Надежда над горизонтом

      Пыль была всюду. Набилась в глаза, царапала горло. Буря уже пришла? Но как песок и пыль попали внутрь, если всё было закрыто? Провал в памяти длился не дольше мгновения, и Фуриоса вспомнила: только что как следует рвануло, обрушив потолок.        Кажется, на какой-то краткий миг её оглушило.       Кажется, где-то кто-то закричал.       Фуриоса попыталась пошевелиться, но без толку: груда обломков, бывших прежде крышей придавила её к полу. Но, кажется, сама она всё же не пострадала. Что-то больно упёрлость острым краем в бок. Левое плечо прижато чем-то тяжёлым и громоздким — похоже, балкой, — зато правая рука свободна.        Снаружи доносились грохот и приглушенные голоса. Стало быть, уцелела не одна Фуриоса. Но и те, кто это устроил, наверняка рядом. Этот взрыв не был, просто не мог быть случайностью — значит, она найдёт диверсантов и спустит с них шкуры, но для начала нужно выбраться.        Военачальница дёрнулась всем телом, чтобы вырваться из-под завала. Какая-то дрянь до боли врезалась в спину, но грёбаные доски поддались. Стало чуть свободнее. Что за труха? В стороне кто-то отчаянно кашлял. Нет, сейчас не время, сейчас главное — выбраться… А там уже можно разобраться с последствиями взрыва.       Она почувствовала, как разум снова заволакивает ярость. Взрыв. И рвануло, похоже, точно под штабом. Ну, сложим два и два, что это было?!       Злость придала сил. Раскидав труху и доски, Фуриоса наконец освободилась, в кровь разодрав руки. Боли не чувствовала — только поднимающуюся волной злость и желание добраться до тех, кто это сделал.       — Эй, вы там живы?! — Сдерживая ярость, она заставила себя кинуться на звук. Охранники? Не успевший далеко уйти Якир? В любом случае, надо им помочь, надо вытащить их из-под завала.       Сначала помочь своим людям — а потом уже идти за головами врагов. Сначала помочь, несмотря на жгучую злобу.       Стон раздался откуда-то из кучи, глухая ругань и сдавленный окрик с другой стороны:       — Нога застряла, зараза… Ничего, выберусь.       Тот, кто застонал, не откликнулся, если и жив, то ранен — крутилось в голове, пока Фуриоса разгребала завал, пыталась вытащить белеющее под хламом тело. Обломки скользили под пальцами, запах своей и чужой крови щекотал ноздри. Ещё чуть-чуть, и разглядела бедолагу. Хоук. Ему крупно не повезло. Боец вроде дышал, но по бритой башке текла кровь, а правая рука вывернулась под неестественным углом. Фуриосе хотелось выругаться в голос, но она лишь сжала зубы: как минимум, за одну жертву ублюдки из Газтауна ей ответят.       В том, что взрыв устроили именно засланцы Скротуса, Фуриоса не сомневалась. Кто ещё-то?! Ну ничего, очень скоро она до них доберётся… Если они первые не сунутся в остатки разрушенного штаба.       Неподалёку — вероятно, внизу, в ангаре, — раздался чужой смех.       Враг рядом. Это было очевидно — едва ли оказавшиеся под обвалами бойцы и работяги стали бы смеяться. Подрывники явились добить выживших. Словно в подтверждение этой мысли внизу хлопнул одиночный выстрел.       Удержать ярость было сложно. Но идти у неё на поводу не стоило. Фуриоса должна была помочь своим людям и разобраться с подрывниками, а не получить пулю в голову. Выдохнула и вновь вдохнула, стараясь мыслить спокойно. Враг рядом. Что самое паршивое — она не знала, сколько рядом врагов, но сама, похоже, осталась против них одна. Хоук в отключке, Макс за дверью... А Якир?       — Эй, наёмник, — окликнула военачальница негромко, — живой?       — Живой, — послышалось со стороны завала, занявшего полкомнаты. — Дьявол песчаный! Тут балка, попробую выбраться…       — Давай быстрее, — коротко бросила в ответ. Наверно, стоило помочь живым, разгребая завалы, но времени не было.       — Смотри-ка, ещё один не сдох! — послышался голос за дверями. Про кого они? Макса? Нет, говорили явно дальше. Не без труда перебравшись через завал, Фуриоса спрыгнула в подобие коридора на первом этаже. Спуститься по лестнице не рискнула — после взрыва склёпанное из металлолома исчадие держалось на одном честном слове.       Приземлилась она тихо, чудом не задев остатки местного барахла — на первом этаже раньше хранили технику, какие-то запчасти и прочий полезный хлам. Его остатки вперемешку с обломками досок и металла предательски хрустели под ногами, пока Фуриоса кралась через пыльный полумрак, но чужаки, кажется, не заметили её приближения. Всё их внимание было поглощено трупами и ранеными, которых ублюдки Скротуса — как не узнать газтаунских головорезов из свиты среднего выродка Джо, если видел их хоть раз в жизни? — вытаскивали из-под завала. Они никуда не торопились — нагло собирали свои трофеи, отрезали и отрывали головы мертвецов, сдирали с них лоскуты кожи. Как будто не находились на вражеской территории.        Как будто уже чувствовали, что победили.       Рокатански закашлялся. Легче не стало: пыли и какой-то мелкой трухи в воздухе висело прилично. Из какого только дерьма сработали крышу, что она так легко рухнула?.. Вот так и всегда. Сколько ни жди подвоха, а он всё равно застанет врасплох.        Максу повезло: хоть его и завалило, он, похоже, отделался пустяковыми ушибами. Судя по голосам, остальные были живы тоже, но вот надеяться, что они помогут выбраться, едва ли стоило. Сами наверняка в том же положении, что и Макс.        Свободного пространства осталось немного, и Макс попытался извернуться: лицом в пол завал не разгребёшь. Получилось слегка изменить положение, кое-как перекатиться на бок. Но вот при попытке подтянуть ноги обнаружился неприятный сюрприз: фиксатор за что-то зацепился, и высвободиться рывком у Рокатански не получилось.       Груда обломков протестующе заскрежетала, но по давящему на бок и плечо весу Макс понимал, что всерьёз его не придавит — нечем. Хоть что-то хорошее. Впрочем, это хорошее быстро превратится в ничего не значащую мелочь, если он немедленно не выберется. Тот, кто устроил взрыв, точно где-то рядом. Вполне возможно, что они уже ищут выживших — и отнюдь не затем, чтобы им помочь.       Он слышал, как Фуриоса окликнула его, ответил невпопад, пытаясь дотянуться до левой ноги. Заживающие рука, плечо и рёбра отозвались тупой ноющей болью, но сейчас Максу было не до того, чтобы беречь себя. С третьей попытки, скорчившись в три погибели, он всё-таки дотянулся до какой-то гнутой арматурины, зацепившей фиксатор. Не повредить бы его — на одной ноге не побегаешь. Конечно, Макс всё равно способен был дать отпор, и немало отбросов, начиная с тех, что нанесли ему когда-то эту рану, убедились в этом на собственных гнилых шкурах. Но кто сказал, что ему всегда будет везти? В один совсем не прекрасный момент найдётся кто-то ловчее, удачливее, злее. А перед лицом опасности лучше сохранить полную подвижность.        Всё это крутилось в голове Макса, пока он пытался немного сдвинуть гадскую железку. Та поддавалась плохо — с другой стороны её прижимали, похоже, доски, да и неудобное положение усложняло дело. Никак не получалось найти точку опоры, вывернувшись в три погибели. Что-то кололо спину.       — Сраная балка… — услышал Макс приглушенный голос наёмника. Внизу послышался чей-то крик, потом хлопнул выстрел.        Фуриоса. Она пошла туда.  Нужно выбраться. Он должен быть там, внизу! Куча хлама сдвинулась, заскрежетала, сильнее прижав Макса к полу. Он выругался; пошевелиться стало ещё труднее. Песок сыпался за воротник куртки, лез в глаза, царапал пальцы. Рывок! Слишком тесно, слишком неудобно. Но, кажется, проклятый прут всё-таки удалось подвинуть. Обломок доски съехал, едва не придавив больную руку. Макс не обратил на это внимания. Ему удалось снова перехватить арматуру обеими руками. Ещё совсем чуть-чуть, несколько грёбаных миллиметров!..       Ещё один рывок — и Макс почувствовал, что нога освободилась из ловушки. Убедившись, что ничего больше не зацепилось за фиксатор, он подтянул ноги к груди, отталкиваясь, оттолкнул в сторону давившую на спину доску и, наконец, сел, разгребая обломки.       С этим удалось справиться быстро, и Макс уже не обращал внимания на боль в не до конца заживших ранах. Ему бывало и хуже, а сейчас думать о такой мелочи и вовсе не время. Главное — ему наконец-то удалось освободиться. Он быстро убедился, что оружие всё ещё при нём, и осмотрелся.  Крыши над коридором и штабом почти не осталось — старые доски, не выдержав встряски, рухнули, и теперь над головой было только небо… Точнее, клубы пыли и песка. Ветер бодро наметал песок внутрь, и Макс поспешно закрыл нижнюю половину лица платком. Ещё бы очки… Куда они вообще делись?       Ладно, потом.       Дверь тоже не устояла — повезло ещё, что она рухнула внутрь, а не в коридор. А вот тому бойцу, Хоуку, повезло меньше — он полулежал у стены без сознания и, суд по разбитой голове, приходить в себя в ближайшее время не собирался.        Снизу послышался шум. Давно знакомый — значит, началась заварушка. Макс потянулся к обрезу. Надо торопиться…       — Эй, мужик! — донеслось из разрушенного штаба. — Может, поможешь?       …Ах, да. Наёмник.       Макс колебался недолго. Если этот тип что-то и задумал, проживёт недолго, а в заварушке лишний ствол не помешает, как и лишняя рука, умеющая с ним обращаться.  Штаб завалило ещё хуже, чем коридор — видимо, и крыша тут была солиднее. Это и сыграло злую шутку с наёмником: обнаружив его, Макс понял, что выбраться из-под завала тому мешала балка, слишком тяжёлая, чтобы её мог сдвинуть человек, придавленный ей же к полу.       Рокатански почти смахнул в сторону мелкие и лёгкие — по отдельности, конечно, — обломки и окинул балку быстрым взглядом.        — Сейчас попробую убрать её, — предупредил он.        Сказать оказалось куда проще, чем сделать. А чего он ещё ждал? Балка была тяжёлой и, к тому же, очень неудачно упиралась в стенку. Тем не менее, задача была хоть и непростой, но выполнимой. Старое дерево занозило пальцы. Левая рука уже просто горела, дыхание болью отдавалось в рёбрах и плече, а сверху всё так же сыпался песок. И всё же Максу удалось приподнять балку достаточно, чтобы и наёмник, получивший немного места для манёвра, принялся ему помогать со своей стороны. Ещё немного — и тот, почти как ящерица, выполз из-под балки, попутно разгребая мешавший ему мусор, ругаясь и отплёвываясь. Макс отпустил злосчастный кусок дерева — сколько драгоценного времени он отнял? — и, недолго думая, протянул наёмнику руку. Тот посмотрел в ответ слегка удивлённо, но помощь принял.       — Спасибо. Как знал тогда. — Освободившийся наёмник последовал примеру Макса и закрыл банданой нижнюю часть лица. Очки он, в отличие от Рокатански, умудрился не потерять.       Макс без лишних пояснений понял, что этот тип имел в виду. Значит, тогда, в разорённом лагере, наёмник тоже его рассмотрел — и тоже запомнил.        — Почему?       — А? — Кажется, впервые за короткое время их, мягко говоря, поверхностного знакомства Макс увидел наёмника озадаченным. Пришлось объяснить точнее:       — Тогда, в лагере. Ты заметил меня, но не сдал Скротусу. Почему?       Наёмник пожал плечами:       — Потому что не захотел, — ответил он просто. — Веришь, нет, но хрень, которую творят Скротус с прихвостнями, мне не по вкусу. Поэтому я, знаешь ли, здесь.       Макс неопределённо пожал плечами. Наговорить можно что угодно. Но поступки красноречивее слов, и в тот раз, промолчав, наёмник фактически спас ему жизнь.  А самое главное, что бой внизу, судя по звукам, ещё продолжался, а значит, сейчас не лучший момент для выяснения подноготной.        — Ладно. Пошли.        — Мое оружие у того парня.       Всё верно, и без оружия лезть в бой точно плохая идея. Но придётся присмотреть за этим типом. За те пару минут, пока Макс помогал наёмнику выбраться, с Хоуком ничего не случилось — дышал он ровно, но и не очнулся. Времени проверять его состояние и оказывать помощь не было, но судя по виду, помирать он не торопился. Уже хорошо.  Макс быстро отцепил от его пояса кобуру с пистолетом и нож, которые, как он помнил, принадлежали наёмнику.       — Вот спасибо, мужик. — Тот принял оружие. – Я Якир. А тебя как кличут?       Рокатански безмерно долгую секунду смотрел в скрытое очками и платком лицо. А потом у него как-то само собой сорвалось:       — Макс.       — Будем знакомы! – Хоть Макс и не видел его лица, но мог представить, как наёмник ухмыляется. — Ну что, вперёд?       Макс не сдвинулся с места.        — Нет. Ты первый.       Якир как-то особенно выразительно хмыкнул, но ничего не сказал и первым поспешил в сторону лестницы.       Смех. Насмешливые голоса. Чьи-то мученические стоны.        — Этому руби башку сразу, он и так не уползёт!       Один из ублюдков пнул ещё живого человека, стонущего от боли, кажется, рабочего, опустился на колени и с мерзким хрустом разрубил ему горло. Кровь брызнула на пол, сам говнюк вцепился в голову и крутанул её, окончательно ломая позвонки.        Треск. Влажный хруст. Разлетающиеся веером красные капли.       «Лети!» — почудился бесцветный шёпот в ушах.       Дрожа от ярости, Фуриоса ринулась вперёд.       Запахом крови было пропитано всё. Кровь блестела на ножах, на руках и мордах газтаунских ублюдков, которые даже не успели понять, что умирают. Первый с хрипом сполз на пол, когда удар перебил ему горло, второй с пробитой головой рухнул на только что обезглавленный труп.       Но не их искала Фуриоса. Она выцепила взглядом тощего типа в маске из содранных скальпов. Похоже, именно он командовал этим сбродом.       И она не могла его не узнать. Помойка! Значит, любимец Скротуса притащил свою задницу сюда.        Он пришёл, чтобы убивать её людей. — Снесите суке голову! — рявкнул Помойка, видимо, все ещё уверенный в своей победе.       Рано.       Один из головорезов вскинул ружьё. Слишком медленно. Рывок, удар наотмашь — и боец отлетел к стене, словно тряпичная кукла. Шея вывернулась, точно перекрученный обод.        Это — за бойцов из того конвоя.       Фуриоса выхватила нож. Отскок, разворот, удар. Заход за спину. Лезвие ножа распороло горло газтаунцу.       За тех, кого эти подонки успели перерезать здесь и сейчас.       — Берегись, Фурия! — Голос справа. Выстрел. Дробь стёрла с лица одного из головорезов фанатичный оскал — вместе с лицом. Краем глаза Фуриоса заметила Макса — потрёпанного и покрытого пылью, но уже с дробовиком. Мимоходом она ощутила тень тревоги: её друг ещё не до конца оправился от ран, а они уже влипли в бой. Фуриоса отогнала эту мысль. Не сейчас. Кажется, Якир тоже был здесь — с оружием в руках. Плевать, откуда. Главное сейчас — что он на стороне воительницы. Один из газтаунских головорезов, мозги которого теперь красовались на стене, мог бы это подтвердить, да только покойники не болтают. Паяц — выделывался, стреляя в башку при такой-то видимости? Света почти не осталось.       Неважно. Союзники отвлекли чужаков, дали шанс достать главаря. Помойка отшатнулся: в его движениях уже не было прежней уверенности. В его глазах в прорезях жуткой маски сверкнул ужас. Он успел выхватить револьвер, но через мгновение выронил его, заорав от боли — нож Фуриосы по рукоять вонзился ему в живот. Воительница не сдерживала силу. Враг дёрнулся, она рванула оружие вверх — крик главаря захлебнулся в крови. Фуриоса отшвырнула его прочь со всеми вывалившимися потрохами. Он не заслужил быстрой смерти.       Это — за всю кровь ее людей, которая прольётся в этой войне.       Ещё двое рядом, в дальнем конце ангара. Фуриоса усмехнулась: хотели сбежать после смерти вожака. Не успели.       Выстрел Якира — или Макса? — заставил их залечь за кучей хлама. Зря.       Ей хватило пары мгновений, чтобы оказаться рядом. Первый хотел защититься. Удар, и чужой нож выпал из сломанных пальцев. Её собственный — вонзился в глазницу врага.       За тех, чьи черепа тащили Скротусу из Пустоши.       Второй рванулся прочь. Напрасно. И слишком поздно. Нож вошёл в шею раньше, чем говнюк сделал хотя бы шаг.       За Хоука.       Тяжело дыша, Фуриоса огляделась. В пропахшем кровью и гарью ангаре больше не было врагов. Ублюдки кончились! Слишком рано!       Она прислушалась. За стуком сердца разобрала шум и стрельбу на улице. Конечно же, не могла же вся банда пойти за ней! Только не мясники Скротуса.       — Помогите Хоуку! — бросила Фуриоса через плечо Якиру и Максу, а сама кинулась наружу. Туда, где ещё шёл бой.       Когда из-за угла на Корби вылетел газтаунский боец, он среагировал даже быстрее, чем успел подумать. Только сразу же распознал врага. Их укреплённые в районе торса обтрёпанные комбинезоны узнать нетрудно, даже в облаках пыли. От размашистого удара топориком варбой уклонился — может, Корби и был водилой, но это не значило, что он не смог бы стать ловким абордажника. Газтаунец замахнулся снова, но в этот момент подскочивший слева Стрип поднырнул ему под руку и всадил нож в незащищённую подмышку. Враг вздрогнул, остановился — краткой паузы Корби хватило, чтобы ударить тесаком в шею. Выпад достиг цели. Головорез повалился на колени и захрипел, зажимаю руками рассечённое до позвоночника горло. Выскочивший следом его приятель получил пулю в живот от Ника и, неловко взмахнув руками, осел на землю.  Корби подскочил к нему и, не дожидаясь подлянки — эти могут, да и терять без пяти минут трупу нечего, — добил его одним быстрым ударом. Корби быстро оглянулся на того, с перерезанным горлом, и убедился, что если головорез ещё и не заглох, это ненадолго, и он в любом случае уже не повоюет.        — Суки! – услышал он зажёванный ветром выкрик Стрипа — Блядьё газтаунское, как они сюда вообще пролезли?!       — Потом выясним! — отрывисто бросил Корби. — Пока стой на стрёме. Ник, пошли, соберём с них оружие.       Не время для сбора хабара, но оружие пригодится. Тем более, не стоит оставлять тут валяться бесхозное оружие, раз по Ферме шастают враги. Пока Корби и Ник наскоро обыскивали подсумки мертвецов, Стрип успел пальнуть в кого-то за углом.       — Точно не наш! – выпалил он, на миг обернувшись. — Но в этой сраной пыли нихера не видно!..       — Ты ему, главное, высунуться не давай.        — Ага, ты меня поучи, как движок отлаживать! — огрызнулся Стрип, но Корби мог быть уверен, что считать ворон тот не собирался. Варбой проверил трофейный револьвер и невольно усмехнулся — зло, отчаянно. К дьяволам песчаным всё! Такая битва была по нему. Пусть враг пробрался на их территорию, пусть вокруг не видно ни зги в этой сраной буре, но чувство опасности огнём растекалось по жилам. Раз эта посредственная отрыжка ползуна как-то сюда проползла, значит, здесь она и останется. Только не в том виде, как газтаунские засранцы планировали.       — Ну что, братья, — Корби широко ухмыльнулся, — поохотимся?       — Сначала этого говнюка прижать надо! — спустил его с небес на землю Стрип.       А плевать! Значит, с этого и начнут.       При попытке выглянуть из-за угла Корби чуть не обзавёлся вентиляцией в голове — пуля врезалась в грубую кладку над его головой, срикошетив ползун знает куда. Но, вроде бы, никого не задело, только выбитый осколок камня царапнул Корби ухо. Ерунда. Главное, что успел убраться обратно.        — Он у входа в ангар засел, — сквозь зубы процедил Стрип. – и стреляет, небось, через щели в створке ворот, хрен мы его там достанем…       Корби на секунду прикрыл глаза, вспоминая. Как выглядят ворота ангара. Да, щелей там достаточно. И в условиях плохой видимости с имеющимся у них оружием вытащить оттуда газтаунскую крысу будет непросто.       — Вот что, — Корби бросил быстрый взгляд наверх, — вы его держите. А я в обход.       — Не заглохни там, — коротко бросил в ответ Ник.        — Постараюсь. — Он усмехнулся. – Если что, увидимся в Вальгалле!       Бросив последний взгляд на товарищей, Корби вернулся на десяток метров назад, туда, где возле стены высились штабели ящиков разной высоты. Да, что и сказать, повезло, что газтаунцы, дьяволы песчаные их сожри, не успели влезть наверх раньше, а то дело было бы плохо. В смысле, совсем плохо. Чтобы забраться наверх, Корби понадобилось меньше минуты. Короткий разбег, прыжок через переулок, слишком хлипкая крыша, скрип под подошвами ботинок. Крыша подозрительно прогибалась, и Корби поспешил перебраться на соседнюю. К её краю он подобрался уже ползком — теперь он смутно видел раскрытые настежь ворота ангара.        И согнувшуюся за створкой тёмную фигуру.       — Ну, всё… — одними губами прошептал Корби.        Выстрел! Варбою захотелось зарычать от досады — он промазал! Дьяволы песчаные эту бурю дери, промазал! В следующий момент ему пришлось прятаться за бортиком крыши. Снизу, с той стороны, где остались Стрип и Ник, почти одновременно послышались два выстрела, и Корби, сдвинувшись в сторону, осторожно выглянул между трубами.       Газтаунец, спрятавшийся под защитой ворот, не дремал — лязгнул металл о металл, заставив Корби громко выругаться, но он хотя бы успел выстрелить в ответ — жаль, снова промахнулся, но враг отпрянул, оглянулся через плечо…       И почти вылетел из-за укрытия — прямо под пули Стрипа и Ника. Корби видел, как тот дёрнулся и завалился назад, и на всякий случай выстрелил в падающее тело. На этот раз попал. Что ж, хоть так.        Движение у ворот заставило его обернуться, и варбой увидел ещё один тёмный силуэт, выскочивший наружу. Даже сквозь бурю он мог с уверенностью сказать, что это ещё один чужак. Корби прицелился и, хищно улыбнувшись, вдавил спусковой крючок. Но вместо выстрела послышался невыразительный щелчок, и варбой смачно выругался. Перезаряжать нет времени. Корби выхватил нож и, разбежавшись, прыгнул.       О товарищах он уже и думать забыл, хотя и понимал, что те не стали бы стрелять. Главное, что он сам не промазал — вот бы вышло позорище. Но противника удалось застать врасплох. Сам Корби был готов к удару и не собирался ждать, пока враг придёт в себя и возьмёт себя в руки. Перерезать ему глотку было несложно. Корби оттолкнул от себя захлёбывающегося кровью газтаунца, резко вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону от открытых ворот… Только чтобы через секунду заглянуть внутрь. Там что-то происходило, и, похоже, именно от этого «чего-то» и удирал только что заглохший враг. Гадская пыль, и когда она уже уляжется?..       Он осторожно сунулся внутрь и увидел в нескольких шагах Макса.       — Мы свои! – успел выкрикнуть Корби, когда на него уставилось дуло обреза.        Что ж, он не ошибся.        В этой мысли не было ни удовлетворения своей правотой, ни облегчения. Просто разум принял этот факт: Якир рассчитал правильно, выбрав сторону Цитадели.        Не то чтобы картина бойни — по-другому не назвать — в ангаре его ужаснула и раскрыла ему глаза, нет. Наёмник и прежде видел, что из себя представляют Скротус и его прихлебалы. Да и Вэл с Мирой, проверившие по его наводке пару мест, рассказывали примерно то же. Пустошь жестока, её не удивишь кровью, резнёй, головами врагов на кольях и пугалах, сделанных из трупов. Пустошь не верит угрозам без мозгов не стенах и намотанных на колёса кишок. Только действия Скротуса и тех, кто пошёл за ним, давно уже выбились за рамки понятных запугивания и языка силы.        И если их кровавые развлечения и казни уцелевших врагов после победы понять было ещё можно, то сегодняшние художества Помойки сотоварищи вызывали серьёзные сомнения в их вменяемости. Якир, конечно, понимал, что слова «Помойка» и «вменяемость» в принципе плохо стыкуются между собой, но должна же у этого головотяпа была остаться хотя б капля мозгов! Собирать трофеи, даже не зачистив всё здание — это, конечно, было сильно. Вот и поплатились. Туда идиотам и дорога, но сигнал Якир понял хорошо: для собирателей черепов резня была не средством достижения цели, а самой целью. Бойня ради бойни. Нет, даже по меркам Пустоши такой подход не мог привести ни к чему хорошему.       Но главное, в чём не ошибся Якир — в лидерстве Фуриосы.        Скротус внушал страх, он был беспощаден и, казалось бы, бессмертен. Но он командовал из-за спин своей своры, а стоило ему выйти в бой самому, как он обзавёлся обломком своей же пилы в черепушке, и даже не сумел прикончить ранившего его противника. Правда, каким-то образом выжил и оправился чуть ли не за день, но это уже другой разговор.       Но за Фуриосой шли не ради того, чтобы сражаться и лить кровь. В ней видели вожака, способного не только задать трёпку врагу, но и позаботиться о своих. Такие настроения, по крайней мере, царили на Свинцовой Ферме и в некоторых общинах. Да и сама госпожа Цитадели пока что вела себя осторожно и разумно. И всё же она доказала свою силу: слава убийцы бога подняла её над Пустошью. Она с небольшой группой товарищей разбила Армаду, они прикончили Джо, Людоеда и Калаша. Фуриоса выжила и вернулась в Цитадель после того, как Скротус разгромил её конвой, пригвоздил её к песку и оставил умирать. Она была Несмертной — не меньше, чем Скротус и его папаша.        А теперь Якир своими глазами видел, как Фуриоса меньше, чем за минуту, перебила отряд Помойки. Не весь, снаружи кто-то ещё остался, но немалую часть точно — вместе с главарём. И практически голыми руками. Нет, конечно, сам Якир и этот мужик, Макс, тоже кое-кого положили, но это были мелочи. В основном им досталось наблюдать, как грозная, превосходящая пределы человеческих возможностей сила практически сметает тех, кто встал на её пути.        Это одновременно вселяло страх и завораживало.        Но бой ещё не окончился, и Якир не собирался повторять ошибку Помойки. Фуриоса отправилась наружу — туда, где ещё сражались. Наёмник переглянулся с Максом. Тот неопределённо пожал плечами в ответ и подобрал с пола чей-то длинный нож.  Помойка всё ещё не заглох. Суча ногами, этот урод извивался на полу, пытаясь придержать вываливающиеся потроха. Макс молча подошёл к нему, и, придавив подошвой ботинка к полу, всадил ему нож под подбородок.       — Не представляешь, сколько раз я мечтал это сделать, — прокомментировал Якир. Макс снова ответил неопределённым жестом:       — Не надо было медлить.       — Ты не подумай, я не в претензиях. – Якир позволил себе мрачную улыбку. – Что там Фурия говорила про того парня? – Он имел в виду оставшегося наверху бойца с отбитой головой. Фуриоса просила ему помочь, так?       Макс качнул головой:       — Подождёт. Мы тут всё равно толком не поможем.        Почти одновременно с этими словами он даже раньше, чем Якир, обернулся ко вторым воротам и взял на прицел высунувшуюся из-за створки фигуру.       — Мы свои! – выкрикнул, теперь Якир видел, тот самый длинноносый парень, что конвоировал его к Фуриосе. Макс опустил обрез и кивнул ему:       — Что снаружи?       — На ту сторону пролезли четверо, — ответил варбой с заметным облегчением на лице. – Мы их положили, в остальном вроде тихо, но ползун знает, сколько этих шлангов тут бегает…       Он высунулся наружу и замахал кому-то руками. Несмотря на видимость, его, похоже, увидели — ну, или его приятели были рядом. Очевидно, были, раз подтянулись так быстро: через несколкьо секунд к длинноносому присоединились ещё два варбоя.        — С нашей стороны всё чисто, — отчитался Максу один из них.        — Хорошо. Что видели?       — Да мы только услышали, как рвануло, — слово снова взял длинноносый. – Остальные остались в ангаре, а мы с Ником и Стрипом пошли проверить.        — Ясно. Ник, возвращайся, поднимай всех.       — Сделаю, — откликнулся парень коротко и серьёзно и, не тратя зря времени, снова скрылся в клубах пыли.        — А вы двое, — Макс окинул взглядом оставшихся варбоев, — давайте в обход на ту сторону. И лучше поверху.        Глядя на то, как ловко у Макса выходило командовать этими «запомните меня», и как те подчинялись ему беспрекословно, Якир подумал, что, похоже, Фуриоса действительно ценила толковых людей. И это лишний раз подтверждало, что с выбором стороны он не ошибся.       Лейк не терялся в догадках, когда услышал сначала хлопок взрыва, а затем шум боя. Он ещё не знал, что произошло за дверями мастерской, но уже понимал, что придётся повоевать. На Свинцовой Ферме враг. Потом будут разбираться, кто и зачем — сначала бы отбиться. И… Да, это отличный шанс испытать «огнёвку» в деле. А там видно будет, на что она годится. Или не годится.       — Что за хрень? — Тост, волочившая проволоку, обернулась. Лейк хотел было напомнить ей о том, чтобы она не забыла отжечь моток после того, как протянет проволоку через почерневшую от старости доску, но вовремя остановил себя. Изобретатель уступил место бойцу полураспада.        — Бой, — ответил Лейк коротко. — Я пошёл. Подхватив ружье и «огнёвки», он не удивился, что и Тост схватила пушку. Отговаривать не стал. Некогда и незачем. Тот, кто не готов защищаться — скорее всего, труп. А Тост — девка толковая и боевая, это она показала ещё во время бунта, хоть и девка. И везучая. Только везение — оно имеет свойство заканчиваться. Обычно — в самый неподходящий момент.        — Вперёд не лезь, — бросил он, полуобернувшись. Сейчас все напускное шутовство слетело с него, как шелуха: не до того. — Держись укрытий — нам пока в Вальгаллу рано, у нас куча дел! Они ещё не продемонстрировали свои изобретения Фуриосе. Они даже не успели довести их до ума, и поэтому Лейк не собирался покидать этот мир в ближайшие тысячу-другую дней. У него ещё слишком много планов и отличных идей, которые точно не должны заглохнуть вместе с ним.       Тост кивнула. Тенью двинулась следом, когда Лейк осторожно прокрался в узкий переулок за мастерской. Правильно. Нечего ей выскакивать вперед — боевого опыта меньше, чем у Щенка, а там, впереди, перестрелка… Только звуки боя чуть сместились — и стрельбы стало меньше вроде бы. Зато добавилось воплей — гневных и… испуганных? Лейк перешел на бег, но возле угла замер. Не спешить, напомнил он себе, у врагов пушки, если вылетит вот так на линию огня — фиговая будет смерть. Тост, не успевшая вовремя остановиться, врезалась ему в спину, но исхитрилась удержаться на ногах и смолчать.       «Молодец».       Осторожно, неплотно прижав к плечу приклад ружья, Лейк выглянул из укрытия: совсем рядом стоял большой ангар, сейчас послуживший Фурии и её приближенным штабом. Ясно, там-то и устроили заварушку… Варбой ожидал, что мигом окажется на прицеле у неизвестного противника, но его, похоже, даже не заметили. В нескольких метрах от него кипела ожесточенная схватка, но… в рукопашную?       Ползунами драные клубы пыли — буря ещё не разгулялась в полную силу, но пылевая завеса здорово мешала обзору, — скрывали происходящее, только метались в облаках тёмные тени. Пришлось сунуться поближе, прямо против переулка между складом и стеной ангара-штаба. Зато схватка, разыгравшаяся возле ангара, была отсюда видна довольно сносно.       Лейк почувствовал сильное желание протереть глаза. Возможно, он бы так и сделал в других обстоятельствах — не будь сейчас реальной угрозы зажмуриться и будь у него руки почище. Песок и прочая грязь в глазах — неприятная штука, как будто мало всей той дряни, которую ветер щедрыми пригоршнями швырял ему в лицо..       — Что за?.. — изумленно выдохнула Тост, также осторожно выглядывая из-за угла. Лейк молча дёрнул плечом. Он уже понял, что схватку нельзя назвать рукопашной: чужаки, похожие на бойцов из Газтауна, только каких-то более потрёпанных, пытались отстреливаться. Но одна высокая фигура, с жуткой ловкостью избегающая пуль и ножей, стремительной тенью металась между ними и убивала. Одного за другим.       Фуриоса.       Лейк наблюдал за происходящим, словно загипнотизированный. Так, говорят, крысы смотрят в глаза песчаных змей, не имея возможности ни пошевелиться, ни отвести взгляд… Варбой даже не сразу понял, что одного или двух вторженцев скосили пули: из укрытий со стороны Фурии вели огонь два бойца. Одним из них оказался бродяга, недавно присоединившийся к Цитадели и прибывший с последним конвоем, — как там его, Макс? Во втором Лейк с немалым удивлением опознал сегодняшнего наемника Якира. Надо же, этот тип с ними. Видать, Фурия предложила ему хорошую сделку, не иначе. Или этот тип просто сообразительнее газтаунских засранцев…       И всё-таки эти двое, хоть и постреливали, а толком ввалить чужакам не могли — велик был риск задеть Фуриосу. Зато вносили сумятицу — правда, Лейк не был уверен, что мечущиеся вторженцы вообще заметили стрелков. Сам он, наверно, не заметил бы. Лейк мысленно одернул себя: потом подумает, что не так с Фурией. Пока что нужно вышвырнуть чужаков задницами вперёд.       — Лейк! — громким шепотом окликнула парня Тост, толкнув в бок. — Слева, в проходе! Засмотревшись на схватку, он и не заметил троих чужаков в простенке между штабом и какой-то хибарой. В том, что это именно чужаки, Лейк не сомневался: местные не вешали на пояса чужие головы. И что ещё хуже, Фурия, похоже, не заметила этих двоих. Парень видел, как троица песчаных крыс вскидывает оружие…       «Посмотрим, кто кого!»       — Второй твой, пли! — скомандовал Лейк, не оборачиваясь — сам он мгновенно выцелил того, что шел первым. Впрочем, чем хороша «огнёвка» — точность для неё не главное. Сноп огня и искр из ствола пересёк переулок и лизнул чужака раньше, чем тот успел пальнуть. Враг завыл: его не просто обожгло, тряпье, в которое он был одет, вспыхнуло как трут. Бросив пушку, он рухнул и стал кататься по земле. Похоже, удалось! Газтаунские крысы были застигнуты врасплох, теперь главное – не упустить преимущество.       Тот, что был за спиной недожарка, замешкался и поймал пулю в плечо. Тост тормознула, но всё-таки выстрелила и выстрелила неплохо. Попала, по крайней мере. Третий гад, видимо, струсив, рванул в обратном направлении. Раненый выронил оружие, но Лейк подозревал, что так просто тот не сдастся. Выскочив из укрытия, варбой, несмотря на вскрик Тост, бросился к подстреленному противнику и приложил прикладом по башке. Его ствол Лейк пинком отпихнул в сторону. Связать бы теперь чужака, пока он в отключке… Но рядом ещё один, пытающийся сбить пламя с одежды. А ещё третий их приятель, который не мог удрать далеко.       Лейк бросил ружье болтаться на ремне поперёк груди, подхватил с земли чужую пушку и пристрелил недожарка, после чего отпрянул к стене. Но беглец не спешил выскакивать и устраивать пальбу — то ли затаился, то ли и впрямь сбежал. Но лучше перестраховаться и не лезть вперёд нахрапом.        Только поглядывать стоит, не хватало ещё, чтобы сбежавший крысан высунулся в самый неподходящий момент.       — Здесь всё? — Голос, сильный и требовательный, в этот момент показался Лейку оглушительным. Парень опустил оружие и, бросив ещё один взгляд в ту сторону, где скрылся враг, обернулся.   Обычно слишком прагматичный для бойца полураспада, сейчас Лейк, глядя на Воительницу, забрызганную с головы до сапог чужой кровью, испытал странный трепет. Словно не на человека смотрел, а на божество во плоти, до которого Дохлому Джо было так же далеко, как ползком до границы Пустоши, где бы та ни была.       Он мотнул головой, от души надеясь, что не выглядит круглым идиотом.       — Не совсем, Воительница. — Он махнул рукой в сторону возможного укрытия для беглеца. — Один унёс ноги куда-то туда, но я не ручаюсь, что он не засел где-нибудь с пушкой в надежде взять реванш. Ещё один, — он ткнул носком ботинка в бок раненого вторженца, — жив.       Только сейчас Лейк заметил, что людей вокруг прибавилось. Подоспевшие бойцы из Цитадели и с Фермы рассредоточились, выискивая притаившихся чужаков. Долго шли, песчаные дьяволы их всех сожри!        Воительница окинула внимательным взглядом пленника и ещё более пристальным — труп его дружка. Тот источал едкую вонь палёного мяса, одежда ещё горела.       — Хорошая работа, — подытожила Фуриоса, жестом подозвала парочку местных и приказала: — Смотрите в оба.       Те кивнули, кинулись исполнять приказ, а воительница снова обернулась к Лейку и указала на поджаренного жмурика:        — Чем это его?       — А, это? — Лейк встрепенулся. Похоже, ему наконец-то выпал шанс показать, на что он способен — если, конечно, Фурия посчитает его идеи полезными. Но они же просто огонь! Варбой похлопал по ружью, все ещё висящему на груди: — Из этого. Точнее, мы тут придумали боеприпас, чтобы стрелять огнем. Это не так круто, как огнемёт, зато топлива не надо. И шмотки запросто поджечь может. И просто шугануть… Вон, эти посредственности сразу затупили, как я пальнул, не ждали такого.       Наверно, он говорил слишком быстро и путано и со стороны всё-таки выглядел идиотом… Нет, только этого сейчас не хватало — выставить себя придурком! Но Фуриоса слушала и, стоило Лейку закончить, медленно кивнула:       — Испытаем эту штуку, как разберёмся с делами.       На следующие несколько минут Лейк словно выпал из реальности, изо всех сил стараясь не улыбаться. Вокруг суетились — кажется, Фурия приказала прочесать посёлок в поисках недобитков. Варбой был слишком доволен для того, чтобы думать о неприятностях: его выдумку наконец-то оценили! Пусть и пришлось это доказывать в схватке с просочившимся на ферму вражеским отрядом. Ползуны сожри их нежно!       Лейк выпал из грёз только после того, как его крепко потрясли за плечо.       — А? Что? — встрепенулся он. Тост тяжело вздохнула:       — Пошли. Нам тут ещё участвовать в… — Она запнулась. — в уборке.       Лейк оглянулся. Рядом ещё дымилась поджаренная вражеская тушка — огонь, ругаясь, сбили подоспевшие работяги, которые теперь с крайне недовольными рожами обыскивали труп. Пленника уже утащили куда-то — может, вытянут хоть что-то полезное. А пока предстояло разгрести мертвячник вокруг штаба и надеяться, что никакая хитрая гадина не спряталась среди завалов.       Знать бы ещё, как эти засранцы вообще сюда пролезли.