Реинфекция

А перемен ли требуют наши сердца?

      Она была так прекрасна, когда наносила удар за ударом одновременно троим солдатам, научившись полностью владеть своим телом и эмоциями, эта девушка знала куда бить, будто видела каждое слабое место на теле своих противников, уворачивалась от редких нападок с такой легкостью и грацией, что это сражение больше напоминало ритуальный танец. В конце концов, когда все трое были уложены на лопатки, она подняла голову и посмотрела на меня — ее глаза были наполнены чернотой, они впивались в самое сердце и не давали отвести взгляда. Алиса мучила меня этим всего долю секунды, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ее зрачки приняли привычную безумную форму. — Товарищ полковник, нам продолжать? — Спросил меня начальник учебного центра. Я буквально ощущал его интерес к данному занятию, тот разве что слюну не пускал. Еще несколько секунд я смотрел на Алису и понимал, что она и сама жаждет дополнительного раунда. Когда поверженные солдаты наконец покинули небольшой тренировочный зал, я кивнул, она кивнула мне в ответ и едва улыбнулась, после чего сделала пару упражнений на растяжку, я знал, она была готова к тому, что ее ожидает. — Выпускайте безумных. — Скомандовал я и начальник продублировал мой приказ. Стоит отметить, что само место, где происходили учения, было подобием небольшого тренировочного круглого зала, обитого мягкими бледно-бежевыми стенами, а вместо твердого пола — были разложены зеленые пышные маты. В зале были только две двери, находившиеся напротив друг-друга, одна из них вела к выходу, другая — в покои неживых. Сверху красовалось большое панорамное окно, откуда за тренировками Алисы наблюдали начальник учебного центра Виктор Молов, главный врач Кремля Антон Гусеев, еще пара-тройка человек, которые оценивали способности испытуемой, и я. Свет в зале был полностью персикового оттенка, это было сделано в целях успокоения Алисы, хотя, мне казалось, что и без всяких цветов та не нуждалась в этом. С тех пор, как Алиса потеряла память, ее внутреннее состояние больше ничего не тревожило. Одна из дверей в зале начала медленно открываться, темнота по ту сторону, казалось, была плотнее ее вновь почерневших зрачков, к окну вдруг прилипли все находящиеся в комнате. Статисты даже отложили свои планшеты и замерли в ожидании. Алиса приподняла руки и вытянула их перед собой так, что ее опущенные вниз кисти, оказались чуть ниже уровня груди, она ждала, мы все ждали того, что будет дальше. Внезапно, из комнаты выбежали двое безумных, пара статистов, находящихся рядом со мной, отскочили назад, в душе я даже слегка засмеялся, меня забавлял тот факт, как люди, прожившие столько лет бок о бок с неживыми, все еще так бурно на них реагировали. Алиса не стала медлить, в ту же секунду, та направила ладони в сторону безумных, те в миг остановились. Статисты вновь вернулись к своим местам, в комнате застыла непробиваемая тишина. В какой-то момент, мне даже показалось, что Алиса улыбается, она медленно разводила руки в стороны, не спуская с глаз безумных, те расходились по разным сторонам, беспрекословно слушаясь ее, на несколько мгновений Алиса замерла и слегка приоткрыла рот, после чего посмотрела сначала на одного неживого, потом на другого, сделала глубокий вдох и одними лишь губами прошептала «убей», после чего резко свела руки вместе и довольно громко хлопнула в ладоши. Безумные набросились друг на друга и с непередаваемой яростью, вырывая куски плоти зубами и когтями они пытались выслужиться перед своей хозяйкой, через полминуты оба упали замертво, теперь уже навсегда. Алиса моментально пришла в себя и захлопала глазами, слегка качнувшись она вновь возымела контроль над своим телом. Перед ней красовалась не самая лицеприятная картина, однако, та держалась довольно стойко для человека, который мог приказать безумным убивать друг друга. Вновь подняв взгляд наверх — она посмотрела на меня, я знал, что Лиса ждет одобрения или даже похвалы, однако, все, о чем я мог думать на тот момент — так это о крови, что достигла ее светло-голубых кроссовок. Мы встретились спустя полчаса, за это время она успела сходить в душ и привести себя в порядок. Я знал, что тренировки даются ей не легко, после них она всегда немного растеряна и ослаблена, однако, никогда еще та не отказывалась от них, а значит, как считала комиссия, Алиса прекрасно переносила данные физические и эмоциональные нагрузки. И вот она, словно другой человек, выходит в общий коридор, между нами всего пара метров пути, я стою, облокотившись спиной к стене и жду, когда она сделает первый шаг. У нее все еще влажные волосы и слегка покрасневшие глаза, она, как обычно, спихнет это на шампунь, но я то знаю, что так сказывается усталость и недосып. — Ты была великолепна сегодня. — Начал я. — Спасибо. Она опускает голову вниз и переминается с ноги на ногу, словно очень волнуется. Я успокаиваю ее, как обычно, держа за оба предплечья, ощущая, как по ее рукам бегают мурашки. Алиса неловко улыбается. — Если ты устала, то просто скажи об этом и все закончится. — Нет. — Довольно резко возражает она. — Я полна сил, как никогда. Еще немного и мы сможешь сделать это… Я думаю, нам нужен месяц или около того, я смогу научиться контролировать больше безумных и тогда… — Остановись. — Перебиваю ее я. — Ты должна понять, если ты обрушишь на свой организм перегрузку, то это лишь замедлит нас на пути к лекарству. До Санкт-Петербурга идти примерно месяц, если придерживаться того маршрута, который посылают разведчики. Только ты сможешь помочь нам преодолеть этот путь. — И только ты сможешь помочь мне справиться со всем этим. — Шепчет она. Я не выдерживаю и целую ее, прижимая к себе. Лиса очень стеснялась в выражении подобных чувств на людях, ведь она знала, что за ней всегда наблюдают. Теперь, когда мы так близко, я вдыхаю аромат ее кожи, чувствую теплоту губ и медленно, но верно растворяюсь во времени. Я не знаю, как она делает это — машинально или специально, однако, когда я целую ее, то время будто останавливается и я не могу оторваться, пока она сама это не прекратит. Моя чарующая безумная. В конце концов, она наконец делает полшага назад и я прихожу в себя, получая словно под дых, когда та вдруг отпускает меня. — Тебе пора. — Я знаю. — Я смотрю на часы и понимаю, что стоило бы поторопиться, но нет. — Я провожу тебя и пойду на собрание… — Не стоит, думаешь, я не найду дорогу сама? — Улыбается Лиса и слегка чмокает меня в щеку. Это кажется мне более чем невероятным.

***

      Зайдя в просторный зал, я был немного удивлен тишине, что там царила. Все были максимально сдержаны и молчаливы, уставившись в белые бумаги, что лежали на столе. — Я опоздал? — Поинтересовался я у присутствующих. — Нет, ты как раз вовремя, присаживайся. — Ответил мне Молов наиболее спокойным голосом. — Три с половиной тысячи биллютеней на Кремль. Скорее всего, хватит не всем, а может кто-то наоборот захочет проголосовать дважды. Думаю, следить за этим будет максимально бессмысленно. — В конце концов, даже в Старом мире ЦИК не всегда выполнял должным образом свои функции. — Вмешался в разговор Антон Пажеев — Министр финансов Кремля. Мне приходилось встречаться с ним довольно редко и я не всегда понимал его значение в современном мире, но со своими обязанностями тот справлялся хорошо. — Я думаю, что голосование стоит провести завтра. Пусть оно продлится сутки и на утро мы уже будем знать… — Не успел договорить Гусеев, как Пажеев перебил его. — Мне кажется, что 3500 тысячи листов бумаги на один день — это слишком затратно. В конце концов, мы живем в то время, когда экономия должна быть экономной, если вы понимаете, о чем я.       В зале повисла тишина. Члены собрания лишь молча смотрели друг на друга, видимо пытаясь найти какое-то решение в глазах смотрящих. — У нас не так много кандидатов. — Не выдержал я. — Так почему нам не устроить голосование онлайн? Мы могли бы установить планшеты в наиболее доступных комнатах и каждый мог бы проголосовать за своего кандидата при помощи личного кода. Я думаю, это было бы вполне себе справедливо.       Я поднес большой палец к краю губ и посмотрел на реакцию собравшихся. Иногда мне казалось, что у этих стариков, при обсуждении некоторых тем, максимум, что происходит в голове, это изображение мартышки, что стучит двумя тарелками друг об друга. Если меня изберут Президентом, то нужно будет немного поменять членов МПС. — А это мысль! — Озарился улыбкой Гуляев Роман — Министр Энергетики и Современных технологий Кремля. — Я думаю, что на разработку подобной программы уйдет не более пяти часов, на установку планшетов еще часа два, мы успеем к завтрашнему утру. Мне только нужно знать, куда все это ставить и сколько планшетов задействовать на одну точку. — Два планшета в столовую, два в зону отдыха, один в пункт приема-передачи Северо-западных границ и один в пункт Юго-восточных. — Без промедления ответил я. — Я думаю, что можно было бы установить еще один планшет в Мед корпус. — Монотонным голосом произнес Гусеев и посмотрел на меня. — Там сейчас, все-таки, тоже находятся люди, которые не могут пока покинуть данное здание. — Значит решено! — Все с тем же энтузиазмом продолжал Гуляев. — Семь планшетов плюс написание программы. Мои ребята справятся с этим.       В восемь утра следующего дня, когда по громкоговорителям было объявлено о начале голосования, большинство людей, вместо завтрака, отправились к ближайшим точкам. Я сидел в кабинете и молчаливо листал изображения с камер наблюдения. Выстраивавшиеся очереди слегка пугали меня. Люди казались мне обезумевшими. Для голосования у них был целый день, а они уже с утра образовывали такие толпы. Благо, уже к полудню, этот безумный наплыв начал утихать и очереди понемногу сокращались.       За первую, можно сказать, почти беззаботную, половину дня, я уже устал так, словно сражался на передовой непокладая рук. — Я могу войти? — Послышался голос из-за двери. Это стояла Алиса. У нее был немного грустный и тоже уставший взгляд. — Да, конечно. Я немного собрался и даже принял нормальное положение на кресле, чтобы не быть похожим на жижу, скатывавшуюся по кожаной обивке. — Я просто хотела сказать, что тоже проголосовала. — Она обошла стол, легким движением руки развернула мое кресло и села мне на колени. — А еще, переговорила с парочкой солдат… Ты даже не представляешь, какая у тебя поддержка. — Перешла та на шепот.       Ее голос казался мне успокаивающим и сексуальным одновременно. Она смотрела на меня своим проницательным безумным взглядом и молчала, словно ждала от меня какой-то реакции, но все, чего я смог добиться от самого себя, это сглатывания слюны. — Ты должен знать. Если у нас все получится, то я хочу стать символом расширения границ. Перед тем, как мы отправимся в Питер. — Что ты хочешь этим сказать? — Солдаты надеются на меня. — Она облизнула пересохшие губы и тяжело выдохнула, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Я должна показать им, что я луч их солнца. Что я не дам их в обиду. — Я не понимаю. — Замотал я головой, отгоняя прочь самые страшные мысли. — Я думала, что меня все тут ненавидят. Или боятся, как минимум. Но потом мне сказали, что это не так. Тэмпл… Максим, я должна быть первой, кто покинет стены Кремля перед их расширением. И никуда не поеду, пока наши люди не будут в безопасности. — Нет, я не могу отпустить тебя одну. — Это не просьба. — Довольно твердо сказала она. — Ты видел, на что я способна. И знаешь, что я уже не та маленькая девочка, какой была в начале. Мне больше не страшно. — Она склонилась к моим губам и я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. — Мне страшно за тебя. — Прошептал я. — Я докажу… И она поцеловала меня. Сначала это было просто слияние двух губ, но после, наши языки сплелись в одно целое. Я не мог оторваться. Даже когда она села на меня сверху и теперь, держа ее за талию, все мое тело разрывало от желание быть к ней еще ближе. Ни ее черные глаза, не дрожание рук — ничто не могло остановить меня. Я даже сам не понял, в какой момент ее рубашка оказалась расстегнутой или когда случилось, что я был уже без футболки. Я просто повалил ее на стол и принялся одаривать ее шею поцелуями, пока та жадно проводила ногтями у меня по спине. Я не хотел останавливаться. Мы не хотели. И пусть весь мир подождет.

***

      Ранним утром, после общего дня голосования, я проснулся за несколько минут до будильника. Алиса все еще спала рядом, оголив плечо. Я накрыл его одеялом и направился в душ. Смотрев на себя в зеркало я вдруг заметил нескрываемую улыбку на лице. Впервые за пять лет я почувствовал, что счастлив. По сути, в моей жизни ничего не изменилось, но все же… Женщина, которую я люблю всем своим сердцем, сейчас лежала в моей кровати, она провела в моих объятиях весь вчерашний день и я не посмею ее более оставить.       Капли воды стекали по моему телу, а я задерживал дыхание, закусывая губу, потому что воспоминания прошедших суток не давали мне покоя. Так же молча и бесшумно в ванну зашла она. Алиса встала за моей спиной и обхватила меня руками, сцепив их в замок на моей груди. По моему телу пошли мурашки. Я боялся повернуться и увидеть, что все это мне только кажется. Плод моего больного воображения, фантазии, что не давали мне спокойно жить уже очень давно, но пересилив себя я развернулся и посмотрел ей в глаза. Она тоже улыбалась, как и я, а черные зрачки словно сходили с ума. Я прижал ее к стенке и вновь стал покрывать поцелуями. Меня не отпускало ощущение, что ее кожа — это наркотик для моего организма, мне хотелось прижиматься своим телом к ее максимально близко и не думать больше ни о чем, как вдруг, в дверь постучались… — Товарищ полковник! — Торопливо произнес солдат, когда я открыл ему. — Разрешите обратиться? — Разрешаю. — Вам нужно проследовать на площадь! Это срочно!       Закрыв за ним дверь, мы с Алисой быстро оделись и пошли на заданную нам точку. — Может лучше на трибуну? — Спросила она. — Там обзор будет… — Она не договорила, увидев, как я свернул к лестнице.       Выйдя на трибуну мое сердце замерло. Казалось, почти весь Кремль собрался на площади. — Что происходит? — Спросил я у стоявших рядом кандидатов. — Поздравляю с победой, Максим. — Монотонным голосом произнес Гусеев. Я подошел к самому краю и оперся руками на перилла. Увидев меня толпа в один голос скандировала «Тэмпл! Тэмпл! Тэмпл!..». Я даже не мог ничего сказать, лишь молча улыбался и наблюдал, словно маленький мальчик, за происходящим. — Но не думай, что победа дается так легко. — Продолжил Гусеев, стоя позади меня. Я обернулся, мой взгляд упал на Алису, она закрывала руками лицо, но ее глаза выдавали улыбку, ей оставалось лишь прыгать от радости. — Твой отец гордился бы тобой. Но знаешь, как говорится, с большой силой — приходит большая ответственность. Если твой план провалится, то уже никто не сможет защитить тебя. И уж тем более — ее.