… Мик поёжился. Если Фуриоса вернётся в Цитадель, всем, кто восстал против неё, несдобровать. Они почти скинули эту проклятую ведьму, почти вернули благословенные времена… Во главе Цитадели встал бы наследник Несмертного, а предательство можно было бы забыть, как страшный сон…        Но предатели огрызались, крепко окопавшись, и выковырять их не удавалось ни бойцам, ни тем более примкнувшим к ним работягам под руководством Мика. И повстанцы вынуждены были рассредоточиться, чем воспользовался старый говнюк Эйс – этот предатель успел провести группу к подъёмнику, и теперь существовал риск, что подкрепление Виперы наверх не попадёт, а вот Фурия, которая наверняка уже мчится в Цитадель на всех цилиндрах, очень даже может…        И, казалось бы, хуже уже не станет, но еще какие-то сволочи выпустили заложников. Те, как ни странно, в угол не забились, а похватали всё, что могло служить оружием, и напали на людей Виперы. Наверняка эти два старых козла, Аодх и Шестерня, подбили их! Сволочи! Ублюдки продажные!         Теперь об успехе можно было забыть. В коридорах ещё кипела схватка, но Мик мог теперь только надеяться выжить. Следовало держаться поближе к воякам – те наверняка попытаются смыться, как запахнет жареным, и Кривой предпочёл бы смыться вместе с ними. Випера и его дружки пообещали, что всё получится! А теперь может выйти так, что те, кто поддержал мятеж, останутся на растерзание верным псам Фуриосы…        Всё, что оставалось сейчас делать Мику – это пробираться по коридорам, стараясь держаться подальше от шума стычек. И всё бы ничего, не увяжись за ним Клара. Нет, Молочная Мать, конечно, неплохо отработала своё – помогла подбить нескольких людей с огородов перейти на сторону бойцов… Но сейчас она здорово струхнула, видимо, придя к тем же выводам, что и Мик. Если у неё вообще было, чем думать – и в любой другой ситуации рабочий постарался бы держаться подальше от крикливой толстой дуры с ружьём. Зря ей вообще дали оружие. Но, может, если что, сам Мик хотя бы удрать успеет…        Клара задыхалась от страха и бессильной злобы. Как же так?! Им пообещали, что избавят их от Фуриосы, загрузившей всех непосильной работой. Но, наверно, что-то пошло не так… Мик не отвечал на вопросы – только нервно отбрёхивался через плечо, пока они пытались спрятаться в коридорах. Что он надеялся сделать? Сбежать под шумок?         Что бы он ни придумал, Клара хорошо понимала, что ей в Пустоши не выжить. Если только кто-нибудь не возьмёт её к себе, не обеспечит безопасность… Раз уж Випера всё это устроил, он должен, обязан подумать о людях, которых за собой повёл! В Пустоши Клара умрёт, это она понимала. Но если Фуриоса вернётся и задавит мятеж, она наверняка казнит всех повстанцев!         Кривой Мик, несмотря на своё уродство, шёл куда резвее Молочной Матери, и та за ним не поспевала. Расстояние между ними постепенно увеличивалось, и Клара вдруг поняла, что очень скоро окажется одна в этих коридорах.        Мик ушёл далеко вперёд, когда эхо донесло звук торопливых шагов за спиной. Клара, подскочив, словно ужаленная, обернулась – прямо навстречу выскочила из-за поворота черноволосая девчонка.         Она сама испугалась – отшатнулась назад, вскрикнув. И в эту секунду Клара узнала ее, несмотря на мешковатый комбинезон и косынку. Одна из бывших жён Несмертного, совсем молодая, едва ли пяти с половиной или шести тысяч дней от роду. Клара едва не задохнулась от бешенства. У этих идиоток было всё! Джо давал им всё самое лучшее, оберегал их – а они помогли однорукой ведьме убить его! Чего этим сукам не хватало?! Если бы самой Кларе так повезло в своё время… Так нет же! Почему все подарки судьбы достаются неблагодарным дряням, которые потом ещё и портят жизнь всем остальным?!        Дрожа от злости, Клара неумело вскинула ружьё.        Кривой Мик успел обернуться на звук и потому отлично видел всё. Как Молочная Мать попыталась пристрелить девчонку, но та среагировала раньше – с криком вскинула пистолет и несколько раз вдавила спусковой крючок. Стрелять она явно почти не умела, но с такого расстояния промазать сложно. Мик не рассматривал особо то, что было дальше. Может, и стоило шлёпнуть девчонку, тем более что механик запоздало узнал в ней одну из подружек Фуриосы, но из-за угла следом за ней появился боец полураспада. Его Мик тоже узнал – и почувствовал укол страха. Это же чокнутый Морокун! Он, может, и ненормальный, да промахов не знает… К дьяволам песчаным, его только не хватало!        Развернувшись, Мик, прихрамывая, побежал прочь так быстро, как только был способен. Если ему повезёт, эти двое не станут его преследовать. Если повезёт… Признаться, в везение Мик больше не верил.        Ревели моторы, громыхало железо, свистел воздух в ушах. Ржавые облака песка летели из-под колёс, буро-красными пятнами пламенели машины, белёсыми пятнами мелькали спины и головы гарпунщиков. Конвой мчался назад, в Цитадель. Их возвращения ждали, их возвращения боялись, и Фуриоса медлить не могла.        За стёклами «Гигалошади» расстилались знакомые пустоши, а впереди постепенно поднималась скалистая громада Цитадели. Воительница выжимала всё, что могла, из священного восьмицилиндрового, но и его было мало. Ей не хватало скорости — слишком медленно приближалась цель, слишком долго тянулась вокруг каменистая пустыня. Где-то впереди ещё держались остатки её стаи, где-то там цеплялись за жизнь и умирали люди, доверившиеся ей. Она должна была добраться до цели раньше, чем они все заглохнут.        Она не могла их подвести.        Укатанная тысячью шин дорога становилась всё шире, молчаливые дюны сменились камнями, среди которых теснились убогие лачуги и норы прибившихся к Цитадели людей. Обитатели Подножья старались укрыться при приближении гантраков и байков, но некоторые были слишком любопытны и взбудоражены происходящим, чтобы вовремя убраться. В этот раз их было непривычно много. Слишком много.        — С дороги, шелудивые! — заорал на кого-то свесившийся со своего насеста стрелок. Никто, конечно, не лез под колёса, но отсутствие пугливого почтения среди жителей Подножия показалось Фуриосе дурным знаком.        Плевать на знаки, лишь бы их впустили!        Перед площадкой Фуриоса вжала педаль в пол. Взвизгнули тормоза, и несколько мгновений «Гигалошадь» скользила по песку. Плевать! Машина остановилась прямо перед поднятой платформой. Несколько ударов сердца Фуриоса сидела неподвижно. Она не могла поверить в то, что они опоздали. Невозможно! Подрагивающей живой рукой она отпустила руль, открыла дверь. На негнущихся ногах вышла из машины, глотая горячий пыльный воздух. Металлический скрежет показался ей настоящей музыкой, он был гораздо лучше тех песен, что когда-то давно пели жёны Дохлого Джо. Фуриоса закрыла глаза и ждала, запрокинув голову, ждала, пока скрипящие цепи невыносимо медленно опустят вниз ржавую платформу.  За несколько мгновений до того, как та коснулась земли, пальцы и клешня протеза вновь сжали руль. Фуриоса въехала на платформу, и вместе с ней заскочили несколько бойцов. Женщина усмехнулась. Что ж, хоть что-то она точно сможет противопоставить своим врагам, даже если спущенная платформа и была ловушкой.        Но наверху её встретили варбои, сложившие руки в знак священного V8, и слегка потрёпанный Эйс. Фуриоса вышла из «Гигалошади», сжав в руке винтовку, и тишина ангара взорвалась десятком голосов.        Цитадель приветствовала свою госпожу как могла: запахом засыхающей крови и торжествующими воплями.        — Воительница!        Крик донёсся со стороны подъёмника, разлетелся по коридорам и залам, подхваченный десятками глоток. Конвой прибыл! В кого-то эта весть вселила надежду, а кого-то заставила лишь стиснуть зубы и держаться, любой ценой держаться, пытаясь продать свою жизнь подороже. А кое-кто лишь ухмыльнулся, прислушиваясь к далёкому шуму.         — И всё-таки я был прав, — сказал Морокун с прежней ухмылкой. — Воительница вернулась, и мы идём по верному пути.        — К-какому? — переспросила Чидо, удивляясь: как может Морокун шутить в такое время? Как может сперва убивать, стрелять из-за угла или в спину — и тут же со смехом рассуждать о будущем?        Похоже, варбой ничуть не переживал о том, что им приходится сражаться с его прежними товарищами или рабочими. Или даже хуже... Чидо мутило от запаха крови, ей хотелось забиться в угол, зажмуриться, закрыть лицо руками и плакать. И не вспоминать о мёртвых. О тех, кого пару дней назад она видела на плантациях и в лазарете, о тех, с кем сталкивалась в тёмных коридорах. Как Морокун может не думать о том, что убивает своих же?         Казалось, что гадателя не терзали никакие мысли и сомнения — а может, он просто прятал их слишком хорошо, чтобы Чидо могла их заметить. Скрывал за болтовнёй и ухмылкой.        — Мы идём по тому пути, который приведёт нас в Вальгаллу ещё при жизни, — улыбнулся белыми губами Морокун и подмигнул девушке.        — Нет никакой Вальгаллы! — упёрлась Чидо с неожиданной злостью. — Он просто выдумал её для вас!        Как ни странно, Морокун не обиделся и не разозлился на неё, даже не замедлил шага, только улыбнулся ещё шире и безмятежней.        — То, что Несмертный выдумал Вальгаллу для воинов полураспада и для себя, быть может, ещё не означает, что в целом мире не существует ничего, что можно было бы так назвать. Одно дело образ, но реальность — это совсем другая история. Вальгаллой можно назвать счастье для хорошо заглохших, а можно найти её ещё живым. Вещи, знаешь ли, не всегда соответствуют своему названию...        — Чушь! Чушь, прикрытая красивыми речами! Словобургерами!        — Любой человек живёт словобургерами. Прикрывает ими себя, оправдывается, заботится о своём образе. Живёт в красивой шкурке и не хочет из неё вылезать. Да ты и сама хороша. Вроде бы трепетная и пугливая, но если загнать в угол...        — Не продолжай... — поморщилась Чидо, но Морокун никак не унимался:        — Ты ещё не поняла. Врагом может быть кто угодно, и тебе приходится либо убивать, либо ложиться и помирать. Нельзя иначе. Либо убиваешь, либо сдохнешь. Врагом может быть даже ребёнок, даже Молочная Мамка...        — Не хочу... — Слёзы катились по лицу девушки. Зачем он напомнил?! О перекошенном круглом лице, о толстом теле, слишком мягком для пуль. И о крови на стене, на полу. Чидо не хотела, правда, не хотела! Но умирать ей тоже не хотелось, а в руках у Молочной Матери было оружие. Или не было... Чидо не хотела убивать, но времени и выбора не было. И пришлось тащиться за Морокуном, стрелять, закрывая глаза — варбой не мог доверить ей нож, но сумел разжиться патронами и уговорить Чидо помочь ему. А она... Она не хотела умирать, не хотела, чтобы кто-то добрался до Дэг или Кэйпабл, или до старых вувалини. Не хотела, чтоб ребята, липнущие к Катарине, стали такими же бойцами полураспада и грызли друг другу глотки — а единственной, кто мог что-то изменить в их судьбе, была Фуриоса.         Морокун наконец замолчал и остановился, не мешая ей. Чидо было обидно и больно, ей не хотелось рыдать под его взглядом — тратить напрасно свою воду, как дура, — но что ей оставалось?         Внезапно варбой встрепенулся, и притянул Чидо к себе, зажав ей рот.        — Молчи... — еле различимо прошептал он, оттаскивая её к стене. Девушка взвизгнула, выкручиваясь из захвата, и кинулась прочь, к свету, к выходу из темноты, чтоб нос к носу столкнуться с заляпанным кровью варбоем.        — Сдохни, падаль!        Чидо бросилась на пол. Стрелок промазал и тут же с хрипом упал рядом. Вспышкой в мозгу отпечатался знакомый нож в его глазнице — Морокун! Морокун её не бросил!        — Вставай! — Гадатель рывком поставил её на ноги, но что-то серое шевельнулось у него за спиной.       Берегись!        Будто услышав, Морокун обернулся и успел оттолкнуть варбоя с ножом, но тут же скривился от боли, поджав руку. Парень тем временем отскочил и бросился наутёк.        — Держи гада! — выдохнул Морокун с перекошенным лицом.        Чидо хотела возразить, но ноги уже несли её вперёд. Белёсая спина с кровавыми разводами и пятнами грязи мелькала во тьме коридора. Далеко, слишком далеко, и останавливаться беглец не собирался. Нет уж! Не уйдёт!        — Стой! — Голос Чидо сорвался на визг, но варбой даже не обернулся.        Каждый удар сердца отдавался в ушах, бежать не было сил, белая спина всё приближалась, но слишком медленно.        — Стоять! — Каким-то образом у неё в руках оказалась увесистая железная труба, холодная и ржавая, и Чидо со всей злости швырнула её в парня. Тот ещё успел обернуться, но увернуться не смог и кубарем полетел на пол.        Чидо сбилась с шага, споткнулась и рухнула, раздирая в кровь ладони и в клочья штаны на коленях. Судорожное дыхание вырвалось изо рта едва видимым облачком пара. Почему в этом коридоре так холодно? Она сперва и не заметила этого… Беглец лежал в нескольких метрах от неё без движения. Пошатываясь, девушка встала, приковыляла к нему и наклонилась. Варбой был без сознания, но его грудь слабо шевелилась. Чидо невольно выдохнула: жив, несмотря на разбитую голову. Она хотя бы его не убила.        — Ты как? — окликнул её подоспевший Морокун. Девушка обернулась к нему и слабо кивнула:        — Вроде ничего... И... и гада твоего... поймала.        — А я говорил, что ты не так проста, как кажешься. — Гадатель прерывисто рассмеялся. — Гаремные кобылки обычно не отрывают металлолом от стен и не вырубают бойцов добытым хламом. Ну да ладно, давай оттащим змеиного прихвостня к Воительнице.        — К Фуриосе... — рассеянно пробормотала Чидо, теребя слипшуюся от грязи и пота прядь: и когда только она успела выбиться из-под платка?        — Ага, — кивнул варбой, — но только один я его не допру. Свяжем и дотащим вместе, вдруг Фуриосе будет о чём с ним потолковать. А потом лазаретные бабки придушат меня за выбитое плечо.        — Д-да, сочувствую... — Чидо казалось, что всё вокруг происходит не наяву, скорее во сне, в загустевшем воздухе, где-то вне времени и реальности. И лишь болтовня Морокуна, связавшего бунтовщика, не позволяла ей окончательно впасть в оцепенение.        — Ну что, понесли его? — Варбой осторожно похлопал девушку по плечу и указал на связанного парня. — И да, если бабки меня прибьют, запомни Морокуна, хорошо?        Слай с трудом пришёл в себя. Голова раскалывалась, и мир вокруг него дрожал и плыл. Он хотел ощупать многострадальную черепушку, но не смог: руки ему не подчинялись. Не сразу он осознал, что связан, и его кто-то куда-то тащит. Кто? Слай не сумел понять, а открыть глаза он не мог: вспышки света отдавались болью, а от трясущегося потолка мутило.        Они облажались... Слай вспомнил всё и зажмурился крепче. Слишком многие предали Несмертного, продались Фуриосе. Подмоги не будет, они облажались. Райт заглох, Спайк, походу, тоже, а теперь и его очередь. Он даже не сумел сбежать! От отчаяния хотелось завыть, но сейчас Слай мог только застонать сквозь зубы. Если бы не долбан-гадатель — Морокун, ползуны его сожри... Если бы не жуткая девка, заехавшая ему по башке. Как?! Как он вообще позволил?! Что такого было в этой гадине?! Что его так напугало?! Встрёпанная грязная девица, хилая, с неестественно синющими глазами. Швырнувшая в него железку. Сука... Мразь... Ведьма пустынная...        Но это было неважно. Они уже проиграли, проиграли, когда не сумели удержать подъёмник. Проиграли, когда какая-то крыса запустила сигналки. Проклятый старикан с прихлебалами однорукой! Проклятый крысюк с ракетами! В тот самый миг, когда однорукая сука ступила на платформу, их судьба и исход бунта были предрешены.        Слаю оставалось только сдаться и не открывать глаза.        — Вот же… — Эйс сжал кулаки, но секундой позже опустил руки и резко выдохнул: — Ушли, суки!        Возвращение конвоя Фуриосы в Цитадель в один миг переломило ход сражения. Да, оставшийся верным гарнизон успешно давал мятежникам прикурить, но окончательно их сопротивление сломило прибытие военачальницы. Крысы ударились в бегство, и с той минуты бой превратился в безжалостную охоту.        И вот теперь Эйс и Фуриоса убедились, что опоздали. Сколько бы ни уцелело мятежников, были ли или нет среди них зачинщики бунта, но им удалось удрать. Преследовавший их отряд нашёл только безлюдную мастерскую и открытый лаз, найденный накануне. Охранявшим его часовым просто и без затей перерезали глотки – и, судя по всему, ещё несколько часов назад. Что ж, крысы ждали подкрепления ещё и отсюда? Хорошо ещё, что оно не успело явиться! Запоздало Эйс понял, насколько же им повезло. Если бы мятежники успели протащить своих дружков в Цитадель раньше, всё могло бы закончиться совсем иначе…        — Итак, — почти спокойным тоном, в котором почти не чувствовалось тщательно скрываемой досады, произнесла Фуриоса, — с этим мы просчитались.        Эйс устало махнул рукой.        — Надо было сразу же заварить эту дыру, босс, — ответил он уязылённо. Несколько секунд оба молчали. Какой смысл жалеть о несделанном, когда этого все равно уже не исправить? Крысы удрали, но неизвестно ещё, сколько осталось в Цитадели их сторонников. Хотя большинство мятежников всё-таки успели засветиться. Теперь придётся ещё раз облазать всю Цитадель сверху донизу, а заодно капитально перекрыть эту нору.        — Ребята успели перехватить группу Райта рядом с арсеналом, — отчитался подошедший Хоук. — Но положили всех, никого не осталось для допроса. Последний из них выпрыгнул в бойницу.         — Сколько заглохло наших? — уточнила Фуриоса, чуть нахмурившись. Хоук мотнул головой:        — Ни одного, воительница. Но есть раненые.         — Нам не стоит расслабляться, — напомнил Эйс. — Дьяволы песчаные знают, сколько ещё крыс уцелело и где они прячутся.         — А что насчёт Щенков? – Фуриоса покосилась на группу мальчишек, переминавшихся с ноги на ногу у стены. Дети явно чувствовали себя не слишком уверенно рядом с правителями Цитадели, но они могли что-то знать.         — Часть ребят помогала крысам, — неохотно признал Эйс. — Кого-то запугали, кому-то крепко вбили в голову эту дурь. Думаю, может, и получится им вернуть мозги на место. Не стрелять же их только за то, что они ещё мелкие и дурные.         — Разумно, — откликнулась Фуриоса. — Придётся всерьёз этим заняться.        Да, среди цитадельского молодняка хватило придурков, которые помогали мятежникам. Но немало ребят и отличились. Связной Эйса Рэт, а также его старшие друзья Нейт, Фир и ещё пара мальчишек, что украли боеприпасы и шпионили за крысами — отважные ребята, что тут скажешь. Девчонка Лета, совсем малявка, что носила вести от очагов сопротивления к Эйсу, когда дела поначалу складывались не в пользу сторонников Фуриосы. Сольпуга и её младший брат Коппер, которые выбрались из лазарета в поисках припасов для осаждённых, а в итоге привели на помощь группу из работяг и бойцов, которая прорвала окружение. И очень вовремя: мятежники уже пытались прорезать дверь…        — Смотрите! — вдруг вскинулся Рэт, первым что-то увидевший, и взрослые обернулись в сторону, куда указывал мальчишка. Из полумрака ведущего на нижний уровень коридора в мастерскую вышли двое, волокущие под руки третьего. Одним из этой компании оказался небезызвестный гадатель Морокун, во втором, точнее, второй Эйс с удивлением узнал одну из бывших жён Несмертного. А третий был, судя по связанным рукам и заткнутому кляпом рту, пленным крысюком.         Видимо, Фуриоса подумала о том же самом — холодно улыбнувшись, она констатировала:        — Ну, что же, похоже, язык у нас всё-таки есть.         Эйс поймал её взгляд и где-то в глубине души посочувствовал пленнику. Но лишь на долю секунды.         — Кто вас послал? — не лучший вопрос для начала допроса, но Фуриоса была уверена, что на него пленники точно ответят. Варбои не упускали случая козырнуть именем своего хозяина, и Фуриоса была уверена, что за несколько дней после смерти Джо       привычки его псов не изменились.        Так и вышло: тощий избитый парень, только что висевший на руках конвоиров, встрепенулся и поднял голову.        — Тот, кто укажет тебе твоё место, предательница, — заржал оскалившийся пленник. Слай, как подсказал вездесущий информатор Эйса, Рэт — Щенок знал большинство людей в Цитадели, и опознать зачинщиков бунта ему не составило труда.        — Ну, это само собой, — кивнул Эйс, — хотя сомневаюсь, что у него хватит сил напасть на Цитадель.        — Нет, ты не понял, — затряс башкой парень. — Ты можешь запереться здесь, на балконе, с которого сам Несмертный озирал наш мир, можешь спрятаться в куполе, под юбкой у его кобылиц... Можешь залезть в доильную или сразу спрыгнуть со скалы... Ты уже покойник. Ты продался этой суке, ты предал бога, предал последнего из Его Императоров. Ты предал сам себя, поэтому ты — труп. И ты, однорукая шлюха... И сам Несмертный встретит меня в Вальгалле, а ты... ты сдохнешь. Тебе вгонят гвоздь в шею, и уж тогда ты получишь своё. Тебя трахнут, как последнюю шкуру, а потом подвесят на скале, как пугало. Там твоё место, только там! Когда придёт наследник бога, однорукая...        — Заткнись уже, — порекомендовал ему Эйс. Фуриоса даже не обернулась к вопящему и коротко кивнула помощнику:        — Кончайте его, ничего больше он всё равно не скажет. Всё, что нужно, я услышала.        Женщина отвернулась и двинулась прочь. Ругань предателя сменилась сдавленным вскриком и хрипом. Варбой-конвоир сделал свою работу и что-то сказал Эйсу, но Фуриоса не вслушивалась в их разговор. Она уже узнала достаточно.        Наследник бога, значит. Из отродий Несмертного выжили всего двое, и один из них — если это вообще он, а не она — не годится пока в правители, зато второй может попортить много крови. Говорят, что этот ублюдок до сих пор жив и обитает где-то в Газтауне, и вот только войны с Топливным городом и последним сыном Дохлого Джо Цитадели сейчас и не хватает.        Увы, война уже началась, и Фуриосе придётся в ней победить.        — Кому там не спится? — пробормотал себе под нос один из дозорных и уже во весь голос крикнул: — Эй! Кого-то несет к нам с юга!        Макс оторвался от очередной перепроверки своей поклажи и поднял голову. В стороне и правда слышался рокот, пока еще далёкий, но тревожный. Может, это и не какая-нибудь банда ищет, что бы прибрать к рукам. Может быть. Но лучше с ними не пересекаться. Макс вообще предпочитал не пересекаться с обитателями Пустоши без особой нужды. Слишком многие желали всадить нож в спину за полфляжки воды или горсть патронов. Не говоря уж о Стервятниках… О них забывать уж точно не стоило, они-то про Рокатански не забыли.         Справедливости ради, были и другие, с кем Макса сводила судьба. Те, кому можно было доверять. От них остались лишь призраки в его искажённом безумием Пустоши разуме. Бродягу словно преследовал злой рок: он не мог защитить тех, к кому успевал привязаться. Раз за разом они уходили навсегда, а он… Он продолжал выживать, раз за разом, вопреки всякой логике.         Правильно ли он поступил, когда ушёл из Цитадели, даже не попрощавшись с недавними соратницами? Возможно, им сейчас пригодилась бы помощь. Возможно…        Но Макс ушёл, вновь оставшись один на один с пустыней. Он уже давно привык к этому, вот только в этот раз он слишком поспешил. И в результате ушёл налегке — без припасов и почти без воды. Хорошо, что додумался повернуть к каньону, где ещё недавно отчаянно сражался за свою жизнь и за жизни товарищей. На своих двоих этот путь оказался куда длиннее и гораздо опаснее. Повезло добраться — иначе не сказать. В каньоне удалось разжиться не вполне исправным, но рабочим байком и водой. Через день Макс наткнулся на походный лагерь очередных скитальцев. В любое другое время он предпочёл бы их обойти, но, понаблюдав за ними, мужчина решил всё же пойти на контакт ради небольшой передышки. У него были на это причины — часть подобранных в каньоне боеприпасов удалось обменять на еду и достаточное количество воды, чтобы по-нормальному промыть пробитую левую кисть. Расставаться с ней Макс совершенно точно не желал.         Куда дальше? Макс предпочитал одиночество и призраков прошлого обществу живых людей, но время от времени ему приходилось встречаться с ними. Увы, далеко не всё необходимое валяется посреди пустыни…         Так куда же дальше? Цитадель относительно недалеко, но туда дороги ему не было. Газтаун? Людоед поджарился в собственной фуре, и теперь в городе наверняка шла борьба за власть. Соваться туда не стоило, слишком велик был шанс угодить под раздачу. Отправиться на запад, подальше от всего этого? Именно так Макс и собирался сделать. Жаль, «Перехватчик» уже было не восстановить…        Занимался рассвет. И двух часов не пройдет, как на смену ночному холоду придёт палящий зной. Впрочем, за столько лет сложно было не привыкнуть к перепадам температур в этой всеми богами забытой пустыне. Как и к прочим особенностям выжженного войной мира. Те, кто не мог приспособиться, здесь не выживали.         Пора было уходить.        — Не только с юга! — послышался крик одного из дозорных с импровизированного наблюдательного пункта на крыши грузовика. — С севера тоже едут!        — Этого ещё не хватало! — как-то незаметно нарисовался поблизости глава общины — тощий, жилистый и длинный мужчина неопределенного возраста. — Можешь разглядеть их?        — С юга две... да, две лёгких тачки и несколько байков, - сообщил через пару секунд дозорный. — Гонят так, будто за ними сам песчаный дьявол мчится.         — Не нравится мне это... — пробормотал предводитель кочевников, машинально потянувшись к кобуре. Остановился на полпути, опустил руку и обернулся ко второму дозорному: — Ладно, что с севера?        — Пока что трудно понять, — отозвался тот. — Подняли много пыли. Но, кажется, эти серьёзнее… У них там боевая фура или еще что-то тяжёлое…        Лидер выругался сквозь зубы и приказал занять оборону. Кто знал, какие намерения у неизвестных? Слишком часто в Пустоши небольшие общины становились жертвами пустынных банд, живущих грабежами.         Определённо, в этом месте задерживаться не стоило.        Макс кивнул сам себе, взяв байк за «рога», и двинулся к границе лагеря.        — Далеко собрался-то, бродяга? – окликнули Макса. Голос показался ему знакомым. Мужчина резко обернулся, и подошедший к нему кочевник невольно попятился: — Эй, полегче!        Макс его узнал. Молодой, едва ли старше Накса парень, у которого бродяга выменял кое-какие лекарства в обмен на боеприпасы. Как его звать, Джек? Да, вроде Джек. Рокатански выжидающе уставился на парня, чуть приподняв одну бровь.         Кочевник, не дождавшись ответа, несколько стушевался и, понизив голос, сообщил:        — Подождал бы. Ползун знает, кто там едет… Одиночка – лёгкая добыча.        Только какой банде нужно жечь бензак в погоне за одиноким бродягой, когда рядом разбит целый лагерь?..        Макс ничего не сказал, только неопределенно пожал плечами. Задерживаться здесь точно было ошибкой.        — А ты — приятный собеседник, — недовольно фыркнул Джек. Рокатански снова промолчал, и парень махнул рукой: — А, дело твоё. Надеюсь, это не Стервятников к нам несёт…        И в этот момент один из дозорных вздрогнул, будто что-то заметил на скалах в паре сотен метров от лагеря. Но ни сделать что-то, ни предупредить кого-то кочевник не успел — его голова взорвалась багровыми брызгами. За миг до попадания часовой вскинул руки, словно приветствуя гибель. Винтовка шлёпнулась на песок. Следом с наблюдательного пункта сползло тело бедолаги, выставив на обозрение развороченный череп. Надо же, били в башку… Не опасались промазать?        На мгновенье в лагере воцарилась мёртвая тишина.        — Со скал стреляли! – крикнул уцелевший дозорный, выцеливая кого-то. В следующую секунду пуля взрыла песок у самых ног главы общины, заставив его отпрянуть к одной из машин. Макс успел увидеть, как кочевник пошатнулся и опрокинулся на песок, но походя — Рокатански сбил с ног зазевавшегося Джека и упал сам.         — Ты что? — Парень попытался встать, но Макс сунул его лицом в песок, оглядываясь в поисках того, что могло сойти за укрытие. Несколько сваленных много лет назад неведомо кем проржавевших кузовов, уже негодных в дело, вполне могли прикрыть от пуль.        Но до них нужно было пробежать ещё с десяток шагов.        — Не лезь. Грохнут.        Меньше чем за минуту настороженное спокойствие в лагере кочевников сменилось хаосом. Тишину разорвал грохот выстрелов, в воздух взвивались фонтанчики песка. Из рядов защитников лагеря уже выбыли несколько человек. Макс не знал, убиты они или только ранены, да и не собирался проверять.        — Видишь вон ту рухлядь? — Рокатански указал парню на ржавые останки машин. — К ней ползи.        Как удалось добраться до не слишком надежного, но всё же укрытия, Макс не знал. Повезло — тут иначе и не сказать. Зато появилась возможность оценить обстановку.   Огонь вели с разных сторон, это точно. Кем бы ни были нападавшие, патроны они не экономили. Да и слишком грамотно был организован налёт. Это мало походило просто на разбой — скорее уж, на попытку устрашения. Но кто? Или весть о том, что Несмертный Джо и его подпевалы дружно сыграли в ящик, уже далеко разнеслась по Пустоши, и какая-то банда собралась занять место грозы радиоактивной песочницы?        Вот только у какой банды на этой территории настолько некуда девать патроны? Сил хватило бы у Стервятников, но вот так тратить боеприпасы они бы пожадились…        — Палят так, будто у них там полная фура патронов! – выпалил Джек, подтянув ближе к себе обрез. — Что это, мать их?!        — Отвлекающий манёвр, — покачал головой Макс, сообразивший, к чему была эта демонстрация силы: только сейчас он осознал, что рёв моторов слышится уже совсем рядом.         Это был не бой, а избиение. У общины не было шансов против вооруженных до зубов головорезов. Агрессоры напомнили Максу бойцов полураспада, только… ещё сильнее двинутых на голову. Ещё более фанатичных и безжалостных.         Они ворвались в лагерь, сея смерть, безжалостно добивали раненых, и только по чистой случайности не заметили двух уцелевших, спрятавшихся под кучей хлама.        И что дальше? Макс понимал, что единственное разумное решение — не высовываться. И наблюдать.        Джек тоже не шевелился, молча наблюдая за происходящим. Ох, лучше б он и дальше помалкивал и не наломал случайно дров, заодно подставив и Макса…        — Заберите их черепа! — скомандовал один из налётчиков. — Принесите их хозяину!        Трое его товарищей молча взялись за широкие тесаки. И откуда взяли? В Пустоши в ходу больше были ножи… Но, видимо, тесаки нужны были банде не только и не столько для боя — вот и сейчас троица обезглавливала убитых одного за другим, оттаскивая головы в сторону.        К командиру налётчиков подошёл ещё один боец. Этот выглядел как обычный боец полураспада, разве что побелка с него порядком облетела. И он явно нервничал. За его спиной толклось ещё с пяток таких же бойцов и какой-то парень, странно перекрученный на один бок.        — Что с Цитаделью? — поинтересовался командир. Макс напрягся, обратившись в слух.        — Ты и сам видишь, босс, — начал тот осторожно, глядя в сторону. — У нас ничего не вышло. Фурия и её люди сильны.         Цитадель? Значит, там произошла схватка? Нет, не стоило тогда уходить… Чего-то такого стоило ожидать, а Фуриоса ещё наверняка не оправилась от раны. С другой стороны, выходило, что её враги всё равно потерпели поражение. Любопытно...        — У вас ничего не вышло, потому что ты — безмозглая посредственность, Спайк! — прорычал главарь.        — Мы…        — Я говорил, что будет в случае провала, — продолжил головорез, прервав оправдания варбоя, и махнул рукой своим бойцам: — В расход их, и бошки притащите тоже. Потом заберите отсюда все полезное. Начинайте с техники.        Спайка и ещё нескольких бойцов вместе с калекой потащили куда-то в сторону. Кем бы ни были эти головорезы, бойцы из Цитадели зря с ними сговорились. Что ж, такова цена предательства.        Макс скосил глаза на побелевшего, словно долго пролежавшая на солнце кость, Джека, и приложил палец к губам.        Молчи. Ради чего угодно, молчи!  Головорезы бродили по разгромленному лагерю, рылись в чужом барахле, обезглавливали трупы. Рокатански прекрасно понимал, что если его и Джека обнаружат, в очень скором времени коллекцию банды пополнят ещё две черепушки.         Командир наблюдал за своими товарищами, по счастью, спиной к груде металлолома. Приглядись он как следует, и наверняка увидел бы выживших. Макса вообще удивляло, что их с Джеком до сих пор не обнаружили. Убежище не выглядело надёжным, и иллюзий Макс не питал: против толпы он долго не продержится, скорее всего, его сразу же пристрелят. А Джек протянет и того меньше.        Краем глаза Макс заметил какое-то движение, не поворачивая головы, скосил глаза, насколько смог. Ничего интересного — просто ещё один головорез направлялся к вожаку. Такой же… нет, пожалуй, этот отличался. Те явно трусили перед своим предводителем, этот же держался с редкими спокойствием и уверенностью. Словно не по разгромленному лагерю в Пустоши, а по улице города из мира до войны разгуливал.        Боец остановился, сдвинув на лоб пылезащитные очки поверх красной банданы. Скользнул внимательным взглядом по груде металла. Макса и незнакомца разделили не больше десятка шагов, и бродяга увидел, как головорез едва заметно улыбнулся. Заметил! Чтоб его ползуны обглодали, заметил!        Но боец не спешил ни хвататься за оружие, ни поднимать тревогу. Он... просто отвернулся и продолжил идти, куда шёл. Конечно. Зачем рисковать шкурой, когда можно просто сдать уцелевших главарю?        — Не стоит здесь задерживаться, — произнес он достаточно громко, обращаясь к предводителю налётчиков. — Раз твои шестёрки удрали из Цитадели, то и нам не стоит светиться поблизости. Как считаешь, а, Випера?        — Зачем с тобой только связались, — прошипел главарь, всерьёз задетый спокойно-саркастичным тоном собеседника. Да уж, не простой это головорез, раз подобным образом общается с предводителем.        Или это не предводитель? Неподалеку вновь взревел мотор, и почти в центр лагеря въехало настоящее механическое чудовище. Выглядело оно даже внушительней боевого тягача Фуриосы, да и защищено было не хуже. Макс мысленно выругался. Это сколько же топлива жрёт такая громадина? В глаза бросался знак, нарисованный на борту. Макс ожидал увидеть уже знакомый пытающий череп, раз уж в банде хватало бойцов полураспада. Но такой символ он видел в Пустоши впервые. Какой-то рогатый треугольник с вертикальными линиями на основании… Или стилизованный череп?        Громадина — это ещё мягко сказано. Рокатански видел, как налётчики деловито подняли какую-то заслонку и загнали внутрь наиболее целую машину. Следом отправился байк, который недавно выменял для себя Макс.        Но в этот момент внимание бродяги было приковано даже не к украденной собственности, а к сюрреалистическому подобию трона на крыше механического монстра. Точнее — к жуткому существу, восседавшему на нём.        Человеком эту образину было сложно назвать даже по меркам Пустоши. Просто гора мускулов под два метра ростом со свирепой рожей. И что было ещё хуже, скудный костюм урода был увешан мёртвыми головами — одни были еще свежие, другие уже разлагались.         Так вот кто собирал черепа!        Несмотря на учинённую бандой резню и жуткий вид настоящего главаря, Макс был твёрдо уверен: просто так расстаться с байком и припасами они его не заставят. Остаться посреди пустыни без еды, воды и на своих двоих – это в любом случае верная смерть. Нужно только дождаться, когда машины тронутся с места…        Снова зарычали моторы, и головорезы, подхватывая последние трофеи, поспешили к тачкам. Пора! Как только машины собирателей черепов двинулись с места, Макс выбрался из укрытия и, пригибаясь, бросился следом.        Прежде, до Конца Времен, Рокатански слышал такую поговорку: «Хочешь посмешить бога — поделись с ним своими планами». Примерно так же вышло и сейчас. Максу удалось добраться до громадины. Ему даже удалось влезть на машину незамеченным. Но… за ним увязался Джек.        Чёртов малец попёрся следом за Максом, но тот заметил это слишком поздно. Вот за каким песчаным дьяволом? Тоже раздобыть тачку? Отомстить за товарищей?        — Бродяга, тут… — начал было Джек, как сквозь рокот мотора послышался резкий хлопок. Макс видел, как парень вскрикнул, сложился пополам, прижав ладони к животу и упал куда-то под колёса.         Откуда-то высунулась физиономия, разукрашенная под череп.         — Тревога! — заорал обладатель физиономии. — Чужаки!        Макс успел выхватить обрез и заткнуть крикуна навсегда, но тот сделал свое дело: теперь на гигантской машине знали о незваном госте. Едва ли теперь получится отвязать байк, скинуть его и прыгнуть самому. Да и не угробит ли он так мотоцикл? А то на своих двоих от тачек не побегаешь.        Рокатански угостил хорошим пинком по морде сунувшегося было к нему охранника, вышиб ему мозги, пока тот не опомнился и, подтянувшись на руках, поднялся на платформу над импровизированным гаражом.         Он ожидал, что навстречу ему снова бросятся охранники. Но вместо этого Макс увидел, как коллекционер голов неспешно поднимается со своего «трона», удобнее перехватывая… бензопилу на длинном древке? Кто это вообще придумал? Нет, он знал, что в Газтауне любят использовать бензопилы в качестве оружия – не столько эффективного, сколько устрашающего. Но это!       — Ты, — прорычал урод, шагнув к невольно попятившемуся Рокатански, — смеешь красть у Скротуса?!       — Крадут чужое, — ляпнул Макс, хотя понимал, что с этой грудой мускулов — Скротусом, как этот урод сам себя назвал, — лучше не связываться. Он до неприятного напоминал того здоровяка, сынка Джо, который едва не отделал Макса в каньоне. И имел все шансы отделать, если бы не та старуха-вувалини… Этот тип выглядел не менее здоровенным, но при этом ещё более отбитым, чем тот здоровяк.        С другой стороны, бежать тоже было некуда. В пустыне, в стороне от скал или каких-нибудь руин, без тачки, у Макса тем более не осталось бы шансов на спасение. А ещё Рокатански подозревал, что на этой тачке разъезжает куда больше двух бойцов. И какого ползуна они не высовываются? Не хотят мешать главарю прикончить чужака лично?        Зубья бензопилы взвыли, и времени на раздумья у Макса не осталось.  Идиотское или нет, оружие вполне могло отхватить Максу лишние части тела. Рокатански едва успел пригнуться. Гадская пила рассекла воздух в паре сантиметрах над его головой. Макс отскочил в сторону, и массивная туша врага по инерции пронеслась мимо.         Рокатански вскинул обрез, целясь в голову Скротуса, и вдавил спусковой крючок. Но за миг до выстрела громила рванулся в сторону с неожиданным для его комплекции проворством.         Макс снова выстрелил, но дробь лишь вскользь задела левое плечо врага, разорвав кожу. Пустяковая рана только разозлила Скротуса — взревев не хуже движка своей монструозной тачки, он с неожиданной быстротой нанес удар пилой, едва не оставив противника без рук. Макс сумел избежать вращающихся зубцов, но удар выбил у него обрез.        Не до плясок с оружием: один неверный шаг — и он сорвётся с машины, хорошо, если не под колеса. Макс давно привык к дорожным схваткам на бешеной скорости, но тряска и летящая в лицо пыль здорово мешали. А вот бешеному громиле на них было плевать.        Почему не вмешивались другие бойцы? Почему бродягу не попытались пристрелить с других тачек?! Считали главаря тоже несмертным?! Судя по всему, он долбанутый хуже бойцов из Цитадели.        Нет, быть прижатым к краю — всё равно, что быть без минуты покойником. Ну уж нет. Пригнувшись, Рокатански метнулся вперёд…         ...и страшный удар в бок опрокинул его на платформу. В рёбрах вспыхнула боль, в рёве моторов ничего не было слышно, но Максу показалось, будто что-то хрустнуло. Ну и силища у этой образины! Дыхание перехватило, и перед глазами заплясали чёрные мушки…        Дурацкое, но страшное — если разобраться — оружие ударило в платформу там, где секундой ранее лежал Макс. Рокатански едва успел откатиться и, превозмогая боль, вскочить на ноги. Бывало и хуже, на нём всегда всё заживало, как на собаке, главное – отбиться сейчас от этого психа и не стать мишенью для его прихлебателей. Но пила уже устремилась прямо ему в лицо, и всё, что успел сделать Макс — это перехватить древко раньше, чем Скротус вскрыл бы ему башку.        — Я поднесу твой череп Кровавому Богу! — рычал громила, налегая на древко. Он намного превосходил Макса в физической силе. Продержаться так хотя бы десяток секунд против него — непосильная задача. Если только…        Рокатански резко подался вперед и изо всей силы укусил урода за пальцы. Тот от неожиданной боли разжал руку, хватка заметно ослабла. Макс немедленно налёг на древко, отталкивая пилу от себя. Он ожидал просто отразить удар, но результат оказался неожиданным даже для него: пила отлетела прямо в лицо Скротусу.  Интуитивно Макс упёрся обеими руками в древко. Гудящие зубья бензопилы хищно вгрызлись в лоб громилы. Тот заорал, почти завыл от боли и оттолкнул противника вместе с пилой, отшвырнув его к краю платформы. Раздался треск, прекрасно слышимый даже сквозь рёв моторов. Всё ещё рычащая пила, окровавленная и сломанная, упала возле ног Рокатански. Но дело было сделано — дёргающийся Скротус, во лбу которого торчал немалых размеров обломок его же оружия, грузно повалился на платформу лицом вниз.        Макс успел заметить какое-то движение краем глаза, но отшатнулся слишком поздно. Что-то с силой ударило его в правое плечо, развернув и едва не сбив с ног. Он чудом удержал равновесие, и только тогда запоздало пришла боль, пронзившая его тело.         Эти мгновения замешательства решили исход боя. Макс видел перемахнувшую через ограждение площадки человеческую фигуру, но уже не успел защититься или увернуться.В голове огненным шаром вспыхнула боль, и мир завертелся под глазами, быстро тускнея. Макс только успел увидеть чьё-то перекошенное лицо над краем платформы.        Удара о песок он уже не почувствовал.