Надежда над горизонтом

      Старые детские книжки с выцветшими картинками и крупным шрифтом были одновременно и величайшей ценностью, и никому не нужной мелочью. Ведь как бы рассудило большинство обитателей Пустоши? Буквы не спасут твою жизнь и не накормят тебя. Чем поможет умение читать и писать, если ты умираешь от голода и жажды и не можешь защититься от какой-нибудь пустынной швали? Только на растопку для костра и годятся. С Конца Времён значение имело лишь то, что могло помочь выжить.       Но оставались ещё те, кто помнил, что когда-то было иначе.         Ящерица, овощ или личинка ползуна утолят голод сейчас, но они не гарантируют, что завтра будет ещё еда. Так и со всем, что могло принести немедленный эффект. Но знания — это нечто совсем другое. Они не дадут всё, что тебе нужно, сразу. Но им под силу изменить мир. Сделать так, чтобы еды и воды хватало всем, и они были и сейчас, и завтра, и много дней спустя. Знания могли защитить от врагов, если их правильно применить. Могли помочь лечить болезни.        Жаль только, что мало кто понимал это – почти все в Пустоши предпочитали жить одним днём и не имели сил задумываться о будущем. А уж загадывать и вовсе никто не брался — и мало кто думал, а что будет потом? Изношенные механизмы какое-то время проработают, но как восстановить их, если не знать, как они устроены? Семена, которые унаследовала Дэг, могли в будущем спасти людей от голода, но как вырастить из них деревья, фрукты, овощи, если не знать, что нужно для них сделать? И тем более нельзя создать ничего нового, не обладая знаниями, а осколков старого мира не хватит навечно. И что же тогда?       Знания, сохранившиеся в книгах, могли спасти людей и дать им лучшее будущее. Чидо, по крайней мере, очень хотела это верить. Но что толку от книг, если многие в Пустоши не умели читать? Что ж, хотя бы эту проблему отчасти можно было решить относительно просто.       — Чидо, Чидо, мы сегодня будем читать? — Щенки, почти десяток бритоголовых детей от двух до почти пяти тысяч дней от роду окружили девушку, стоило ей выйти в коридор с несколькими книгами в руках. Их глаза светились неподдельным интересом, и нередко, Чидо видела, такой энтузиазм удивлял старших, ещё помнивших прежний мир. Но, похоже, этим детям нравилось уметь то, чего не умели многие. Даже простое умение читать стало почти сакральным.        — Да, мы сегодня будем читать. — Чидо тепло улыбнулась. — Не поможете мне отнести книги к Катарине?       Дважды просить не пришлось — в мгновение ока Щенки расхватали всю стопку книг и со смехом наперегонки бросились по коридору в сторону комнаты, служившей учебным классом. Возле Чидо остался только один мальчик, Тим, который очень тихо, словно делясь секретом, сказал ей:       — А Снейк говорил, что читать — это для дураков, а буквы никому не нужны. – Ребёнок скорчил обиженную рожицу, и Чидо невольно улыбнулась:       — Значит, Снейк соврал. Или сам не знает, что говорит.       Тим заулыбался:       — Я ему так и сказал! А потом как врезал в глаз!       — Ну, драться — уже лишнее…       — Как?! А если он по-другому не понимает? — удивлённо-возмущённо вскинулся мальчишка.        — Чидо! – на громкий отклик обернулись оба: по коридору к ним спешила Дэг. Чидо сразу заметила выражение лица подруги: одновременно строгое и растерянное. Решимость и неуверенность, казалось, заполняли воздух вокруг неё.       — Да? — Чидо внутренне застыла. Неужели что-то случилось? Как будто мало было всей той дряни, что уже свалилась им на головы!..       — Чидо, нам нужно поговорить. – Дэг нервно поджала губы, но её голос прозвучал требовательно, словно у мисс Гидди. Чидо слишком хорошо знала подругу, чтобы понимать, что от этого разговора ей не отвертеться.       — Тим, — она погладила Щенка по бритой макушке, — иди в класс и скажи Катарине, что я сейчас подойду, хорошо?       — Хорошо! – И мальчишка умчался по коридору вслед за друзьями. Чидо заметила, что Дэг смотрит вслед ему с явной тревогой. Как только Тим исчез из поля зрения, она заметно расслабилась.       — Ты, — её решительный настрой дал трещину, — не боишься с ними вот так оставаться?       Очевидно, под «ними» подруга имела в виду Щенков. Чидо поджала губы.        — Они дети, Дэг. Своих детей, — она кивнула на пока ещё незаметный живот подруги, — тоже бояться будешь?       Дэг вздрогнула, словно её ударили.       — Они будут совсем другие, Чидо! — горячо возразила она, и Чидо не совсем понимала, с кем подруга спорит – с ней или своими страхами. — А Щенки — такие же, как бойцы полураспада, только маленькие. Они же выращены на всех тех бреднях Несмертного! Ты знаешь, что они помогали этим психам, которые устроили бунт?       — Знаю. — Чидо сама удивилась тому, как спокойно прозвучал её голос. — А ещё знаю, что их почти всех запугали или задурили им головы. И почему ты не вспоминаешь о том, что многие ребята нам очень помогли? А кое-где даже сильно выручили. И они всерьёз рисковали.        — Но ты же не знаешь, что в голове у каждого!       В Дэг говорил страх, который зачастую маскировался решимостью и дерзостью, и Чидо это видела и чувствовала. Подруга была старше, успела повидать жизнь хоть и немного, но больше, но её личный опыт посеял в ней недоверие к чужакам. Сейчас же её недоверие было обращено в первую очередь на тех, кто их недавно преследовал — варбоев, и в Щенках она видела не детей, которых ещё предстояло вырастить и воспитать, а тех же бойцов полураспада. Так объясняли это Илва и Эд. Кэйпабл говорила, что Дэг просто нужно время, чтобы привыкнуть, перестать видеть во всём угрозу и научиться доверять.       Чидо помнила это, но сейчас слова Дэг задели её за живое.        — Хорошо, что ты предлагаешь? — Она сложила руки на груди и внимательно посмотрела на подругу, не скрывая недовольства. — Запереться всем в Куполе, не высовываться и ни с кем не видеться?       — Купол? Это ты, помнится, хотела туда вернуться!       Чидо на секунду замерла, не зная, что ответить. Да и что она могла сказать, если и в самом деле готова была броситься обратно? Смерть Ангхарад слишком сильно шокировала её тогда, и впервые она увидела, насколько побег опасен. Страх заставил её забыть всё то, чему она стала свидетельницей. Может, старый бандит и не успел добраться до неё, но Чидо видела и слышала, каково приходилось подругам. А позже ещё и узнала, скольких их предшественниц Джо свёл в могилу — и теперь от воспоминаний о собственном малодушии становилось противно.        Но сейчас не она, а Дэг убегала от реальности.        — А если всего бояться, — начала Чидо тихо, но твёрдо, — если никому не доверять, если во всех вокруг видеть врагов, зачем было вообще всё это затевать? Что у нас получится, если мы все, как ползуны, позабиваемся в норы и будем оттуда шипеть друг на друга?        — Это не повод забыть про осторожность! — выпалила Дэг. — Бунт совсем тебя ничему не научил?!        — Научил, — ответила Чидо упрямо. — Он ясно показал, кто наши враги, а кто друзья. Враги перебиты или разбежались, а друзья доказали делом, что они на стороне Фуриосы.        — Не будь такой наивной! — Дэг повысила голос. — Ты таскаешься с этим чокнутым парнем, Морокуном, словно он забавная зверушка. А ты не думала, что он опасен? Что он может использовать тебя для каких-нибудь своих дел?       Ах, вот о чём Дэг хотела поговорить. Чидо-то надеялась, что этот вопрос уже закрыт. Девушка вздохнула. Дэг была ей названой старшей сестрой, но временами превращалась в чересчур назойливую мамочку.        — Каких, например? Мне очень интересно.        — Например, подобраться к Фуриосе.       — Да? — Чидо скептически изогнула бровь. — А ты не заметила, что Фуриоса сама с ним достаточно часто разговаривает? И, заметь, без моей помощи.        Дэг передёрнула плечами:       — Понятия не имею, о чём можно говорить с таким психом.        — Он не псих. Ты совсем его не знаешь и повторяешь чужие глупости!       — И знать не желаю! — Глаза Дэг яростно сверкнули. — Я же говорила тебе, что тебе не следует с ним общаться!       — А у меня есть своя голова на плечах, и я сама решаю, с кем мне общаться, а с кем не общаться! — в тон ей выпалила Чидо. — Ты и к Кэйпабл так же пристаёшь из-за Накса?       Дэг поджала губы.       — Это не одно и то же, и ты это знаешь! Накс нам помогал, он нас спас!        — Нет, это одно и то же. Если бы не Морокун, меня бы убили во время бунта. Или хуже!       — Если бы не Морокун, — зло ответила Дэг, — ты бы вообще не оказалась там, в коридорах, а была бы с нами! И тебе не пришлось бы… убить.       Теперь уже Чидо вздрогнула, отшатнувшись. Перекошенное от гнева лицо Клары снова предстало перед ней, как наяву. И ружьё, которое она держала в руках. Теперь, успокоившись и несколько раз вспомнив в подробностях роковой момент, Чидо была уверена, что та собиралась стрелять. Она сама успела раньше только потому, что словно почувствовала… Что-то. Как будто кто-то невидимый её предупредил, толкнул, заставил действовать. Другие говорили, что Клара помогала Випере и его прихвостням — сама, добровольно. Что из-за неё погибли люди. Бывшая Молочная Мать была из тех, кто желал вернуть старый порядок. Чтобы людей вновь продавали, как вещи, чтобы молодые парни глупо умирали ради очередного Несмертного, а из детей, которых Чидо с Катариной учили, снова растили цепных псов. И чтобы у людей вновь не было никаких надежд на то, что что-то изменится к лучшему.        Кларе плевать было на других. И таким, как она, не было места в Цитадели. И как бы горько ни было думать о произошедшем, Чидо каждый раз напоминала себе, что Клара успела натворить. Помогало отчасти.       — Может, и так, — проговорила она медленно, — только, знаешь, это заставило меня многое понять. Например, лишний раз осознать, что если я не могу защитить себя, я буду чьей-то добычей. А я не хочу быть добычей. И обузой быть не хочу. И не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал из-за того, что ему пришлось меня защищать, потому что я сама не могу!        Дэг замотала головой:       — Чидо, очнись, наконец, что ты такое говоришь?! Мы здесь, в Цитадели. Тебе не нужно ни от кого защищаться. Тем более, если ты будешь осторожной и не станешь водиться с кем попало!        — Странно, — Чидо усмехнулась, — а ведь только что ты совсем другое говорила. Брось это. Парни, да и все остальные, хорошо знают, что с ними сделает Фуриоса, если они тронут кого-нибудь из нас. И если б Морокун хотел мне навредить, он бы давно это сделал, у него, уж поверь, хватало для этого возможностей!        — Чидо, — выражение лица Дэг стало почти умоляющим, — ты слышала вообще, что про него говорят? Говорят, что он колдун! От такого людям лучше держаться подальше, кто знает, что ему в голову взбредёт?       Чидо замерла, подавившись воздухом. Люди боятся того, чего они не понимают — так, кажется, говорила мисс Гидди. Способности Морокуна никто не мог объяснить, и потому некоторые его побаивались. Это девушка знала. Но слышать то же самое от подруги… Которая ничего не знала о том, что и сама Чидо, получается, тоже… колдунья. Как бы отреагировала Дэг, если бы узнала? А Морокун просто понял. И никому не сказал.        — Ты все сплетни собрала, или что-нибудь оставила? — спросила Чидо резче, чем хотела — А если б меня вдруг посчитали ведьмой, меня бы ты тоже сторонилась, да?        Скрыть обиду ей не удалось, и лицо Дэг смягчилось.       — Но ты же не ведьма, Чидо. И потом, я же тебя знаю, я бы не поверила слухам…       — Тогда почему ты запросто веришь слухам, когда они касаются других? — На этот выпад Дэг не ответила ничего, и Чидо сердито мотнула головой: — Если тебе так хочется поделиться сплетнями, сходи на кухню к Хельге, Нэн и Дине, они это любят. А у меня сейчас, извини, урок!       С этими словами она сорвалась с места и бросилась прочь. Она слышала, как Дэг окликнула её, но в ответ просто перешла на бег. Ведьма. Быть ведьмой — значит, быть изгоем. Как отнесутся к Чидо, если правда вскроется? Она не хотела думать об этом.        Свернув в очередной коридор, девушка прислонилась к стене, борясь с эмоциями и ощущением, что её предали. Да не кто-то, а подруга, которая стала для неё почти семьёй… Нет, так не годится. Ей нужно успокоиться, прежде чем она пойдёт на урок и продолжит делать то, что должна.       Только через несколько часов правительница Цитадели успокоилась и наконец смогла взглянуть на всё трезвым взглядом. Она очистилась от пыли и крови, но избавиться от проблем с той же лёгкостью не могла. Механической руки она лишилась, и без железной клешни ей было не по себе. Но потеря протеза – благо, имелся запасной, хоть он и нуждался ещё в доведении до ума, — была сущей ерундой по сравнению с тем дерьмом, в которое она вляпалась. Нет, не одна она, все цитадельцы вместе влезли. Ситуация откровенно воняла, чем дальше, тем сильнее всё запутывалось, вопросов становилось всё больше. И самый главный из них — что вообще произошло? Как она выжила? На Фуриосе всегда быстро заживали раны, но тут!.. И странное видение, невообразимым образом совпавшее с бреднями Морокуна, пусть и не полностью...       А ещё хотелось бы знать, какого песчаного дьявола жив Скротус. Сейчас Фуриоса понимала, что у неё нет причин не верить Максу. Он не лгал, ни на миг не сомневался в своих словах и был сильно удивлён её словами. Что на неё вообще нашло? Она чуть своей рукой не отправила на тот свет товарища, который спас ей жизнь — хоть и само их знакомство, прямо сказать, не задалось... Впрочем, Эйс как-то сказал, что хорошая дружба часто начинается с мордобоя.        Нет, её подозрения были пустыми с самого начала, как и её безобразный поступок. Засылать дохляка в качестве засланца с дезинформацией и верить, что каким-то чудом он дотянет до получателя — нет, слишком мало шансов на успех. Да и обломок пилы в башке Скротуса, удерживаемый то ли повязкой, то ли подобием шлема, она видела своими глазами – оригинальный пирсинг, что сказать. И судя по его положению, он глубоко засел в черепе, а значит, Макс не ошибся. Так какого?..       И если бы эти вопросы были её единственной головной болью! Нет, на деле всё было гораздо хуже. Война, которою Фуриоса ожидала, всё равно началась внезапно. Поездка на Свинцовую Ферму подтолкнула её, и теперь ко всем старым проблемам добавился ворох новых!       Вызвав Щенка-посыльного — кажется, эта девчушка обычно отиралась возле лазарета, — воительница приказала немедленно позвать к ней Эйса, Илву, Эд и главного механика. Дела не стоило откладывать.       Чуткий слух вскоре уловил чужие шаги — кто-то приближался к ней, осторожно и тихо. Как будто боялся тоже стать жертвой её гнева. Вот что значит стать Несмертной...       — Босс?.. — Неуверенность слышалась в голосе Эйса, но он хотя бы не пытался в ужасе отползти от неё. Или прибить железной цепью.       Комендант, похоже, сам ещё не решил, как к ней нынешней — обновленной? — относиться. Тем не менее его самообладание хоть и дало трещину, но не спешило рассыпаться в пыль.       — Хорошо, что Лета нашла тебя так быстро. У нас накопилось немало проблем, и если мы хотим выжить, придётся решить их. Что бойцы и механики?       Видимо, успокоенный привычным тоном военачальницы, Эйс ответил уже без прежней неуверенности:       — Сражены наповал, босс. Твоим, вестимо, возвращением. Я старался поддерживать спокойствие до твоего возвращения, но сама понимаешь, такие известия сложно спрятать ото всех. А когда ты вернулась... среди них словно бомба рванула. Теперь половина наших людей боится тебя, а другая готова тебе поклоняться, как богу. Уже поползли слухи, и хоть я пытаюсь их пресекать, многие уверены, что ты одна и голыми руками перебила всех нападавших.       Хоть и не хотела становиться как Дохлый Джо, а получилось иначе. Что ж, придётся идти таким путём. Возможно, так будет проще...       — Неплохо бы, но, увы, такое мне не по силам. — Она мрачно усмехнулась, покачала головой и деловым тоном продолжила: — Что с заложниками с Фермы? С грузом и тягачом?       — Полный порядок, — отчитался Эйс незамедлительно с заметным облегчением. — Груз перенесли в арсенал. Заложников оставили в Куполе, за ними приглядывают Дэг и пара ребят. Тягач цел и невредим, разве что движок перегрелся. Но до следующего конвоя подлатаем... Только вот цистерна там осталась.       — Я помню, — кивнула Фуриоса. — Только сомневаюсь, что мы сможем её в ближайшее время достать. Скротус это... это слишком серьёзная проблема, чтобы просто отмахнуться от него или положиться на везение. Его банда нам не страшна, но он сам опасен, и я сильно его недооценила... Нам придётся с ним разобраться, и лучше раньше, чем позже. Прежде чем лезть на рожон или искать цистерну, надо собраться с силами. А ещё нам нужен шпион. Нам нужен кто-то, кто будет докладывать о вылазках Скротуса. Мы просто не можем терять ещё людей из-за него.       — Самое сложное теперь — это бензак, босс. Без него мы будем заперты в Цитадели. Нужно как-то наладить доставку в обход Газтауна... Возможно, так можно будет и что-то прознать. Возможно, — повторил он с нажимом. — Теперь мы, босс, просто не можем отправить кого-то из наших в Газтаун. Если бы как-то выманить Скротуса и снести ему башку...       — Судя по тому, как он сам хотел снести башку мне, выманить его будет несложно, — мрачно усмехнулась Фуриоса. — Но это потом. Ты прав, бензак надо найти срочно. Возможно, кто-то из свободных торговцев или мелких банд согласиться продать его нам... скажем, за воду или за зелень с наших плантаций.       Эйс кивнул.       — Думаю, это можно будет устроить. Разумно немного выждать... А далее попробуем выманить кого-то из торгашей на контакт с нами.       В этот момент послышались шаги нескольких человек и приглушенные голоса. Оставшийся у дверей охранник посторонился, пропуская в комнату двух вувалини и механика Аодха.       Фуриоса кивнула им, стараясь держаться спокойно и доброжелательно. Ей не нравились поджатые губы Эд, застывшее лицо Илвы и беспокойство Аодха, нервно теребившего грязной рукой повязку на обожжённом лице. Они все тоже побаивались её, а вувалини ещё и осуждали за безобразное происшествие в лазарете. Не могли не осуждать. Фуриосе было стыдно за случившееся и перед Эд с Илвой, и перед Максом, и не ей винить своих старших товарок. Чувство стыда вновь захлестнуло с головой. Вроде как положено сначала думать, а потом уже делать, Фуриоса давно запомнила это сама и не раз говорила то же самое своим людям… Так почему же в этот раз у неё всё вышло наоборот?        Она обязана извиниться перед Максом, Илвой и Эд. Но не сейчас.       — Спасибо, что всё-таки пришли. — Фуриоса попыталась улыбнуться, но безуспешно.       — Сейчас точно не время для лишней болтовни, — пришёл ей на выручку Эйс. — Война началась раньше, чем мы думали.       Собравшиеся переглянулись, потом механик дернул плечом:       — Машины у нас найдутся, а насчет людей что?       — Насчёт людей?! Пока я латаю одних, другие калечатся и помирают! — взорвалась Эд, отмахнулась от Илвы и с жаром продолжила, обращаясь к Фуриосе: — Не лезь ты в пекло, пока я твоих калек не долечу!       Фуриоса сжала зубы:       — Я б и рада, вот только сдаётся мне, что уже и лезть никуда не надо. Скротус нашёл меня сам, и кто-то явно ему помог...       К счастью, в разговор вновь вмешался Эйс.       — Нам нужно знать, сколько у нас будет бойцов в том случае, если нам придётся отбивать нападение на Цитадель, — объяснил комендант. — Один раз мы уже поплатились за беспечность. Наши враги не станут дожидаться, пока мы оправимся от удара и снова будем готовы к бою. К тому же, надо подумать и о безопасности конвоев. Раз мы заключили с Фермой соглашение, то придётся поставлять им воду, гоняй по Пустоши хоть десять Скротусов. Или дырявый шланг цена нашему слову.       — Им нужна наша вода, а нам — их свинец, — согласно кивнул Аодх, — но сейчас у нас даже тачки подходящей нет... Грузовик, вы сами проверили, тут не годится. А если кто этим паразитам и помог, то вряд ли из наших, — добавил он уверенно.       — А если Скротусу помог кто-то из обитателей Подножия? — предположила Илва.       — Или кто-то с Фермы, — качнула головой Фуриоса.       — Это вполне может быть, — согласился Эйс. — К Подножию легко заслать парочку соглядатаев, их всех там не проверишь. Да и из местных там много кто за подачки стучать согласится. А на Свинцовую Ферму попасть ещё легче, там часть посёлка не закрыта, и заезжие группы часто пересиживают... Не говоря о том, что мы знать не знаем, сколько там скучающих по старым временам.       Механик, нахмурив седые кустистые брови, кивал, а потом вдруг вскинулся так, словно на него снизошло озарение.       — Ферма! — выпалил он хрипло. — От них до Газтауна не шибко близко, но ближе, чем от нас. И прав комендант, там проходной двор в посёлке, охраняется-то нормально только завод. Клянусь разводным ключом! — быстро добавил он, словно сам удивлённый своей догадкой. — Когда мы просигналили, что конвой выехал... Тогда-то, я уверен, стукач и сорвался!       На несколько секунд в комнате повисла тишина. Механик изменился в лице, словно раздумывал, а не ляпнул ли он какую-нибудь ерунду. А потом заговорил Эйс — неожиданно спокойно и уверенно:       — Если так, то это мы можем выяснить. Когда приедет машина с Фермы — дней через десять, думаю — можно будет передать приказ нашим. Пусть выяснят. Что думаешь, босс?       Что она думала? Пожалуй, что Аодх, скорее всего, был прав. Именно поэтому отряд из Газтауна оказался в нужное время в нужном месте. Наверняка специально ждали, когда конвой нагрузится и двинет обратно. И медленнее, и всё-таки оружие и боеприпасы нужны были всем. А вот идея Эйса могла сработать, а могла и не сработать. Кто знал, сколько на Ферме соглядатаев, да и без этого — запомнили бы единственного свалившего? И кто сказал, что он уехал один? Что с Фермы в тот день не ушли несколько человек в разные стороны? Вот как в таких обстоятельствах выловить крысу?       С другой стороны, попытаться стоило.       — Звучит разумно, — согласилась, наконец, Фуриоса. — А вот что будем делать дальше со мной? Если Скротус узнает, что я точно жива, он может сорваться из Газтауна раньше, чем мы будем готовы к войне с ним.       — Если у него есть шпионы у Подножия, он уже об этом знает, — покачал головой Эйс. — А они, чтоб мой мотор заглох, есть. В любом случае, босс, нам деваться некуда. Придётся готовиться к войне...       Фуриоса мрачно усмехнулась. Как будто у них был выбор… Нет, конечно, выбор был: проиграть и пополнить коллекцию Скротуса своими черепами или всё-таки извернуться, накопить силы и хорошенько надрать этой твари его несмертную задницу.       От воспоминаний о самодовольстве Скротуса и его уверенности в собственном превосходстве ярость сдавила горло с новой силой.       — Подготовимся. – Это прозвучало тихо, но холоднее ночной пустыни. — И рано или поздно отправим Скротуса к папашке. Для начала надо починить всё и всех. И «Боевой Рог» нам бы очень пригодился и в войне с Газтауном, и в поисках цистерны, и в добыче бензака со свинцом.       Аодх, нервно потиравший руки, закивал:  — Сделаем, босс. Но дело это, ты знаешь, не быстрое... Сам тягач мы с ребятами почти залатали, только движки пришлось поставить новые. Но кой-чего ещё подправить надо, и цистерну пока не заварили, и защиту кое-где по-новой придётся делать. Подходящую малую цистерну для бензака мы тоже нашли. – Он пошевелил губами, что-то подсчитывая. — Босс, мне бы под это дело ещё людей — глядишь, так и дней за десять, ну, может, за пятнадцать управимся.       Воительница едва сдержала горькую усмешку. Люди, с которыми Цитадель ещё совсем недавно не считалась, которые были для Дохлого Джо ничем большим, кроме расходного материала, вдруг оказались самым важным ресурсом. И, по иронии судьбы, именно люди – нормальные, вменяемые, способные работать, водить тачки или сражаться, с мозгами в голове и руками из плеч, — оказались в дефиците. Джо в своём идиотизме из-за ущемлённой гордости угробил кучу молодых ребят. Его последователи чуть не добили оставшихся, а вдобавок ещё и проредили работяг. А последствия достались Фуриосе.       — Увы, людей не хватает, — покачала головой воительница. — Не думаю, что тебе пригодится сброд с Подножия. И огородами кто-то заниматься должен, или будем голодать. А выздоравливающих тебе Эд не даст.       — Ну, тогда и провозимся дольше. — Механик пожал плечами. — Босс, мы стараемся как можем, но у нас всего по две руки, и раздваиваться мы с ребятами покамест не научились. А на нас кроме тачек ещё и все механизмы в Цитадели. Накроются они – откуда воду брать будем?        — Можно взять кого-то из почти здоровых, и не возражай, Эд, — откликнулась Илва. — Нашего чокнутого, например. Не перегружать, конечно, и не выворачивать ему руку, но что-то он вполне может сделать.       — Говоришь, руку не перегружать? — задумался Аодх. — Ну зато привинчивать чего-нибудь он вполне сгодится, присылайте. Жаль, Лейк на Ферму свалил, вот уж толковый парень... Хотя он больше по пушкам, чем по тачкам. — Механик вздохнул с сожалением и добавил, обращаясь снова к Фуриосе: — И ещё, босс, не отрядишь в помощь Щенков? Из них некоторые и так в помощники просятся. Им всякую мелочь поручить можно, а наши парни с бабами на себя что потяжелее возьмут. Так и работа пойдет быстрее, и ребята при деле и под присмотром будут, поучатся заодно, всё пригодится. Что скажешь, босс?       При деле и под присмотром? Что ж, хорошая идея. Не хватало только, чтобы ещё какая-нибудь гадина присела мелким на мозги. Випера с прихвостнями, конечно, удрал, но в том положении, в какое Цитадель угодила сейчас, излишней осторожности не бывает.       — Можно, — кивнула Фуриоса, — только следи, чтоб под резаки и пилы не лезли. И от сварки гони их.       Она не сомневалась, что Илва и Эд могут проследить за такими помощниками и не допустить лишних травм, но справятся ли с ними механики? Не хотелось бы, чтоб её будущие воины заранее остались без рук, без глаз и с дырявой шкурой.       — Само собой, если только они не совсем болваны, ползунами за жопу укушенные, — пожал плечами механик. — Но к опасной работе я их не подпущу. Спасибо, босс, так мы «Боевой Рог» быстро на колёса поставим. А ещё у нас тут осталась пара чертежей нормального водопровода... Головастые ребята проектировали, предлагали Дохлому Джо построить, да он их послал тогда. Мол, затратно больно. Может, пригодятся нам потом, как с Газтауном разберемся?       — Пригодятся когда-нибудь, — вздохнула Фуриоса. После Джо осталось множество бумаг, чертежей и проектов, планов и карт. На которые у него не хватило сил или времени, понимала теперь Фуриоса. Когда ресурсы в твоих руках ограничены, ты просто не в состоянии сделать всё, что стоило бы или хотелось, или хотя бы понять всё многообразие идей и осколков старого и нового миров, которые попадают тебе в руки. Но со всеми планами и смелыми задумками она разберётся потом. Сначала — добыть бензак и зализать раны, потом — решить вопрос со Скротусом и Газтауном. Раз война уже началась, придётся с этим считаться.       — Ещё есть какие-то вопросы? — Фуриоса обвела взглядом своих соратников, но все молчали. Эд насуплено и обиженно, Илва — с привычным достоинством и спокойствием. Аодх не смел больше высказываться, как будто боялся спугнуть удачу, только тёр руки и свою повязку, прикрывающую старый шрам от ожога и слепой глаз. Эйс только покачал головой. — Тогда за работу!       — Да, босс. — Помощник помедлил и поклонился, сложил руки в знак V8, чего ни разу не делал после смерти Джо.       Солнце, оранжевое, как пламя свечи, висело уже над самым горизонтом, отбрасывая длинные тени от скал, камней… И путешественников, на свой страх и риск решивших колесить по Пустоши на ночь глядя.       К югу от Газтауна равнину стремительно пересекали две чёрных точки, за которыми тянулись поднятые колёсами мотоциклов следы пыли. Путешествовать налегке, да ещё и не в большой группе, всегда считалось в Пустоши опасным делом, а сейчас — тем более.       Пожалуй, если бы кто-то встретился им на пути, он бы сильно удивился. Горные байкеры редко покидали свои скалы, а эти двое забрались так далеко от своих территорий. Да и вообще от обжитых мест. Кому что вообще могло понадобиться в этом гиблом месте, больше напоминавшим раскалённую сковороду?        На достаточном расстоянии от возвышавшихся над равниной, словно пальцы гиганта, скал байкеры остановились. Переглянулись, затем сняли очки и маски. Защищавшие их в пути от летящего песка и горячего ветра.       Высокий, не старый, но совершенно седой мужчина некоторое время рассматривал скалы в бинокль. Потом нахмурился, как-то невесело усмехнулся и изрёк:       — Что ж, всё, как он говорил. – С этими словами мужчина передал бинокль спутнику. Вернее, спутнице — загорелой горбоносой женщине с вплетёнными в косу вороньими перьями.        Она всмотрелась вдаль, покачала головой. Губы женщины изогнулись в гримасе отвращения:       — И снова этот пакостный знак. Как думаешь, Вэл, — обернулась она к мужчине, — дойдёт на этот раз до наших, что это дерьмо само не рассосётся.        — Ну, нам есть, чем подтвердить слова, — пожал тот плечами. — Но если так и дальше пойдёт, по норам отсидеться не выйдет. Придётся выбирать, на чьей мы стороне. Но тем, у кого голова ещё на плечах, с этими психами точно не по пути.       В скалы к юго-западу от их наблюдательного пункта с усердием, достойным лучшего применения, вбиты были обломки арматуры и ещё какой-то металлолом. На острые железки, как мухи на иголки, были насажены безголовые человеческие тела. Одни – относительно свежие, другие вовсю разлагались. Скала под ними была бурой от крови, а прямо над ними ей же был нарисован большой, в рост человека, ломаный знак, очертаниями напоминающий человеческий череп.       И вновь она пришла в лазарет. Правда, сейчас Фуриоса не пыталась взять его штурмом, чуть не снеся дверь, а деликатно постучалась, надеясь, что её впустят. Стыд за вчерашнюю выходку в приступе ярости жёг её хуже любого ожога — ей было совестно и перед Илвой, и перед её помощницами, а больше всего перед Максом. Он столько раз помогал ей и сам лишь чудом выжил — а она ответила ему на всё добро скотской истерикой и чуть не отправила на тот свет. Так не поступают даже со случайными попутчиками, что уж говорить о товарищах...       Дверь ей открыла Илва. В усталых глазах вувалини легко читалось осуждение, и от этого становилось ещё хуже. Кем она показала себя не только перед Максом, но и перед соратниками? Как она может вести за собой людей, раз не может сдержать гнев?       Илва поджала губы:       — Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы снова шуметь на весь лазарет?       Под её взглядом Фуриоса чувствовала себя нашкодившим ребёнком.       — Илва, я хотела извиниться перед тобой и перед Максом. Я поступила неправильно, мне не следует поддаваться подобным порывам и срываться на соратниках за собственные неудачи.       Какой-то части её хотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас, но она была обязана извиниться. Вчера она действительно убила движок, и теперь ей следовало самой его пересобрать. Так будет правильно.       Старуха ещё некоторое время смотрела на неё, а затем тяжело вздохнула:       — Ну, ты хотя бы это понимаешь. Фуриоса, мы едва вытащили его с того света. Что бы с тобой ни случилось там, на дороге, я вижу, что тебе пришлось несладко, и я тебя не виню. Но ты всё-таки старайся в следующий раз себя сдерживать, ладно?       — Непременно, — кивнула воительница. — Я не собираюсь повторять идиотские и опасные ошибки дважды. Я найду способ справляться со своими эмоциями так, чтобы они больше не принесли никому вреда.       — Хорошо, — ответила Илва. — Надеюсь, что так и будет.        Она посторонилась, пропуская воительницу внутрь. Фуриоса вновь ощутила прилив неуверенности. Но она в любом случае должна объясниться перед Максом. А если получится — убедить его остаться в Цитадели. Да, пока-то он точно никуда не уйдёт, но лучше подумать о будущем заранее.       Шаг за шагом — и звук как будто приговор. Выбор будет за Максом.       Тот обнаружился дремлющим, похоже, пришла она достаточно тихо и не потревожила спящего товарища. Приблизившись к койке, она негромко, но демонстративно покашляла, чтобы привлечь его внимание, если он дремлет не слишком глубоко.       Пустошь приучала всех спать вполглаза. Вот и Макс, несмотря на раннее утро и собственное состояние, приоткрыл глаза и повернул голову в сторону Фуриосы. Потом приподнялся на локте и медленно сел. Надо сказать, выглядел он уже заметно лучше — мертвецкая бледность отступила, да и в целом Макс стал гораздо больше похож на живого человека, а не на хладный труп.        Он молчал, значит, непростой разговор придётся начинать ей самой.       — Я хотела бы попросить прощения за вчерашнее, Макс, — перешла Фуриоса сразу к делу. — Ты не мог знать о том, что на самом деле произошло со Скротусом, и срываться на тебе было по-скотски. Я не должна была так поступать... Прости меня, Макс...       Макс издал какой-то неопределённый звук, о значении которого оставалось только догадываться, и слабо махнул рукой:       — Порядок. Я понимаю. — Да уж, как ту не вспомнить их первую встречу, когда Макс сам куда больше походил на загнанного дикого зверя. — Если этот ублюдок выжил и оправился за день... Это на голову не налезает.       — Возможно, мозг у этого урода был не в башке, — предположила Фуриоса.       В ответ уголки губ Макса чуть заметно приподнялись.       — Возможно, — ответил он. — Ты знаешь, кто это.       Его слова прозвучали не как вопрос.  Но что он имел в виду? Фуриоса совершенно не понимала, что за тварью был Скротус, весь её прошлый опыт кричал, что так не бывает, и люди не выживают с такими ранами. Но ведь и сама она не очень-то походила на среднего человека в Пустоши. А Макс с его фантастической живучестью? А чокнутый гадатель? А оторванная Чидо труба? Кто бы что ни говорил про скрытые способности любого человека, но не каждый мужчина сумел бы вырвать этот кусок трубы со всеми креплениями, да ещё и случайно...       Их Пустошь скрывала слишком много тайн, и теперь Фуриосе предстояло разобраться с ними, чтобы выжить и защитить доверившихся ей людей.       — Не уверена, — вздохнула она, — но я обязательно узнаю. Спасибо тебе, Макс.       Он пожал плечами и слегка кивнул, и между ними снова воцарилось молчание. Что дальше? Если Макса никак не удержать в Цитадели, он снова уйдёт в Пустошь, и вполне возможно, что на этот раз он найдёт там свою смерть, и Фуриоса не могла этого допустит. Но как его удержать, не силой же?        Не говоря о том, что такой человек как Макс очень пригодился бы Цитадели.       — И что будет дальше? — осторожно спросила Фуриоса в пустоту, словно размышляла вслух, а сама тем временем приглядывалась к страннику. Воин дороги... может, на этот раз его дороге пора окончиться?       — Дальше? — Макс непонимающе нахмурился. Фуриосе показалось, или её вопрос в самом деле застал его врасплох?..       — Когда все вновь окажутся на ногах.       Он снова пожал плечами:       — Уйду куда-нибудь.       — А что же будет ждать тебя там, Макс? — Фуриоса обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — Что ты хочешь там найти?       Она видела, как в этот момент изменился взгляд Макса: глаза словно подёрнулись пыльной мглой, как перед бурей. Куда он бежал, что искал? В этот момент Фуриоса была уверена, что он и сам не знал ответа.       — Ты не знаешь, — ответила она сама себе. — Не знаешь, бежишь от себя, от памяти, от шанса опять привязаться к кому-нибудь от возможности обрести дом хоть где-нибудь. Вновь и вновь переходишь дорогу то людям, то чудовищам, выживаешь как будто чудом. Но Пустошь меняется, становится ещё более странной и опасной, чем раньше. Макс, в ней не стоит блуждать в одиночку и гоняться за миражами. Это слишком опасно и слишком бесполезно.       Всё это время она неотрывно смотрела Максу в глаза. Сквозь пелену тумана мелькнули одна за другой тени эмоций: удивление, гнев, понимание и что-то, похожее больше всего на застарелую тоску.        — Может быть... — сказал он тихо. — Но я всегда сам по себе.       — Тебе не обязательно всегда выживать в одиночку. Любому человеку нужна своя стая.       Макс отвёл взгляд, снова пожал плечами, слегка при этом поморщившись — должно быть, при движении напомнила о себе рана. Неужели нет способа переубедить этого упрямца? Но когда молчание затянулось слишком сильно, когда Фуриоса уже подбирала слова, Макс, глядя мимо неё, негромко сказал:       — Что ж... Я подумаю.       Она кивнула, признавая его слова. Ещё не согласие, но уже сомнение, причём очень серьёзное.       — Если решишь где-нибудь остановиться и найти свою стаю, в Цитадели тебе будут рады. Я помню о том, как ты помог мне, и буду рада отблагодарить тебя в ответ, Макс.