В осколки

Лекса привыкла к тишине и спокойствию в своём собственном доме — в месте, где она может отдохнуть от шумных павильонов, ворчливого режиссёра и высокомерных актёров, которые думают, что они лучше других. Её актёрская, ежедневная маска непременно такая же. Но под ней скрывается сломленная и ранимая девушка, уничтожившая своё сердце и счастье шесть лет назад. Тогда это казалось верным решением. Пробегающий Эйден по коридору перед её кабинетом — очередной раз показывает, как она ошибалась. Когда это происходит в шестой раз, Лекса откладывает сценарий для рекламы духов и спускается на первый этаж, наблюдая за неугомонным котом и точно таким же ребёнком. Эти двое носятся друг за другом, словно это детский двор, в котором можно развлекаться сколько угодно. — Эйден! — громко говорит она, чтобы привлечь его внимание. Он тормозит около входа в гостиную и поворачивает голову в её сторону. Лайт уносится вперёд и скрывается за дверьми. У неё слишком умный кот. — Да? — спрашивает он с озорной улыбкой. — Ты ведь знаешь, что Лайт — не собака, чтобы бегать за ним? И хватит носиться по дому, ты мешаешь мне работать, — её голос окаймлён холодной строгостью, чтобы он услышал её и перестал превращать это уютное и защитное гнёздышко в шумный детский мегаполис. Эйден поджимает губы и перекатывается с пятки на носок. — Извини, — тихо отвечает он, с плохо скрываем недовольством. Лекса наклоняет голову в бок, рассматривая его тяжело вздымающуюся грудь от бега, блестящие глаза от радости, и неловкую позу из-за её нотаций. Она переводит взгляд на настенные часы, которые показывают девять, и тут же вспоминает, что ему, наверное, положено готовиться ко сну. Верно? Пожалуй, ей стоит почитать какие-нибудь книги или статьи в интернете о том, как воспитывать ребёнка около восьми лет. — Тебе спать не пора? — Да ладно, — возмущённо тянет Эйден, — ещё же… — Уже девять, даже почти полдесятого, — сурово добавляет Лекса. — Мама разрешает мне не спать до одиннадцати, когда я на каникулах, — спорит Эйден. Он хмыкает носом, и… Вот оно. Лекса отчетливо видит ложь. — Эйден, — нажимает она. — Ну, может, до десяти, — смущенно исправляется он, почесав голову. — Иди в ванную и прими душ, — её тон не требует возражений, Эйден хмурится и чуть-чуть опускает голову. — А я пока постелю тебе кровать в комнате на втором этаже. У тебя двадцать минут, понял? — Да, мэм, — с нотками обиды отвечает Эйден и уходит в комнату за своими вещами. Он выглядит так, словно был на войне и потерпел поражение, когда огибает Лексу под её пристальный взгляд и следует в ванную комнату с накинутым на одно плечо рюкзаком. Лекса улыбается его поведению и поднимается наверх. В её гостевой комнате давно никого не было, но благодаря уборщице, которая приходит каждые два дня, — в ней свежо и чисто. Она полностью закрывает окно, которое было слегка приоткрыто, и достаёт постельное бельё жёлто-зеленого цвета, совершенно не подходящее для мальчика. Она завтра же закажет другое. Эйден возвращается через десять минут с мокрой головой и полотенцем вокруг шеи в одних серых шортах. В комнате всё ещё ощущается прохладный воздух, поэтому Лекса тяжело вздыхает и стаскивает с него белую ткань, заботливо проводя ей по влажным, светлым волосам, плечам и спине, чтобы он не заболел.  — Спасибо, — мягко говорит он с лёгкой улыбкой. Лекса молча кивает и откидывает часть одеяла, намекая ему поскорее туда забраться. Эйден быстро запрыгивает на кровать и удобно устраивается, как царь в своих покоях. Она осторожно укрывает его сверху и садится рядом, всматриваясь в его довольное лицо и уже сонные, усталые за день глаза. Эйден зевает и промаргивается. — Спокойной ночи? — неуверенно начинает Лекса, не зная, как быть дальше. Просто уйти и всё? Она выключает свет громким хлопком и включает настольную лампу рядом. — Останься, — тихо тянет Эйден, чересчур резко схватив её руку своей маленькой ладошкой. Его взгляд бегло осматривает её, выискивая какие-то ответы, и Лекса понимает. Это его первая ночь в чужом доме, и эта незнакомая обстановка вокруг скорее всего пугает. Кларк нет рядом, его бабушка и дедушка за тысячи километров от него, и он один наедине с человеком, который бросил его шесть лет назад. Она ужасная мать. — Расскажи мне что-нибудь. — Что? — Лекса думает, что совершает ошибку, давая ему огромный простор для очередных вопросов. Он долго молчит, сжимая её руку в своей руке, так, словно ещё немного, и Лекса попытается уйти, а его крепкая детская хватка способна удержать её от немедленного побега. — Расскажи о тебе и о маме, — грустно просит Эйден. Это застаёт врасплох. Лекса не знает, как объяснить ему, что её сердце болит от одного имени Кларк. Оно обливается кровью и страдает. Воспоминания в её голове никогда не исчезали — потускнели, как свет в течение дня, но не испарились. Они свежи, подобно ране, которую не способен зашить ни один одарённый хирург, кроме того, что является её причиной. Её грудь тяжело сжимается, а живот скручивает от непривычных эмоций. — Эйден, я… — Мама говорила, что ваша история, как и любая другая, была наполнена светлыми и темными моментами, — его взгляд нерешительный, когда он смотрит на неё, — расскажи мне о светлых моментах. У них было множество тёплых дней в объятиях друг друга и десятки мрачных — тех, что изменили их. Но хорошее всегда перевешивало. Они были прекрасной парой. Она долго не понимала этого, пока один неправильный день, состоящий из обилия ошибок, не лишил их будущего и перечеркнул всё, что было в их счастливом прошлом. — Я не уверена, что имею право, малыш. — За что ты полюбила её? — пробует Эйден, и его пальцы сильнее хватаются за неё. Лекса слабо и горько приподнимает уголок губ: — За то, что она была собой, — правда струится из неё, подобно лучистой и яркой энергии. Она проходит сквозь неё, оставляя тепло и боль. — За то, что Кларк никогда не притворялась. Она была такой… весёлой и доброй. Мне хотелось быть рядом и держать её в своих руках, встречая рассвет и провожая вечернее солнце. Кларк была моим всем, Эйден. Вопрос в его тёмно-синих глазах тяжелый и болезненный. Она рада, что он не задаёт его. — Я оставил Такера в рюкзаке, — бормочет Эйден, борясь со сном. Лекса приподнимает бровь, но не решается спрашивать об этом. Она быстро перемещается по комнате и приоткрывает рюкзак, встречаясь взглядом со знакомой игрушкой, на которой больше нет красной повязки с сердечком. Ей требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и вернуть Такера его обладателю. — Держи, — говорит Лекса, её голос хрипит от горечи в горле. — Спасибо, — Эйден обнимает игрушку и прикрывает глаза. — Засыпай, — тихо шепчет Лекса, болезненно переводя взгляд в окно. Она кладёт руку на одеяло, поглаживая сына по спине. — Я буду рядом. Теперь я буду рядом. Боль в её сердце огромна. // 23 ноября 2012 г. Они решили прогуляться в парке аттракционов, пока погода не накрыла город холодной зимой и не осыпала его белоснежным снегом. И это — определенно самый весёлый день за прошедший год. Лекса не может перестать улыбаться тому, что Кларк стало плохо после нескольких кругов по скоростным горкам, на которые она так безумно хотела. — Как ты? — ласково спрашивает Лекса, придерживая бледную Кларк за талию. — Мой вестибулярный аппарат отказывается работать, — бормочет Кларк, прижимаясь ближе. Лекса весело усмехается. — Нам нужно найти что-то безопасное и спокойное, — говорит она, крепче обнимая девушку и выискивая взглядом другой аттракцион. Впереди стоит дом с приведениями, кофейня и слева от неё массивный тир. — О! — восклицает Лекса. — Пойдем постреляем? — Сначала ты, — вздыхает Кларк, — моя голова всё ещё даёт сбой. — Это может подождать, если тебе нехорошо, — Лекса выгибает одну бровь, бегло осматривая лицо Кларк: её синий взгляд понемногу приобретает свойственную ему сосредоточенность. Она обхватывает ладонь Кларк своей, ощущая её лёгкую дрожь, как свою собственную. — Нет, нет, — протестует Кларк, полностью расслабляясь. — Я в порядке, пойдем, — она тянет их вперёд, — я посмотрю, как ты стреляешь, и мне станет значительно легче. — Тогда я просто обязана поразить твоё сердечко, Кларк, — мурлыкает Лекса, сдерживая рвущийся наружу смех от своих слов. Кларк улыбается в ответ. — Боже, твой флирт — это нечто, Лекса, — мягко говорит она. Но, несмотря на её фразу, Лекса видит восхищение и влюблённость в её васильковых глазах. Она замечает, что начинает с лёгкостью читать их время от времени, расшифровывая в них любые эмоции, которые отражаются там, подобно свету и темноте. Лекса притягивает Кларк к себе и ловит её насмешливый вздох, когда прижимается к её нежным губам. Руки девушки обнимают её за шею для большей устойчивости, и она чувствует себя поглощённой, растаявшей от тёплого ощущения тела напротив и цветочного запаха, который становится её домом. Она нежно обводит нос Кларк и улыбается от разбухающих чувств глубоко в сердце. Кто-то присвистывает рядом с ними. Лекса возмущённо оглядывается. — Эй, — мягко возвращает её внимание к себе Кларк. Она кладёт свою ладонь на её щёку. — Не обращай внимания, пойдем. Они доходят до палатки с тиром, и Лекса достаёт билет, протягивая его сердитому мужчине. Он кивает, забирая бумагу из её рук, а затем быстро и вежливо объясняет все нужные основы, чтобы правильно выстрелить. Лекса удобно устраивается над винтовкой, прижимая приклад к себе и закрывая один глаз, ровно нацеливаясь на колоду карт. — Ты сможешь, просто расслабься, — подбадривает Кларк рядом. Лекса улыбается и нажимает на спусковой крючок. Она стреляет одиннадцать раз и столько же раз промахивается. Её щёки горят от смущения, а румянец ползёт по шее, чтобы оставить след на её коже, когда Лекса кладёт винтовку на место и поворачивается к поджавшей губы Кларк. Её девушка заметно сдерживается от смеха. — Я уверена, что это всё подстроено, — ворчит Лекса. — Определенно, — смеётся Кларк. — Можно нам ещё одну попытку, — весело обращается она к мужчине. Лекса даёт ему билет и наблюдает затем, как Кларк сосредоточенно нацеливается на мишени. Карточные колоды начинают падать одна за другой, из-за отточенных медленных выстрелах. В этот момент Кларк стоически сдержана, и Лекса видит в ней упрямую силу: стихию, которая влечёт её, подобно звёздам на небе. Кларк сбивает восемь целей и радостно подпрыгивает на месте. — У меня получилось! — вспыхивает она. Её улыбка — это самое красивое украшение для Лексы. — Да, — заворожённо шепчет Лекса. — Выберите подарок с первой полки, — обращается к ним работник тира. Он открывает доску с игрушками слева от них, и Кларк задумчиво осматривает каждую, пока не останавливается на одной. Лекса может наблюдать, как океанические глаза загораются и блистательно сверкают от радости. Кларк показывает на понравившуюся игрушку, и мужчина быстро достаёт ее, а затем отдаёт ей в руки. — Это твой утешительный приз, — мягко говорит Кларк и дарит ей очаровательного енота с голубыми глазами и такого же цвета милыми ушками. Он небольшой по размерам: серо-чёрный и с сердечком на шее. У него изогнуты уголки мордочки в улыбке, поднимая настроение любому, кто посмотрит на него в грустном одиночестве. — Спасибо, Кларк, — смущённо кивает Лекса. Она даёт ей мимолётный взгляд и проводит кончиками пальцев по кисти её ладони. // Это один из самых тяжелых подъёмов за последнее время. С плотным графиком и постоянным съёмками с утра и до позднего вечера, Лекса должна быть необычайно закалённой к недосыпам. Но не в этот раз. Ей давно не было так плохо, как этой ночью, потому что её мысли не прекращали витать вокруг Эйдена и Кларк, а тяжелое ощущение не переставало давить на грудь, мучая тревожными снами. У неё нехорошее предчувствие. Лекса варит себе кофе и попутно овсяную кашу для Эйдена, думая о своих страхах и домыслах, которые мешают наладить нормальные отношения со своим сыном и со своей когда-то любимой женщиной. Её сын спускается к ней на кухню, как раз, когда она выключает плиту и собирается идти его будить. — Доброе утро, — устало говорит Лекса, рассматривая его хмурое и недовольное лицо. Если бы он провёл ночь у неё дома без знакомства, и спустился в таком состоянии на завтрак утром, то она определённо бы сразу узнала в нём Кларк. Её бывшая жена никогда не была ранней птицей. Кажется, не у неё одной были беспокойные сны. Эйден поджимает губы и прожигает её взглядом. — Итак, — неловко протягивает Лекса, облокачиваясь на стол. — В чём проблема? — Мама позвонила и разбудила меня, — ворчит Эйден, забираясь на барный стул. — Что?! — восклицает Лекса. — Почему ты не позвал меня? Ей можно сейчас позвонить? Он тяжело вздыхает и печально опускает голову на сложенные руки перед собой. Эйден прикрывает глаза и зевает, невнятно растягивая первое предложение: — Не-а, у неё много пациентов, и она позвонила только, чтобы узнать, как у меня дела, — его голос тихий, когда он продолжает. — Я скучаю по ней. Лекса виновато поджимает нижнюю губу, словно его расстроенный тон — полностью из-за неё. Она неуверенно протягивает к нему руку и сжимает его маленькую ладошку в своей. Он резко поднимает свой взгляд и долго смотрит в ответ, преобразуя их прикосновение во что-то чувственное. Во что-то родное, что Лекса испытывала только с Кларк. Это забытое ощущение семьи. — Через месяц она вернётся и всё будет хорошо, — улыбается она. Эйден опускает голову, спрятав глаза. — Обязательно. — Давай завтракать, я сварила тебе овсянку, — с энтузиазмом предлагает Лекса. Она наливает себе ещё кружку горячего кофе, чувствуя острую нехватку бодрости. — Фу, — морщится Эйден. — Я не буду её есть. Лекса с недоверием и холодом смотрит на него: — Ты хочешь сказать, что не ешь самую полезную, питательную кашу на свете? — притворно охает она. — Неудивительно, что ты не догоняешь ребят своего возраста, они-то наверняка едят овсяную кашу и получают все полезные свойства. Эйден растерянно прикрывает рот. — Но я… — Да ладно, — хмыкает Лекса, твёрдо удерживая актёрскую маску. — Маленьким тоже хорошо быть. Ты незаметный, и… ну, наверное, на этом всё. — Хватит! — фыркает Эйден. — Я съем. Я съем! — Уверен? — спрашивает Лекса, старательно удерживая ползущую ухмылку в уголках рта. — Да! Но ты тогда тоже! Это не входило в её планы. — Эйден, я уже выросла, — пробует Лекса. — Так что овсяная каша оказывает на мой организм несколько другой эффект. — Эйден кривит уголок губ в недоверии и с вызовом складывает руки на груди. Вот же маленький манипулятор. Она вздыхает и сдаётся, чтобы пойти на компромисс и заставить его съесть хоть что-то полезное. — Окей, едим кашу. Её диетолог не будет в восторге. Лекса берёт две тарелки и выкладывает на них небольшие порции овсяной каши, посыпая их кусочками сухофруктов: черникой и клубникой для сладкого вкуса. Эйден недовольно берёт ложку в руки и смотрит на неё, ожидая первого шага. Ей приходится театрально состроить счастливое лицо и показать хороший пример для подражания, подчерпнув немного смеси и взяв её в рот. — Ешь, — ворчит она, пережёвывая пищу. Эйден пробует вслед за ней и, облизываясь, с удовольствием начинает уплетать свою порцию. Лекса улыбается и тянется к своему напитку, наслаждаясь горячим и насыщенным вкусом кофе, который тепло окутывает желудок. — Обещай, что я не буду есть завтра тоже самое, — говорит Эйден, продолжая зачерпывать кашу ложкой. Должно быть, ему понравился сливочно-ягодный вкус, если он всё ещё не отодвинул от себя тарелку и не поморщился. Лекса довольно осматривает его. — Нет, — с губ слетает мягкий смешок. — Раз в неделю, договорились? Завтра я придумаю что-то другое. — Да, — кивает он. Её телефон громко пиликает рядом. Она открывает панель и смотрит на входящие сообщения от Джона. Тон его сообщений шутливый, но Лекса знает, что он переживает и злится на неё за произошедшее вчера вечером. Он мог бы помочь, но в её груди царит безумный хаос, словно долгожданный апокалипсис наступил не в мире, а глубоко внутри неё. И это сбивает с толку. ЗанудныйМенеджер: Как ты? Эйден там ещё живой? Лекса: Конечно, да. Мы завтракаем овсяной кашей. ЗанудныйМенеджер: Ое, да ты что-то умеешь. ЗанудныйМенеджер: И ты не ответила на мой первый вопрос. Скажи мне, если что-то будет нужно. Лекса: Я в порядке. Только… я не знаю, что делать дальше. ЗанудныйМенеджер: Развлекайся;) Лекса: Мёрфи! ЗанудныйМенеджер: Моя женщина советует тебе высунуть голову из одного места и узнать, что нравится твоему ребёнку, а затем просто провести с ним время. ЗанудныйМенеджер: Не благодари. Лекса нахмурилась, рассматривая значок «Не в сети» и подавила желание закатить глаза. Она отложила телефон и посмотрела на Эйдена, думая, как наладить их отношения и дать ему узнать себя ближе. В голову не приходило никаких идей. Лайт громко мяукнул слева от неё, привлекая к себе внимание и ласково понежился своей мордочкой о её ступню. Он хитро обогнул её ногу несколько раз и пошёл в сторону внутреннего двора. Лекса приподняла уголок губ. Кто-то заслужил вкусняшки. // Сердце Лексы поёт, когда она впервые слышит заливистый и громкий смех Эйдена. Она убедилась, что он тепло одет, прежде чем они вышли на улицу к небольшому баскетбольному кольцу позади особняка. Ей необходимы хоть какие-то физические упражнения, чтобы оставаться в форме, поэтому Лекса берёт мяч и выходит во внутренний двор, отбивая красивую баскетбольную мелодию об асфальт. Это всегда успокаивало её и дарило комфорт. В паре с Эйденом — внутри неё зреют прекрасные, окрыляющие чувства. Он весело делает передачи и бежит вперёд, чтобы получить пас и сделать хилый, но упрямый бросок вверх. Прямо в красное баскетбольное кольцо. Мяч, естественно, не долетает. Но восторг и радость в его блистательно-синих глазах стоят всех промахов и отчаянных попыток, трепетно оседая в её памяти на долгие годы. — И Эйден выходит вперёд, — кричит Лекса, специально уступая ему место впереди. Он стучит мечом и подпрыгивает вверх, попадая в стену. — Какая сила, какой бросок! Она не выдерживает и с рвением подбрасывает его вместе с мячом вверх, чтобы он смог докинуть до нужной высоты. Эйден немного криво попадает в корзину, и они рассматривают, как мяч крутится вокруг кольца и шумно ударяется об асфальт. — И это был невероятный данк! — восклицает Лекса. — Ауч, зрители ликуют, зал скандирует. Что ж, у неё всегда было много детской фантазии. Это одна из её самых настоящих сторон — причина, по которой она любит кино и восхищается тем, что делает. Постоянные съемки, в конце концов, приносят удовольствие, когда Лекса сидит в зале и смотрит финальный результат, полный звуковых и визуальных спецэффектов. — Эйден бежит на десятый номер, чтобы обвести своего соперника и сделать величайший бросок в истории! — восторженно поддерживает её игру Эйден, несмотря на свой противоречивый настрой в самом начале. После парочки бросков его кислое выражение лица сменилось озорством, и вскоре он вошёл в азарт, как искусный игрок в казино. Без возможности остановиться. Эйден смеётся и стремительно бежит на неё. Лекса выставляет руки в разные стороны и делает пару движений из стороны в сторону, чтобы сделать серьёзный вид защиты. Он кидает мячик вперёд и не по правилам оббегает её с другой стороны. Она смеётся на это и обхватывает его со спины, падая с ним на асфальт и прижимая к себе. — Ахах, — хихикает Эйден, когда Лекса пытается не дать ему вырваться. — Лекса! Пусти, так не честно. — Ну, нет, не так быстро, приятель, — весело продолжает она. — Ты не уйдешь. — Нееет, — насмешливо откликается Эйден на её объятия. — Ну, мам! Лекса ослабляет хватку, чувствуя, как её сердце трепетно вздрагивает, когда Эйден тихо падает рядом с ней на асфальт и замирает. В глазах собираются слёзы от осознания, что она могла слышать его обращение к ней, как к маме, на протяжении нескольких лет. Она смотрит в кристально-чистое и морозное небо, пытаясь проглотить комок в горле, вцепившийся в неё, подобно двум острым и хищным клыкам. Очевидно, эта фраза вырвалась случайно. Но Эйден упорно продолжает молчать. — Ты не замёрз? — говорит Лекса, слыша дрожь в своём голосе. По какой-то счастливой случайности она может видеть в нём себя, несмотря на отсутствие биологического родства. Он сдержанный и смышлёный, как если бы он был её наследником в царской семье и готовился принять её трон. — Не-а, — мягким тоном протягивает Эйден. Он перемещается, наваливаясь на неё сверху и взволнованно спрашивает. — Можем мы ещё поиграть? — Да, — Лекса выдавливает улыбку. — И это намного лучше, чем лежать на холодном асфальте. Он быстро поднимается с неё и встаёт, протягивая свою ладонь, и Лекса показательно принимает его помощь, делая вид, что Эйден может быть её маленькой и надежной опорой. В Лос-Анджелесе нет много снега, как это было в Бойсе, где они познакомились и прожили несколько лет вместе с её бывшей женой. Поэтому она позволяет ему быть на улице столько, сколько он того хочет, зная, что это не навредит здоровью. Лекса позволяет себе быть эгоистичной. Она даёт себе и своему сыну свободу, чтобы узнать друг друга лучше. Потому что, как только пройдет месяц, её жизнь вернётся в холодное русло из случайных девочек на ночь, частых съёмок, и проплаченных участий в шоу с раздробленным сердцем на несколько осколков. Она не представляет, что с ним будет, если Кларк Микаелла Гриффин вновь появится и перевернёт её чувства, оставив задыхаться от сожаления и вины. Без Эйдена. И без семьи. // 6 декабря 2012 г. Город укрыло белым, словно каждую улицу и дом обошла снежная буря, очищая дороги от машин, а парки от людей. Именно такая холодная и тяжелая погода привлекала Лексу сильнее всего, когда снег лежал повсюду, призывая выйти из тёплого дома и завалиться в сугроб, оставляя на нём след от своей фигуры. Кларк была противоположного мнения о зимней красоте, предпочитая оставаться завёрнутой в плед рядом с чашкой чая. Но губы Лексы и её природная очаровательность, как она надеялась, сделали своё дело. Она вытащила Кларк прогуляться на улицу и кинула в неё снежок, так и не отходя от дома. В конечном итоге, у них разгорелась ожесточённая война, и они разыгрались, как маленькие дети, которые упали с неба и впервые увидели прелести зимних дней. Лекса спряталась от своей девушки на заднем дворе дома, поджидая её, как партизан в стратегической засаде. Снег окружал её и через секунду сделал её падение мягким и холодным под чужим телом на спине. — Сдавайся, Леджервуд! Кларк буквально нашла и обезоружила её. — Тебе так просто меня не сломить, — наигранно ответила Лекса, переворачиваясь на спину и осторожно, в шуточной форме, борясь со своей девушкой, чтобы не причинить ей вреда. Они скатились ниже, и Кларк всё равно оказалась в выигрышной позиции. — Так значит, ты любишь быть сверху, да? Кларк растерянно отвлеклась на эту фразу, и Лекса, пользуясь её замешательством, перевернула её на спину. — Так вот, — промурлыкала она, облизав нижнюю губу и рассматривая потемневшие синие глаза. — Я люблю быть сверху гораздо сильнее. — Да что ты, — выдохнула Кларк, вытягиваясь в шее. Её рука коснулась плеча, притягивая к себе. Их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, когда Лексу внезапно перевернули вправо и заняли главенствующее положение, так, что они оказываются чересчур близко, а их дыхание смешивается в холодном вечернем воздухе. — Я докажу тебе обратное. Лёгкая улыбка растёт в уголках рта Лексы, когда она расслабляется и позволяет Кларк вести. Их губы соединяются в одно целое, втягивая друг друга в чувственный поцелуй: притягательный и неповторимый. Страсть бушует в них, просачиваясь в её тело сквозь куртку и плотные джинсы. Тёплый, знакомый импульс возбуждения ласково спускается по её позвоночнику и жарко оставляет свой след между ног. — Кларк, — мягкий стон вырывается из неё. — Самое время идти греться, — задыхаясь от поцелуя, говорит Кларк. — Ты уверена? — спрашивает Лекса, отчетливо понимая двоякий смысл в её фразе. У них не было секса, будто они заключили какой-то договор, чтобы испытать свою выдержку на прочность, а отношения на чувства. Но это не поэтому она говорит эти слова. Она хочет показать своё уважение к девушке, что покорила её сердце голосом по телефону, красотой при первой встрече, и взбалмошным характером, осветляющим её серые будни и погружённость в работу на пути к мечте. Кларк медленными шагами становилась центром её вселенной. — Да, — шепчет девушка. — Я хочу тебя, Лекса. Лекса притягивает её к себе и целует с новой силой, чувствуя потрескавшиеся от морозов губы напротив, но всё ещё невероятно сладкие и желанные на вкус. Синий взгляд, в котором блещет само небо — пленительно сверкает каждый раз, когда они прерываются, чтобы вдохнуть воздуха и вернуть ощущение реальности, пока они медленно пробираются в дом. Нос Кларк холодный, когда она зарывается в её шею и оставляет мягкие касания по её смуглой коже. Лекса вздрагивает и дрожащими руками хватается за неё, пытаясь найти застёжку на молнии куртки, чтобы снять ледяной элемент одежды и приникнуть телом к тёплому ощущению напротив. В конце концов, вещи летят в разные стороны, и они оказываются на пути к ближайшей поверхности, которая поможет сохранить равновесие и продолжить начатое. Кларк в этот момент — это чуткая грань между нежностью и голодным рвением. Она погружает Лексу в новые ощущения, обводя её талию и бёдра скользящими движениями, в которых просачивается чрезмерное внимание и глубокая отдача. Кларк приподнимает её за ягодицы и усаживает на стол. Мягкое наваждение, словно сон сходит с глаз Лексы, а её ум слабо функционирует, когда она понимает, что они на кухне, грязно протирая гладкую поверхность дерева. Её бёдра ищут отчаянный контакт с бёдрами Кларк или любимым местом с её телом. Лекса выгибается навстречу Кларк, когда её толстовка летит куда-то вбок вместе с лифчиком, а её грудь оказывается в её власти. С её губ слетает громкий и восхищённый стон, словно она — музыкальный инструмент Кларк, из которого льются лиричные звуки по вине опытного исполнителя. Её сердце хочет выпрыгнуть из груди и встретиться с сердцем Кларк, чтобы соединиться с ним в одно целое. — Можно я попробую тебя? — спрашивает Кларк, чмокая её в губы и спуская руки к ремню на джинсах. Лекса отпускает шею Кларк и полностью опирается локтями о стол, чтобы дать своё одобрение. У неё был оральный секс только с её первой девушкой: неумелый и детский. Они смеялись в постели друг с другом, когда это случилось впервые, и после — это казалось чем-то поистине интимным и личным, как пропуск в зону комфорта. Поэтому Лекса позволяла касаться себя только пальцами. Но с Кларк… Кларк словно знает её маленький пункт на данной теме. Она нежно захватывает её нижнюю губу и медленно и сдержано расстёгивает ремень и молнию. Лекса приподнимает бёдра, чтобы помочь ей снять с себя джинсы и трусики и ощущает необычную уязвимость. Руки девушки мягко поглаживают её, заставляя расслабиться и взволнованно уставиться в синие глаза. Лекса следит за Кларк, за её поцелуями вдоль её живота, за её губами и ласками — она обходительна, несмотря на вспыхнувшую ранее страсть и почти животный голод во взгляде. Кларк облизывается и, поглаживая её ноги, забрасывает их себе на плечи, удобно устраиваясь перед мокрой, ожидающей её рот задачей. Первое прикосновение Кларк к её клитору — эротичный и громкий поцелуй. Лекса откидывает голову и смотрит в потолок кухни, сосредотачиваясь на приятных ласках. Влажный и твёрдый язык начинает тонко скользить по ней, бережно и охотно изучая доступную область на наличие особо чувственных зон. Лекса дёргается, когда Кларк делает круг и приятно ласкает гибкой плотью снизу-вверх, распаляя её до безумия. Руки девушки немедленно прижимают её бёдра к столу, а её собственные — расправляются по бокам, и она полностью отдаётся жаркому плену умелого рта. Дыхание Кларк, словно хлыст, напряженно бьёт по её оголённым нервам. Она закрывает глаза и несдержанно стонет. — Кларк, — шепчет Лекса, желая спастись из окутавшего жара. Она выдыхает её имя, как пастырь, увидевший долгожданное чудо, которому молился всю свою жизнь. Её тело покрылось мелким слоем пота, а ноги дрожат в предвкушении. Если бы она не лежала на столе, то однозначно бы стояла на коленях, чтобы оказать услугу своей богине и доставить ей внеземное удовольствие. Нос Кларк опускается ниже. Она мокро причмокивает, и в следующую секунду Лекса пытается не задохнуться от остроты ощущений. Язык Кларк глубоко внутри неё, и она чувствует себя донельзя полной и готовой взорваться. Это божественное сочетание ломает её мозг, а тело отправляет в рай незабываемого удовольствия. Грудь Лексы вздымается от толчков и трения навстречу. Её дыхание ломается. Она почти скулит, когда знакомая, но невероятно сильная волна оргазма захватывает всю её с головы до ног и уносит в сторону, размывая окружающий мир. — Кларк, — рычит Лекса, прикрывая глаза. У неё нет никаких мыслей, кроме имени своей девушки в голове и пульсирующего ощущения снизу. Сладкая истома разливается по венам, а удовольствие сладко играет по её коже. Лекса жадно хватает воздух и пытается вспомнить, как вновь стать человеком, чтобы вернуться на землю и обрести секундно-забытую власть над телом. Кларк отпускает её ноги и мягко прижимается сверху, целуя в небольшой пресс. — Как ты? — Хорошо, — хрипло выдыхает Лекса, протягивая руку к светлым волосам и поглаживая их в ласковом контакте. — Очень хорошо. Слишком хорошо, чтобы это могло быть правдой. Кларк тепло смеётся. — Ещё? — нежным тоном спрашивает она, щекотливо касаясь живота Лексы подбородком. — Мы на обеденном столе, Кларк, — напоминает Лекса. — Прекрасный стимул, чтобы добраться до моей комнаты, — улыбается Кларк, придерживая её за ягодицы. Лекса не может с ней не согласиться. — Но это может подождать, — добавляет она. — Тебе определённо нужно немного времени, чтобы передохнуть. По моим ощущениям, кто-то сильно нуждался в этом. — Кларк, — Лекса лукаво закатывает глаза, чувствуя тёплый румянец на щеках. — Не переживай, — говорит Кларк, подтягиваясь вперед и соединяя их губы. — У нас впереди целая ночь. — Вся ночь, — соглашается Лекса и целует Кларк в ответ.