Silently endure

Тэхён молчал, молчал, опустив отрешённый, затравленный взгляд на собственные сцепленные ладони. Он очень явственно чувствовал на себе требовательный взгляд Сокджина, что, кажись, прожигал насквозь. От этого становилось вовсе не по себе, и мысли переплетались между собой, путаясь, устраивая в голове бурный кавардак, не позволяя произнести ни единого связного предложения. Ким не знал, с чего начать. А если быть точнее, он и вовсе не хотел ни о чём говорить. Было бы просто прекрасно, если бы от этой темы удалось уйти, перейдя на что-то более лёгкое для него, на что-то, отчего, только лишь при мысли, волосы на теле не встают дыбом, на что-то, что не настолько сильно его беспокоит, не вызывает животный страх. Но это было невозможным, как и, в принципе, вариант молчания. Старший омега требовал от него немедленных ответов и именно на данную тему, из-за чего парню хотелось волком выть. Ким не должен узнать всей полноты и тяжести его проблем, не должен тонуть в этой вязком скользком болоте вместе с ним. Беспокоиться и заботиться — это ещё ладно, но вот ввязаться во всю эту пучину сплошных неприятностей юноша просто не мог ему позволить. Потому что Сокджина хотелось уберечь, раз себя самого не удалось. Потому что он действительно такой человек, который заслуживает тёплых отношений и простого омежьего счастья: маленького уютного домика и двоицу деток с любимым альфой, в его случае, с Намджуном. Омега ещё ни единого раза не встречался с Юнги, он узнал о альфе только из рассказов самого Тэхёна, в тот самый момент, когда заметил синяки на его теле. И именно поэтому опасения парня становились ещё более обоснованными. Ведь Мин с Кимом никогда не пересекались, а что же будет, когда пересекутся? Сокджин действительно неимоверно красивый и привлекательный омега с приятным нежным запахом. До появления в его жизни Намджуна альфы вокруг него так и толпились, не давая покоя. И, соответственно, благодаря своим хорошим природным данным он может заинтересовать и Юнги, а это будет огромная беда. — Ты слишком долго молчишь, — внезапно послышался тихий, однако не избавленный прежней настойчивости голос Кима, который ждал от младшего хоть каких-то слов уже больше пяти минут. — Я… я не знаю, что тебе говорить… — честно признался Тэхён, не осмеливаясь одарить омегу даже взглядом, что уж говорить о информации, которую он скрывал уже довольно длительное время. — Просто скажу, что он ужасно ко мне относится. Этого будет достачно? — даже этот краткий, обобщённый отрезок ему удалось произнести с огромным трудом. — Конечно, не будет, — ну да, на что ещё стоило надеяться? На то, что он тихо-мирно согласится перевести разговор в другое русло или, и вовсе, его закончить? — И, в общем-то, это мне уже и так известно. Я требую подробностей. — Каких? — а действительно, каких? Он хочет услышать об ощущениях от удушения, о боли, которая буквально разрывает изнутри, сводя с ума, после каждого изнасилования, а может, о том, какой «богатый» словарный запас Юнги, и как он его постоянно унижает, называя всеми, кажись, существующими «ласковыми», как во время секса, так и в повседневности? Хотя, что уж там, их времяпровождение на девяносто восемь процентов состоит из секса, так что повседневности, как таковой, в их жизни просто нет. — Расскажи, к примеру, что он с тобой делает, — немного призадумавшись, пытаясь правильно сформулировать предложения, изрёк Сокджин. А Тэхён поджал губы, даже и не зная, что на это сказать. В любом случае, рассказывать старшему о разнообразных наказаниях, буквально каждодневных сильных избиениях и единичном случае перелома пальца на ноге, который, на удивление, от омеги удалось утаить, юноша не собирался. — Спит, — самое безобидное из того, что мог молвить Тэхён. Джин на это лишь недовольно нахмурился, явно не будучи удовлетворённым таким вот ответом. — Это мне известно тоже, — сообщил тот, не сводя с Кима серьёзного взгляда. И, Сокджин хоть и был человеком миролюбивым и всё такое, но поведение младшего уже начинало выводить его из себя. Почему он просто не может сказать всё, как есть? Старший ведь прямо сказал, что это делается лишь для его блага, так почему он продолжается делать хуже себе самому же? — Не увиливай, Тэхён, отвечай обширнее. — Что тебя не устраивает? Я ведь ответил на твой вопрос, — на самом деле не устраивать омегу могло многое и даже основательно, однако к ответу парня было не придраться, он ведь и правда ответил на заданный вопрос. — Хорошо… — протянул Джин, про себя решая, что нужно действовать хитрее, окружнее и более напористо. Уже сразу после этого в его руках оказался доселе разблокированный, благодаря настроенному на длительное время ожиданию экрана, телефон, ранее находившийся в расслабленных руках юноши, который ему удалось стащить без особого труда. Тэхён заметил его пропажу только лишь после того, как он оказался в ладонях старшего, попадая в его поле зрения. — Отдай, — тут же запротестовал омега, предпринимая попытку отобрать у Сокджина свой же смартфон, но тот ловко ускользнул, параллельно скатываясь с кровати, становясь рядом с ней, возле противоположной от той, ближе к которой сидел младший, спинки. — Угомонись, нечего тебе уже скрывать, — оповестил об очевидном Джин, и Ким на несколько секунд застыл, неотрывно, придирчиво глядя на него, но после прекратил попытки отобрать аппарат мобильной связи, ведь, действительно, чего Ким там не видел? Но из этого выплывал вопрос, который Тэхён немедля задал: — Тогда зачем он тебе? И правда, зачем же? Раз Сокджин уже видел там всё то, что омега от него пытался скрыть, то незачем, верно? В том, что старший решил вот так вот просто порыться в папке с его глупыми фотографиями, среди которых проскальзывала и парочка их совместных, или в том, что тот надумал прочитать заметки, в коих были начерканы исключительно положительные впечатления от особенных, редких событий, естественно, никак не касающихся Юнги, парень искренне сомневался. — Уже незачем, — старший омега ненадолго задержал взгляд на дисплее, после чего нажал на кнопку возвращения на главный экран, протягивая телефон Тэхёну, на данный момент совсем ничего непонимающему. — Погоди, Джин, ты серьёзно? Что это вообще было? Что ты смотрел в моём телефоне? — настойчиво, с явно скользящей в голосе рассеянностью спрашивал Ким, сжимая в ладони старый мобильник, будучи всё так же не в силах понять, зачем действия последней пары минут вообще совершались. — Нет, Тэхён, я не серьёзно, я Джин. — Не смешно, — Тэхён явно был недоволен ответом, который, мало того, что был дан в форме нелепой устаревшей шутки, так ещё и служил одним на все три вопроса разного содержания, к каждому из которых требовался чёткий и понятный, а главное, отдельный. — Отвечай, — сейчас почему-то то, что его манера поведения склонна к той, что была у Джина совсем недавно, Кима вообще никак не волновало. Ему просто нужно было узнать, чтобы присыпить внутреннее волнение, под влиянием которого сердце не хотело успокаиваться в упор. — Когда я спрашивал о Юнги, ты отвечать отказывался, — с мягким укором припомнил Сокджин, вынуждая омегу почувствовать себя неловко, а вместе с тем и виновато. Но он, действительно, просто хотел уберечь старшего омегу от всех возможных последствий, от всех подробностей, от ужаса, от переживаний, от всего, что несёт за собой тема Мина Юнги. — Пожалуйста. — Ну ладно уж, — с тихим вздохом, — я пытался найти больше сообщений от Юнги. Зашёл в папку сообщений, открыл диалог с ним, но там, кроме тех, что пришли вчера вечером, ничего не было. Это всё. Потом я отдал тебе телефон. Если не веришь мне, подумай сам, что ещё я мог сделать за такой короткий промежуток времени? По лёгкой улыбке, растянувшейся на губах, и облегчению, читающемуся в глазах, Джину без особого труда удалось понять, что Тэхён поверил каждому его слову. Что уж там, он и сам себе поверил бы, потому что его речь имела логическую опору и звучала уверенно. Ему бы в актёрский, со столь развитым умением обводить вокруг пальца. Ложь. Да, она самая. Тягуче-сладкая, но всегда, всегда бьющая под дых. Однако в этом случае Джин и правда посчитал враньё лучшим выходом. Просто от того, что старший омега на самом деле вовсе не искал сообщения, а наскоро запоминал номер Мина, Тэхён явно не будет в восторге, как и, собственно, от его задумки: рассказать всё Чонгуку и поделиться этим номером с ним. Подло? Да. И Ким это прекрасно осознаёт, однако он больше не может. Не может смотреть на Тэхёна, каждый раз вздрагивающего при одном лишь упоминании Юнги; не может смотреть на его тело, изувеченное, украшенное синяками, как приданым. Это всё не нормально. Н-е н-о-р-м-а-л-ь-н-о. Джин не понимает, почему этого не может понять Тэхён. Почему упорно отказывается от помощи. Почему говорит, что всё бесполезно. Всегда ведь есть выход, а младший омега будто пытается внушить себе то, что его нет, что страдания будут вечными, станут неотъемлемой частью его жизни, хотя, что там, они уже ею стали. Надо что-то делать, хоть что-то предпринимать. Потому что, если иначе, Ким попросту сойдёт с ума, словит психическое заболевание или, не то хуже, не то лучше, впадёт в глубокую депрессию, а тогда и до попыток самоубийства недалеко. А хотя, кто знает, может парень уже болен подобного рода болезнью. Стокгольмским синдромом, например. Почему-то же он защищает Юнги. Но об этом не хотелось думать, потому что ситуация и так была хуже некуда. — Куда ты? — голос Тэхён доносится до ушей, заставляя Джина прийти в себя, словно очнуться. В размышлениях, он и не заметил, как подошёл к шкафу, выуживая оттуда любимую пастельно-розовую куртку, как надел её и как застегнул. Правда, непонятно, зачем, так как комната Чонгука находится этажом выше, а коридоры в общежитии закрытые, на улицу не выходящие. — В магазин, — коротко кинул самое банальное из того, что можно было, Сокджин, но такой ответ не навёл на младшего ни малейших подозрений, вполне его устраивая. — Тебе… что-то нужно? — с небольшой заминкой. — Да нет, вроде ничего. — Хорошо, я тогда пойду, — следом за этими словами послышались аккуратный, негромкий хлопок двери и шум проворачивающихся ключей в замочной скважине. Тэхён всё так же продолжал сидеть на кровати, радуясь, что ситуацию удалось успешно развязать. Странности в том, что Джин отцепился от него так легко, он почему-то не замечал. Наивный. Он слишком сильно ему доверяет. А Ким шагал по коридору общежития, думая о том, что надеть куртку было, хоть и неосознанным, но правильным решением, потому что там, где он сейчас находился, было куда прохладнее, чем в их с Тэхёном комнате, а ещё о том, как правильно приподнести всю информацию Чонгуку, пытаясь хотя бы примерно предскать его реакцию, однако заранее будучи и целиком, и полностью уверенным в том, что тот не откажет в просьбе о помощи. Просто не сможет отказать. Да, Джин уверен.