Надежда над горизонтом

      Как сильно бы ни жгло желание найти того или тех, кто помог Скротусу устроить засаду в нужный момент, и поквитаться, Фуриоса хорошо понимала, что это почти невозможно. Да и какой в этом был практический смысл? Сейчас, уже с холодной головой, воительница отдавала себе отчёт в том, что вражеского осведомителя она найдёт вряд ли. И тот изначально был её врагом, а настоящих предателей она и так знала почти поимённо.       И, тем не менее, она попыталась узнать, кто мог выдать тогда цитадельцев. Ожидаемо без толку.       — Да ничего мы не выяснили, босс, — с усталой досадой в голосе прогудел подпиравший стену полутёмной комнаты Шестерня. На совете, собранном почти сразу после приезда воительницы, он, наверное, предпочёл бы привычно отмолчаться, тем более ничего полезного он рассказать не мог. Да и ни у кого из наместников Цитадели, что собрались при тускло-жёлтом свете ламп на верхнем этаже ангара, в стихийно возникшем штабе, не было добрых новостей. — И не выясним, в этом я уверен. Народу много, пойди найди тут крысу! Местных трясти бесполезно, никто ничего не знает, и все шастают туда-сюда, как тараканы. Если только вон Джекки спросить…       — Конечно, я-то всю шантрапу наперечёт знаю, — огрызнулся было тот, но под взглядом Фуриосы всё же сбавил тон: — Я не нарушаю договор, Фурия, но всё, что я знаю — в день твоего прошлого приезда ушла группа пустынных торгашей. Кто такие, откуда — это вряд ли кто скажет.       Фуриоса молча смотрела на своих помощников, переводя взгляд с одного на другого. Эх, если бы решить все проблемы, причиной который стал Скротус, было бы столь же легко, как и раздобыть запасной протез! Хотя и с ним она умудрилась напортачить. Ну как можно было так ошибиться с длиной ремней? Фуриоса сама подгоняла их, но какого-то песчаного дьявола после возвращения в Цитадель из той злополучной поездки ремни оказались слишком коротки. Пришлось срочно менять их. Ну вот где были тогда её глаза? Или она подсознательно считала, что замена не понадобится, оттуда и невнимательность? Но разумом Фуриоса понимала, что этого быть не могло. Она всегда проверяла всё, от своей тачки до инструментов, с дотошностью механика. Она не допустила бы такой ошибки. Но и никаких других разумных объяснений этому не находила. Да и протез раньше казался ей больше — или это просто ей казалось из-за того, что она просто давно им не пользовалась?       И если бы укоротившиеся ремни были главной бедой! Нет, на фоне всего остального такая мелочь и вспомнилась-то лишь по необходимости. Всё меркло рядом с настоящими проблемами: сложностью поставок, нехваткой топлива и войной, в которую ей пришлось вступить. Увы, у Фуриосы не всегда получалось подготовить себе обходной путь. Да и что тут сделаешь? Можно только ждать и оставаться настороже. Свинцовая Ферма притихла с приездом конвоя из Цитадели, и хоть обстановка была спокойней, чем при заключении союза, все понимали: успокаиваться рано. Люди привыкали к новым порядкам, но расслабляться не стоило: Газтаун подобрался слишком близко. Поиски предателя так ни к чему и не привели. Кто бы ни сдал Фуриосу и её людей Скротусу, он хорошо спрятался. Скорее всего, его давно уже не было ни на Ферме, ни в Цитадели. Если он вообще был ещё жив.        — Гастролёр, — коротко бросил Макс, до того молчавший. Пока что он не уходил из Цитадели — может, внял разумным доводам. Хорошо, если так… Нынче Пустошь стала куда опасней для одиночек. А для правительницы ещё один опытный боец в составе конвоя точно не стал бы обузой. Как и в рядах бойцов Цитадели, тем более, что парни удивительно легко приняли тот факт, что чужака поставили над ними. Воин дороги, похоже, в их глазах оказался достоин такой чести… Только вот оправился он ещё не до конца, но удержать Макса на месте оказалось слишком сложным делом.        — Гастролёр, — согласился Хоук. — Один раз показался, как увидел сигнал, помчался докладывать. Может, у нас ещё таких гастролёров как ползунов…       Фуриоса с раздражением кивнула. Ей отчаянно хотелось нагрубить Джекки, но она пока сдерживалась. По крайней мере, пыталась.       — Ещё бы, к вам проползти — особого ума не надо. Не поселение, а перекрёсток на Дороге Ярости!       — Попрошу… — возмутился было Джекки, но Фуриоса не дала ему закончить:       — А впрочем, без разницы. Придётся работать с тем, что есть. Надеюсь, в этот раз никакой крысюк не побежал доносить Скротусу обо мне?       — Не побежал, босс, — ответил вместо Джекки Хоук. — В этот раз местные почти никого не впускали и не выпускали ни перед твоим приездом, ни теперь. Ну, кроме одного подозрительного хрена…       — И даже этот, как твой боец сказал, подозрительный хрен никуда не уползал без соглядатаев. Видишь, Фурия? Мы учли свои ошибки! — Джекки наконец взял себя в руки и ухмылялся с прежней наглостью, сверкая зубами и патроном. Вдруг он картинно закатил глаза и хлопнул себя по лбу: — Я совсем забыл! Этот подозрительный хрен очень хотел с тобой встретиться, вот прямо рвался. Правда, он, кажется, из газтаунских, да и болтает временами по-стервятничьи, не думаю, что это хорошая идея… Как бы чего не вышло…       Фуриоса усмехнулась: Джекки побаивался. И не зря: Свинцовой Ферме не выжить без союзников, и сотрудничество с Фуриосой для местных куда предпочтительней Скротуса и его головорезов. «Подозрительный хрен» мог равно оказаться как перебежчиком, так и засланцем, явившимся с дезинформацией. Или даже с целью покушения. А впрочем, к песчаному дьяволу! Если чужак и пришел её убить, то не он первый.       — Хочет — встретимся, — отрезала военачальница. — Послушаем, что он скажет.       — Но, Фурия, он говорит о встрече один на один! — предпринял ещё одну попытку запротестовать Джекки. Макс дернул плечом:       — Выставить охрану у двери, — предложил он ровно. — На крайний случай.       — Так и сделаем, — кивнула ему Фуриоса. — А вы все передайте своим ребятам: как только этот ваш подозрительный хрен объявится, пусть отправляют его сюда.       — Наёмник, — уточнил Хоук. — Я велел ребятам за ним приглядывать. И девчонке этой, Тост — от неё он меньше всего будет ждать подлянки. Вообще-то я могу узнать, вернулась ли уже разведка, — предложил боец. Фуриоса смерила его коротким взглядом и согласилась:       — Хорошо, иди.       — Главное, чтоб не в бурю, — внезапно заметил Макс. Коротко и непонятно. Слишком многозначно. Больше похоже на очередное предсказание Морокуна, чем на что-то дельное.       — В смысле? — переспросил Хоук.  Макс устало вздохнул.       — В прямом. Надеюсь, не придётся откапывать этого наёмника из песка.       Да уж. Нашёл время поострить. Хотя кое в чём Макс был прав: с погодой творилась откровенная хрень. Чем дальше, тем чаще случалось ненастье. Пустошь как будто взбесилась вскоре после смерти Джо, и кто-то — она знала! — считал это знамением. Эх, если бы Дохлый действительно мог управлять бурями и оставил хоть какие-то намёки, как… Увы, время сказок про божков прошло.       — Пойду-ка и я, — подал голос Шестерня. — Не ровен час и впрямь нагрянет очередная буря. Не хочу, чтоб меня тут вместе с вами засыпало.       — Если ветер и впрямь подымается, нужно разогнать этих свиней… — тут же засуетился Джекки.       — И найти наших дуриков, — поддержал его Хоук.       Фуриоса кивнула.       — Расходимся. И посмотрим, чего хочет от меня этот ваш хрен газтаунский.        Когда Макс увидел наёмника в сопровождении Хоука и незнакомого варбоя — одного из водителей, это он знал точно, — он не подал виду, хотя первым порывом было схватить обрез и снести чужаку башку. Макс сдержался. Если наёмник даст повод, пустить его в расход не станет проблемой, но меньше подозрений он от этого вызывать не стал. Потому что Рокатански знал его. Он уже видел и это диссонирующие с обстановкой спокойствие и уверенность, и едва заметную самодовольную улыбку, и внимательный цепкий взгляд. На встречу с Фуриосой явился тот самый тип, которого Макс видел в разорённом лагере. Который препирался с Виперой и заметил самого Макса — но не выдал его. Возможно, именно поэтому Рокатански удержал руку.        Пустошь тесна, хоть и кажется бескрайней. И она давно приучила Макса к тому, что вчерашний враг завтра может стать союзником — верно было и обратное. Так что здоровая доля осторожности ещё никому не повредила. И это было одной из причин, по которым Макс держался сам по себе. Не считая того, что Пустошь слишком легко забирала жизни, и те люди, к которым он всё равно успевал привязаться, неотступно преследовали его в виде призраков, постоянно укорявших его за то, что не сумел их спасти…       Странное дело, но в Цитадели призраки оставили его в покое.       Может быть, Макс задержался поэтому. Или всё-таки в глубине душе не мог не согласиться с Фуриосой. Пустошь уже не та, что прежде; с этим сложно было поспорить, да и зачем? Он ведь и сам всё видел. Да, в Пустоши всегда шла борьба за жизнь. Каждый выживал, как мог, и люди дрались за ресурсы, чтобы выжить. Но никто в Пустоши прежде ещё не пытался поставить истребление на поток. По крайней мере, на памяти Макса. И не просто истребление — грабежи были обычным делом, да и убийства ради устрашения периодически случались. И как уж тут забыть про Стервятников с их гастрономическими пристрастиями? Но такой резни не устраивали даже они. И уж тем более не собирали все подряд головы убитых. У всех проявлений жестокости в Пустоши был понятный смысл, и чаще всего — практический. Присвоить чужое, уничтожить соперников, запугать врагов и тому подобное. Действия же Скротуса и его прихвостней, судя по тому, что Макс видел сам и слышал от других, не вполне укладывались в эту картину, и Рокатански несколько раз ловил себя на мысли, что больше всего действия газтаунских головорезов напоминали… Жертвоприношение?       …Скротус славил какого-то Кровавого Бога. Где кровавые боги — там и кровавые жертвы им, верно?..       Но что бы ни двигало собирателями черепов, ясно было одно: как раньше Пустоши уже не жить. Пока что процесс только начался, но Макс уже мог предположить, что будет дальше: общины будут объединяться и искать сильного покровителя. Может, перемены и так настали бы, он сам видел подвижки на юге, за Газтауном, а смерть Джо и выходки его наследничка только ускорили их. Время одиночек прошло, и даже Максу пришлось это признать. Хотя бы мысленно для себя.        А ещё он в последний раз видел Глори в тот день, когда очнулся в Цитадели. И пусть прошло не так много времени, но образы погибших больше не являлись. Может, дело было в том, что компанию ему теперь составляли живые люди, и хоть привыкнуть к ним было сложно, Макс словно ощущал, что они ему не враги. Не было необходимости искать еду и воду. А мысли отвлекало обсуждение проблем — Фуриоса не раз приходила к нему советоваться. И вот странное чувство — Макс не ощущал себя больше чужим. Может быть, он наконец-то нашёл своё место, где он был ещё кому-то нужен. Как говорила Фуриоса, каждому нужна своя стая? Может, и так. Макс не был уверен. Но и уходить не спешил. И Цитадель, изменённая, погрязшая в заботах, готовящаяся встретить бурю, вызывала в душе что-то давно забытое, призрачное, уже почти нереальное.       Дом.       В это сложно было поверить. Макс давно забыл, что это и научился не стоить иллюзий. Надежда — ошибка, но… Он не торопился уходить. По крайней мере, пока Фуриосе нужна была помощь. Макс не хотел, чтобы она стала ещё одним призраком в его памяти.        Не он ли сам, в конце-то концов, говорил о шансе на искупления? Может быть, это и есть его шанс.        Но время подумать об этом ещё будет. А пока так далеко загадывать не стоит. Для начала надо присмотреть, чтобы странный наёмник не выкинул что-нибудь.        Хоук положил возле стены оружие наёмника — неплохой, между прочим, карабин, пистолет и несколько ножей, — и кивнул варбою:       — Давай на пост, Корби.        Похожий на птицу темноглазый малый молча кивнул и, развернувшись, почти бегом устремился обратно. Макс проводил его взглядом и вновь обернулся на дверь, внимательно прислушиваясь.         К тому времени, как Хоук отыскал наёмника, остальные расползлись. Буря надвигалась, предстояло разогнать людей и позакрывать вентиляционные шахты, чтобы их не засыпало.       Когда чужак показался на пороге, Макс тоже покинул комнатушку, но Фуриоса слышала, что и он, и Хоук остались за дверью. Решили подстраховать правительницу на всякий случай — славно, если что, их помощь будет кстати. Наёмник — рослый тип в капюшоне и сдвинутых на лоб защитных очках поверх вызывающе красной банданы, — по-хозяйски уселся на шаткую табуретку напротив Фуриосы, положил руки на столешницу, словно демонстрировал свои добрые намерения. Похоже, охрана за дверью ничуть его не стесняла.       Завидная уверенность. И очень похоже, что не напускная. Фуриосе хотелось бы знать о ёе причинах.       — Итак… — начал наёмник, чуть улыбнувшись уголками губ, — Железная… Госпожа?       Понять бы ещё, какой смысл он вкладывал в последнее слово.       — Мне передали, что ты очень хотел со мной встретиться. Прямо-таки жаждал, — проговорила Фуриоса, выделив последнее слово.       — Твои бойцы преувеличили мою заинтересованность. — Выражение лица наёмника не изменилось. — Хотя ни к чему юлить. Мне есть, что рассказать полезного тебе, воительница. Вопрос в том, что ты можешь предложить взамен.       Что она ему предложит?! Каков наглец!       Сдерживаясь, чтобы не выдать своего гнева, Фуриоса чуть заметно прищурилась. Похоже, наёмник слишком много о себе возомнил.       — Я подозревала, что придётся иметь дело с торгашом, но надеялась разочароваться… Увы, сделки с хренами придорожными я не заключаю. Обратись лучше к Джекки. Уверяю, он будет рад сотрудничеству, — нарочито мягко протянула она.       Наёмник, похоже, превосходно владел собой. На миг в его взгляде что-то промелькнуло, но только на миг, и наглец продолжил, как ни в чём не бывало:       — Вот как. Не думал, что Железную Госпожу не интересует обстановка в Газтауне и то, как она связана с бурями.       — Вот как?       Фуриоса со скукой посмотрела на него, надеясь, что наёмник выдаст ещё хотя бы крупицу информации.       Наёмник чуть подался вперед, резко посерьёзнев:       — Сейчас любому ползуну ясно, что нашу помойку вот-вот основательно встряхнет. И, к сожалению, выбор, кто встанет во главе всего этого хаоса, невелик: ты или Скротус.       — Допустим, это я и без тебя знаю. Что дальше?       — А если я скажу, что Кровавый Бог, которого славят Скротус и его шестёрки, не совсем пустой звук?       А вот это уже была конкретика. Хоть какая-то, но конкретика. Если бы понять, что в головах у Скротуса и его прихвостней, каких целей они, кроме очевидного контроля, они хотят добиться, это уже могло помочь. Даже такая мелочь могла быть ценной.       Наёмнику, впрочем, об этом знать было необязательно.       — Скротус откопал себе тачку с мотором помощнее, покрасил её в красный и теперь поклоняется как богу? — спросила Фуриоса с едва заметной насмешкой.       Наёмник чуть склонил голову вбок, словно изучая собеседницу.       — Откопал. Но не тачку. И если говорить о нём самом — много ли ты видела людей, выживших с такой раной?       Отлично. Скротус нашёл что-то важное и, вероятно, опасное для Цитадели. Кроме того, это что-то может быть связано с бурями и его неубиваемостью. Случайно наткнулся? Или?..       — Немного, но достаточно, чтобы усомниться в таком чуде.       — Я сам видел не раз живучих ребят, воительница, — возразил наёмник. — Но не таких. Я своими глазами видел его раскроенный череп, а на следующий день рана зажила. Обломок пилы, правда, врос намертво.       — Хм, значит, ты достаточно близок к нему, чтобы видеть подобные чудеса? — улыбнулась Фуриоса, мысленно кивая: хрен действительно оказался газтаунским. Правда, непонятно, зачем пришёл сейчас к ней. Втюхать ей пару удобных для Скротуса сплетен или… или и впрямь хочет предать прошлого господина?       — Верно. Хоть и не так близко, как Випера или Помойка.       А не тот ли это самый наглый наёмник, который видел Макса и не сдал его Скротусу? Кто его знает, но вырисовывается нечто крайне любопытное.       — Тогда почему ты здесь? — Прямой вопрос, которого едва ли ожидал наглый чужак. Тем не менее, он не стал дергаться или юлить. Прямо взглянув в лицо Фуриосе, он ответил:       — Потому что Скротус — чокнутый мясник, а после того, как обзавелся пилой в черепе, свихнулся и озверел окончательно. Все, что имеет для него смысл — резня ради резни.       Такой откровенности Фуриоса не ожидала. Она думала, что ей придётся долго расспрашивать наёмника, а тут он сам во всём признался. Интересно…       — С чего я должна тебе верить?       — Ты не должна мне верить. — Он чуть заметно усмехнулся. — И я был бы удивлен, поверь ты мне с ходу на слово, Железная Госпожа. Но разве разведчики не докладывали тебе о том, что происходит в Пустоши? Или они ещё не натыкались на поселения, в которых побывали ребята Скротуса?       — И что же там происходит, в Пустоши?       — Скротус и его приближенные практикуют обряды с жертвоприношениями. Но, как ни крути, население Газтауна они особо трогать не могут, ненависть может и пересилить страх. Поэтому об этой милой забаве правителя и его приближенных в городе знают немногие. А вот за его пределами… — Он помолчал немного и неопределённо махнул рукой. — Теперь отряды Скротуса вырезают людей за пределами Газтауна. Не только ради хабара, но и чтобы лить кровь во имя своего божка.       —…И эти жертвоприношения как-то повлияли на его бессмертие и на песчаные бури? — полувопросительно продолжила Фуриоса. Даже если наёмник притворялся и лгал, делал он это очень хорошо. Либо сам верил в собственные слова. Но были ли они правдивы?       — Можно и так сказать, воительница. А может быть, дело в другом. Однажды я обнаружил интересное место, но больше к нему не подпускали ни меня, ни других ребят, кроме самых близких дружков Скротуса. — Наёмник вновь усмехнулся. — Так что ты теперь скажешь о моей информации?       — Звучит занятно.       Проследив его взгляд, Фуриоса заметила, что он смотрит на карту, которую сюда притащили из бывшего жилища Калаша и прицепили на стену. Надо сказать, она сильно уступала той карте, что была в Цитадели, зато окрестности непосредственно самой Свинцовой Фермы были изображены со всеми подробностями. Но наёмник смотрел не на Ферму, а куда-то южнее Газтауна, где на карте почти ничего не значилось.       — Газтаун нужен тебе, верно? У тебя есть вода и свинец, но без топлива твои тачки не поедут. Я готов поделиться информацией, и всё же не хотелось бы получить в награду пулю в башку или нож в горло.       — Жаль, что ты столь невысокого мнения обо мне, — покачала головой Фуриоса, хотя прекрасно понимала его опасения: предавший старого хозяина без зазрения совести предаст и нового, окажись тот слишком доверчив. Если, конечно, он действительно предаёт…       — Всего лишь разумная осторожность. Хотя выбор у меня невелик — как я уже сказал, Пустошью будешь править либо ты, либо Скротус. И сынок Дохлого Джо меня не устраивает.       — И что же ты хочешь за всю информацию? — Фуриоса была уверена, что наёмник не расскажет всё, что знает в любом случае.       — Я предлагаю тебе не только информацию, но и службу, — ответил наёмник без тени насмешки. — У меня немалый опыт… И достаточно глаз и ушей в Пустоши. Но я не собираюсь становиться расходником вроде твоих «Запомните меня!». Мне нужны гарантии относительной безопасности.       Фуриоса посмотрела на него внимательно, взвешивая всё, что успела услышать. Если наёмник действительно хочет служить ей, она может получить умелого и знающего воина — иные в Пустоши не выживают в одиночку. Разумеется, разбрасываться полезными союзниками она не станет. Если же он засланец от Скротуса, то обещанием можно будет и пренебречь. Главное, не спускать с него глаз.       — Что ж, это я могу тебе пообещать. Мне как раз не хватает союзников, которые сгодились бы для более тонкой работы.       Наёмник несколько секунд внимательно смотрел на Фуриосу, после чего кивнул:       — Значит, мы договорились. Не знаю, как теперь у твоих людей принято присягать на верность. Я даже не могу вручить тебе своё оружие, так как его забрали твои ребята на входе.       — Это не нужно, — отрезала Фуриоса, — я предпочитаю, чтобы свою верность люди доказывали реальными делами. А оружие тебе вернут, как только оно потребуется. Тебе придётся поверить мне, а я в ответ поверю тебе. Что думаешь, уважаемый?..       — Якир. — Наёмник коротко склонил голову, представляясь. — А теперь — информация о чем интересует тебя в первую очередь?        — Бензак пригнали?       Это приветствие встретило прибывших на Свинцовую Ферму пустынников. Разумеется, перво-наперво торгашей обыскали, изъяли оружие и только потом пропустили в посёлок, куда ж без этого? Впрочем, сверх меры не усердствовали, пустынники и так привезли на двух грузовиках столько бочек с бензаком, что Свинцовой Ферме его хватило бы надолго. Если б не вся эта хрень с Газтауном — может, и не пришлось бы выворачиваться, нормально бы торговали. Но сейчас торговцы, решившие продать топливо людям Фуриосы и её союзникам, серьёзно рисковали. А тут — привезли разом и много, да ещё и осмелились ехать перед бурей.        — Порядок. — Предводитель группы соскочил с подножки грузовика. За его спиной охранники закрывали ворота Свинцовой Фермы: как бы кто не проскочил под покровом ненастья. — Всё как и договаривались.       — Неплохо для начала. — Охранник расплылся в улыбке. — Давайте, я покажу, где встать. Уж извиняйте, но пока буря не пройдёт, с делами никак. Сами-то как не постремались ехать?       Ветер и впрямь набирал силу, поднимая в воздух всё больше песка, кое-где закручивались и змеились по земле крохотные смерчи. Горизонт расплывался в пока ещё светлых клубах. Да то там горизонт – уже и завод на другой стороне карьера виднелся смутно. Заканчивать бы с расшаркиваниями, пока не налетела туча пыли…       — Да кто ж знал-то? — посетовал торгаш. — Буря мигом собралась, до вас было ближе, чем до укрытия.       Охранник понятливо покивал, поправил сползшую на глаза повязку.       — Да, Пустошь как взбесилась. Так, давайте, заворачивайте вправо, под навес. Там переждёте, потом будем решать дела с обменом. Ничего, раз буря так быстро налетела, то шквал быстро пройдёт. Всегда проходит.       Тяжёлые ворота остались позади. Вокруг — тишина и безлюдье, только ветер гнал облака пыли. Пока ещё небольшие, но скоро Ферму накроет разгулявшаяся стихия. Осталось только провести пустынников к одному из укрытий на такой случай.       — Ещё б с Фуриосой потолковать, — вдруг заговорил один из торгашей, суетливо потиравший руки. — Может, и с ней бы столковались об обмене. Водичка-то из Цитадели всё лучше, чем из источников…       — Удачливые вы засранцы. — Охранник хмыкнул. — Она как раз на Ферме, может, и с ней после бури сторговаться сможете.       Услышав это, предводитель пустынников оживился:       — Да? Неплохо бы! А где искать-то её, приятель, не знаешь?       — А прямо от ворот, пока не упрётесь в длинный ангар. Там внизу гараж, а наверху наши главные себе что-то вроде штаба сделали…       Охранник отвернулся от торговцев, словно надеясь увидеть ангар через стену какой-то халупы.       А потом он умер.       Так быстро, что никто и не заметил. А этот олух не успел даже закричать. Слишком великая милость для того, кто продался однорукой предательнице, умереть мгновенно, но пока ещё слишком рано было выдавать себя. Пусть песчаные крысы остаются в неведении — скоро их черепа станут трофеями.       «Торговец» вытер нож об одежду проводника. Что за идиоты! Увидели «бензак» и обрадовались. Будто и не знают, как ножи прятать, чтоб при обыске не нашли… Видать, все нормальные вояки заглохли в погоне. Ну да — кто б ещё пошёл на предательство? И ведь ради кого — бабы, однорукой суки, наглой, но жалкой слабачки, и её прихвостней… Впрочем, какая разница? Главное, этот горе-страж выдал местонахождение Фуриосы тем, кто пришёл сюда по её душу!       Его товарищи деловито принялись за распаковку «груза». Днища бочек на самом деле вынимались, и скрывали они не бензак, а людей. И оружие. Несмотря на не самую удобную в условиях Пустоши транспортировку, бойцы не выказывали никаких признаков дискомфорта и были готовы к бою. Ещё бы! Диверсантов отобрал сам Несмертный Скротус!       На утоптанную и укатанную колёсами землю спрыгнул истинный предводитель отряда — худой и высокий, в жуткой маске из человеческих скальпов. Несмотря на весьма нелестное прозвище Помойки, дураков смеяться над ним не находилось.       — Буря вот-вот налетит. — Он принюхался, словно почуявший жертву хищник из мира до войны. — Мы вернёмся в Газтаун с головой однорукой суки. А на Свинцовой Ферме раз и навсегда запомнят, что бывает с предателями! Сначала подорвем штаб Фурии, потом — режьте все, что шевелится! Нас запомнят и люди, и боги!       Ответом ему не были фанатичные вопли. Сегодня Пустошь услышит достаточно криков, а пока что — лучше не шуметь.        — Всё закрыли? — уточнил Сарно, бухнув на капот снятой с колёс тачки ящик инструментов. Те протестующе задребезжали, словно эти железки в самом деле могло обидеть такое обращение.        Вопрос был лишним: Сарно сам недавно всё проверил, и окна, и вентиляцию, и прочее. Ему ли не знать? По меркам Пустоши он прожил достаточно долго, чтобы всё, что нужно делать и в какой момент, намертво въелось в мозг. Да… Сарно повезло прожить так долго и вдобавок удачно устроиться. Может, он и не выбился в большие боссы, но достаточно тёпленькое местечко он себе всё-таки обеспечил. Оно, правда, и работы много, и остальных механиков приходилось иногда подгонять чуть ли не пинками, да в довесок следить, чтоб не накосячили, но хотя бы в этом ремонтном ангаре Сарно чувствовал себя почти что Несмертным. Ещё б подчинённые не творили всякую хрень и не сачковали — за ними глаз да глаз нужен, всё норовят гайки покатать вместо работы. Вот Сарно и привык всё за ними перепроверять. А как иначе-то? Но спросить он всё равно обязан. Для порядка, да и чтобы не расслаблялись, опять же.       — Эй, там! Шей, Боу, как оно, идёт буря-то? Закрывать пора ворота!       — Да уж наметает! — отозвался снаружи приглушенный свистом ветра голос. Сарно выругался себе под нос — ну да, уже и песок внутрь задувает, а эти олухи всё ворота не закрывают, чего-то ждут… И за что ему только дьяволы песчаные приволокли этих придурков? Во всём за них думать приходится…       — Ну так закрывайте, чего ждёте-то? Дурни пришибленные, — последние слова Сарно бросил себе под нос, уже почти с усталым смирением. Вот ведь болваны посредственные… И скинули же их ему на шею. Все нормальные работнички наверняка другим, ребяткам посерьёзнее, в подчинение достались, а ему, Сарно, спихнули всю некондицию.        Подслеповато щурясь, он привычно оглядел ангар, погруженный в полумрак — окна закрыли щитами, и темноту разгонял только свет нескольких керосиновых ламп. Механики, конечно, давно привыкли к такому освещению — а куда деваться? Работать-то надо. Но всё равно не видно нихрена…       Больше всего света, невзирая на надвигающееся ненастье, исходило снаружи, через ворота ангара. Всё ещё открытые. Сарно сдвинул кустистые брови и по-стариковски выдал матерный загиб, от которого возившийся под днищем тачки механик вздрогнул и, суд по грохоту, приложился башкой. И это туда же… Что за бардак?        — Вы там совсем охренели, лодыри?! — рявкнул Сарно на всю мощь лёгких. — Ворота закрывать собираетесь, или ждёте, пока нас тут занесёт?!       Ни Боу, ни Шей не ответили. Совесть, что ли, заела? Или эти бестолочи испугались нагоняя и прикинулись ветошью. Бывало уже такое… И хоть что-то полезное бы выучили! Нет бы тут же подорваться закрывать порота! А ещё б лучше — начать думать заранее, да только это уже из разряда несбыточных фантазий.        — Что, языки проглотили?! Или мне выйти да выдать вам ускорения?       Молчат. Только ветер всё так же свистит снаружи. Неожиданная тревога петлёй из колючей проволоки сдавила горло, но Сарно её отогнал: нечего пестовать паранойю почём зря. По Ферме пришлые так просто не вошкаются, на въезде всех досматривают, и шантрапу всякую не пустят. Да и ворота наверняка уже закрыли. В отличие от ворот ангара, да — в охране-то не эти олухи стоят.       Они там вообще собираются шевелиться — или как?!       — Ну, вы сами напросились! — Сарно поддёрнул рукава и решительно направился к воротам. Сначала он всыплет хороших тумаков этим двум лодырям — от всей широты души, как полагается. А потом загрузит работой так, что им пойти отлить будет некогда. И никакого пайка сегодня, перетопчутся, не заслужили.        Боу и Шей, похоже, заранее почувствовали надвигающуюся кару и куда-то свалили. Ничего, дальше Фермы не убегут. И на что надеются, спрашивается? Может, Сарно и стар, чтобы угнаться за молодыми дуралеями, да работают они под его началом. Некуда им деваться, и надо бы им за побег вломить тоже, чтобы впредь не творили такую ерунду. Это как вообще понимать?       …Или не убежали? Сарно прищурил глаза: кажется, кто-то прятался за бочками у угла. Из-за пыли видимость была скверная, да и собственное зрение подводило, но чью-то тёмную фигуру старик, он был уверен, видел. Что, нерадивые подчинённые решили играть с ним в игры? Это они затеяли зря. Сарно решительно направился в сторону бочек.       — Вы там в край оборзели, сосунки? А теперь кончай этот балаган и… — Он не договорил: в один момент кто-то выскочил из-за створки ворот и прежде, чем Сарно успел среагировать, сграбастал его и прижал к горлу нож. Вторая рука зажала рот.       — Тихо, старик, — прошелестел голос над ухом. — Попробуешь заорать — заглохнешь раньше, чем успеешь всех переполошить. Тебе ясно?       Сарно попытался кивнуть и тихо заскулил, когда острая сталь сильнее надавила, надрезая кожу. Он подавился воздухом; происходящее казалось ему не то нелепым сном, не то чьей-то дурацкой шуткой. Может, это всё-таки Шей и Боу решили ему так отомстить?       Но когда Сарно, наконец, увидел людей, вышедших из-за бочек, он понял, что это не шутки. В зажимавшей его рот руке уже не было нужды — старик сомневался, что сможет издать хоть какой-нибудь звук.        Их было не меньше десятка — вооружённых до зубов. Раскрашенные под черепа маски, шрамы, рисунки на одежде — они выглядели как банда головорезов. Но откуда чужаки здесь, на Свинцовой Ферме? Панические мысли метались в голове Сарно, как муха в закрытой комнате. Он оттягивал момент осознания происходящего, а на явного предводителя банды, что-то вертевшего в руках, и вовсе старался не смотреть.        У того, похоже, были другие планы. И когда тень упала на лицо Сарно, тот зажмурился. Пальцы сдавили подбородок старика, и в лицо ему дохнуло кровью и вонью разложения.       — Посмотри на меня.       Сарно зажмурился крепче, чувствуя, как нож впивается в кожу.        — Посмотри на меня, пока тебе ещё есть, чем смотреть, дедуля. – Хриплый каркающий голос звучал негромко, но звучавшая в нём угроза показалась Сарно почти осязаемой. Издав жалкий всхлип, он открыл глаза.       Над ним склонился выходец из ночных кошмаров. Или с того света. Уж кого только в Пустоши не водилось, но этот выделялся даже среди них. Тощий и длинный, словно жердина, голый по пояс и покрытый таким количеством шрамов и опухолей, что вся кожа, казалось, бугрилась. Но по сравнению с его рожей это было мелочью. Вернее, с тем, что на этой роже болталось. Этот псих носил маску, сшитую из кожи с лиц каких-то бедолаг и их же скальпов. В прорезях были видны лишь кривящийся в ухмылке рот с остро заточенными зубами и безумно сверкающие глаза.        Сарно затрясло. Эта жуткая рожа была ему знакома — кто ещё носил на себе лица мертвецов, кроме этого психа, Помойки? Здесь, на Свинцовой Ферме, про чокнутого головореза из Газтауна знали все, а иногда, прежде, и видеть доводилось. Но не так, только не так!       Улыбка Помойки больше всего напоминала голодный оскал.         — Предлагаю тебе сделку, старик, — притворно ласковым голосом протянула эта тварь, — Если ответишь на вопросы, не будешь мучиться. Как тебе?       Сарно рвано выдохнул и перевёл взгляд на тот самый предмет, которым поигрывал Помойка. Лучше бы он этого не делал. Старику казалось, что хуже рожи чокнутого мясника ничего быть не может. Оказалось, что может. Потому что в руках Помойки покоилась человеческая голова.       Голова Боу.        Нежданный разговор принёс куда больше пользы, чем даже в самых смелых ожиданиях Фуриосы. Наёмник тоже выглядел довольным — сделку можно было посчитать крайне удачной и для него тоже. Что ж, пусть радуется – сотрудничество сулило немалую выгоду им обоим. Но это в дальнейшем. Пока же мысли Фуриосы занимали те сведения, что ей удалось получить сейчас.       Этот Якир оказался на редкость полезным подарком судьбы. Удивительно, но Фуриоса не сомневалась в его словах: пусть сведения казались невероятными, Якир действительно верил в свои слова. Якир не был фанатиком или идиотом, хоть принесённые им вести и были чудны. Странно — и в то же самое время опасно. Пустошь редко преподносит такие подарки, ещё реже они не оборачиваются неожиданной подлянкой.       Что ж, если Якир встретился ей столь вовремя, стоит ждать подвоха. Если не от него самого, так от Скротуса или…       Здание сотряс удар, грохот врезал по ушам, в первую секунду воительница даже не поняла, что произошло, успела заметить только удивлённое лицо наёмника, тут же исчезнувшее из поля зрения. Только что её швырнуло на пол, выбило воздух из лёгких, и... Время точно замедлилось, Фуриоса попыталась оттолкнуться и вскочить на ноги, но на неё обрушился потолок. Груда старых досок, кое-где обитых жестью, погребла её под собой.       Рука с ножом замерла за миг до броска. Стены вздрогнули; с потолка посыпались пыль и какая-то труха, но Корби словно не заметил этого. Внимание варбоя было сосредоточено на звуках снаружи: взрыв, только что встряхнувший гаражи, точно случился где-то рядом.        Ещё минуту назад несколько свободных от дежурства парней коротали время в ожидании своей смены, играя в ножички, благо, земляной пол позволял. Да и сделать из хлама импровизированные мишени труда не составила. А чем ещё, спрашивается, заниматься, когда движки в порядке, а снаружи буря? Тоскливо тут должно быть местным. Ещё и бури зачастили, если так и дальше пойдёт, они что же, каждый день будут?       Но унылое настроение скучающего от безделья Корби мгновенно улетучилось, стоило чему-то рвануть совсем рядом. Да какого ж песчаного дьявола? Пыль ещё сыпалась, а мозг Корби лихорадочно перебирал варианты. Это точно не топливные резервуары, они дальше и в другой стороне. Арсенал тоже в другом месте. Про завод и говорить нечего.        — Это у нас? — Стрип, как на пружинах, вскочил с пола и теперь поспешно озирался. Как, впрочем, и остальные. Корби наконец-то медленно опустил руку с ножом и мотнул головой.       — Нет, жахнуло снаружи.       — Твою мать! — Лицо Булли вытянулось в гримасе ошеломления. — Штаб!..       Одно это слово словно повернуло рычаг, тут же отключивший тишину. Остальные варбои бросили свои дела, подтягиваясь к Корби. Тот подавил желание вздрогнуть и отряхнуться под обращёнными к нему взглядами. Всё верно, его ж старшим назначили…       Странным образом эта мысль его успокоила. Он выдохнул; потом будут разбираться, как и откуда взялись враги, но рядом, на их территории, творится какая-то хрень. И Корби не песчаная крыса, чтобы отсиживаться в норе.        — Стрип, Ник, берите пушку и за мной! — В другой раз он и сам удивился бы своей уверенности. — Посмотрим, что там за хренота. Дес, ты тут за главного!       Он видел, как Булли недовольно скривился и раскрыл было рот, но один из товарищей пихнул его локтем в бок. И правильно, нехрен спорить. Нашёл время!        Корби надел защитные очки и закрыл нижнюю часть лица платком. Драка в буре? Что ж, ему нравится, как это звучит! Он кивнул товарищам и поспешил наружу, навстречу клубам пыли.