Кровь и пиво

Ларри сглатывает и медленно поднимает голову, смотрит Салли прямо в глаза. И не моргает. Он осторожно касается его щеки – изуродованной, покрытой рубцами – пальцами и нежно, заботливо, как он умеет, гладит пальцами, а после – слабо улыбается. — Красивый, — он выдыхает это искренне, легко и честно, без капли лжи. Лицо, к счастью, обошлось от осколков и сильных повреждений. Было несколько порезов – мелких, неглубоких, которые Ларри легко обработал. Он помог Фишеру умыться, действуя все так же бережно и аккуратно. А после снова обнимает, прижимая его к себе. — Прости меня, — выдыхает он куда-то в макушку друга, касаясь губами волос. — Прости, прости, прости меня. Я виноват во всем. Я не хотел причинить тебе боль, ты… Я увидел… Слова никак не складывались в предложения. Вместо этого Джонсон отстраняется и медленно, не дыша, приподнимает кофту Салли, неотрывно смотря тому в глаза. Он касается холодными пальцами рубцов и, как он выяснил, свежих ран. «Куда же без этого?» Фишер немного убрал волосы с лица и продолжал смотреть прямо ему в глаза. Неровные от глубоких шрамов щеки и лоб были немного покрасневшие и раздраженные. Было видно, что без маски ему хорошо. Сал сидел тихо. Смотрел в глаза. Глубоко дышал. Он сжал губы, приподнимая руки для того, чтобы Ларри мог приподнять кофту. И прикоснуться. —…Ты делал с собой э т о, — тихо говорит он, поглаживая нежную кожу худыми пальцами. — Это ужасно. Салли сидел и только смотрел в глаза Джонсона. Огромные голубые, как весеннее небо, с темным ободком вокруг. Один неподвижен. И всегда таким был. Он часто заморгал и опустил голову, облизывая искусанные просто в мясо губы. Он съел почти всю кожу, оставив на рубцах ее остатки. Там тоже была кровь. — Ты увидел..., — шепнул неслышно, двигая лишь губами. — Ты не должен был смотреть... Опустил взгляд вниз и снова тихо заплакал, сжимая его за руку. Ларри растерялся от такого. Он шмыгнул носом и прижал Фишера к себе, обнимая крепко, как никого никогда не обнимал. Джонсон снова гладил его волосы, снова глубоко и рвано дышал, гладил его спину рукой и раскачиваясь из стороны в сторону, будто убаюкивая. — Тише, Сал, пожалуйста, — шептал он в промежутках между поцелуями, которыми он осыпал голубые волосы. — Все будет хорошо. Он аккуратно отстраняет Фишера от себя, снова смотрит в глаза. Салли, почувствовав то, что Джонсон отстранился, посмотрел ему в глаза, одним взглядом прося его этого не делать, ведь было очень хорошо держаться за его шею и упираться коленями в живот. Джонсон медлит, рассматривая шрамированные мокрые щеки и… Искусанные губы. И не выдерживает. «Хуй с ним» Ещё никто и никогда не обнимал Салли "так". Крепко, прижимая к груди, ладонями поглаживая спину. Даже его отец после потери жены ни разу не обнял своего сына, отчего парень чувствовал себя обделенным в плане любви. Он зажмурился, худые руки закидывая на плечи. Здоровую ладонь запустил в его патлы, а раненую аккуратно уложил на его плечо. Было очень приятно чувствовать тепло родного тела, чувствовать руки на своей талии и спине. Он облизнул с губ кровь и выдохнул, смотря на то, как его друг медленно пододвигается к его губам, целует их. А друг ли? Ларри наклоняется, неуверенно, медленно. И целует. Все еще бережно, все еще аккуратно, легко касаясь своими губами губ Салли. Сначала он не двигается, но потом, шумно выдохнув, так же аккуратно и бережно прихватывает губами нижнюю губу друга. «Красивый...» Эта мысль быстро промелькнула в его голове. Салли крепко зажмурился и часто задышал, очень неловко сомкнув губы. Он совершенно не умел целоваться. Разжал челюсти и приоткрыл немного рот. Было стыдно, и парень сильно покраснел. Ларри тяжело выдохнул в приоткрытые губы и открыл глаза, уставившись на раскрасневшееся лицо. Он бегло обводит свои губы языком и чуть улыбается: — Поцелуй меня, чел, — шепотом говорит он и вновь припадает к губам друга. "Друга?" Ага. Салли приоткрывает голубые глаза и смотрит прямо на Ларри, в его чёрные, расширенные от удовольствия зрачки. Он проводит по поврежденным губам языком. Шершавые, сухие. Кое-где с открытыми солоноватыми от крови ранками. — М... Д-да, — шепнул и глубоко вдохнул, наклоняясь ближе и нерешительно касаясь поверхностью губ нижней губы Джонсона. Снова зажмурился и неумело и неловко обхватил её, сжимая здоровой рукой плечо патлатого. П р и я т н о. "Слишком приятно" Ларри уже не думал о том, что он целует парня. Человека. Человека, который ему очень нравится. "Еще. Больше. Жарче." Джонсон не часто целовал кого-то. Точнее, вообще никогда. И никого. Но очень хотелось. Хотелось целовать Салли. Сейчас. Салли тихо постанывает. Он вообще был очень эмоциональным человеком, так что сейчас чуть ли не сходил с ума. Он даже как-то покорно открывал рот, впуская язык Джонсона с себе и даже пару раз от эмоций кусая его за губы. Ларри касается рукой неровной щеки, ласково поглаживая ее большим пальцем. Целует так же неумело, жадно, как он не раз видел в фильмах, которые иногда смотрит мама после работы. "По-взрослому" Джонсон отстраняется, когда понимает, что вот-вот задохнется или подавится слюной. Он не отнимает руку от щеки Фишера, не прекращая поглаживать ее. Сал немного заваливается назад, но крепкие объятья Ларри держат его. — Я не хочу, — выделяя каждое слово, хрипит он. — Чтобы ты причинял себе боль. Никогда. Он улыбается, второй рукой приглаживая спутанные волосы — Ты прекрасен, — выдыхает. — М..., — слабо проскулил что-то и закрыл лицо здоровой ладонью, жмуря глаза. — Но... Почему? Посмотрел сквозь пальцы в глаза парня и немного сжался. — Почему ты поцеловал меня? Ларри задумался. В голову мысли идти отказывались. Вообще. Особенно сейчас, когда после выпитого дешевого пойла мутило в животе. — Захотел, — коротко, просто и хрипло выдает он. — А ты против? Парень отстранил от лица руки и посмотрел прямо Салли в глаза. Без стеснения. — Нет, — шепнул и тускло улыбнулся, сползая с края ванной прямо к Ларри на колени. — Мне... Ну... Понравилось. Ларри прерывисто выдохнул. Такого он явно не ожидал от вечно скованного Салли. Он неловко обнял его, уткнувшись носом куда-то в шею, и глубоко вздохнул. — Не делай так больше. Никогда. П о ж а л у й с т а, — разбирая каждое слово, каждую букву говорит он, закрывая глаза. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я не хочу, чел. Салли снова потянулся к шее Джонсона, обхватил её худыми руками и прижался к его груди щекой. Разницу в росте никто не отменял, но благодаря тому, что парень устроился у него на бедрах, макушка касалась острого подбородка Ларри. — Мне очень сложно..., — тихо шепнул, горячо выдыхая в грудь парня. — Если ты будешь рядом, то я, может... Заикнулся, облизывая начинающие очень сильно болеть губы. Целоваться с ранками на коже опасно, все-таки. — Может я смог бы забыть все, что случилось тогда. Ларри ничего не смог ответить. Он лишь крепче обнял Салли, в очередной раз утыкаясь носом в его волосы. "Все будет хорошо" В эту ночь он ночевал у Фишера, крепко прижавшись к нему во сне. Да и спал, на самом деле, относительно спокойно. Правда, вопрос о том, зачем Салли делал с собой э т о оставался открытым. Но задавать его в ближайшее время не было смысла. Джонсон ушел утром, после завтрака. Голова гудела, живот мутило, было крайне хреново в целом. А дома ему еще предстояло разобраться в своих чувствах и мыслях. Не каждый день осознаешь, что тебе нравятся парни. "...когда ты тоже пацан" Эта ночь прошла без единого кошмара. Салли спокойно сопел, уткнувшись в худую грудь Джонсона, вдыхал запах алкоголя и сигарет, иногда улавливая в этом аромате собственный запах Ларри. Проснулся парень гораздо позже Ларри. Не обнаружив его рядом с своей постели, немного забеспокоился, но потом вспомнил, что сегодня стоило бы пойти в школу. Вздохнув, он с трудом оторвал голову от подушки, приподнялся и сел на краю кровати. Он казался очень маленьким, сжавшимся, потерянным. О д и н о к и м. Сглотнув, он посмотрел на свою расшибленную руку и понял, что следовало бы пойти к врачу насчет сломанного указательного пальца. Встал, дошел до ванной и остановился в дверном проеме. Он смотрел на край, вспоминая, как сидел на нем, и целовал губы Джонсона. Он покраснел, немного возмущенно поджимая губы. "Поцеловал, и ничего не объяснил..." Умывшись, он спустился вниз, чтобы поговорить с Ларри, но застыл перед дверью квартиры. Открыть или постучать он, почему то, не решался. В его голове было много странных мыслей насчет произошедшего вчера. Одна хуже другой. Сегодня у Лизы был практически выходной! Смена началась с раннего утра, как и обычно, но сегодня было, на удивление, крайне мало работы. Эдисон позволил ей уйти и увеличить время обеда на несколько часов, так что сейчас женщина с приподнятым настроением спускалась домой. Она застала Салли у входной двери. — Сал, дорогой! — воскликнула она, приобнимая подростка. — Что ж ты не заходишь? Ларри будет рад тебя видеть, он был совсем не свой целую неделю! Парень абсолютно не ожидал того, что увидит мисс Джонсон сейчас, когда он находится в таком неловком положении. Не очень удобно было встретить ее, пока он почти пять минут мялся под дверью, все никак не решаясь зайти поговорить с Ларри. Лиза очень переживала за своего сына. Пусть она и, чаще всего, витала в облаках, она замечала, когда с ее сыном становилось что-то не так. Когда «это» началось с Ларри, она пыталась говорить с ним, но в ответ получала лишь грубые или меланхоличные ответы. — Ох, мисс Джонсон, здравствуйте..., — Салли немного натянуто улыбнулся и приобнял неловко ее в ответ, после этого проходя в квартиру. Он искал взглядом патлатого шатена, но пока что его не находил. — Ты обедал? Я как раз спустилась, чтобы перекусить, мы могли бы посидеть все вместе! — довольно мурлыкала женщина, открывая дверь своим ключом. — Ларри наверняка уже не спит. Будет лучше, если ты его сам позовешь. — Я бы не хотел вас напрягать, — вздохнул и кивнул, направляясь нетвердым шагом в комнату Ларри. Приоткрыл дверь и заглянул внутрь, замечая его бесформенную фигуру на кровати. К слову, Лиза была права – Ларри действительно не спал. Он хотел вздремнуть сразу после возвращения домой, но сон совершенно не шел в больную, тяжелую после похмелья голову. Сейчас он лежал на кровати, сунув в уши наушники и слушая музыку, прикрыв глаза и не замечая ничего вокруг. — Эй, Ларри, твоя мама пришла сегодня пораньше... Ты не хочешь пообедать с ней? — прошел за порог и неуверенно остановился рядом с кроватью. — Ты слышишь? Ларри не откликнулся до тех пор, пока не почувствовал чье-то присутствие рядом. Будто кто-то смотрит. Он открыл глаза и вздрогнул от неожиданности. — Бля, чел, — выругался Джонсон почти что с придыханием. — Напугал! Ларри тяжело выдохнул и полностью снял наушники. Он услышал, как мама что-то щебечет на кухне и удивился тому, как рано она вернулась сегодня. — Обед? Всем вместе? — переспросил он и, сев на кровати, скрестил ноги. — А ты, это, не против? Обычно ты, ну… Не очень хочешь. — Я не хочу обижать твою маму, у нее сегодня очень хорошее настроение. Я все равно не буду много, — сказал тихим голосом слабо улыбнулся под маской. Убрал криво перебинтованную руку в карман толстовки и немного вздохнул. Он успел наплести отцу что-то про то, как упало зеркало, как он поранился об осколки. Завтра он уже должен будет ехать в больницу на снимок и, возможно, наложение гипса. — Вставай, — неловко замялся и, переминаясь с ноги на ногу, присел на старое кресло, ожидая, пока Лиза закончит возиться с готовкой обеда. Настало очень неловкое молчание, которое Салли вовсе не знал, как прервать и что можно сказать. Долго Ларри уговаривать не пришлось. Он был рад, когда Салли наконец-то согласился на совместный ужин с Лизой – почему-то это грело душу, пусть и никак не мог это объяснить. Пока что. За обедом Ларри чувствовал себя прекрасно. Атмосфера семьи и уюта была очень теплой, мягкой, обволакивающей. Лиза задавала парням вопросы про учебу и была очень счастлива, когда Ларри сам, по своей инициативе, затрагивал другие темы. Она видела, чувствовала, что ее сыну лучше, чем было до этого. Ей было не менее приятно говорить и с Салом – расспрашивать о чем-то, получать внятные, доброжелательные ответы. Все это было так… По-семейному? Ларри был счастлив. Он был рад. Салли сидел за столом и радовался тому, что наконец может почувствовать себя членом семьи. Пусть даже без отца, который максимально безразлично относился к своему сыну. Пусть даже без матери, чье тело давно гнило и разлагалось в гробу под двумя метрами земли. Думать об этом не хотелось, дабы не портить такой прекрасный обед. Даже не смотря на то, что и Лиза тоже сидела за столом, Фишер приподнял маску и спокойно начал есть макароны с мясом, действуя очень аккуратно, чтобы не запачкать лицо. Мисс Джонсон и сам Ларри все прекрасно понимали, будучи не глупыми людьми, и даже не пытались что-то рассмотреть. За это Салли остался им очень благодарным. Поблагодарив мать Ларри за обед, он прошел за своим другом в его комнату. За это время в его голове созрело немало вопросов, но ни один из них он так и не решился задать. С Салом они просидели до вечера, но так и ни о чем и не поговорили. Точнее, Ларри видел, что Сал хотел о чем-то спросить, как часто отводил взгляд. Даже догадывался, к а к должен был звучать этот вопрос. «Почему?» На самом деле, Сала очень сильно волновал этот вопрос. Именно из-за этого он вел себя очень странно. Постоянно смотрел на Ларри, но если тот смотрел на него в ответ, почти сразу отворачивался. Было сложно посмотреть в глаза человеку, которого целовал вчера. Особенно если это парень. Особенно, если друг. Особенно, если Ларри. Когда Салли ушел, Ларри упал на кровать и уставился в потолок, тяжело вздохнув. Он чувствовал себя так странно, волнительно. Он думал о шрамах на теле друга, о его душевном состоянии и переживаниях, и о том, как целовал его вчера. «Почему ты поцеловал его?» Джонсон сглотнул. Когда он был относительно пьян, этот вопрос не так сильно врезался в голову. Он просто целовал человека, всего лишь. Но сейчас другое. Он трезв и куча вопросов вращались вокруг его головы, словно назойливые насекомые. Требовали ответов. «Почему?» Потому что Он ему нравится. Не как друг. Не просто, как Салли Фишер, с которым можно трясти головой под тяжелый метал, играть в видеоигры и пить дешевое пиво. Нравится, как парню нравится девчонка; как девчонке нравится парень; как парню вдруг понравился парень. «Блять» Ларри не чувствовал себя омерзительно от этого. Ему не хотелось вымыть рот с мылом при мысли о том, что он собственными губами целовал мальчишку. Нет. Скорее он не мог понять, что делать в такой ситуации. Ему никто никогда не нравился т а к. К слову, факт того, как именно выглядит лицо Сала под протезом, его не волновало. Скорее, завораживало. Даже на пьяную голову он умудрился запомнить каждую деталь, каждую складку или шрам лица, которое столько долгое время было скрыто под протезом. «Завораживает» Джонсона ждала бессонная ночь. Он, как умалишенный, долго сидел над эскизами, прикладывая свои воспоминания о лице друга на бумагу, а потом, сидя до самого утра за мольбертом, до дрожи в руках писал свою самую лучшую работу – портрет Салли Фишера. Ни одна работа не обходилась без подписи самого автора и названия картины. В углу, неестественно яркой алой краской красовалась подпись, дата и имя портретируемого: «Салли-Кромсали» «Почему ты поцеловал меня?» «Почему ты пришел ко мне тогда?» «Ты л ю б и ш ь меня?» По дороге встретил усталого отца, только шедшего с работы. Обменявшись дежурными фразами, словно чужие люди, они разошлись по личным комнатам и больше не говорили друг с другом. Фишер сходил на кухню и взял себе немного яблок, сел на свой обыкновенно лежащий на полу матрас и уставился в потолок. Как назло, телек не работал, и поэтому он просто помирал со скуки. Вскоре его голову начали донимать разные мысли. «А что, если он хотел бы... э т о?» Салли сглатывает и краснеет, откидывая в сторону мешок с яблоками. Он тяжело вздыхает. В памяти резко всплыл образ патлатого Ларри, прикосновение его губ к волосам, губам. Его сильные руки с большими ладонями, их прикосновение к макушке и талии. Парню стало очень жарко и он рухнул на подушку, утыкаясь в нее носом. Он хотел бы почувствовать сейчас этот запах - смесь алкоголя и сигарет, едва уловимый запах Джонсона.... Салли не хватало его сейчас, и он резко почувствовал это. Он чувствовал странный жар по всему телу, кровь прилила к лицу и голове. В животе чувствовалось странное покалывание и давление. Он слабо простонал в подушку, заглушая звук. Теперь Ларри и сам хотел поговорить с Салом. Пусть он и не спал всю ночь, рвения на разговор было хоть отбавляй. Сегодня еще и школа, так что возможность просто отличная. Джонсон иногда дожидался Салли у выхода из апартаментов, чтобы пойти на учебу вместе. Правда, в этот раз у него не получилось – Ларри засиделся за рисованием настолько, что чуть не опоздал на первый урок. Пусть и неспешно и с опозданием на десять минут, но на урок он все же явился. Время на разговор никак не было. То Тодд и Нил где-то рядом, то Эшли, которая в последнее время сильно его раздражала. Особенно разговорами с Салом. «Будто он ей нравится» За весь учебный день Салли ни разу не смог остаться с Ларри наедине. Это тоже очень сильно расстраивало и раздражало его, ведь он уже очень давно хотел бы с ним поговорить. Ведь тем для разговора было очень много. Когда Эшли в очередной раз спросила, идёт ли сейчас Сал домой, он отрицательно качнул головой. Нагло соврал. — Нет, математичка оставила меня, чтобы обсудить контрольную. Ты можешь не ждать. Они стояли в пустом коридоре, и Салли все никак не мог от неё отвязаться. Он вздохнул и взял школьную сумку, делая шаг в сторону кабинета математики. Там было тихо, математичка как раз отошла куда-то по своим учительским делам. — Ну ладно, Эш... Я пойду уже, — махнул рукой и пошёл в кабинет. Надо признаться, Салли нагло соврал Эш о том, что ему нужно задержаться. Он не хотел идти с ней сейчас, хоть она и уделяла ему довольно много внимания. Все уже давно подозревали о том, что Эш влюблена в Фишера. А сам Салли этому не был особо рад, ведь уже довольно давно он питал странные чувства к патлатому другу, минимальньно похожему на девушку. Ларри быстрым шагом шерстил по этажам школы, высматривая Сала. Его нигде не было. Это раздражало. Последней станцией был кабинет математики – туда Джонсон и направился и, в общем-то, подоспел вовремя: как раз в тот момент, когда Салли о чем-то говорил с Эшли. Девушка выглядела немного расстроенной, стоя у входа в аудиторию рядом с Фишером – кажется, он сказал ей что-то малоприятное. Джонсон вздохнул и, дождавшись, когда Эшли развернется и пойдет в противоположную сторону, явно не добившись чего-то, что ей очень хотелось, уверенным шагом направился в сторону Салли. — Эй, чел, — окликнул он друга, подходя ближе. — Я, это, поговорить хотел. Сейчас Сал остановился возле потертой двери и потянулся к ручке. От неожиданности взрогнул, поднимая взгляд небесных глаз на Ларри. Слабо выдохнул, уже испугавшись. Повел плечами и развернулся к нему лицом. — Что? О чем? — Салли попытался сделать непринужденный и расслабленный вид, но получалось плохо. Колени дрожали и подгибались, пальцы нервно мяли внутренности карманов. Они оба прекрасно знали, о чем им нужно поговорить. Он дернул ручку двери в кабинет на себя – закрыто. Что ж, не совсем наедине, но… — Я… Это важно, вот, — начал подбирать слова металюга. Фразы и клише, которые он проговорил сам с собой заранее, вдруг решили покинуть его косматую голову. Очень вовремя, безусловно. — Я по поводу того, что было недавно. Джонсон переступает с ноги на ногу, кусает щеки изнутри, буквально пытаясь сложить в голове два и два. Правда, получалось хреново. Он в очередной раз тяжело вдыхает, сжимая руки, спрятанные в карманах штанов, в кулаки. — То, что тогда было… Ну, — сглатывает. — Я никогда такого не чувствовал, чел. Типа, это очень странная херня. Мне, — он запинается, когда мимо проходит небольшая компания школьников, и продолжает, как только они скрываются за поворотом. — Мне хуево от того, что ты делал с собой… Дерьмовые вещи. — Голос стал тише, Ларри практически хрипел. – И я бы не хотел, чтобы это повторилось снова, потому что ты мне очень дорог. И я имею ввиду, что… — А…, — Салли сглотнул поступающую слюну и отвел от смущения взгляд. Здесь было не самое лучшее место для таких откровенных разговоров, которые должны быть услышаны только двумя парами ушей. Ларри опускает взгляд к ногам друга, снова и снова тяжело вздыхает, и, наконец, говорит, пусть и так же тихо, но… — Дорог не совсем, как, типа, друг. Даже лучший. Вот. Пока Джонсон подбирал слова, заикался и сбивался, Салли беспрерывно смотрел в его глаза. Он почти не моргал, даже тем глазом, который был живой и его собственный. С каждым словом, с каждой фразой его сердце учащало свой ритм – и под последние слова Ларри оно пустилось просто в неимоверно бешеный скач. Салли тяжело дышал, краснел и молчал. Он не мог выдавить из себя ни слова сейчас. Но он был откровенно счастлив. Очень счастлив знать о том, что теперь они с Ларри станут максимально близко друг к другу. Очень счастлив оттого, что его чувства оказались взаимны и вовсе не отвергнуты, как он мог подумать в самом начале. — Л... Ларри…, — пробормотал имя уже больше, чем друга, и обернулся посмотреть, нет ли никого сейчас рядом. Проблемы вряд ли нужны были сейчас. Ведь этот момент должен быть идеальным, верно? Хоть Сал и был глупым дурачком, сейчас до него дошло каждое слово. Подходя ближе, он неуверенно вытянул руки вперед и обхватил ими талию Ларри. Слабо сжал ее, щекой, а точнее той частью протеза, что прикрывала щеку, прижался к груди Джонсона. Хоть до груди он не особо доставал, это скорее было пространство перехода живота и груди. — И ты… Ну…, — запнулся немного и облизнул засохшие от волнения губы. — Ну тоже мне… Нравишься. Не как друг. Понимаешь? Парень широко улыбнулся под протезом и зажмурил глаза, обнимая Ларри сильнее. Он провел по его пояснице здоровой рукой, совершенно случайно, но определенно очень тепло. Рука все еще очень болела, благо, скоро уже за Фишером должен был заехать отец, чтобы отвезти сына в больницу. Ларри невольно заулыбался. Он прижал Салли к себе ближе, теснее, подбородком упираясь в его макушку и ласково поглаживая его спину руками. — Я рад, чувак, — счастливо проговорил он. Идиллия, к слову, длилась недолго. Как только Лар услышал звук каблуков по коридору, он тут же отстранился от Фишера, неловко уставившись в пол. Как и ожидалась, это был преподаватель по математике. Ларри махнул рукой в сторону Салли, неохотно прощаясь, наблюдая, как преподаватель пытается попасть ключом в замочную скважину, при этом стараясь удержать кипу бумаг. Женщина не особо долго задерживала Сала. Ее обеспокоило то, что тот уже которую контрольную на неделе писал на низкий бал относительно того, что, скажем, было месяц назад. Она высказала желание поговорить с мистером Фишером «как-нибудь на досуге» и, натянуто улыбнувшись, отпустила Салли. Сам Генри, к слову, ждал сына у выхода из школы. А вот Ларри предстояло отсидеть все уроки до конца, как бы сильно ему не хотелось слинять – и без того уже опоздал. Да, Фишер стал хуже учиться из-за случая с другом, но сейчас он вновь начал подтягиваться в математике. Заверив в этом учителя, он покинул кабинет и встретил отца. Холодно поздоровавшись друг с другом, они направились к выходу из школы. Коридоры медленно наполнялись учениками. Пробравшись через толпу рядом с раздевалкой, они сели в небольшую машину и уехали в сторону городской больницы. Надо сказать, вправлять сустав на пальце – дело болезненное. Из-за низкого болевого порога Сал с трудом выдержал эту процедуру и дождался, пока ему наложат на сломанный палец гипс. Отец был недоволен тем, что за это пришлось заплатить. Вернувшись в апартаменты, Фишер первым делом пошел в свою комнату. Он лег на матрас и раскинул руки в стороны, снова и снова прокручивая в своей голове фразы Джонсона. Он глупо улыбался под маской, смущенно иногда поджимая губы. Было приятно знать о том, что теперь они стали друг другу больше, чем просто друзья. Ларри вернулся домой относительно поздно. После уроков он чувствовал себя уставшим, вялым, шел медленно, нехотя перебирая ногами, выкуривая одну сигарету за другой. Дома же он практически сразу уснул в кресле, сунув наушники в уши. Проснулся Джонсон ближе к 12, когда мама вернулась домой. Он краем глаза видит, как она заглядывает к нему в комнату, улыбается и тихонько прикрывает дверь. Ларри улыбнулся спросонья, убирая наушники в карман и падая за комп. «Ты мне тоже нравишься» От воспоминаний о недавнем разговоре он невольно заулыбался. Ему раньше никто никогда не нравился – ни парни, ни девушки. Или он просто никогда не обращал на это внимания, не зная, как можно назвать это чувство. Он чувствовал себя неопытным, совсем зеленым и даже глупым, когда дело касалось отношений. Стоп. «А мы что, встречаемся?» Почему-то этот вопрос, который задал Ларри себе самому в голове, заставил его покраснеть. Он прикусил губу. Наверное, когда люди говорят друг другу такие вещи, признаются в чувствах или… Делают что-то большее, они в с т р е ч а ю т с я. «Что-то большее?» Да, Ларри имел введу именно секс. Вот только он никогда не трахался. Смотрел порно, дрочил, но не трахался. Никогда и ни с кем. Да и с кем бы он стал, если уж совсем честно? «А как делать э т о с парнем?» Наверное, так же, как и с девушкой. Джонсону было стремно думать о таком даже не потому, что Сал – парень, что они целовались или они уже сейчас «встречаются». А, скорее, по незнанию, к а к именно два парня занимаются сексом. Лар, недолго думая, решил обратится с этим вопросов в интернет. И, в общем-то, не разочаровался – ответ нашелся быстро. И, черт, как же было странно дрочить на то, как один парень вставляет другому. «Не то, что бы мне это не нравилось»