Мистер Ди и другие злоключения Пташки.

9 сентября 2004 год 5:25 Аптекарский переулок. Этой ночью было спокойно. Впервые за эти годы Саша встала, на душе, было радостно. Хотелось с улыбкой спросить: «День, что ты готовишь для меня?» Шура поднялась, было легко дышать и хотелось жить. Бабье лето решило взять свое: чистое небо и яркое солнце, что медленно поднималось из-за линии горизонта. Быстро умывшись, девушка думала, что надеть. А надеть было нечего, так что пришлось натягивать офисную форму. Саша начистила старые ботинки и пальто, хотелось, чтобы все было правильно. Весело почти вприпрыжку Шура вылетела из подъезда, звонко цокая небольшими каблучками. У дороги, как и вчера, стояла старенькая волга. — Куда торопишься, птичка? — Дядя Армен окликнул девушку из своей машины. — Да тороплюсь, дядя Армен, — улыбнувшись, ответила Пташка. — Садись подвезу. — Он улыбнулся и натянул на свою виднеющуюся лысину вельветовую восьмиклинку. — С ветерком? — улыбнувшись в ответ, спросила Саша. — С ветерком! Через минут сорок Шура уже переминалась у дверей главного офиса и не знала, стоит ли ей заходить. Звонков от Хозяина не было, и девушке уже начало казаться, что она совершила ошибку. Еще минут двадцать Саша стояла на улице и не знала, что ей делать. Девушка смотрела на людей, проходящих и за стеклянными дверьми и под каждым встреченным взглядом ей было неловко. Все эти незнакомцы были красивы, аккуратны и дорого одеты хоть это и не бросалось в глаза. Погрузившись в свои неутешающие мысли, Пташка не сразу заметила, как зазвонил мобильный. — Х-хозяин? — ПТАШКА, РАДИ КАКОЙ ЗАБАВЫ ТЫ СТОИШЬ У ДВЕРЕЙ УЖЕ ПОЛЧАСА? СЕКРЕТАРЬ ТЕБЯ ВСТРЕТИТ. Девушка вошла внутрь и осмотрелась по сторонам. Это было светлое, и современное место. Все здесь казалось новым и чертовски дорогим. — Вы должно быть Пташка? — Секретарша была вежлива, но все в ее виде говорило о язвительном пренебрежении. К Сашиному удивлению, эта женщина была точь-в-точь похожа на всех других женщин, работающих здесь. Высокий рост, тонкая талия, грудь и ягодицы гармонично вписывались в обтягивающую где надо форму. Каблуки, юбка карандаш, белая рубашка с рукавом три четверти. Это были не женщины, а ходячие манекены. Они не были людьми. Они суккубы. Эти женщины лишь приняли наиболее приятный образ. Пухлые губы, правильные черты, маленький чуть вздернутый нос и длинные, прямые каштановые волосы. Саша смотрела в пол пока шла, она боялась смотреть в глаза. — Мистер Ди, девушка прибыла. — МОЖЕШЬ БЫТЬ СВОБОДНА. Секретарша тихо развернулась и вышла. Это был просторный кабинет, выдержанный в чёрно-белых тонах. Мужчина же сидел в черном офисном кресле, спиной к собеседнику. — Х-хозяин, ВЫ говорили, что у меня будет новое место работы… — неуверенно начала девушка. — С ЭТОГО ДНЯ, ПТАШКА, БУДЕШЬ РАБОТАТЬ СО СМЕРТЬЮ. ОТПРАВЛЯЙСЯ НА ПОЧТУ. ТЫ ЗНАЕШЬ КУДА, ТАМ ТЕБЕ ВСЕ ОБЪЯСНЯТ. — Голос звучал холодно и отстраненно. Саша была уверена: хозяин был чем-то недоволен, но не была уверена наверняка, являлась ли она причиной недовольства. Саша, немного растерянная, вышла из офиса. Дядя Армен уехал, и ей предстояла поездка на автобусе. Это было для нее не ново, но почему-то казалось, что хозяин поедет с ней. Шура до сих пор его опасалась, но за эти четыре года животный страх отошел на второй план и ОН стал тем самым «пресловутым» оплотом спокойствия постоянства и безопасности, так что было немного… обидно? 6:30 Хоть это был еще не час пик, в автобусе не было места. Было тесно и душно. Саша не любила толкучку и это окончательно испортило ей настроение; от утреннего воодушевления не осталось и следа. Наконец-то добравшись до отделения почты, Саша привычным маршрутом прошла через черный вход и уже стояла в комнате отдыха пред очами Лидии Ивановны. — Пташечка, девочка моя, что-то ты какая-то помятая? — Д-да пришлось ехать на автобусе… — Вот изверг! — Что вы, Лидия Ивановна! Хозяин же занятой «человек» и… — Да не щебечи ты. Пташечка «сама знаешь кто» мог бы и машину обеспечить, хотя это и не удивительно, Валентина сказала, что Шеф с вчерашнего утра не в духе, сразу после разговора со Смертью. — Да, это было заметно… а почему? — Этого никто не знает, но ходят слухи, что пару тройку лет назад, а может и все четыре у них состоялся спор на что-то важное и наш Шеф выиграл, и с тех самых пор между ними как стая кошек пробежала, а наши «организации» стали работать вместе. — Правда? — Чушь это все! — в разговор вмешалась сменщица Лидии Ивановны, София Рудольфовна. Это была горбатая старуха с пышной темно-рыжей прической, бельмом на глазу и непростым характером. Своей правой трехпалой рукой она держала трость, а левой держалась за поясницу. — И ничего не чушь! Валентина слышала, как обсуждали эти курицы из главного. — А я говорю чушь! Там на верхушке раздел власти назревает, вот Шеф и смурной, а чего ему радоваться то? Расклад не в его пользу, а все это из-за этой! — София Рудольфовна при этих словах сделала какой-то неоднозначный жест своей правой рукой в воздухе. — А она это кто? — встряла в разговор Саша. — Кто, кто, есть у Шефа одна прошмандовка, — при этих словах София Рудольфовна сморщилась от отвращения. — Не думаю, что она здесь причем, ведь они с пятнадцатого века не разговаривают. — Поверь, эта шельма найдет, как все испортить. С этими слова София Рудольфовна уселась в кресло, что означало конец разговора. А Лидия Ивановна вернулась к беседе с Шурой. — Итак, Пташечка, с этого дня будешь работать здесь. Скоро придет Старуха и расскажет, что да как с душами, а я расскажу о земном. В свободное от основной работы будешь курьером, посылки разносить и по бумажкам там сям поможешь бабушкам. — У нас еще студиозус на пол ставки работает, посылки разгружает и так по мелочи, он должен в полдень объявиться, алкашня интеллигентная. А пока выдам тебе снаряжение. … В конце концов сменной одежды для Саши не нашлось, и она так и осталась в офисной форме, но зато ей выдали казенный розовый самокат и раскладную пластиковую косу. 7:00 Смерть была здесь. Она прошла незаметно, поставив всех перед фактом: она здесь. Выпрямившись во весь свой модельный рост, Смерть почти касалась потолка. — Г д е? — прошелестела она — Я-я тут, — подала голос Пташка, потирая ноющую руку. Смерть окинула взглядом сначала девушку, а потом розовый самокат с блестками, потом снова девушку и снова в сторону, но уже на игрушечную косу. Через мгновение Старуха согнулась пополам и приглушенно засмеялась. Саше было очень неловко и хотелось провалиться под землю, она посмотрела на Лидию Ивановну ища поддержки, но женщина лишь скоро подбежала к девушке и натянула на нее детский черный плащ с капюшоном. В этот момент Старуха чуть не «умерла» со смеху.  — Прекрасно выглядишь, Пташечка, и неважно, что плащик маловат. Его нам в конторку свезли на списание. А я что, дура — такую хорошую вещь выкидывать? — преисполненная гордостью проскрипела Лидия Ивановна.  — Да, прекрасней некуда… — не скрывая досады, промямлила Саша себе под нос. Смерть к тому моменту продолжила ухохатываться уже на полу. Позже Саша узнала, что, на самом деле Смерть на вызовы выезжала редко, только на что-то крупное или же по просьбе Хозяина к особо важным клиентам, а для всего остального у нее был штат жнецов (бывших ангелов).Позже к просьбе добавилось также «Присмотри за девочкой» и Старуха начала курировать район конторы и не раз заглядывать к Шуре. 7:15 Когда Смерть наконец-то отсмеялась, они вышли с почты, и Старуха вручила Саше блокнот и начала долгий разъяснительный монолог. — Е с т ь т р и в и д, а с м е р т е й: о д и н о ч н ы е, м, а с с о в ы е и п л, а в, а ю щ и е. О д и н о ч н ы е д е л я т с я п о с п о с о б у у м е р щ в л е н и я и п о м е ч, а ю т с я с е р ы м, т, а к ж е о н и м о г у т б ы т ь п л, а в, а ю щ и м и. М, а с с о в ы е д е л я т с я т, а к ж е и т, а к ж е м о г у т б ы т ь п л, а в, а ю щ и м и, н о п о м е ч, а ю т с я к р, а с н ы м. П л, а в, а ю щ и е ж е п о м е ч, а ю т с я ж е л т ы м с п р и п и с ко й, к к, а к о й и з к, а т е г о р и и о н и о т н о с и л и с ь. Т, а к ж е в п о м е т к, а х у к, а з, а н о м е с т о, в р е м я, в о з р, а с т и и м я, и л и ж е и м е н, а в с к о р е у м е р ш и х. — А что значит Плавающие? — Спросила Шура, наконец-то дождавшись хоть небольшой паузы. Смерть лишь вздохнула, окидывая взглядом девочку, чуть снова не засмеялась, но взяла себя в руки и все же продолжила. — П л, а в, а ю щ и м и н, а з ы в, а ю т с я т е с м е р т и, к о т о р ы е и м е ю т, а л ь т е р н, а т и в у, т о е с т ь ж н е ц с, а м р е ш, а е т, у м р е т л и ч е л о в е к и з с п и с к, а и л и ж е с т о и т д о в е р и т ь с я в с е л е н с к о м у р, а в н о в е с и ю. О д н, а ж и з н ь м о ж е т с т о и т ь с о т н и и л и ж е н е с т о и т ь н и ч е г о. Т, а к ж е к э т о й к, а т е г о р и и о т н о с я т с я у м е р ш и е и з-з, а п о т у с т о р о н н и х л и ч н о с т е й, т, а к и х, к, а к т ы, я и м н о г о к т о е щ е. … Первый вызов произошел минут через пятнадцать, Саша успела «сбегать» за сигаретами в ближайший ларек и даже присесть. В блокноте появилась запись, а листок стал серым. Надпись гласила: Дмитрий Павлович, шестьдесят три года, инфаркт. Ниже был написан адрес и время. Семь часов и пятьдесят шесть минут. Если на автобусе, то путь мог занять всего десять минут, но Саше предстояло преодолеть этот путь… на самокате? К счастью девушки, тот несчастный плащик с капюшоном мог делать носителя невидимым при надевании самого капюшона. Этот факт очень радовал и даже грел душу, потому что все время пути Саша пыталась не упасть, а Старуха пыталась не смеяться слишком громко (безуспешно). С горем пополам они добрались до места назначения и даже это сделали вовремя. Увидев лестницу без лифта, туфли хоть и на небольшом каблуке были сняты и подвешены на ремень и дальнейший путь на пятый этаж Саша проделывала без них. Смерть же чувствовала себя превосходно. Несмотря на то что большую часть времени Костлявая парила над землей, из-под плаща сначала выглянули белые кроссовки (в таких только над землей и парить), а затем к удивлению Саши она заметила розовый адидасовский костюм… Больше ничем первый вызов не запомнился. Чужая смерть не задела ее. Пожилой мужчина умер быстро. Наверное, это к лучшему. Еще два часа было тихо. В основном Саша и Смерть сидели на лавочке на детской площадке. Старуха курила или же пила энергетик. Саша же большую часть времени сидела рядом и пытаясь понять, как происходят эти два процесса, другую же часть девушка ходила за сигаретами и энергетиками. 9:56 Блокнот, лежащий рядом на скамейке, затрясся и верхний его листок снова приобрел серый оттенок. Саша не стала вчитываться в имя и возраст и сразу всмотрелась в адрес и время, напоследок она все же бросила взгляд на верхний строчку — несчастный случай. Время смерти было отмечено как 12:32, идти было относительно недолго, они могли бы еще немного посидеть на лавочке, но было принято решение дожидаться на месте. … Окинув Сашу внимательно, старуха незаметно кивнула в такт своей догадке, девушка выглядела изнеможенной и постоянно потирала руку, в те моменты, что находилась рядом. Смерть скользнула за шествующей впереди Шурой и мимолётно провела рукой над головой Пташки вырисовывая древний символ. Знак на шее Пташки сверкнул и тихо звякнул. Саша ничего не заметила, лишь почувствовала легкое дуновение и не придала этому значение. Местом смерти оказалась крыша девятиэтажки. Это была плоская ничем не примечательная крыша, но по какой-то причине ее облюбовала стая голубей. Смерть устроилась на одной из вентиляционных вытяжек, и в ее руках не пойми откуда взялась булка хлеба; голуби оживились и стали подлетать все ближе. Было тепло, даже жарко. Редкие перистые облака украшали чистое бескрайнее небо. На крыше припекало в два раза сильнее, и Саша успела пожалеть, что согласилась подняться сюда. Отдавшись жаре, Саша к своему удивлению заметила, что рука больше не ноет, эта мысль была неожиданно приятной. Девушка мельком взглянула на Смерть, но поняв, что Старуха крошит хлеб на ее (Сашину) голову, сразу же отвернулась, отбросив зарождавшуюся мысль. Тем временем голуби обступили Сашу, а пара смельчаков уже успели клюнуть Шуру в затылок. Голуби были повсюду. Через пару минут на краю закопошились разнорабочие в рыжих флуоресцентных жилетах. Время смерти становилось все ближе. 12:30 Ремонт фасада и части крыши был в самом разгаре, один из рабочих ловко управлялся с инструментами, не заметив, как его нога запуталась в тросе. — П о р а, — просипела Смерть. Отмахнувшись от голубей, Саша подбежала к будущему трупу. Последние десять сантиметров девушка проделала не совсем уверенно, хоть и безосновательно, но страх высоты не оставлял ее. 12:32 Рывок. Взмах. Падение. Мужчина не удержал равновесие. Запнувшись о веревку, он свалился вниз. Саша смотрела и ничего не чувствовала, было все равно… и ее это беспокоило, казалось неправильным. Человек умер так просто, как и старик до этого. Шутка ли, то, что ее это не волнует, волнует ее. Шура не сразу услышала, что ее зовут. Слишком уж долго она смотрела вниз. Когда все же она отвлеклась от своих мыслей, то заметила, что ее волосы, заплетенные в две косы, окончательно растрепались, то тут, то там торчали голубиные перья, а плащ… в общем на него было больно смотреть. Но предаваться скорби о судьбе плаща не осталось времени, блокнот заверещал. Саша не успела достать блокнот, как Старуха вырвала его из рук, все что девушка увидела это жёлтый цвет листа. — П р и ш л о в р е м я д л я у р о к а, — Сказав это, Смерть развернулась, но потом добавила. — А в, а р и я ч е р е з п я т н, а д ц, а т ь м и н у т, н, а м с т о и т п о т о р о п и т ь с я. Саша не успела что-либо подумать, ноги сами неслись вслед за Старухой. 12:45 Костлявая и еле-еле поспевающая за ней Саша спешно подходили к переходу на перекрёстке. — П-простите, а что это будет за авария, там что-то еще написано? Смерть не отвечала, лишь безмолвно неслась вперед. — Сколько людей должно… эм. Умереть? Смерть, не оглядываясь лишь шепнула: — Н е з н, а ю. — Что? Простите, я не расслышала? Смерть все неслась вперед, Шура ускорялась за ней, пытаясь услышать хоть один ответ, не замечая, что происходит вокруг. Она была измотана этой погоней, каблуки натирали мозоли, они не успевали заживать. От крови стало липко и влажно. Саша продолжала спешить вперед. Сбив дыхание окончательно, она продолжала задавать вопросы. — А когда? Когда это произойдет? Смерть замерла и резко развернулась. — С е й ч, а с. Мгновенье. Они на переходе. В глаза бьет красный свет светофора. Ребенок, так сильно напомнивший брата. Машина. И вот Саша уже несется к нему. Секунда. Миг. Никаких мыслей. Только порыв. Толчок. Мальчик от сильного толчка Сашиных рук вылетел на пешеходную часть. Машина проехала, никого не задев. Шура поднялась и вдруг: скрип тормозов. Капюшон лежал на проезжей части, а на девушку несся автобус. Страх. Оцепенение. Она не могла пошевелиться. Пытаясь не задавить Пташку, автобус пытался затормозить и повернуть, но управление дало сбой. Автобус влетел в остановку. В легких резко закончился воздух. Хотелось разодрать грудную клетку, только чтобы вздохнуть. Слезы горячим потоком хлынули из глаз, а в ушах застрял визг тормозов. Саша хотела грохнуться на асфальт, как крепкая костлявая рука схватила ее за шиворот, натягивая капюшон. Еле справившись с приступом, Саша осмотрела переход. Автобус. Остановка. Кровь. Мальчик. Он был жив. — Ч-ч-то э-то было? — задыхаясь, пролепела Пташка. — Т ы с д е л, а л, а в ы б о р. — Но я не выбирала… — испуганно и все еще пытаясь остановить слезы, произнесла девушка. — Н е о с о з н, а н н ы й в ы б о р, в с е е щ е в ы б о р. — Но… — Ж и з н ь э т о г о м, а л ь ч и к, а с т о и л, а д е с я т и д р у г и х. — Правильнее было ничего не делать? — сорвавшись на крик вопросила Шура. — Б е з д е й с т в и е т о ж е в ы б о р. Смерть прошествовала к остановке, взмахом косы пожиная сразу все души. Саша к тому моменту уже смогла прийти в себя и стояла рядом с местом аварии — Н, а с е г о д н я д о с т, а т о ч н о. … 13:15 Через тридцать минут Саша ввалилась в отделение почты, там был очередной перерыв. Девушка надеялась, что две жуткие, но по-своему милые старушки позаботятся о ней, но как бы не так… — Эй, милая, приют для бездомных не здесь, — мужской голос прозвучал с надменно-равнодушной издевкой. Шура застыла от неожиданности и не смогла вымолвить и слово. — Чего уставилась? Убирайся. — П-простите, с этого дня я здесь работаю… Парень окинул девушку презрительным взглядом и все же позвал одну из старушек. — Лидия Ивановна, тут к нам пожаловало… — юноша снова изучающе взглянул на Шуру. — Чудо в перьях, говорит, что здесь работает. Из недр кладовой раздалось скрипучим кряхтение. — Не жалеешь ты бабушку, уволю к чертям, не смотря на все твои уговоры, — в дверях появилась Лидия Ивановна, потирая свою поясницу. — Что тут у тебя? Женщина мгновенно позабыла про свою поясницу и многотонной пушинкой подскочила к Шуре — Пташечка, вижу доставка прошла увлекательно, не стой столбом пролетай, мы тебя общипаем и умоем! — С-Спасибо, Лидия Ивановна, мне как то неловко. — Саша смутилась и немного покраснела, представив как она сейчас выглядит. — Ловко, ловко, ты же расскажешь все бабушке? — заискивающе поинтересовалась почтальонша. — Что рассажу? — Все, во всех подробностях, Птичка моя! С этими словами Лидия Ивановна шустро заталкивает девушку в сторону комнаты отдыха. Ближайший час все было примерно так, как Саша и надеялась. Две старушки завалили ее вопросами и своеобразной заботой: почистили одежду, усадили в кресло, налили горячего чая и выдали аптечку для разодранных ног. Не то чтобы они не заживали, просто делали это медленнее, чем девушка привыкла. Этот факт пробудил в Шуре старое беспокойство. «Что если ОН будет слишком далеко?» Эта мысль повлекла за собой болезненное осознание «Я больше не хочу умирать, не сейчас! Не насовсем…» По истечению часа старушки удалились по загробным делам и оставили Пташку один на один с тем парнем. Сначала Саша села на стуле с краешка, чтобы ее было не очень-то видно. Она наблюдала, он читал. Парень был красив, хорош собой, опрятен, но небрежен. Темные глаза, острые черты лица привлекали взгляд. Но первое что бросалось: это темные кудри чуть выше плеч. Саше хотелось заговорить с ним, он выглядел интересным, но было заметно: парень не заинтересован в общении. Через полчаса девушка встала и обошла юношу вокруг, присев поближе, но с другой стороны. Парень не обратил на нее внимание и продолжал молчать. Еще через полчаса Саша подсела еще ближе, а затем еще через столько же решила встать напротив, пытаясь рассмотреть, что читает ее безмолвный визави. — Что? — все же вымолвил юноша, не отрываясь от книги. — П-прости нас не представили и… — И что? — он все же решил взглянуть на девушку, но ничего, кроме раздражение, его лицо не выражало. — Ну… я подумала, что… — Что мы могли бы обменяться привитиями? Может даже стать «хорошими» знакомыми? — Может, если получится… Я Саша. А тебя как зовут? — Марк. — Х-хорошо, меня вот сегодня перевели, а ты как давно здесь работаешь? — Не интересует.  — Ч-что? — Меня не интересуют заискивающие, неуверенные оборванки, что пытаются всем понравиться, потому что их в детстве недолюбили, — Марк выразительно оглядел ошарашенную девушку и добавил: — Так понятнее? — Я просто… — Просто не знаешь, куда себя деть? Ну, давай заплачь, скажи, что я не прав. Саша и правда чуть не заплакала, где-то в глубине она знала, что Марк прав и от этого было еще обиднее. Девушка развернулась и ушла в комнату отдыха, где все же расплакалась, а затем и просидела там до конца рабочего дня. София Рудольфовна решила, что на сегодня переживаний с девочки хватит и разносить письма ее не гоняли. 18:15 Внезапно раздался звонок мобильного. — ВЫХОДИ, МАШИНА ЖДЕТ. — Д-да, сейчас, — немного радостно воскликнула Саша, но ее ответ не был услышан. Через мгновение Пташка выпорхнула через черный вход во двор. Ее ждал черный мерседес, уже с приветливо открытой дверцей. — Здравствуйте, Хозяин, добрый вечер. — ДОБРЫЙ? — насмешливо прозвучал голос в голове. Саша смутилась, прикрывая перебинтованные ноги сумочкой, но безуспешно. Большее время пути Хозяин молчал. Но в конце концов решил молвить. — ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ПЫТАЕШЬСЯ УГОДИТЬ ВСЕМ? — … — ЧТО Ж, ДУМАЮ ТЕБЕ ПОРА НАУЧИТСЯ ДУМАТЬ О СЕБЕ И СВОИХ ПОТРЕБНОСТЯХ. — Что? — успела лишь молвить Шура. Хозяин щелкнул пальцами, печать слегка звякнула, а Саша почувствовала резкую боль в животе. Голод? Да, это был дикий голод, копившийся годами. В нос резко ударили тысячи запахов. Казалось, что сейчас Пташка может учуять еду на многие километры, но один был близко. Следуя за запахом, Саша увидела на переднем сиденье коробку с чем-то сладким. Сглотнув резко скопившуюся слюну, девушка умоляюще взглянула на хозяина. Тот лишь вздохнул и казалось, что вздох был полон досады. Затем щелчок, и соблазнительно пахнущая коробка уже покаялась на коленях у Шуры. Остаток пути Пташка не спускала глаз с желанной коробки и держала ее крепко крепко, чтоб только не уронить. А дальше все как в тумане: дверь подъезда, лифт, ключ в дрожащих руках, прихожая, кухня. И вот чайник уже взгроможден на плиту, а руки тянутся к чертовой коробке (судя по упаковке из дорогой кондитерской), как к самой что ни на есть драгоценности. Наконец, освободив десерт из картонного плена, Саша увидела торт, политый густой шоколадной глазурью. После разрезания этого кулинарного шедевра оказалось, что он был весь из шоколада. Не пробуя его, девушка уже ощущала вкус торта кончиком языка. К тому моменту, как закипел чайник, половины торта в коробке уже не было, а Шура облизывала пальцы, чтобы ничего не упустить. Горячий чай обжег нутро, смешавшись с вязкой сладостью десерта, придавая друг другу новый вкус. Вдруг в дверь позвонили. — Леся, что-то случилось? — спросила Шура, открыв дверь. — Ооо, кто-то кушает! Прости, что отвлекла. — Ничего страшного, — смущенно произнесла Шура, стирая с уголков губ глазурь. — Вот тут еще, — сказала Леся, проведя пальцем по кончику носа подруги. — Спасибо… так чего ты хотела? — Подумала, что если я ночевала у тебя, то будет справедливо если ты переночуешь у меня тоже. — Звучит интересно. А я не помешаю? — Не беспокойся. Паша спит как убитый, а я долго еще спать не собираюсь. — Девушка осмотрела подругу и прищурилась. — Судя по твоему виду день был не очень, что с ногами? — Ничего такого, болели, а сейчас не болят… Леся…? — Чего? — … — Да, говори уже. — А у вас есть, что поесть? — Ахаха. Дурочка, конечно. Видела б ты себя, вид такой как будто просишь что-то запрещенное. — Прости. — Да не извиняйся, кстати, тебе есть во что переодеться? Шура смутилась больше прежнего, ей было стыдно и хотелось исчезнуть. — Нету… — Эх, пойдем, дам что-нибудь. Леся из закромов родины нашла красный адидасовский костюм и пару старых кроссовок. Паша и правда спал, с кухни пахло жаренной курочкой и рисом. Пташка была готова съесть все. Но обошлась одной тарелкой. Потом они уместились на диване у телевизора. Было уютно, тяжесть дня сошла на нет, и Саша не заметила, как заснула. … Дорога. Дождь. Запах крови и бензина. Снова и снова она продолжает возвращаться сюда, только уже не страшно, не больно… (не физически), а сердце продолжает разрываться на клочья. Стыд, чувство вины, ненависть к себе, и это дикое ощущение неправильности преследуют ее. Раз за разом. Два маленьких тела остались там, на дороге, а она нет. Она себя жалеет, ей за себя обидно, а за них? Нет? Становится тошно от этой звенящей пустоты внутри. И вроде ей больно, грустно, а иногда радостно. Смотрит на других: вроде и сострадать умеет и помочь хочет, но все равно пусто, будто чувствовать она не умеет и врет всем и себе врет. Единственное, что есть, это кричащее чувство вины, от которого сбежать хочется, сжаться в одну точку и исчезнуть только, чтобы прекратить все это. Детский плач заполняет все вокруг громче и громче. 9 сентября 2004 год 21:35 Аптекарский переулок. Квартира Леси. — ААААА! — Резкий крик, и Саша проснулась от собственного вопля. — Саша, Сашенька, проснись все в порядке, это кошмар, — нежно зашептала Леся, пытаясь успокоить. Шура всматривалась в лица пары и не знала, что делать. Вдруг слезы, вместе с ними и слова, сами собой потекли ручьем. — Я… я плохая. Неправильная. Я плохой человек. — Саш, ну успокойся. Чччч … Прошу тебя, тише. Все в порядке, Ты не плохой человек. — Нет, ты не понимаешь, тогда братья умерли, это моя вина, Кирилл вертелся и ремень отстегнул, а мне все равно было понимаешь. Так не должно было быть, я виновата перед ними. Надо было заставить мать детское кресло купить, но я не стала… — Саш… Истерика брала свое, Пташку трясло, она начала задыхаться собственными словами. Леся не знала, что делать, пытала успокоить прижать к себе, но чувствовала, что этого мало.  — И-и-и вот уже четыре года они мне снятся, и я хочу помочь, но не могу. Я ничего не могу. С кухни пришёл Паша, держа в руках стакан воды. — Им помочь ты не сможешь никогда, но в мире еще много детей которым можешь, — молвил Паша, протягивая стакан. — Точно. Завтра обзвоним детские дома и спросим, чем можно помочь. Хорошо? Саша пила воду и лишь дергано кивнула. А в голове было только «Все, что угодно, только чтобы этот кошмар закончить».