Silently endure

— Не крутись, Тэ, иначе получится неаккуратно, — устало молвил Сокджин, в который раз пытаясь повязать шарф на шею омеги, дёргая того за плечи и заставляя опрокинуть голову назад. — Разве стоит так заморачиваться? — измученно изрёк Ким, чувствуя, что шея начинает затекать. — Стоит. Нужно же прикрыть все синяки, — отвлечённо ответил парень, будучи полностью сконцентрированным на своём занятии. — Может, лучше, я всё-таки не пойду? — вновь заладил Тэхён, ёрзая на стуле. — Да и подарка у меня нету. — Нет, это не обсуждается, ты идёшь. Подарки захватит Джун. — Надеюсь, ты не забыл, что на прошлое день рождения он подарил тебе губную гармошку? — ехидно молвил парень, ухмыляясь, за что тут же поплатился, получив локтём в бок. После этого он уже не осмеливался что-либо говорить и смиренно сидел на стуле, ожидая, пока Джин завершит свою работу. — Я закончил, — немного времени погодя, оповестил темноволосый омега, отстраняясь от Тэхёна и довольно потягиваясь. — Только постарайся не совершать резких движений шеей, иначе шарф съедет, — Ким кивнул в ответ, поднимаясь со стула, забирая со спинки кресла чёрную кожаную куртку и накидывая её на плечи. Сокджин уже был полностью одет, так что больше медлить они не стали: обулись и покинули комнату, закрывая её на ключ. Комната Чимина располагалась этажом ниже, потому парни добрались туда довольно быстро. Возле входной двери их ждал Намджун, держащий в руках несколько небольших подарочных коробочек. — Добрый вечер, Джун, — мягко молвил Джин, несмело подходя к альфе и мазано целуя его в щёку, после смущённо опуская голову, утыкаясь лбом в плечо возлюбленного, на лице которого расцвела еле заметная улыбка. — И тебе добрый вечер, — Ким нежно провёл ладонью по шелковистым, тёмным волосам омеги, невесомо целуя в макушку. — Выглядишь превосходно, — в ответ парень не произнёс ни слова, лишь теснее прижался к Намджуну, позволяя себя обнять. Тэхёну было жутко неловко наблюдать сию сцену. Он чувствовал себя не в своей тарелке, понимал, что он лишний, и не знал, куда себя деть. Чувства были довольно своеобразными. С одной стороны, его распирало от всеобъемлемого смущения, а с другой, где-то внутри затаилась крупица зависти, словно щепка впиваясь в кожу и создавая болезненный нарыв. Омеге было стыдно за самого себя, потому как он не мог искренне радоваться за друга, который всегда, в любой ситуации был рядом, поддерживал и помогал. Нарастающая зависть препятствовала. «Все люди грешны» — сделал вывод парень, устало вздыхая, вновь обращая внимание на силуэты людей, находящихся перед ним, отмечая, что они, наконец, оторвались друг от друга и сейчас о чём-то восхищённо болтают. Ким не хотел их прерывать, поэтому отошёл немного дальше, дабы не слышать разговора, опираясь спиной о стену, доставая из кармана чёрных потёртых джинс смартфон. Набором ловких движений, мобильный аппарат был разблокирован. Тэхён неосознанно, краем глаза взглянул на время. Полвосьмого. Парень удивился, ведь никогда не думал, что тратит на сборы так много времени, или это беседа Намджуна и Сокджина затянулась… — Кхм, — неловко кашлянул в кулак Ким, намеренно привлекая внимание парней, стоящих неподалёку. — Уже пол восьмого, мы опаздываем. — Ты прав, — подтвердил альфа, глядя на собственные наручные часы. — Тогда пойдёмте, чего же мы время теряем? — бодро изрёк Джин, тяня Джуна за руку в направлении входной двери помещения, где должно было состояться торжество. Тэхён одобрительно кивнул и последовал за парнями следом. Намджун дёрнул за дверную ручку, открывая дверь и жестом руки предлагая омегам войти. Те благодарно кивнули и неспешным шагом вошли в помещение. Тэхёну сразу не понравилось внутри. До одури громкая музыка, терпкий запах алкоголя вперемешку с крепкими сигаретами, бессчётное количество нетрезвых людей. Киму совсем не нравилась такая обстановка, он чувствовал себя небезопасно и некомфортно, потому всеми силами старался избегать подобных мероприятий. Масла в огонь добавляла большая вероятность встретить Чонгука. Это заставляло омегу паниковать всё сильнее, опасливо оглядываться по сторонам; шумно сглатывать; нервно теребить подушечками пальцев край рубашки. Нельзя было сказать, что Ким не хотел видеться с Чоном, скорее, просто боялся. Боялся взглянуть ему в глаза после того, как сам же предложил расстаться. Боялся услышать обвинения в свой адрес. Боялся увидеть в его взгляде осуждение, холод, колкость. Боялся оговориться, выложить всё, как есть. Боялся, что чувства вновь вспыхнут, подобно пламени, от которого, на данный момент, остался лишь пепел. Парень однозначно был не готов. Он не знал, что ожидать от себя самого. — Тэхён, Тэхён, — чужой голос внезапно вырвал парня из раздумий, резко заставляя прийти в себя, рассеянно оглядываясь по сторонам. Рядом с собой Ким увидел Джина, чья рука лежала у него на плече, несильно сжимая. — Всё в порядке? Ты нормально себя чувствуешь? — в голосе омеги скользили нотки беспокойства. Сокджин всегда этим отличался, он никогда не был безразличным, заботился, словно родная мать, сильно переживал, когда было что-то не в порядке со здоровьем или самочувствием. Тэхён был невероятно благодарен ему, но одновременно с этим чувствовал огромную вину, ведь он, по сути, постоянно заставляет его переживать и нервничать. — Всё нормально, — парень попытался широко улыбнуться. Получилось слишком натянуто. Он не мог видеть, но почувствовал, что это так. Выражение лица Кима, стоящего напротив, не изменилось. Омега до сих был обеспокоен. — Говорить начистоту? — Джин утвердительно кивнул, неотрывно глядя на Тэхёна. — Боюсь встретить Чонгука… — после этих слов напряжение мгновенно спало. Сокджин шумно выдохнул, опрокидывая голову назад. — И из-за этого ты такой взбалмошный? Господи, Тэ, ты неисправим! — Прости меня, — мягко изрёк Ким, виновато, однако, на этот раз менее натянуто усмехнувшись. — Ну как на тебя можно злиться? Конечно же, прощаю, — подняв один из уголков губ вверх, произнёс омега. — Ладно, пойдём уже, нужно найти Чимина и отдать ему подарки, — с этими словами Джин вручил Тэхёну небольшую подарочную коробочку. — Его покупал Намджун? Ему нужно отдать деньги. — Я уже говорил с ним об этом. Он сказал, что не нужно. — Я не могу так. Не хочу оставаться в долгу. — Как хочешь, но, в любом случае, я не знаю его стоимости. Поговоришь об этом с Джуном, только позже, ладно? — Ладно, — наконец согласился парень, обессиленно вздыхая. Иногда Сокджина было невозможно переспорить, ведь он умело перескакивал с темы на тему, отвлекая внимание. Захватив с собой Намджуна, ранее болтавшего о чём-то с незнакомым обоим альфой, парни нырнули в толпу, протискиваясь меж людей, при этом глазами выискивая невысокий силуэт виновника торжества. Пак нашёлся далеко не сразу. Троице пришлось немало побродить, дабы, наконец, встретить его, широко улыбающегося, презентабельно одетого, выглядящего весьма довольно, кушая небольшой кусочек шоколадного торта. В принципе, заметив подарки, он сам к ним подбежал, отложив маленькую порцеляновую тарелку с десертом. — Вы не представляете, как я рад вас видеть! — возбуждённо залепетал Чимин, сжав омег в крепких дружеских объятиях. — Я уж думал, вы не придёте… — после, недовольно надув губы, добавил он, с наигранной обидой смотря на переглядывающихся между собой парней. — Тогда, может, нам удастся загладить свою вину, вручив тебе подарки? — попытался исправить ситуацию Намджун. И это сработало. Чимин сразу же отвлёкся, подбегая к нему, начиная прожигать его требовательным внимательным взглядом. Тэхён легко улыбнулся, мысленно благодаря альфу, ведь от Пака, обычно, отделаться было не так-то просто. На самом деле Тэхён считал этого омегу довольно двуличным, хотя оснований для этого не было вовсе. Чимин всегда вёл себя, как ребёнок, да и, в целом, был на него похож. Имел такие же повадки, милую внешность, схожие приоритеты, был весьма беззаботным и легкомысленным, не любил отвечать за свои поступки. Казалось бы, что может сделать этот беззащитный «малыш»? Однако, в этом и заключалась вся суть, потому как, в этом мире, являющимся беспощадным и жестоким, не может существовать настолько наивный человек. Он просто не выжил бы, ведь опасность везде. Чимин открытый, и к нему все тянутся, он всегда окружён людьми. Таким людям всегда завидуют, а у него, Пака, нет завистников, по крайней мере, открытых. Может быть, он их затыкает, и это скорее всего. Окружающие считают Чимина по-милому глупым, а Тэхён, наоборот, думает, что тот весьма умён, умело меняя маски, показывая себя с той стороны, с которой выгодно. Хотя, может быть, подозрения Кима абсолютно беспочвенны, а они с Паком слишком разные. Ему, Тэхёну, в жизни не повезло, а Чимину очень даже — парень никогда не видел, чтобы у него возникали хоть какие-то трудности, или, опять же, он просто тщательно это скрывал, не показывал своих слабостей и того, что происходит на самом деле. — Тэ, теперь твоя очередь, — Ким рефлекторно повернул голову в сторону звучания голоса, увидев напротив Пака, протягивающего руку. — Эм… да? — растерянно протянул омега, переводя озадаченный взгляд на Сокджина, который указательным пальцем правой руки указал на подарочную коробку в его руках. — Ах, подарок, точно! — Тэхён протянул коробочку Чимину, позволяя ему выхватить её из своих рук. — В общем, счастья тебе, здоровья, любви, удачи, успеха… — парень замялся, когда понял, что его не слушают — Пак в данный момент увлечённо распаковывал подарок, полностью на этом концентрируясь, фактически ничего не значащие слова Кима пролетали у него мимо ушей. — Короче говоря, с днём рождения… — кажись, светловолосый омега и этого не услышал. Тэхён лишь вздохнул, забив на это дело. Наверное, Чимину подарки важнее искренних поздравлений. — Кулон… — заворожённо изрёк Пак, окончив распаковку, детально разглядывая украшение в своих руках, состоящее из серебряной цепочки и такой же текстуры подвески. — Тебе нравится?.. — поинтересовался Ким, ведь из слов Чимина этого было не понять. — Конечно! Как подарки могут не нравиться? — возмущённо залепетал омега, неотрывно глядя на подарок. — Просто… Чонгук мне тоже кулон подарил, и теперь я не знаю, какой из них носить… От этих слов почему-то стало жутко неприятно. Тэхён не знал, от чего, от упоминания о Чоне, или от того, что он дарит подарки другим. — Чонгук тоже дарил мне подарки, — неосознанно молвил Ким, одарив Пака взглядом пустых глаз. Тот удивлённо заморгал, приоткрыв рот в непонимании. — Причём здесь это? — данные слова будто вывели из прострации, приводя Тэхёна в чувства, позволяя его глазам загореться вновь. Осознав собственные слова, он тут же осёкся, не зная что сказать, дабы разрядить обстановку, накалившуюся до предела. — Были времена… Чонгук действительно хороший альфа, береги его, — рассеянно выпалил омега первое, что пришло на ум. — Я знаю, мы же истинные, — в голосе Чимина слышались колкость и некий холод вперемешку с гордостью. — А.. д-да… — Ким прикрыл глаза, прикусывая нижнюю губу. Его веки дрожали. Он всеми силами пытался не думать об этом, не вспоминать, и вот, что получилось, в голову опять лезут мысли о том злосчастном дне, который и спровоцировал их с Чоном расставание. Тогда они с Чонгуком были в их с Джином комнате, болтая о различных глупостях. Тогда всё было намного лучше, нежели сейчас, тогда Тэхён был действительно счастлив. Он часто улыбался, всегда был в приподнятом настроении, хорошо питался, не страдал от бессонницы, тогда были течки. Ким чётко помнит, как с громким скрипом отворилась дверь, во всех красках помнит, как внутрь забежал запыхавшийся Чимин, демонстрируя левое запястье, на котором аккуратными чёрными буквами было выгравировано имя, имя его возлюбленного, его альфы: Чон Чонгук. «Ты мой истинный, Чонгук» — произнёс тогда Пак, а Тэхён просто не мог поверить собственным глазам, всё казалось страшным сном, сном, который нельзя покинуть. А Ким хотел проснуться, он пытался, но, увы, не получилось. С этого момента всё и пошло наперекосяк… Тэхён сдался и уступил Чимину Чонгука. Будучи в глубокой депрессии, он даже не попытался побороться за своё счастье, за свою любовь, за что сейчас ненавидел себя. Тогда он решил, что так будет правильнее, что Чонгук будет счастлив лишь с Паком, потому что на их запястьях метки, метки соулмейтов, обозначающие истинность. Может, Чон сейчас и правда счастлив, чего точно уж нельзя сказать о Тэхёне, который, пребывая в отчаянии, сглупил во второй раз, пытаясь потопить горе в новой, свежей любви, начав встречаться с ним, Мином Юнги, чувства которого были абсолютно фальшивыми. Но Ким понял это слишком поздно. Тогда, когда пути назад уже не было. Тогда когда всё стало неисправимо плохо… По разгорячённым щекам омеги покатились слёзы. Воспоминания острым лезвием пронзали душу, заставляя обливаться кровью, оглушающе кричать в пустоту. Сердце болит, болит и колит. Хочется вырвать его, чтобы оно не любило, не чувствовало, чтобы в груди осталась лишь тёмная пустота. — Джин… — дрожащим голосом, полушёпотом зовёт Тэхён. Он чувствует, что у него сейчас начнётся истерика. Ему больше нельзя здесь оставаться. — Джин… пожалуйста… Пожалуйста, отведи меня в комнату… Ким не мешкает, всё понимает. Не говоря ни слова, он подходит к омеге, бесцеремонно хватая его за руку и в быстром темпе ведёт его в направлении их комнаты. Когда они покидают помещение, оказываясь в ярко освещённом, пустом коридоре, из губ Тэхёна срывается первый всхлип. Это лишь начало безудержной истерики… Уже в комнате он будет кричать до срыва горла и безутешно рыдать, вновь и вновь прокручивая в голове события прошлого. Зачем он только вспомнил?.. Зачем снова прочувствовал?..