Меломаны

I'ma let you know and keep it simple Tryna keep it up, don't seem so simple. Я предупреждал тебя: смотри на вещи проще. Продолжать в том же духе не так уж просто.

***

      Денис никогда не менял своих решений.       Если он решал, что больше не будет пить кофе, потому что это плохо отражается на его сердце, то он даже не смотрел в сторону кофейных автоматов.       Если он решал, что будет принимать холодную ванную после каждой тяжёлой тренировки, то он, скрипя зубами, залезал в ванну со льдом каждый раз, когда мышцы наливались свинцом после нескольких часов, проведённых на поле.       Если он решил больше не любить Сашу Головина, то он сдержит слово.

***

      Денис вернулся в номер и собрал вещи. Среди них он нашел и футболку Головина. Запихнув её во внутренний карман сумки, он болезненно ухмыльнулся.       «Он ушёл, но я всё равно ощущаю его здесь».       «Будто никуда и не уходил».       Завибрировал телефон.       «Кристина».       — Привет, — произнес женский голос.       — Привет.       — Ты в порядке? Слышала, что вы вчера неплохо отмечали победу.       «Отметили бы хорошо, если бы ты не звонила каждую секунду».       — Да, в порядке. Зачем ты вчера звонила так часто?       — Я беспокоилась.       — О чём? — Денис вопросительно поднял брови.       — О тебе, конечно.       — Ты же знаешь, что я не пью много, ничего бы не произошло.       — Я подумала, что ты можешь быть вместе с этим.       — Этим?       «С Сашей. Да, я не тупой».       — Денис, ты же помнишь, что мы всё ещё пара?       — Помню, — пробурчал Денис. — Я всё решил. Это было просто моей очередной прихотью. Всё закончилось, так и не успев начаться.       Но что-то тревожило Дениса. Он чувствовал, что в этой истории еще не стоит жирной точки.       «Но ей об этом знать не обязательно».       — Это хорошо. Хорошо, что ты принял это решение сам.       — Крис, мне пора выходить уже…       — Всё, всё, пока-пока, целую-обнимаю.       «Всё так просто у неё».       Сбросив звонок и ничего не говоря, Денис подошел к выходу из номера и, повернувшись, обвел глазами обстановку комнаты, ставшей такой родной и одновременно чужой.       Открытый балкон, запускающий, время от времени, назойливые порывы ветра, который по-хозяйски колыхал тонкую занавеску.       «Там мы впервые поцеловались. Я впервые поцеловал его. Мне тогда хватило смелости сделать это».       Взгляд заскользнул по незаправленной кровати.       «Мы уснули с ним, крепко обнимая друг друга. Я чувствовал, как бьётся его сердце. Громко. Часто. Ритмично. Моё сердце билось так же, когда он был рядом, жаль, он так и не услышал этого».       Зеркало.       «В нем я увидел тогда голого Сашу».       «Чёрт, почему даже думать об этом стыдно и щёки начинают предательски гореть?»       Тумбочка, на которой стояли две белые кружки.       «В них я наливал чай тем утром, когда мы проснулись вместе. Он тогда даже не сказал, что не любит чай без сахара. В то утро он съел целую плитку молочного шоколада. Но теперь я знаю, что он сладкоежка. Хотя… К чему мне уже эта информация».       Мысли проносились в голове, оставляя приятное послевкусие недавних моментов.       Взгляд вернулся к кровати. Хотя послевкусие было не таким уж и приятным.       «На ней мы лежали в ту ночь, когда я сказал ему, что нам лучше не общаться. Он ведь тогда даже глаз не сомкнул. Я тоже. Я тоже лежал и думал. Думал о… Да, не важно. Я же решил больше не ввязываться в это».       Выйдя из номера, он оставил эти воспоминания там, за белой дверью с золотыми цифрами 688.       Но если бы всё было так просто.       Если бы воспоминания просто можно было бы запереть в комнате, то в мире было гораздо меньше несчастных людей.

***

      Встретив Сашу в автобусе, Денис сначала не узнал его. Из-под медицинской маски выглядывали испуганные глаза. Красные и не выражавшие ничего кроме безразличия. Когда всё расселись по местам, в автобус зашел главный тренер.       — Доброе утро, кого не видел. Как некоторые уже успели заметить, у нас проблема. Саша Головин заболел. Очень важно чтобы он поправился к следующему матчу, поэтому ему необходима ваша поддержка. Но ещё важнее, чтобы никто из вас больше не заболел, поэтому поддерживайте его на расстоянии. И я бы попросил не распространяться по этому поводу. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Так, всё. Трогаемся, — Черчесов махнул рукой водителю и автобус отправился в Новогорск.       Денис смотрел на торчащие волосы Головина, которые выглядывали из-за спинки передних сидений.       Чувство неопределённости и какой-то необъяснимой вины настигло Дениса, когда он в очередной раз посмотрел на сидящего у окна Головина.       «Ну я же ничего не сделал. Он просто заболел. Такое случается».       Черышев смог усидеть на месте спокойно, и не обращая внимания на Сашу, всего какие-то ничтожные минуты. Взгляд непроизвольно возвращался к месту, где сидел Головин.       «Ну хватит туда смотреть».       Снова несколько минут отвлеченности и просмотра города, живущего своей жизнью, и совершенно не имевшего отношения ко всей этой ситуации.       «Ну вот опять я думаю о нём».       Денис не выдержал и, сделав несколько шагов, приземлился рядом с Головиным. Нет, он не хотел его обнять или поцеловать, ведь он никогда не менял своих решений, а решение не любить Головина было железно.       «И нерушимо».       Но что-то продолжало тянуть Дениса к двадцатидвухлетнему футболисту. Мозг говорил: «Хватит», а ноги сами шли к нему.       Саша даже не повернул головы, когда Денис сел рядом.       — Что случилось? Ты заболел?       «Господи, какой глупый вопрос. Саламыч только что сказал об этом».       «Молчит».       Денис понимал, насколько жалко он выглядел, стараясь разговорить Головина.       А Саша продолжал молчать, делая вид, что рядом с ним никого нет.       «Чёрт, как же больно».       Вокруг говорили люди, но Денис был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать эту тишину, образовавшуюся между ним и Головиным. Эта тишина давила на барабанные перепонки, не позволяя мозгу нормально функционировать.       — Денис, на пару слов, — к Черышеву подошёл Артём. Денис посмотрел на Сашу. Тому, казалось, было вообще всё равно, что творилось рядом с ним. Он просто смотрел в окно совершенно отсутствующим взглядом.       — Ден, почему ведёшь себя, как девчонка? — спросил Дзюба, когда они приземлились на свободные места.       — Что? Артём, ты чего? — сделал безобидное лицо Денис.       — Слушай, мы с Сашей неплохо общаемся и он всё рассказал мне.       «ЧТО? КТО-ТО ЕЩЕ В КУРСЕ?»       — Прости?       — Что «прости»? Ты меня слышишь вообще?       — Он рассказал вообще всё?       — От ваших посиделок на балконе до… — начал говорить Дзюба.       — Достаточно, — Денис поднял руку вверх, давая понять, что не хочет этого слушать.       — Это касается только нас двоих, — жёстко произнес Черышев. Артём наклонился ближе.       «Очень близко».       — Это касалось бы вас двоих, если бы ты не изводил его своими выходками. Это ведь по твоей милости он сейчас с температурой.       — Что? Я тут при чём? — ощетинился Черышев.       — Это после твоих слов он полез в холодный бассейн.       — Не я ведь его туда толкнул!       Дзюба с несвойственной ему строгостью посмотрел на Дениса и произнес:       — Ещё раз устроишь что-то подобное, тебе не поздоровится. Ты если любишь его, то имей смелость признаться в этом. Не только ему. Но и самому себе. А если не любишь, то и не давай ему надежду. Душевные страдания, знаешь ли, не всем нравятся.       Дзюба ушел, а Денис продолжил сидеть, боясь шелохнуться и потерять мысленную ниточку, которая медленно образовывалась в его голове, когда Артём говорил с ним.       «Я ведь люблю его. Почему отказываюсь от этого?»       «Потому что я нормальный».       «А Головин, получается, не нормальный, если любит меня?»       «Нормальный».       «А что же тогда тут странного?»       «Он мужчина и я тоже».       «Но ведь любовь это не обязательно любовь к противоположному полу?»       «Или обязательно?»       «Влечение к противоположному полу не более, чем желание оставить потомство и это никак не соотносится с таким высоким понятием, как «любовь», верно?»       Внутренние беседы так бы и продолжали мучать Дениса, если бы не громкий голос в голове Черышева.       «Денис Черышев никогда не меняет своих решений».

***

      Денис шёл по базе, пиная перед собой мяч. Это простое действие помогало отвлечься от ненужных мыслей. Очистить голову от переживаний. Но то, что раньше помогало Денису в успокоении своих нервов, сейчас — потеряло всякий смысл.       Подходя к жилому комплексу, Денис стал невольным свидетелем разговора Ромы, Феди и Антона.       — Да, давайте сходим, — воскликнул Рома.       — Ну мы можем заболеть, — Федя сделал лицо, как будто кто-то рядом уже болел и мог в любой момент заразить его.       — Эй, Ден, — крикнул Миранчук.       — Привет, — Денис поднял мяч и посмотрел на троицу.       — Не хочешь с нами к Сашке сходить? — спросил Рома.       «Сашка…»       «Нельзя, Денис, нельзя».       — Давайте сходим.       «Чёрт!»       Ребята зашли в комнату. На одной из кроватей уже сидели Дзюба и Акинфеев, а на другой лежал Саша. Состояние по сравнения с утром у него стало немного лучше. Уже не было явных мешков под глазами, лицо уже не такое бледное, на щеках уже появился лёгкий румянец. Казалось бы, прошло немного времени, но изменения, так сказать, были на лицо. Дзюба посмотрел на Дениса с недоверием, но ничего не сказал. Ребята расположились кто где.       — Саня, ну ты нас напугал, — сказал Антон, садясь на кровать рядом.       — Тебе уже лучше?       — Кризис миновал, — сказал Игорь. — Врач сказал, что это случилось от упадка сил, эмоциональной и физической перегрузки.       — Завтра уже будет стоять на поле, — улыбнулся Артём. — Чаю, кстати, хотите?       — Да, сейчас сбегаю за кружками, — воскликнул Рома и убежал в соседнюю комнату. Спустя минуту группа парней подходила с чашками к Дзюбе, а тот наливал кипяток, кидая туда пакетик чая.       Посмотрев на Сашу, Денис понял, что до потери сознания хочет кофе.       «От него всегда пахло чем-то кофейным. Приятным. Сладким».       — А кофе нет?       — Ну ты и привереда, — закатил глаза Смолов, отхлёбывая чай из кружки Миранчука.       — Эй, а ну отдай, ты сказал, что не хочешь, а сам уже почти весь мой выпил, — Антон уже тянул руки к чашке, которая была в руках у Феди.       Денис почувствовал, что спокойные зелёные глаза смотрят на него.       — Растворимый, без кофеина, — голос Головина был хриплым, но таким приятным для слуха Черышева.       Саша отвел взгляд и, посмотрев на Игоря, сказал:       — Достань, пожалуйста, из тумбочки.       Денис сидел сейчас в комнате, полной ребят, и видел только одного человека. Человека, который иногда поглядывал на него с напускным безразличием. Человека, который улыбался уголками губ, когда Дзюба шутил про Смолова. Человека, который искал что-то в своём телефоне, делая вид, что ему интересна беседа о стоимости игроков бразильской сборной.       Что-то начало проясняться в сознании Дениса.       «Кофе можно пить, ведь он бывает и без кофеина».       «Денис Черышев иногда меняет свои решения?»       Вечером Денис почувствовал, что хочет пить и, натянув на себя пижамные штаны, пошёл прогуляться до автомата с водой. Дверь в комнату Головина была немного приоткрыта. Оттуда Денис слышал какую-то песню и подойдя ближе услышал голос Дзюбы, который пел песню «Я твоя». Акинфеев безуспешно пытался вразумить Артёма быть потише, пиная его ногами. Денис подошёл ещё ближе. Через небольшую щель он увидел, что Саша лежал на кровати, укрывшись одеялом, и смеялся. Так открыто. Так просто и так искренне. Видеть его таким расслабленным было наградой для Дениса. Но и наказанием. Ведь его улыбка могла означать только то, что и без Дениса Головину хорошо. Оставшись незамеченным, Денис покинул троицу, погрузившись в свои мысли.

***

      Артём оказался прав, сказав, что Саша будет сегодня на поле. Головин не участвовал в общей разминке в силу своего небольшого недомогания. Тренировки пропускать было нельзя, поэтому тренеры просто снизили нагрузку, давая Саше шанс восстановиться к матчу с Хорватией.       После тренировки Денис переодевал обувь и услышал слова Головина:       — Сегодня без ванн со льдом? Может я тогда схожу на массаж?       — Да, отлично решение. Давай, Сань, в пять зайди к врачу, не забудь, — пригрозил пальцем Черчесов.       «Вместо нелюбимой холодной ванной можно просто пойти на массаж!»       «Денис Черышев редко меняет свои решения?»       — Черышев, а ты что расселся? Бегом в холодный душ, — сказал главный тренер.       — А может я тоже на массаж?       — Конечно. Можно и на массаж, — улыбнулся Станислав Саламович и хлопнул Дениса по плечу.       Осознания собственной узколобости приходило медленно, но всё же приходило. Зайдя в комнату, Денис бросил вещи на кровать и отправился в массажный кабинет. Саша как раз уже выходил оттуда. Головин неуверенно посмотрел на Черышева, давая пройти Денису в узком коридоре.       — Спасибо, — улыбнулся Денис.       «Ну какой же он хороший».       «Я такого не достоин».       Так, стоп. ЧТО?»       «Ты не должен его любить, ведь Денис Черышев никогда не меняет своих решений!»

***

      Поздно ночью, отложив телефон в сторону, Черышев услышал голос, раздавшийся в подсознании.       «Денис Черышев никогда не меняет своих решений!»

      Осознание всё-таки пришло к Денису после многочасовых рассуждений в собственной голове.       Денис вдруг, наконец, понял, что кофе не коим образом не повлияет на его сердце, если позволять себе выпивать ароматный напиток без кофеина хотя бы раз в неделю. Всегда есть компромисс.       Он, наконец, понял, что принимать ванну со льдом после тренировки не обязательно, если ты не хочешь. Достаточно просто сходить поплавать в бассейн или сделать массаж. Всегда есть альтернатива.       Денис редко менял свои решения. Но если менял, то больше не считал это проявлением слабости.       Он, наконец понял простую истину.       Чтобы менять свои решения нужна смелость. У Дениса эта смелость была.