Грехи Габриэль Стигман

Габриэль забыла телефон. Мои руки взяли сенсорную коробку. Уведомление было от какого-то фанбука. «Неизвестный пользователь оставил отзыв: Прекрасная работа. Это лучшая фан-история, которую я читаю. Спасибо большое, Мия Бейкер. Вы — чудесный автор и писатель. Вдохновения вам, ждем продолжения!» — Ты у нас писатель? Как интересно. — я нажал на экран и телефон разблокировался. — Еще и без пароля. А ты у нас до безумия доверчивая, тихоня Габриэль. Пролистав чуть ниже, я решил зайти в социальную страницу девы. Сообщения были очищены, кроме чата с Николь Джонсон, Хью Джонсон и группы. Или, возможно, она и впрямь одиночка, у которой нет друзей. Мой взгляд устремился на диалог с Хью. Для меня казалось странным, что они общаются, хоть и присутствует тот факт, что Николь — сестренка Джонсона. Диалог был односторонним и до жути пустым. Габриэль пыталась завести тему, спрашивая про ближайшие матчи нашей футбольной команды, расспрашивала о состоянии парня, настроении младшей Джонсон и тому подобное. — Втюрилась в плохого парня? Наверное, в какой-нибудь книге случилось бы чудо, и взаимная любовь между бед-боем и тихой замухрышкой стала бы реальностью, но это не про вас, Стигман, уж такова реальность. Я перешел в ее профиль. Просмотрев пару фотографий, пальцы зажали аудиозаписи. Какие песни слушает эта послушница? Подключив телефон голубоглазой к машине, я включил самую последнюю добавленную песню. Заиграл трек «Солнечная сторона — Loqiemean». — Очередные сопли. Этой девочке явно нужно потрахаться. Просмотрев основные сайты, я заметил, что в смартфоне не было ничего интересного. Стало скучно. Перед глазами снова схлынуло воспоминание. Пачка таблеток, которая упала с портфеля особы. Никакого заказа и потусторонних лиц в телефоне не было. Прекрасно зная как всё это происходит, я задался вопросом «Правда ли эта пачка принадлежит Габриэль?». Она слишком глупая для этого, но через чур отчаянная и наивная. Поэтому не думая, я очистил все вкладки и выключил телефон. ОТ ЛИЦА ГАБРИЭЛЬ Кинув последние джинсы в чемодан, я приступил к столику, где лежали уходовые тюбики для лица и тела. Руки смело сметнули баночки в сумку. Я кидала в пакеты все, что попадалась на глаза. Послышались шаги. Я притормозила и, схватив вазу, спряталась за шкаф. Секунда за секундой, но никого не видно. Пульс участился и вступил в один ритм с дыханием. Казалось, что сердце бьется со скоростью света, а время остановилось. Я вижу чьи-то кроссовки и кидаюсь с вазой на взломщика. — Дастин? — Ты ебанутая? — он кинул свой фирменный взгляд недовольства. Я убрала вазу и подправила волосы за ухо. — Прости меня, я думала, что кто-то ворвался в дом. — Гребанный параноик. — А ты какого черта тут делаешь? — Мне стало скучно. — Ты обещал сидеть тихо в машине. — Стигман, ты поверила в себя? Я тебе ничего не обещал. Парень смело шагнул, разглядывая комнату. Его в первую очередь побеспокоила дверь, которая была сломлена. На полу валялись опилки, бутылка коньяка и пару петель. Я закрыла ногой стеклянную баночку, отодвигая ее назад. Миллер лишь поднял взгляд, усмехнулся, и, понимая как мне сейчас неудобно, двинулся к окну без лишних вопросов и подколов. — Ну, не плохая комната для зубрилки книжных границ. А это что? — в его руках лежала книга «Стейс Крамер — пятьдесят дней до моего самоубийства». Дастин хотел открыть страницу, которая была закрыта закладкой из фотографий. Вспомнив, что на фото изображен Хью Джонсон — тело ударилось молнией. — Я, подожди. Это. — медленно вытянув книжку, я спрятала ее за спину, чтобы кинуть в ближайший пакет с вещами. — обычная, современная литература. Его горящий взгляд глядел на меня из-под лба. Сильные глаза сверлили меня, заставляя выворачиваться наизнанку. Моя паническая сторона начала ликовать и воспринимать его присутствие за опасность. Дастин сдался первым. — Ты всё? — он посмотрел на сумки, которые ждали, когда их выведут на улицу. — Да, практически. — Практически? Стигман, на твоей кровати лежат четыре чемодана, и ты говоришь «практически»? — Мне осталось собрать постельное бельё. — Блять, Габриэль! Какое, черт возьми, белье? Я не поставлю его в машину. — А на чем я буду спать? — На полу. — Спасибо, как приятно. — Все, я беру вещи и выхожу на улицу. Даю тебе пять минут. — Дастин берет мои чемоданы с пакетом и двигается к выходу. Я с агрессией начинаю собирать постельные вещи, не обращая внимания на слова Миллера. Скомкав все, что получилось собрать, мои ноги ползут к двери. Тряпки оказались тяжеловесными. Петляя через комнату в подъезд — я достойно потеряла бессчетное время. Не успев взять ключи с кармана, как парень пришел обратно на порог моей двери. — Я даю слово, что когда-нибудь тебя хлестну. Ты вновь меня выводишь, золотая девочка. — Всё, всё, я уже бегу. Осталось закрыть дверь и забрать эти вещи. Миллер опустил взгляд на моё тряпье. Я почувствовала гнев и раздражение в его глазах, который начинал кипеть, словно чайник. — Я не положу это в свою машину. — Дастин, я буду спать на полу, и мне нужны эти вещи. — А мне нужно переспать с потаскушкой и раскуриться до неощутимой степени, чтобы отшибло половину орган в моем теле. — И как это связано с моими вещами? — Никак, блять. Я думал, что мы делимся о наших сильнейших желаниях. — Смешно. — дверь закрылась моментально. — Я заберу эти вещи собой. — Уверена? — Еще как. Дастин сжал свои желваки. Его пальцы мгновенно хватают постельное белье и несут вниз. Я спускаюсь за ним. Дверь подъезда открывается, и мужская тень исчезает за поворотом. Мои глаза видят следующую картину: Дастин, приподнимая мои вещи, понес на мусорную базу. Три секунды, и постельное белье оказывается в баке. И только довольный Миллер идет обратно в мою сторону. — Ты не взлетишь выше меня, безгреховная куколка. — он вновь бросает свой взгляд и берет свой триумф из-за моего вида, который выражает обиду.