Надежда над горизонтом

      Время крепко перевалило за полдень. Безжалостное солнце висело в блеклом небе, и горячий воздух заметно дрожал над песком.  Неудивительно, что трупы уже начали вонять. Трупы... Да, чем дальше, тем больше во всей этой истории вопросов. И трупов.       Уцелевшие бунтовщики сбежали, и среди них — один из зачинщиков мятежа, Спайк. Уползли по крысиной норе, которую всё-таки надо было заварить сразу же, а теперь уже поздно жалеть. Парочка отчаянных ребят отправилась следом и нашла на выходе из норы следы колёс — видать, кто-то подобрал крысиную компанию. Хорошо, что ночью, да и всё утро был, считай, штиль, и следы не занесло песком. Утром разведчики под командованием Эйса отправились в погоню за крысюками и добрались до разорённого лагеря каких-то бродяг. Бродяги и бродяги, мало ли их по Пустоши ползает — этим просто повезло чуть меньше, чем прочим...       Песок раскалился, словно перегретый движок. Каждый порыв ветра окатывал обжигающе колючей волной, но чего ждать в самое-то пекло? Так ещё и ветер поднялся. Как бы не к буре... Пришлось умотать морды по самое не могу, чтобы защититься от вездесущей пыли.       Пыль. Привычная, давно набившая оскомину. Ветер поднимал целые клубы этой пыли в раскалённый воздух и усиливался с каждым ударом сердца. Не вовремя — заметёт тут всё к песчаным дьяволам…       Эйс спрыгнул с подножки гантрака и внимательнее вгляделся в следы шин. Ох и накатали же тут! Одно ясно: в вырезанный лагерь заявились сразу две группы. Заявились, судя по всему, ночью.       Возможно, кто-то встретил предателей, сбежавших из Цитадели. Подкрепление от Виперы? Или просто какая-то банда?       — У всех отхвачены бошки, — сообщил один из бойцов, посланных осмотреть лагерь. — И нет ни рабочей техники, ни оружия. Кого-то тут хорошо грабанули.       Эйс вновь вгляделся в следы шин, едва различимые на песке.       — Эй, гляньте-ка! — выкрикнул ещё один варбой из-за ржавого грузовика без колёс. — Это ж наши крысы! Я их по шрамам узнал! И тоже без черепушек!       Вот как? Наверное, беглецы наткнулись на лагерь, в который потом нагрянули чужаки. Вот их и порешили вместе с местными. Но кто мог сотворить подобное? Эйс прежде не слышал о бандах, собиравших головы всех убитых врагов. Забрать череп сильнейшего из противников в знак победы — такое бывало, но коллекционировать все подряд казалось глупостью. А ещё тела, как заметил Эйс, не были обескровлены. Налётчики бросили жертв истекать кровью, и драгоценная влага просто ушла в песок. Кто мог позволить себе разбрасываться водой?       Стоило в Цитадели наступить смуте, как рядом тут же начала твориться непонятная хрень. Совпадение? Эйс в такие совпадения не верил. Слай перед тем, как его вывесили сушиться на солнышке, орал про своих хозяев. А может, они и грохнули проваливших захват Цитадели крысюков?       Если так, то все подряд бошки-то им зачем? Для устрашения врагов? Кто бы в Пустошах ещё испугался.       — Здесь было два отряда на колесах. — Эйс наконец поднял голову. Больше по следам всё равно не разберёшь. — Скорее всего, ночью. Одни — дохлые побегушники, другие — собиратели черепов. Последние, похоже, вернулись тем же путем, что и приперлись сюда. Давайте-ка по тачкам. И по сторонам посматривайте!       — А это ещё что? – послышался вдруг голос одного из парней. Эйс обернулся на звук — к бойцу уже подтянулись несколько его товарищей, и теперь все они рассматривали нарисованный на кузове грузовика без колёс знак. Нарисованный, судя по всему, кровью.        — Хренота какая-то. — Стрип поскрёб рисунок пальцем.        — А по-моему, это черепушка, — влез Корби. — Сами гляньте! Я видел такой знак в арсенале, когда мы выкурили оттуда крысюков.       Наблюдая, как боец пальцем прослеживает рисунок, Эйс и сам разглядел в сложном геометрическом знаке очертания черепа: провалы глазниц и носа, зубы… Снова череп! Собиратели черепов, рисунки в виде черепа – такого на его памяти в Пустоши ещё не было. Ему даже показалось, будто в лицо повеяло холодом. И это в самый-то зной?       — Босс, — заорал какой-то варбой, — эти любители черепов ещё что-то бросили!       Эйс резко обернулся. Парень указывал на юг, куда вели следы — в той стороне что-то и впрямь темнело на песке. Будто бы тело, но за пылью не разглядеть...       — Вперёд малым ходом, — приказал Эйс, забравшись в головную машину, — пока нас не занесло нахрен.       Медленная езда всегда была варбоям не по вкусу — им бы гнать через Пустошь, выжимая из движка всё, что можно. Эйс их прекрасно понимал, было что-то завораживающее и жуткое в таком полёте через пески. Но на скорости легко можно слишком многое пропустить. Они в разведке, а не на охоте.        Находка оказалась трупом очередного бедолаги. По его одежде расползлось огромное кровавое пятно, но вот голова, как ни странно, была на месте. Сотней шагов дальше обнаружился ещё один жмурик, на этот раз похожий на бойца полураспада — и с развороченной башкой. Похоже, верхнюю часть черепа ему попросту снесло выстрелом из ружья.       — Газтаунский. — Эйс спрыгнул на песок и пинком перевернул тело. — И с клеймом. Кто-нибудь помнит его?       Уж сам-то он помнил. Так выглядели психи из личной банды среднего ублюдка Джо. Отморозки даже по меркам цитадельских. Под стать своему вожаку.       Похоже, уже не совпадение. Понять бы ещё, что здесь произошло – в деталях. Драка с уцелевшими из лагеря? Возможно — одному из них принадлежал первый трупешник.       В нескольких метрах впереди обнаружился второй труп. Ещё один боец. Чем дальше — тем меньше ясности.       Эйс вернулся в машину, и разведчики продолжили путь. Через пару минут помощник Фуриосы убедился в том, что закон подлости работал безотказно. Следы исчезли, занесенные песком. Но прямо по курсу в пыли темнело нечто, подозрительно похожее на очередной труп. Самый отчаянный из бойцов осторожно приблизился к нему, наклонился и тут же заорал:       — Босс, они тут живчика бросили!       Эйс скомандовал остановиться и обернулся к бойцам на площадке:       — Корби, Стрип, давайте за мной.       Живчик — это уже что-то, если он способен говорить. Если может рассказать, что тут произошло.       Вдвоём бойцы откопали живчика — хотя правильнее было назвать его задохликом. Неизвестный едва дышал и явно не собирался приходить в сознание. Потемневший от крови песок и пропитавшаяся ей же рубаха заставляли задуматься, как он вообще ещё жив. Корби вгляделся в откопанного и покачал лысой головой:       — Где-то я эту тушу уже видел...       — Так это ж туша и есть, — откликнулся Стрип, поправив защитные очки. — Кровяная. Которая потом сбежала и вместе с Фурией от Армады каталась.        Туша, значит. Пустошь и бескрайняя, а тесновата: вон, чихнуть сегодня некуда, чтобы не попасть в знакомую рожу. Песок раскалился на солнце, воздух дрожал от жары, и Эйс в глубине души посочувствовал задохлику. Валяться на таком пекле в тёмных шмотках — это на всю жизнь дураком остаться можно. Но лучше бы этому типу повезло, он нужен Цитадели в своём уме и в чуть более разговорчивом виде.       Корби ткнул задохлика в бок носком ботинка. Никакой реакции — видать, хорошо приложился и поджарился. Ветер нанёс песка, но все равно видно, что волосы слиплись от крови. И это если не вспоминать про другую рану.       — Грузите эту тушу, только найдите какие-нибудь тряпки на перевязку, иначе не довезём, — распорядился Эйс. — И поворачиваем, всё равно следов уже не видать.       — Следы ведут в Газтаун! — встрял водитель головной машины, высунувшись в окно. Эйс махнул ему рукой:       — Я заметил, так что больше нам здесь делать нечего.       Банда, собирающая черепа и укатившая в сторону Газтауна — это дурная весть. Если там привечают подобных головорезов, едва ли Фуриосе удастся договориться с Топливным Городом столь же легко, как и со Свинцовой Фермой. Кто знает, не решат ли собиратели черепов, что правительница Цитадели куда лучше в виде трофея, чем в качестве союзницы?       Нужно как следует расспросить этого живчика, главное, чтоб тот дотянул до Цитадели. Если он хоть что-то знает, его слова могут сохранить немало жизней.       — Сколько у нас осталось ходячих, способных держать оружие? — спросила Фуриоса, изо всех сил стараясь сдержать злость. Десять дней она пыталась хоть что-то сделать, хоть как-то исправить урон, нанесённый Цитадели смертью Джо и разгромом Армады, собрать людей, вернуть им воду и свинец. И всё впустую. Стоило ей отлучиться — и ситуация стала ещё хуже. Эти кретины разрушили всё, что она только начала строить!       — Считая отряд Эйса и Щенков постарше — около тридцати душ, Воительница, — Хоук потер явно саднящий бок. Нечего сказать, повезло ему, что только зацепили. Будет новый шрам, а могла бы получиться дырка в тушке. И было бы у Эйса одним надёжным человеком меньше. — Это бойцов. Если считать с мелюзгой и работягами, то выйдет побольше. Но толку с них, если воевать не умеют? Им дай пушку, а они будут пялиться на неё, как ворона на движок!       Фуриоса скривилась от его ответа.       Гадство — иначе и не сказать. Из них едва наберётся охрана для воды, которую отправят Свинцовой Ферме, а на кого оставить Цитадель? С кем идти на переговоры с Газтауном? Ползуны сожри Виперу! Почему он вылез именно сейчас?! Почему так не вовремя?!       Но она смогла взять себя в руки и спокойно кивнуть.       — Придётся довольствоваться тем, что есть. Нужно будет снарядить фуру с водой на Свинцовую Ферму и найти для неё охрану.       — Зато крысы если не передохли, то уползли. — Хоук невесело усмехнулся. — Хоть что-то хорошее. Мы с ребятами перекрыли снова крысиную нору, наварили сверху решётку, но, похоже, Спайк и ещё четверо говнюков удрали. Эйс с отрядом поехал проверить. Мелкие проболтались, что видели в стороне машины. Может, союзнички их подобрали...       — В любом случае, в Цитадель им не забраться. Если, конечно, сбежали или передохли все крысы.       Похоже, сам Хоук не думал, что кто-то из гадюшника Виперы мог остаться. Оно и верно, едва ли они ищут особо фиговой и бесполезной смерти. Но нельзя просто взять и наплевать на осторожность после бунта.        Судя по лицу и тону бойца, он с радостью бы выволок беглого Императора из той дыры, куда тот спрятался, и придушил бы гада собственноручно, предварительно вырезав брехливый язык. И Фуриоса поняла бы Хоука. Випера за один день сумел развалить всё, что с таким трудом было сделано. Это из-за него Цитадель едва не была захвачена. Это из-за него заглохло много народа. Это из-за него Илва с Эд опять круглые сутки будут торчать в лазарете и собирать людей по частям. Но скользкий ублюдок отсиживался где-то. Видимо, надеялся прийти в Цитадель как победитель вместе с выродком Дохлого. Что ж, не только её надеждам суждено рассыпаться в прах.       — Главное, что мы пока отбились, босс, — наконец сказал варбой. — Хотя если б какая-то добрая душа не выпустила рабочих, мы бы и подъёмник не опустили.       — Знаешь кого-нибудь, кто мог на такое решиться? — переспросила его Фуриоса, хотя интуиция подсказывала: лучше спросить у кого-то из Щенков. Они-то точно соберут все слухи и сплетни, которые только пойдут о бунте в Цитадели. Если кто-то из парней начнёт хвастаться, то ребятня о нём быстро проведает.       Но если Хоук что-то знает, ей же проще. Не придётся вылавливать Щенков и расспрашивать. Взрослые всё-таки более предсказуемы и послушны приказам.       Боец не сразу нашёлся с ответом. Фуриоса видела по его лицу: Хоука не было там, он ничего не видел, а пересказывать сплетни, будто бабы-поварихи в пищеблоке, не хотел. Возможно, всё же придётся искать детей...       — Только слухи, босс. Наши болтали, что это провернули Стир и девка из Щенков. Бешеная, которую недавно забрали внизу. — Варбой неопределённо махнул рукой куда-то себе под ноги. — Ещё болтали, что она прирезала одного из охранников. Если так, то лютая мелочь. Присматривать бы за ней, мало ли, слетит с катушек.       Бешеная? Лютая мелочь? Фуриоса догадывалась, о ком он, но проверить и расспросить саму девочку не помешало бы. Да и варбой заслуживает если не награды, то хотя бы признания.       — А где сейчас Стир?       — Не знаю, босс, — честно пожал плечами Хоук. — Видел мельком в лазарете, потом в мастерской на втором уровне, когда считал парней, которые еще не заглохли, — и, предугадывая её следующий вопрос, сам предложил: — Приказать парням его найти?       — Давай. Мне интересно, сколько в этих слухах правды, — кивнула Фуриоса и добавила: — Девчонку тоже надо найти.       — Сделаю, воительница! — Хоук серьёзно кивнул. В чём-то он прав, за той девочкой нужен глаз да глаз. Может, и выйдет из неё варгёрл, по крайней мере, это лучше, чем ковыряться в пыли у Подножия. Главное, что не оказалась совсем отбитой и не захотела потыкать ножом своих.       Но что-то подсказывало Фуриосе, что девочка достаточно умна и уравновешена, чтоб выжить в Цитадели и не забирать слишком много жизней. Впрочем, время покажет.       Фуриоса уже собралась отослать бойца, как с поста наблюдателя примчался тощий подросток-Щенок:       — Воительница, едут! Разведчики едут!       Она кивнула.       — Отлично. Как только их поднимут наверх, позовите Эйса ко мне.       Хорошо бы вести, которые привёз помощник, были не совсем погаными. Положение и так хуже некуда, так что судьба должна наконец подкинуть что-то поприятнее.       Эйс торопился.       Как только разведчиков подняли в Цитадель, старый боец велел тащить живчика к бабкам в лазарет. Он надеялся обнаружить правительницу тут же, в ангаре, но увы, Фуриосы не было поблизости, сколько ни гляди по сторонам. Повезло бы, если б не пришлось искать ее по всей Цитадели.        Высматривая Фуриосу, Эйс как-то не сразу заметил Хоука. Тот направлялся прямо к нему и, похоже, ждал возвращения разведчиков.       — Старшой, — боец коротко кивнул бригадиру, — Фурия приказала отправить тебя к ней сразу, как появишься.       С одной стороны, ему прямо повезло. С другой — если правительница желает видеть помощника немедленно, едва ли его ждут добрые новости. Как бы ни обнаружилась в Цитадели ещё какая дрянь. Хотя всё может быть куда проще. Скорее всего, Фуриоса желает немедленно узнать результаты разведки — не хватало ещё, чтобы какие-нибудь падальщики катались рядом с Цитаделью. Да и о заключении договора со Свинцовой Фермой стоило подумать. Нужно всё подготовить, собрать конвой — и позаботиться о том, чтобы не вышло, как в прошлый раз.        Усыпив свою тревогу — и без неё дело дрянь! — Эйс поинтересовался:       — Где босс, знаешь?       — Фурия у себя, — последовал ответ. — А со сбежавшими крысанами-то там что?       — Потом, — Эйс вскинул ладонь, прекращая расспросы. — Мне нужно поговорить с воительницей.       К счастью, Хоук не стал спорить и задерживать бригадира.       — Понял, — коротко ответил он. Но уже у дверей, ведущих из ангара в сеть коридоров, Эйс краем глаза заметил, что боец разговорился с разведчиками. Вот ведь… нашёл время для любопытства. Хоук, конечно, умеет держать язык за зубами, но мало ли народу вокруг? Кто знает, чьи уши не пропустят этот разговор? Самое большее через час вся Цитадель будет мусолить слухи один нелепее другого. Как старухи на кухне и огородах, честно!        Коридоры, в которых ещё вчера — да что там, ещё ночью! — проливалась кровь, теперь казались обманчиво тихими. Типичное притворство Пустошей. Словно змея, прячущая ядовитые клыки… Эйс невольно мотнул головой. Только вот не хватало ещё вспоминать сказки гадателя. Бригадир невольно ускорил шаг. В этой схватке бойцы Фурии одержали победу. Но схватка — это ещё не вся война. А война, кажется, не за горами.  Нет, хватит! Пораженческие мысли ни к чему не приведут. Ни к чему хорошему уж точно. Нет. Цитадель выстояла, и выстоит снова.       Эйс миновал подвесной мост, попутно отметив, что ветер усилился. Значит, всё-таки будет буря: вон какая пыль поднялась! Да и мост под ногами ощутимо раскачивался. Всё к одному: неудавшийся бунт, буря, головорезы из Газтауна.       Воительницу он застал встревоженной. На первый взгляд Фуриоса была спокойна — она внимательно изучала на столе карту известного цитадельцам куска Пустоши. Эйс помнил, что эту карту рисовали особо башковитые ребята по приказу Джо. Осколки Старого Мира. Долго рисовали — с каждым рейдом она становилась все подробнее, и вот сейчас на столе перед Фуриосой лежал весь их мир. Фуриоса чуть хмурилась, но бригадир давно знал её и понимал: правительница Цитадели крайне обеспокоена.       Ничего удивительного. Фурия — она, конечно, кремень. Ну или из стали сделана. Но Цитадели грозило противостояние, в котором оставалось лишь два выхода: или надрать всем задницы, подмяв под себя Пустошь, или сыграть в ящик.       — Ты вернулся. Хорошо. — Военачальница подняла голову от карты, как только помощник приблизился. Но Эйс готов был отдать голову на отсечение: она заметила его сразу, стоило ему зайти в помещение. — Что ты выяснил?       Эйс глубоко, словно перед рывком через бурю, вдохнул и ответил:       — Тухлы наши дела, босс. Спайк со своей компанией мертвы. Судя по всему, они дернули к своим дружкам, и те их порешили. Мы нашли чей-то лагерь, вырезанный и разграбленный до основания этой ночью, не раньше. Ползун разберёт, кто их на деле покрошил, но у всех трупов они оттяпали бошки и забрали с собой. У наших крыс тоже. Мы двинули по следам и нашли ещё три трупа. Эти были с головами. Один — обычный бродяга, но два других похожи на мясников Скротуса, и у обоих клейма.        — Значит, всё-таки Скротус, — откликнулась Фуриоса. — Перед казнью Слай угрожал нам своим хозяином, но не припоминаю, чтобы Скротус прежде собирал все головы без исключения... Но ладно, что-то ещё нашли?       — Не особо. — Эйс с досадой поморщился. — Следы занесло песком, но они вели в сторону Газтауна.        — Значит, туда нам путь заказан, — подытожила воительница. — Остаётся не потерять ещё и Свинцовую Ферму. У нас всего два дня.       Два дня. Это совсем мало. Но за эти два дня может случиться что угодно. Если не в Цитадели, так на Ферме. Тем не менее, Эйс надеялся на благоразумие оружейников: не захотят жить в союзе с Цитаделью — получат бешеного маньяка в предводители. Вот пусть и пораскинут мозгами.       — Начинается буря, — невпопад брякнул бригадир. Воительница внимательно на него посмотрела и кивнула:       — После займемся подготовкой. Механикам удалось найти подходящую цистерну?       — Ещё до бунта, — кивнул тот.       — Хорошо. Вот что, Эйс, из тех, кто у нас остался, отбери самых надежных людей. Останешься с ними присматривать за Цитаделью.        Эйс передернул плечами:       — Ещё раз, а, босс? Если вылез этот отморозок, может, не стоит тебе пока высовываться?       Она не ответила. Эйс знал, что Фуриосу не остановить. Не послушает она его. И она, как ни крути, права — для заключения союза необходимо её присутствие. После смерти Джо во всей Пустоши не найдёшь никого убедительней. Но и ослабевшую Цитадель никому, кроме неё, не удержать.       — Может, тогда хотя бы ребят понадёжнее возьмёшь с собой? — продолжил бригадир. Фуриоса лишь усмехнулась.       — Не беспокойся. Я возьму с собой не только шебутных, но за ними кто-то должен присматривать. Ты знаешь, у них не будет времени на лишние мысли.       — Знаю. — Эйс позволил себе кривоватую полуулыбку. Спокойная уверенность воительницы словно передавалась и ему. Что и говорить, она умеет убеждать. — И еще… На следах мы нашли одного живого.       В этот раз Фуриоса тут же обернулась:       — Удалось его разговорить?       — Нет, — Эйс вздохнул. — Он плох. Едва дышал, когда мы его обнаружили, я думал, не довезем его вовсе. Ребята оттащили его к твоим бабкам. И, босс, — поспешно добавил он, прежде чем воительница что-то ответила, — это тот бродяга, с которым ты вернулась в Цитадель после боя с Армадой.        На лице Фуриосы промелькнуло что-то, похожее на удивление и тревогу, но их почти сразу же сменила прежняя маска спокойствия.       — Ты уверен, что это именно Макс? — уточнила она. Макс? А, так, видимо и звали бродягу. Эйс чуть склонил голову:       — Как в своем моторе. Парни тоже его узнали.        По выражению лица Фуриосы сложно было прочитать, о чём она думала. Она кивнула — ему ли, своим ли мыслям? – и всё тем же ровным, внушающим уверенность тоном спросила:       — Пустошь тесна. Как по-твоему, что там произошло?       Что там произошло? Эйс не раз уже пытался выстроить в голове картину ночной резни в том лагере. При всей ее понятности, было во всём этом что-то… Неправильное? Бригадир сам не мог уверенно ответить, что именно его встревожило. Точнее, догадки крутились в голове, но Эйс упорно отгонял их. Ни к чему суеверия, когда на носу война с Газтауном.       — Судя по трупам и тому, что их толком не занесло, на них напали этой ночью. Может быть, почти под утро. Зашли с двух сторон и, считай, смели: либо забрали своих дохляков, либо бедолаги из лагеря и пальнуть в ответ не успели.        Он некоторое время молчал. Дальше начинались ничем толком не подтвержденные догадки, и Эйс не был уверен, что их стоило озвучивать.       — Продолжай, — мягко, но настойчиво поторопила его Фуриоса. Он повёл плечом и честно признался:       — Не уверен, босс, но, похоже, они поцапались уже на тачках. Или они захватили пленных, а те попытались дать дёру, или в резне кто-то уцелел и попытался влезть, но кто их знает, зачем.       — Ты говорил, что лагерь разграбили до основания, — полувопросительно произнесла военачальница. Дождавшись кивка, она продолжила: — Что ж, уцелевшие могли попытаться стащить что-то из своих припасов. Иначе в Пустоши долго не протянуть.        — Или они могли попытаться отомстить, — добавил Эйс, хотя версия выглядела сомнительной. — Прихватить хоть кого-то. Но это твой бродяга точно дрался. И отделали его хорошо.       — Может быть, и так. — Фуриоса отвернулась к окну-бойнице, всмотрелась куда-то вдаль. Над рыжими песками собиралась буря. — Нам в любом случае этого не узнать, пока Макс… Пока наш свидетель не окажется в состоянии говорить.        — Если окажется, — возразил Эйс и осторожно добавил после недолгой паузы: — Босс… Там было кое-что ещё.        Он не был уверен, стоило ли это говорить, но опыт подсказывал, что любая мелочь может оказаться важной. Даже если он сам совсем недавно гнал эти мысли прочь. Фуриоса вновь взглянула на бригадира:       — Что именно?       — Знак, — ответил бригадир, глядя ей в глаза. — Нарисованный кровью и похожий на череп. Парни говорили, что видели такой же в арсенале после бунта — и тоже намалёванный кровью.        — Говоришь, в арсенале? — переспросила Фуриоса. – Знаешь, мне не нравится это. Кровавые рисунки, отхваченные головы. Они не ради припасов напали, — резко отчеканила она с такой уверенностью, что Эйс и не попытался спорить. — Барахло, конечно, было хорошими трофеями…       — Но не целью, — закончил Эйс, который и сам думал об этом. — Это послание. И предупреждение.        — Цитадели?       — Всей Пустоши. — Уверенность крепла. — Оно вполне в духе Скротуса. Ты же помнишь, что Джо вышвырнул этого головотяпа из Цитадели?       Она должна была помнить, пусть в то время и была лишь рядовой варгёрл. А проклятое отродье Джо уже тогда демонстрировало свой нрав. Скротус любил убивать. Неважно, чужих или своих. Кровь и резня – вот и всё, чем жил этот мясник. Джо терпел его – пока тот не замахнулся на его власть.        — Я помню, – подтвердила Фуриоса. — Джо пощадил его. Даже оставил часть власти. И сплавил в Газтаун.       — Приставив к нему Виперу. — Эйс сжал кулак и на миг позволил себе представить, как стискивает горло хитрого ублюдка. — Тот, конечно, потом вернулся в Цитадель но, видать, тогда эти два куска дерьма и спелись. Но в тот раз все поняли, почему Джо оставил сына в живых. Скротус служил хорошим пугалом. И ему бы никогда не хватило мозгов самому свергнуть отца.        Фуриоса молчала, обдумывая сказанное. Только морщинка между бровями выдавала её напряжение, но когда она заговорила вновь, её тон остался прежним:       — Зато хватило бы Випере. Но он никогда бы не пошёл против Джо.       — А теперь его руки развязаны. Скротус всегда любил резню и тактику устрашения, но босс, — Эйс понизил голос, — я уверен, что спланировал всё это Випера. Джо мёртв, Цитадель зализывает раны — и тут появляется последний из его сыновей. Это вызов нам и послание всей Пустоши.        Да, он не мог знать этого наверняка, но слишком многое указывало на то, что догадка Эйса верна. Не бывает таких совпадений. Пусть лучше он ошибётся, чем Цитадели потом аукнутся последствия.        Фуриоса тоже это понимала.       — Если Скротус хочет войны, он её получит, — отчеканила она тихо, но холодная ярость в голосе выдавала её эмоции. Они оба знали, что войны не избежать, но всё равно оказались к ней не готовы. Враг нанёс первый удар, и пока что инициатива была на его стороне.        — Без Свинцовой Фермы нам её точно не выиграть.       — После бури я отправлюсь туда, — напомнила Фуриоса. — Спасибо, Эйс. Теперь иди и отдохни.       Эйс кивнул ей с благодарностью — он действительно сильно устал. Бунт, разбирательство с последствиями, погоня… Это был безумно долгий день.       В дверях он столкнулся с одним из варбоев. Парень — Стир, точно, его звали Стир — заметно нервничал. Но Эйс слишком устал, чтобы интересоваться каждым бойцом. Пережитый день грузом лёг на плечи и тянул к земле. Добраться бы до своей берлоги, а там пусть хоть буря, хоть налётчики из Газтауна, в ближайшие несколько часов Эйсу точно не будет дела ни до чего.       Стир смотрел в глаза Фуриосе и явно не решался начать разговор первым. Не спешил похвалиться подвигом? Или просто не догадывался, зачем его позвали к правительнице Цитадели? Или принял её хмурое выражение лица на свой счёт? Если бы только этот парень понимал, в какое ведро гудрона они все влипли, ему тоже стало бы не до улыбок.        Наконец варбой не выдержал и отвёл взгляд. Фуриоса чуть заметно кивнула и сразу перешла к делу:       — До меня дошёл слух, что во время бунта ты выпустил рабочих. Это правда?  Парень каким-то нервным движением сплел пальцы в замок — боялся? — но кивнул, не поднимая взгляда:       — Да, Воительница. Мне показалось, это поможет делу.       — Ты был прав, — едва заметно склонила голову Фуриоса, но что-то в словах парня ей не понравилось. Он то ли недоговаривал, то ли просто пытался выдать желаемое за действительное. Но вслух коротко спросила: — Ты один снял часовых?       Варбой помялся, словно решая, говорить что-то или нет, но всё-таки ответил:       — Нет. Со мной была девчонка из новеньких. Не знаю, как её зовут, но бешеная, со сломанным носом. Это она пронюхала, куда согнали работяг. А девка не промах — одного из охранничков сняла. Криво, правда, и вопила как перегревшаяся...       — Хорошо. Как думаешь, где её стоит искать?       — Девку-то? — теперь парень выглядел удивленным. — Ну... В мастерских, может. Я видел, она там отиралась. Или у пустынных бабок, малышня у них часто трётся. — Он наконец-то поднял голову. — Да, точно, к бабкам пошла, наверно. Она ж себе сдуру лоб рассадила.       Любопытно. Бешеная девчонка без имени, убившая охранника и рассадившая себе лоб — это уже лучше. Фуриосе было интересно, та ли это сиротка, которая пыталась напасть на неё внизу. Но сначала стоило закончить с бойцом — вроде неглупый малый, может ещё пригодиться.       — Ты помог выстоять Цитадели, — отчеканила женщина, снова глядя в глаза варбою, — помог мне, а я умею быть благодарной. Ты ведь водитель, так? После бунта кое-какие машины остались без экипажа, и их механическим сердцам придётся молчать. Возможно, какое-то из них могло бы биться в твоей тачке?..       Коварная улыбка скользнула по губам варбоя, и он кривовато усмехнулся:       — Да, могло бы. Очень даже могло...  — Отлично. Механики о моём приказе знают, дело за тобой. А сейчас ступай.       Для начала ему хватит, а потом можно будет и приглядеться к этому Стиру получше.       Фуриоса проводила взглядом заметно воодушевившегося парня и в который раз бросила взгляд на расстилавшуюся за бойницей пустыню. Где-то там Скротус готовился к войне. Что будет дальше? Никто не нападёт на Цитадель в лоб, но и люди Фуриосы не могли безвылазно прятаться на вершинах скал. И кто мог исключить очередной бунт? Фуриоса подавила усталый вздох. Сам Скротус при всей его любви к бойне не был так уж опасен, если бы при нём не ошивался хитрый и скользкий змей. Скротус был силён, внушал страх, и он был сыном Несмертного Джо, живого бога. Этого вполне хватало, чтобы наиболее дикая часть бойцов полураспада признала его вождём. В их глазах Випера так и остался лишь Императором, но у того работали мозги. Что тут скажешь, идеальная парочка — чокнутый кровожадный мясник и ползучая ядовитая тварь. Если б только Фуриоса знала заранее и прикончила Виперу до того, как тот удрал! Теперь жалеть об этом было поздно — предстояло встретиться лицом к лицу с последствиями. Но для начала стоило бы взглянуть на знак, который змеиные прихвостни оставили в арсенале. Хорошо бы Щенки пока не успели пририсовать ему рога или что-нибудь ещё… Фуриоса слабо улыбнулась, несмотря на то, что недоброе предчувствие словно обожгло. Интуиция редко её подводила. Как бы ни хотелось воительнице немедленно отправиться в лазарет и убедиться, что разведчики в самом деле нашли Макса и тот жив, сначала она посмотрит своими глазами на кровавый знак. Мелочи могут быть полезны, а пропущенные мелочи вполне способны обернуться бедой.        Дела шли хуже некуда. Опять.       Кэйпабл бросила в таз с водой грязные повязки и бросила взгляд в сторону Чидо, сидевшей рядом. Та выглядела гораздо спокойнее, чем несколько часов назад, когда её приходилось отпаивать настоем каких-то трав, приготовленным Илвой. И всё равно бросались в глаза и бледность, и круги под глазами — этой ночью Ранимая едва ли спала. Вчера она с тем парнем, Морокуном, оказалась посреди кипящего в Цитадели боя — и, что ещё хуже, пролила чужую кровь. Нет, Кэйпабл не осуждала самозащиту и необходимость драться, но Чидо всегда была слишком нездешней, слишком светлой. Её неслучайно прозвали Ранимой — и вот теперь ей пришлось пережить это.       Да, другим приходилось и хуже. Но и не все одинаково сильны.       — Эй, как ты? — негромко окликнула подругу Кэйпабл. Чидо подняла голову и попыталась улыбнуться:       — Всё хорошо… Всё хорошо. — В противовес сказанному она сильнее обхватила себя за плечи. — Мне всё равно придётся привыкнуть, да?       Это звучало совсем не так уверенно, как Чидо отчаянно пыталась говорить. Кэйпабл села рядом с ней и слегка приобняла.       — Не придётся. Теперь всё позади.        Кэйпабл знала, что лжёт. Ничего ещё не закончилось и закончится нескоро. Можно было только надеяться, что они выстоят, что всё станет иначе, но пока это были лишь мечты. Тем не менее, Чидо сейчас нужна была поддержка. Небольшая ложь не так плоха, если она поможет успокоиться и отвлечься от мрачных мыслей.        Чидо не успела ничего ответить: в лазарет ввалились четверо варбоев. Кэйпабл мгновенно вскочила на ноги и шагнула вперёд, заслоняя подругу. Та испуганно охнула.        Уже в следующий миг Кэйпабл увидела, что её порыв был излишним: эти парни ни на кого не собирались нападать — они несли на куске брезента кого-то пятого.        — Где пустынные бабки? — тяжело дыша, спросил один из варбоев. Кэйпабл молчала. Её растерянный взгляд блуждал по пепельно-серому лицу мужчины на носилках. Знакомому лицу.        — Это… — Чидо за её спиной рвано выдохнула. — Это что… Макс?!       Голос подруги подействовал на Кэйпабл неожиданно отрезвляюще. Она решительно задавила все мысли, кроме тех, что были о деле.       — Чидо, быстро приведи Эд или Илву! — И жестом позвала парней: — А вы несите его сюда!       Строгий приказной тон, почти как у мисс Гидди когда-то, неожиданно подействовал — Чидо сорвалась с места, а варбои и не пытались возражать, просто молча последовали за Кэйпабл. Та отвела их в соседнюю комнату, где было достаточно света, и указала на один из металлических столов:       — Кладите его.       От её внимания не ускользнуло, что Макс никак не отреагировал, когда парни осторожно переложили его на стол. Его правое плечо было кое-как перевязано поверх пропитанной кровью рубахи, а жуткую бледность не могли скрыть даже загар и грязь, но он всё еще дышал. Пока что. Если бы не слабое движение грудной клетки, Макса можно было бы принять за труп.        В другой раз Кэйпабл удивилась бы себе, но сейчас эмоции будто бы испарились, а их заменил алгоритм задач. Илва и Эд не раз говорили, что эмоции не должны мешать делу…       — Помочь чем нужно? — спросил вдруг один из варбоев, худой, длинноносый и чем-то похожий на птицу. Кэйпабл показалось, что его голос прозвучал не очень уверенно. Но он что, только что предложил ей помощь?       — Нет, — с легким запозданием ответила она. — Нет, спасибо… Всё в порядке. Вы сами-то все целы?       — Ну, да, — поскрёб затылок другой парень. — Мы ж и не дрались даже, так, осмотрелись…       — Ладно, тогда пошли обратно, — махнул рукой длинноносый. Как только четвёрка вышла, Кэйпабл вновь повернулась к столу и застыла в нерешительности. Кто она? Всего лишь помощница. Ну где, где вувалини?! Сама она сейчас ничего не сделает – Кэйпабл только знала что повязку лучше не трогать. Чтобы не стоять без дела, она стащила болтавшуюся на здоровом плече Макса куртку и отбросила её в угол.       И тут, к её удивлению, глаза Макса резко распахнулись. Он слегка приподнял голову, и блуждающий взгляд остановился на Кэйпабл. Девушка вздрогнула. В памяти всплыла первая встреча с «дикарём» — и тогда у него был точно такой же взгляд. Загнанный, дикий — взгляд зверя, не человека.       Он нездоров, напомнила себе Кэйпабл. Он ранен и не понимает, где вообще находится.        — Тс-с, всё в порядке. — Она подошла ближе, глядя в покрасневшие от лопнувших сосудов глаза. — Ты в безопасности. Мы позаботимся о тебе.       Подействовал ли её мягкий успокаивающий тон, или что-то ещё, но взгляд Макса стал более осмысленным. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание, но через миг они снова закрылись. Кэйпабл едва успела подсунуть под голову Макса ладонь, чтобы он не ударился об стол затылком. Она почти панически осмотрелась по сторонам в поисках хоть какой тряпки, которой можно было бы подложить ему под голову. Кэйпабл успела заметить, что волосы Макса слиплись от крови…       Кэйпабл не сразу поняла, что её руки дрожат. Странное спокойствие испарилось, как вода на горячих камнях. Одно дело — видеть кровь и раны незнакомцев, хотя это тоже непросто, и совсем другое, когда это кто-то знакомый. Свой. Да, в первую встречу Макс ни на шутку напугал Кэйпабл и остальных, но он разделил с ними тяготы пути и защищал их. Это он предложил дерзкий план возвращения — и вернул их домой. А потом ушёл в пустыню… И вот сегодня его, едва живого, нашли разведчики.       Кэйпабл постаралась дышать на счёт. Она должна немедленно успокоиться и взять себя в руки! Её паника ничем не поможет Максу.   Вдох. Выдох. Всё будет в порядке. Они справятся. А пока надо достать всё необходимое – чем Кэйпабл и поспешила заняться.       — Так, что тут? — В комнату торопливо вошла Илва. При виде вувалини Кэйпабл облегчённо выдохнула. Она отлично понимала, что Илва не всесильна, и всё же в её присутствии стало не так страшно.        — Он приходил в себя, — сказала девушка торопливо. — На несколько секунд и, кажется, не очень осознавал, что происходит.        — Уже хороший знак, — откликнулась Илва, которая уже бегло осматривала пострадавшего. Старуха прижала два пальца к артерии на шее Макса, нахмурилась. Кэйпабл наблюдала за ней, затаив дыхание. — Эд попробует найти кого-нибудь подходящего, — кивнула ей Илва. – Знаешь, не всегда удаётся спасти пациента. И иногда это оказывается не кто-то посторонний. К этому тоже надо быть готовой.        От её слов, несмотря на участливый тон, Кэйпабл стало страшно. Но времени думать над этим у неё не было. Два лопоухих Щенка притащили котелок с горячей водой. Пока они по поручению Илвы сосредоточено протирали спиртом инструменты, сама вувалини и её помощница тщательно вымыли руки в старом рукомойнике и обработали их тоже. Когда было понятно, что нужно делать, всё казалось уже не таким мрачным — Кэйпабл сосредоточилась на деле.        Рубаху вместе с повязкой просто срезали, обнажив торс, и Кэйпабл прикусила губу: на пепельно-серой коже огромные чёрные гематомы выглядели особенно жутко. Левый бок представлял собой почти сплошной опухший кровоподтёк. Илва пару секунд мрачно смотрела на это «великолепие», пока Кэйпабл зажимала чистой тряпкой пулевую рану на правом плече Макса. Сухие пальцы вувалини аккуратно прошлись по синякам, и, продолжая хмуриться, та сообщила, что несколько рёбер сломаны.        — Я пока достану пулю, а ты посмотри, что там с левой рукой, — велела Илва, и они с Кэйпабл поменялись местами. Преодолевая страх, девушка размочила грязную повязку, а затем осторожно её размотала.   Её уже доводилось видеть запущенные гноящиеся раны, но от этого зрелище не стало приятнее. Левая рука Макса выглядела скверно. Ссадины на мизинце и безымянном пальце мокли, а вокруг сквозной раны от арбалетного болта кожа покраснела и воспалилась, став уже не тёплой, а прямо-таки горячей на ощупь. При осторожном нажатии из раны выдавился гной, смешанный с песком и сгустками крови, и Кэйпабл замутило от вида и запаха. Она выдохнула сквозь зубы.       — Илва…       Вувалини бросила короткий взгляд.       — Промой пока что как следует, потом вскрывать будем.       Кэйпабл подчинилась. Отрешиться от эмоций и сосредоточиться на работе было не так уж просто. На её неопытный взгляд, всё это выглядело очень плохо. Удастся ли Максу после такого сохранить руку? Выкарабкается ли он вообще? Может быть, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд. Рану точно придётся иссекать, но этим займётся уже не она. Хорошо хотя бы синюшной омертвевшей плоти не видно. Но Макс никак не реагировал на то, что она копалась в его ладони… В то время как Илва точно так же копалась в его плече. Кэйпабл поспешно стерла свежую кровь с ладони Макса. Сколько он уже её потерял? И найдёт ли Эд кого-нибудь подходящего? Максу ведь подойдёт только кровь такого же, как он сам, универсального донора… И согласится ли тот помочь, если найдётся?        Пулевая рана, сломанные ребра, разбитая голова, кровопотеря, тепловой удар, обезвоживание, инфекция… Как Макс вообще до сих пор оставался жив? И как долго ещё протянет? Вполне возможно, он доживал свои последние часы или даже минуты. Недавние слова Илвы снова прозвучали в голове Кэйпабл.       — Илва, — снова окликнула она старуху и неуверенно продолжила: — Как ты думаешь… В этом вообще есть смысл?       — Время покажет, — просто ответила та, не прерывая своего занятия. — Он крепкий малый. Раз жив до сих пор, точно крепкий. Может, и выкарабкается. Ты, главное, не отвлекайся.       Кэйпабл не осталось ничего другого, кроме как молча кивнуть.        — Ты что, совсем дурной?!       — Я тебе говорю — не трогай эту штуку! Просто… Не трогай, понимаешь?!       Перепалку на повышенных тонах Фуриоса услышала еще из дальнего конца коридора — и доносились голоса явно из арсенала. И одним из спорщиков оказался никто иной как Морокун. Воительница уже не удивлялась этому — где события, там и чокнутый гадатель. Но совпадение было удачным: с ним Фуриоса тоже собиралась поговорить, и тем лучше, что не придётся разыскивать его по всей Цитадели. Она прибавила шаг – голоса звучали всё громче и злее, как бы ни дошло до драки.        Успела вовремя, и глазам Фуриосы открылась неожиданная картина. В арсенале у самого входа столпились с десяток бойцов и работяг. Между ними и стеной стоял Морокун с самым решительным выражением лица, какое Фуриоса только могла себе представить. И, похоже, снова висящая на перевязи рука нисколько не умаляла его настроя. За его спиной бурые линии складывались в ломанный геометрический рисунок. На периферии сознания воительницы мелькнула мысль, что зря она думала, что кто-нибудь пририсует вражескому символу рожки. Рога у него и так были. Нелепый рогатый треугольник с какой-то бахромой внизу, намалёванный кровью её бойцов. Или… Нет, в самом деле похоже на череп. Запекшиеся кровавые потёки делали рисунок ещё более отвратительным. Ярость на Виперу, Скротуса и всех, кто за ними пошёл, а потом рисовал эту погань кровью её людей, вскипела с новой силой.       — Перегрелся, Морокун? — пробасил почти участливо невысокий и плотный бородатый работяга. — Это ж просто каракули. Стереть — и дело с концом.        — Да не я дурной, а эта черепушка! — почтив взвыл Морокун. — Нужно её просто… Воительница!       Она едва не вздрогнула от той отчаянной радости, с какой это прозвучало. Собравшиеся мгновенно обернулись к двери. Некоторые из них отшатнулись, кто-то, напротив, остался спокоен.       — Что это за сборище? — спросила Фуриоса негромко. Бойцы и работяги с какой-то неловкостью переглянулись. Потом заговорил всё тот же бородач:       — Да вот, босс, тут, видать, прихлебаи Виперы какую-то хрень намалевали. Я так мыслю, убрать её, и дело с концом. Только это вот чучело, — он указал на Морокуна, — встало тут и на всех шипит, никого к стенке не подпускает.       — А я тебе сказал, что нельзя его трогать! — Не стал отмалчиваться тот. — Воительница, хоть ты им скажи!..       — Тихо! – оборвала Фуриоса зарождающийся гомон. – А ты отойди. Меня, я надеюсь, ты пропустишь?       — Конечно, Воительница. — Морокун сплёл пальцы в знак священного V8 и посторонился. — Только не прикасайся к нему. Не руками.        — А что, ногами, значит, можно? — громко спросил кто-то за спиной, и столпившиеся заржали. Фуриоса, не оборачиваясь, коротко бросила:       — Замолчали.       Смех оборвался.        Военачальница остановилась возле стены и всмотрелась в высохшие кровавые линии. Всего лишь рисунок. Вызов, как сказал Эйс. Каракули, как сказал тот работяга. Череп, как заметила уже не одна она.        Собиратели черепов. Рисунки в виде черепа.        Реки крови, бесконечная бойня — и что-то настолько зловещее и чужеродное, что…       Фуриосе потребовалась вся её выдержка, чтобы не отшатнуться. Но что это, дьявол песчаный побери, было? Морокун всё это время неотрывно на неё смотрел.       — Ты тоже это видела. — Он не спрашивал. Фуриоса не ответила ему, вместо этого обернувшись к остальным:       — Сотрите это. Но руками не трогайте, возьмите швабры. И если кто-то вздумает срисовать эту дрянь, он сильно пожалеет.   Если у кого-то и были вопросы, им хватило благоразумия смолчать. Несколько минут спустя Фуриоса, пронаблюдав, как исчезает со стены символ врага, обернулась к непривычно молчаливому Морокуну:       — Давай за мной. Есть разговор.