Мята и тёмный шоколад

POV Саша. Всё утро сон был беспокойным. Я то просыпался, то нырял обратно в темноту, желая избежать неприятных ощущений. Блять, как же мне было плохо.. Пробуждение после пьянки вместе с похмельем, что может быть хуже? Ресницы слиплись, причём нормально так слиплись, и чтобы открыть глаза мне пришлось выдрать парочку. Их разрывало от малейшего всплеска света, так же как и уши – от любого шороха. Голову словно пронзали тысячи молний, и сама она от этого грозилась лопнуть в любой момент. Внутри моей несчастной черепной коробки гудел тяжёлый и массивный колокол, пульс отдавался в висках глухим набатом. Тошнота накатывала со страшной силой, стоило только пошевелиться. Во рту будто кошки нагадили, чувствовался привкус чего-то горько-кислого и ахуеть какого противного, от чего блевать тянуло ещё больше. Тело ощущалось чужим и невероятно болючим, мышцы ломило с такой беспощадностью, что перед глазами плясали разноцветные пятна. Не хотелось ничего. Только выпить цистерну воды и сдохнуть. Не знаю, сколько я провалялся в сознании, но не в силах подняться с кровати. По ощущениям – прошла целая вечность. Смутно припоминается, что вчера я ужрался в хламиномонаду*, но об остальном память умалчивает. Я находился не в состоянии даже поднапрячь извилины, так что события вчерашней ночи для меня являлись загадкой. Но это пока что. Послышались шаги, и когда владелец жилища появился в зоне видимости, мои глаза чуть не совершили полёт на крышу. Лицо, и без того бледное, моментально примерило на себя окраску трупа, рот распахнулся в удивлении, а тело будто сковало льдом. — Доброе утро, бабочка, — в голосе моего нового преподавателя английского языка читалась плохо скрываемая насмешка. — Кто? — Бабочка, — благосклонно повторил он. — Почему это? — я нахмурился и попытался вспомнить хоть что-нибудь. Мозг заработал и тут же начал выдавать картинки, как вчера я исползал весь пол в этой квартире, орал это всратое «Я бабочка!» и многое другое. Хотелось просто провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться, стать невидимым, превратиться в хамелеона и слиться с окружающей обстановкой, лишь бы только избежать его взгляда. Я стыдливо прикрыл ладонями лицо и жалобно заскулил: — Твою же ж в Бога в душу в мать.. — голос мой слабо дрожал. — Я смотрю, ты начинаешь припоминать, — по-птичьи склонил голову на бок. Поняв, что ответа от меня он не дождётся, коротко бросил, — ты помнишь, где ванная. Завтрак ждёт на столе, — развернулся и ушёл в сторону кухни. Я упал обратно на кровать, обхватил колени руками и превратился в маленький комочек стыда, стыда, ещё раз стыда и отчаяния. Съехав с мягкой поверхности на пол немногим позже, чуть ли не ползком отправился в ванную. Стоя под прохладным потоком воды, я не мог прекратить пенять себя за содеянное. Ебануться можно. Браво! Какой же я идиот! Как можно было так феерично облажаться?! Мало того, что рукожоп, теперь к коллекции присоединилась невъебенная удача! Я яростно водил руками по волосам, взмыливая шампунь и пытаясь вычистить весь мусор из головы. Потом с таким же остервенением отмывал с себя гелем для душа запахи пота, алкоголя, сигаретного дыма и ещё чего-то непонятного и не очень приятного, чем пахло вчера в клубе. После принятия душа стало намного легче, головная боль утихла, дрожь испарилась, тошнота оставила после себя небольшой осадок, но, в целом, можно сказать, что я заново родился. Наскоро вытерся огромным пушистым полотенцем, взлохматил мокрые волосы и немного помедлил перед одеванием. Напяливать на чистое тело грязную одежду совсем не хотелось, но за неимением выбора пришлось. Было некомфортно, желание сбросить с себя эти тряпки становилось всё больше, и пока оно не завладело моим разумом полностью, я направился на кухню. Владислав Юрьевич сидел за столом и кушал окрошку, попутно просматривая что-то в своём телефоне. От вида еды стало плохо, я несильно прикусил изнутри щеку, чтобы меня не вывернуло прямо на пороге трапезной. Напротив него стояли стакан с водой и блюдечко, на котором лежало несколько таблеток. Губы растянулись в улыбке. Завтрак, да? — Присаживайся, сейчас я устрою тебе допрос с пристрастием, — в его голосе не было угрозы, лишь интерес с толикой весёлости. Когда я принял лекарства, он отложил телефон в сторону, отодвинул уже пустую тарелку, и на миг задумался, будто выбирая из списка наиболее подходящий вопрос, а после озвучил его: — Как у тебя оказались ключи? — Хозяйка этой квартиры вчера вечером занесла, она всегда просит передать их новым квартирантами. Кстати, как вы сюда попали? — Перед приездом я встретился с её мужем, и он дал мне ключи, — после чего продолжил, — если ты говоришь, что она оставляет их вам, значит, ты живёшь в этом доме? — В соседней квартире. — Почему ты пришёл сюда, а не к себе домой? — Наверное, связки перепутал, когда из дома в спешке выбегал, и спьяну решил завалиться сюда, — я почувствовал жар, распространяющийся в области щёк и ушей. Ну блять, приплыли, не хватало ещё превратиться в краба. — Кто такой Мася? — Мася? — этого вопроса я никак не ожидал. Когда я вообще успел его упомянуть? — Я.. я живу с ним вместе, — ответ был не очень уверенным в самом начале, но потом обрёл твёрдость, — он мой друг, кстати, тоже в вашей группе учится, Саша Масин – его полное имя. — Мгммх.. Мася, я так понимаю, его прозвище? — Так точно. — Оригинально, — лёгкая улыбка на его устах подействовала не хуже электрошокера. Дрожь лёгкой волной пробежалась по телу, вызывая табун мурашек. Я поспешил отвести взгляд и устремил его в стол. — Саша. — Да? — Сейчас я задам тебе последний вопрос, потом мне нужно будет уехать по делам, и я отпущу тебя. — Ну-у.. хорошо? — я нахмурился, предчувствуя что-то не очень хорошее. — Ты боишься меня? — и этим вопросом он снова сбивает меня с толку. Если подумать, то я на самом деле вёл себя всё это время с ним так, будто передо мной палач. Да ещё и ситуация эта, из-за которой хочется чуть ли не визжать на всю округу от абсурдности и, опять же, стыда. Будь я тряпкой, я бы заплакал, наверное. Вероятнее всего. Точно заплакал бы. Подняв глаза, я встретился с ним взглядом, и сердце на этом моменте сделало кульбит где-то в глотке, но я всё же выдавил из себя: — Нет, — и это, наверное, был самый уверенный ответ за всё утро. — Свободен, — он поднялся и ушёл в комнату, даже не оглянувшись. Заметив на столе пластмассовую скрепку от упаковки с хлебом, я подобрал её и выкинул в мусорку, и вместе с ней туда полетела вся моя прежняя и спокойная жизнь. Но это я осознал уже потом, когда попрощался с новым соседом, когда словно в бреду преодолел крохотное расстояние до своей квартиры, когда прошёл внутрь через распахнутую Сашей дверь и сполз по ней же, понимая. Ключи. Я забыл отдать ему эти чёртовы ключи.