В осколки

28 декабря 2025 г. Лекса смотрит на Лайта, после того, как обходит дом в четвёртый раз подряд. Играть с Эйденом в прятки было не самым хорошим решением. Из-за маленького роста, он мог спрятаться где угодно. Она убедилась в этом лишний раз, когда открыла несколько шкафов и заглянула во все гостевые комнаты. Боже, зачем ей настолько огромный дом одной. — Я уверена, что ты знаешь, где он, предатель, — ворчит Лекса на своего кота. Лайт зевает и поворачивается к ней спиной. — Вот куплю собаку, будешь знать, как меня игнорировать. Лайт прижимает к себе хвост и заворачивается в один серый комочек. — Эйден! Я сдаюсь! — кричит она. — Ты где? — Я здесь, — Лекса поворачивается на его голос. Ну конечно, она не заглядывала под лестницу, где стоят шкафы для обуви. Эйден счастливо улыбается и подходит ближе. — И я выиграл. — Да, — улыбается Лекса и треплет его по светлым волосам. Он хмурится, но не отстраняется. — Чем займёмся дальше? — Почему у тебя нет ёлки? По правде говоря, она не празднует Рождество, как раз по той причине, что это семейный праздник. Зачем что-то делать, если это никому не нужно? Её новый год обычно проходит в кругу знакомых, на мероприятиях или вечеринках, куда её приглашают, как популярную актрису. — Так… — запинается Лекса, пытаясь быстро соврать, — её некуда ставить. Ему семь, и он — далеко не дурак. Эйден складывает руки на груди и буравит её серьёзным взглядом. Прямо, как Кларк, когда им было по двадцать, и Лекса забыла купить билеты на автобус заранее, поэтому им пришлось покупать в последний момент в несколько раз дороже. Видеть уменьшенную копию своей бывшей жены похоже на двоякий отпечаток в сердце: приятный и печальный одновременно. Только за это она любит его в тысячу раз сильней. — У тебя огромная гостиная с камином! — восклицает он. Эйден встаёт в обиженную позу, и на его лице мило выделяются детские, пухлые щёки. — Я хочу елку. Лекса хмыкает. — Нет. — Ну почему? — Рождество закончилось. — Но ведь Санта забирает письма в новый год, — грустно протягивает Эйден. Лекса натягивает на лицо вдохновлённую маску, чтобы скрыть внутреннее напряжение и обескураженность его просьбой. Кларк, конечно, умеет подкинуть трудные задачки. Если он действительно всё ещё верит в Санта-Клауса, то ей придётся хорошо постараться и проявить свою широкую фантазию, чтобы не разрушить его детскую наивную веру в чудеса. — Тоочно, — радостно говорит Лекса. — Я просто забыла про это. Мне-то уже, — она прокашлялась, — неважно. Напомни, что нужно делать? Эйден улыбнулся. — Обычно, я кладу письмо на подоконник рядом с ёлкой, — задумчиво отвечает он. — А ещё мы сжигаем желания в камине, когда год сменяется другим. Мама говорит, что в эти секунды чудеса находят тех, кто верит в них всем сердцем, и тогда всё обязательно сбывается. — Допустим… — полуутвердительно, полувопросительно отвечает Лекса и жестом указывает на то, чтобы он продолжил свою мысль. — Нет ёлки — нет праздника, — чуть поучительно добавляет Эйден. — Нет праздника — нет волшебства для исполнения желаний, — он обхватывает её ладонь двумя руками и поднимает вверх взгляд, переполненный просьбой и надеждой. — Пожалуйста. Лекса кивает. — Ладно, твоя взяла, — смягчается она. — Ура! — подпрыгивает Эйден от радости и восторженно обнимает её, впечатываясь в талию лицом. Лекса робко обводит руками его хрупкие плечи и неуверено гладит по волосам. Её сердце сжимается. Как же необычно идти с ним на контакт после шестилетнего отсутствия и полного безучастия. Она должна быть чужой… — Мы поедем в центр? Лекса тяжело вздыхает. Ей будет сложно появиться в общественном месте. — Я закажу всё прямо в дом. — Это скучно, — фыркает Эйден где-то в районе её живота. — Ёлку закажу, а остальное купим, ты доволен? — сдаётся Лекса, понимая, что не может противостоять ему ни в чем. Это может плохо сказаться на его характере. Кларк наверняка ограничивала его во многих запросах. Но, Господи, он смотрит на неё с таким ожиданием, что её сердце воет, как одинокий волк при полной луне. — Да, — радостно отвечает Эйден, вновь прижимаясь к ней. Лекса не может сдержать улыбку. // 23 декабря 2013 г. Лекса не верит, что пошла на это, даже если это полностью её идея. Они приехали в Айдахо-Фолс и стоят перед её родным домом, украшенным многочисленными гирляндами, чтобы она наконец-то смогла познакомить своих родителей со своей девушкой. И если пару часов назад в ней играла уверенность, то сейчас — у неё подгибаются коленки от страха. Входная дверь открывается, и на пороге показывается её мама, вместе с очаровательной улыбкой на лице. — Ну наконец-то, вы приехали, мы уже волноваться начали, — комментирует она. — Давайте, проходите скорее в дом. Лекса пропускает Кларк вперёд и заносит чемодан: они решили, что сложат все свои вещи туда, чтобы не везти с собой много лишнего и сделать поездку более лёгкой. Она уверена, что её мать подкинет им дополнительную сумку в дорогу, когда они поедут обратно в Бойсе. Её отец выходит из комнаты и встречается с ней взглядом. Он, как всегда, собран и твёрд, как и полагается человеку, который побывал в горячей точке и выбрался оттуда живым. В его уверенном взгляде собран весь многолетний опыт, который ему пришлось пережить, чтобы стать тем, кем он является. — Мам, пап, — громко начинает она, несмотря на ощутимое волнение в теле, — это - Кларк — моя девушка. — Лекса сглатывает под пристальным вниманием отца, чтобы подавить дрожь в голосе. Она знает, что он не любит, когда она нерешительно медлит. Кларк берет её за руку и светло улыбается, подбадривая продолжить. — Кларк, — обращается она к ней, — это Марк и Сантана Леджервуд. — Приятно познакомиться с вами, мистер и миссис Леджервуд, — кивает Кларк. — Брось, дорогая, — машет рукой Сантана. — Обращайся к нам по имени, и будь, как дома. — Да, — кивает Марк, посылая в её сторону твёрдый взгляд. Лекса быстро подходит к Кларк и помогает ей снять с себя зимнее пальто. Её отец сдержано улыбается и жестом показывает следовать за ним. — Позволь, я покажу тебе наш дом. — Конечно, — учтиво отвечает Кларк. Лекса замечает, как её плечи слегка напряжены. Она с уверенностью может сказать, что ей также неловко, как и ей самой. Но это знакомство необходимо. Это придаёт их отношениям особый шарм — доказательство того, что её намерения серьёзны, как никогда прежде, несмотря на то, что они ни разу не говорили о любви. — Пойдём, Алекс, — тепло говорит её мама, — отнесем ваши вещи наверх. Вы, должно быть, очень устали в дороге? — Да, немного, — мягко усмехается Лекса, чувствуя особую нежность в груди из-за ласкового сокращения имени. Она берёт чемодан и с тяжёлым вздохом следует за матерью на второй этаж. — Улицы сильно замело, поэтому водитель сбавил скорость, и мы долго добирались до вас. — Зато с вами всё в порядке, — подметила Сантана. — И, кстати, у вас ещё будет время, чтобы немного отдохнуть перед ужином. — Да, было бы неплохо, — говорит Лекса, следуя за мамой по лестнице. Она прокашливается и останавливается, когда они оказываются наверху. — Папа, кхм, — её тон становится тише, — папа, кажется, не против? — Он никогда и не был, — удивлённо отвечает Сантана. Она открывает её прошлую комнату, и Лекса ставит чемодан посреди неё. — Ему важно, чтобы ты была счастлива, ты же знаешь. Мы приняли тебя и примем твою девушку, если ты действительно уверена в ней. Лекса слабо улыбнулась. — Хорошо, — выдыхает она. — Может быть, я просто переволновалась. Кларк, в самом деле, значит для меня много. — Уверена, что так и есть, милая, ты бы не привезла её к нам без другой причины, — её мать поднимает руку и мягко касается её щеки, поглаживая большим пальцем. — Я так по тебе соскучилась. — Мам, — смущённо качает головой Лекса. Сантана притягивает к себе, чтобы обнять: крепко и душевно, только так, как умеет мать, окружая своего ребёнка толщей заботы, и Лекса счастливо обнимает её в ответ. — Я тоже скучала. Но давай всё-таки вернёмся обратно вниз, я не хочу оставлять её одну наедине с отцом. Ты ведь знаешь, каким придирчивым он бывает. Она смеётся и выпускает её из нежных объятий. — Кому, как не мне, это знать? Лекса кидает своей маме понимающий взгляд и спускается в гостиную. Её отец сосредоточен и горд, когда она подходит к ним в середине вдохновлённой речи о крепких семейных узах, что вот-вот грозиться перейти в философское учение. На губах её девушки играет едва заметная улыбка, а напряжение в её теле почти исчезло. Очевидно, ни ей одной стало спокойнее. — Кхм, — прокашливается Лекса, привлекая к себе внимание, опережая своего старика, пока он не успел перейти на тему свадьбы и внуков. Её отец довольно консервативен в том, что касается семьи и порядка в доме. Для него это всегда есть и было на первом месте. Она уверена, что у них впереди увлекательный ужин и неуместное количество банальных, детских историй. Ей есть о чем стыдливо краснеть. — Лекса, — мягко зовёт её Кларк. Она подходит к ней и приобнимает одной рукой. — Посмотри, какая очаровательная рождественская ёлка. Лекса рассматривает ярко украшенное дерево в золотых и красных цветах. Оно чудесно переливается, радуя взгляд, и преображает холодный вечер за окном в приятное, тёплое время в кругу близких. Жёлто-оранжевый цвет согревает подобно огню, сбрасывая тяжёлый груз с плеч и облегчая биение сердца. Её родители со всей душой постарались в этом году. — Чем наряднее елка, тем счастливее семья и её дети, — комментирует Марк. Лекса подмечает, что эти слова направлены на неё, когда он отправляет в её сторону поучительный взгляд. Её отец и его мысли всегда были удивительной загадкой для неё. Он может быть строгим, как в её детстве за каждый ребяческий проступок и по-настоящему семейным человеком, прямо как сейчас. Она не раз спорила с ним по поводу ценностей в жизни. И это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Любовь - всепоглощающее чувство, без сомнений. Лекса поняла это, после того, как встретила Кларк и потерялась в ней, как в бесконечном лабиринте. Но хватит ли этого, чтобы обрести полноценное счастье? Лекса хочет верить, что да. — Рождество - мой любимый праздник, — тихо признаётся Кларк. Лекса поворачивает голову, рассматривая её расслабленное лицо с мягким, но печальным блеском в глазах. Она притягивает её ближе к себе. — Каждый элемент этого праздника, словно чудо, которое делает тебя ближе с дорогими тебе людьми. У меня остались чудесные воспоминания о том, как я наряжала елку со своим отцом. Лекса желает поцеловать Кларк и сжать её в объятиях ещё крепче. Но её родители в комнате, и выражать свои чувства у них на глазах кажется плохой идеей. У них будет время позже, когда они останутся одни, чтобы обсудить всё, что произошло за день. — Я рад, что вы приехали к нам в этом году, — присущая твёрдость на лице её отца трескается, и Лекса видит его небольшую улыбку, как отражение самой себя. Он одобрительно качает головой и приподнимает уголок губ. Её дар к игре эмоциями — полностью его заслуга. — Мы даже купили Скрэббл для такого случая, — усмехается Сантана, сводя всё в сторону непринуждённой беседы и обнимая своего мужа. Лекса предвидела неловкие и неуместные вопросы, которые лучше избежать, поэтому предупредила их заранее об отце Кларк. Они с пониманием отнеслись к её просьбе. — Ну всё, Кларк, — улыбается она, — это будет наш самый лучший уик-энд в этом году. Она думает, что Кларк засмеётся следом, но вместо этого она отстраняется и встаёт немного вперёд, прямо перед родителями. Лекса приподнимает одну бровь в удивлении. Кларк гордо выпрямляется в спине и уверено приподнимает подбородок, словно собирается выступать перед многомиллионной публикой. Она никогда не видела её в таком амплуа. Это заводит… — Мистер и миссис Леджервуд, — чересчур торжественно начинает Кларк. — Я знаю, что в вашем доме есть определённые… правила. — Лекса чувствует, как кончики ушей нагреваются, когда в голове вспыхивает ужасающая догадка. — Может быть, для этого немного поздно, но я прошу у вас разрешения, чтобы иметь честь встречаться с вашей дочерью. Это так неловко. Лекса смущённо прячет руки в карманах джинсов. — Кларк… — жалобно стонет она. Марк заряжается самой настоящей улыбкой, Лекса наблюдает за ним, с замиранием сердца ожидая его следующих слов. Он смеётся, и его смех — полный и громкий. Он подходит к Кларк и протягивает ей руку: — Я сражён твоей храбростью, — признаётся Марк, пожимая ладонь девушки. Тон его голоса пропитан уважением и признанием. Кларк возвращает ему рукопожатие, удивлённо выдыхая, когда он притягивает её к себе и по-семейному обнимает. — Я даю тебе своё согласие, Кларк. — Серьёзно продолжает Марк, выдавая себя весёлым проблеском в зелёных глазах. — Но с сердцем пока повременим, ладно? Вихрь эмоций поднимается в животе Лексы и оседает в нём лёгким, невинным волнением. Смущение окутывает её щёки и шею, когда в голове проскальзывает мысль о символе и союзе, который раз и навсегда подчеркнёт то, что они — принадлежат друг другу. Кларк кивает. Лекса тихо смеётся, замечая её покрасневшее лицо. — С сердцем я как-нибудь сама разберусь, пап, — парирует она, чуть нажимая твёрдостью, чтобы показать своё смущение и лёгкий упрёк. Он весело качает головой, пытаясь сдержать смех. Им рано думать о таких вещах. — Не загадывай, — Кларк игриво толкает Лексу в грудь, мягко втискиваясь в её объятия. Её фраза двойственная и игривая, словно она умеет читать мысли. Лекса направляет её голову на своё плечо и тепло смотрит в сторону ёлки. — Точно, — отвечает она, улыбаясь в светлые волосы. Всему своё время. // Они зашли в торговый центр за парой игрушек и гирлянд, но в итоге обошли несколько детских магазинов с одеждой, где купили много новых вещей для Эйдена. Мерить что-то с семилетним ребёнком — значит терпеть постоянные недовольные комментарии. Лексе пришлось пообещать, что они зайдут в игровую зону, если он наденет всё, что ей понравится. Иногда она поражается тому, что у них есть больше сходств, чем должно быть: в его осмотрительности, сдержанности, и осторожности. Проблема в том, что её не было рядом шесть лет, и Лекса многого не знает, чтобы понимать его всецело. Эйден — как загадка, а загадку стоит разгадывать постепенно, постранично изучая спрятанную историю — историю, которая привела его на порог её дома и воссоединила их вновь. Если он молчит, значит, на то есть весомая причина. — Батут, — пропищал Эйден от радости, когда они зашли на детскую площадку. Лекса подавила желание закатить глаза. — Иди, — выдохнула она, открывая кошелёк и протягивая ему пару купюр. Лекса оглянулась, чтобы найти место, где можно отдохнуть и подождать, когда Эйден навеселится вдоволь. — Я буду вон в том кафе, хорошо? — Хорошо, — кивнул он, и с искренним удовольствием убежал в сторону других детей. Она вообще сможет когда-нибудь сказать ему «нет»? Лекса покачала головой и пошла в сторону кафе. Она устроилась на бежевом диване в углу и открыла меню, понимая, что здесь вряд ли есть что-то подходящее. Богатое состояние сделало её придирчивой к мелочам, меняя вкус и окружение. То, что когда-то было дешёвым, но вкусным — стало неприемлемым, а то, что было дорогой роскошью — стало нормой. К хорошему всегда быстро привыкаешь. — Вам что-то подсказать? — вежливо спросила официантка. Лекса медленно опустила меню, наблюдая за тем, как улыбка исчезает с лица девушки, а эмоции открыто меняются одна за другой. Только этого не хватало. — Давайте так, — деловито предложила она, — я дам вам хорошие чаевые, вы принесёте мне самый лучший кофе без сахара и сделаете вид, что не знаете меня. Идёт? — Девушка моргнула. Лекса опустила взгляд на карточку с именем, аккуратно прикреплённую к карману рубашки. — И я распишусь или сфотографируюсь с вами, Моника. Мне сейчас необходимо… некоторое личное пространство. Девушка кивнула головой, словно у неё пропал дар речи, и удалилась в зал. Лекса задумалась, будет ли Эйден обижен, если она сбежит и заставит его идти домой. Обычно, все её решения были связаны только исходя из её интересов, но в этот раз сердце диктовало другие условия. Они не могут всё время сидеть дома. Она оглянулась, чтобы проверить его, и в её груди приятно потянуло. Он выглядел безумно счастливым и беззаботным, прыгая из стороны в сторону. Его синие глаза светились от счастья. Он помахал рукой и спрыгнул куда-то в кучу разноцветных шариков, моментально выныривая из них, как из воды в бассейне. Так и быть: ради него она останется. — Ваш кофе, мисс Леджервуд. — Официантка вернулась через пять минут с подносом и чашкой кофе. Лекса услышала сильную дрожь в её голосе. — Большое спасибо. — Она мягко улыбнулась и подтянула к себе напиток, пытаясь скрыть промелькнувшее раздражение. Это приятно, когда к тебе питают столь уважительные и восхищенные чувства, но, в конце концов, она же не из стекла, которое может треснуть, если с ним неосторожно обращаться. — Можно я…? — неуверенно начала Моника, прикусывая губу и опуская взгляд в пол. Что-то подсказывало, что это предложение — целое достижение для девушки. Лекса приподняла одну бровь, изучая её и подталкивая продолжить. Ей стало немного не по себе за своё холодное поведение. — Моя дочка ваш большой фанат и она просто обожает мультик про приключения маленькой Командующей. У неё сегодня день рождения, представляете, каким бы событием это стало для неё, если бы вы сфотографировались с ней? — Как я могу отказать ребёнку? — Лекса натянула на себя игривую маску. — Конечно, я с удовольствием сфотографируюсь с ней. — О-о, спасибо, — Моника прижала руку к груди, её поза была ранимой и неуверенной, и это смягчило сердце Лексы. — Пойдемте со мной, — попросила она, — наш охранник посмотрит за вашими вещами. На её памяти, ей впервые приходится фотографироваться по такой просьбе. Именно из-за узнаваемости она предпочитает быть с другими знаменитостями и как можно больше проводить время на вечеринках и в барах, чтобы не чувствовать себя особенной. Время прекрасно показало, что она абсолютно такой же человек, как и все остальные — она умеет делать ошибки и не знает, как их исправлять. Моника довела её до батутов и позвала дочь. Лекса никогда ещё в своей жизни не слышала подобного детского визга. Кассандра влетела в объятия своей матери, переполненная эмоциями и восхищением. Множество маленьких голов повернулось в их сторону, и её маскировке окончательно пришёл конец. Не то, чтобы у неё была маскировка… — Вау, — протянула девочка, смущённо прячась за ногами Моники. Мама погладила её по голове и аккуратно подтолкнула навстречу, придавая смелости. — Привет, — Лекса присела на корточки и улыбнулась девочке. Вокруг них собралась толпа, а маленькая рука Эйдена легла к ней на плечо. Она почувствовала его присутствие, как ощущала любое касание Кларк с закрытыми глазами. Он был рядом, и ей не нужно было поворачивать голову, чтобы убедиться в этом. — Расскажешь мне о себе? — Я… — запнулась девочка. Лекса протянула ей руку, и она робко потянулась к ней в ответ. — Я — Кассандра. — Хорошо, чем ты любишь заниматься, Кассандра? Кто-то очаровательно ахнул в толпе. — Я люблю петь, — задумчиво и ответственно отчиталась Кассандра. — А читать? Ты умеешь читать, малыш? — мягко спросила Лекса. — Да, — кивнула Кассандра, всматриваясь в неё большими, смущёнными золотистыми глазами, — только у меня ещё не очень хорошо получается. Мама мне говорит, что если я буду стараться, то тоже буду такой же умной, как командующая. — Обязательно будешь. Хэда тоже много читала, чтобы стать лидером и вести за собой народ, — поддержала её Лекса. — Хочешь сфотографироваться? — Да! — воскликнула она. Лекса подтянула её к себе и приобняла, старательно улыбаясь в сторону Моники, которая взволновано доставала телефон. Через минуту, у них было несколько снимков и море зрителей вокруг. Лекса пригласила жестом других детей, и они сделали групповое фото. Эйден взял её за руку, и она обхватила его ладошку сильней. — Спасибо вам! — поблагодарила Моника, рассматривая получившиеся фотографии вместе с дочкой. — Лекса, — позвал Эйден, утянув её в сторону. — Может, уйдем? — Мы всё равно уже нашумели, львёнок, — Лекса погладила его по щеке, как это делала её мама когда-то. — Уверен, что не хочешь остаться? — У тебя будут проблемы? — грустно спросил он, нервно сжимая её пальцы. — Я не хочу проблем. — Раньше надо было думать, — усмехнулась она. Эйден печально опустил голову. — Здесь есть лазерный пейнтбол… Он поднимает свой взгляд, и Лекса видит в его голубых глазах неподдельную улыбку. — Моника, — вежливо позвала она девушку, пока они ещё были рядом. — Можете устроить им игру на лазер-таг арене? Я заплачу. — Нет, я не… — запротестовала Моника. Эта девушка была неуверенной и робкой, и чересчур молодой. Лекса подметила, что рядом с ними нет никого другого, так что, возможно, она мать-одиночка, которая работает официанткой в ресторане и пытается сделать всё, чтобы её ребёнок ни в чем не нуждался. И она тоже похожа на человека, который наделал много ошибок. — Это в моих интересах, — Лекса указала взглядом на Эйдена. Она чувствовала, что хочет помочь, и её сын — хороший предлог, чтобы сделать это. — Пожалуйста. — Вы просто чудо, мисс Леджервуд, — голос Моники дрогнул, и Лекса взмолилась, чтобы она не расплакалась. — Этот день - настоящее событие. Спасибо вам ещё раз. — Спасибо, — протянула девочка, широко улыбаясь. — Да, — согласилась Лекса. — Наслаждайтесь. Кому, как ни ей, знать, как некоторые события могут оставить глубокий отпечаток. Её сердце переполнено ими. // 13 мая 2014 г. Это событие, этот день — останется в истории, как многолетний прорыв в свободное будущее. Лекса сразу рванула к дому Кларк, когда узнала об этом. Эмоции струились внутри неё, смешиваясь с вечерним воздухом, который она рвано втягивала в себя при беге, ощущая, как её лёгкие горят. Ей так хотелось сообщить об этом первой. Лекса постучалась в дом и согнулась пополам, чтобы перевести дыхание. Через минуту Эбигейл распахнула перед ней дверь, комично наблюдая за её попытками выпрямиться и отдышаться. — Я… — прохрипела Лекса. — Александрия, — высокомерно, в своём стиле, протянула женщина. Она принимала их отношения с Кларк, но её характер — это самая сложная вещь в мире. — Что с тобой? Тебе нужна помощь? — Я… — с бегом Лекса явно переборщила. Она приняла гордую позу и попыталась вежливо поприветствовать мать Кларк. — Добрый вечер, Эбигейл. Карий взгляд женщины открыто просканировал её на наличие увечий и повреждений, прежде чем вернулся обратно к глазам. На её лице исчезло напряжение, когда она убедилась, что всё в порядке, а вместе с ним и холодная маска врача, которая появляется в нужных ситуациях. — Мам, кто там? — послышался голос Кларк. Эбигейл кивнула в сторону и пропустила её вперёд. Лицо Кларк было испачкано мукой, видимо, они готовили что-то до её прихода. Лекса быстро сняла кроссовки под её удивлённый взгляд и, вздохнув полной грудью, вновь помчалась к ней, желая сделать этот момент бесценным. — Детка… — всё, что успела выдохнуть Кларк, перед тем как Лекса сомкнула руки вокруг её талии и закружила вокруг себя, растворяя окончание её фразы в воздухе. Она весело взвизгнула, а её пальцы зарылись в растрёпанные, тёмные волосы. Кончик носа Кларк нежно обвёл нос Лексы, они прижались друг к другу плотнее, а их губы встретились, разделяя сокровенный и чувственный поцелуй. Её сердце громко и радостно билось о грудную клетку, переполняя самой чистой и искренней радостью. Она словно сходила с ума от своих чувств и желаний, и боже… — Я люблю тебя, — вырвалось у Лексы. Кларк замерла в её руках, и кажется, Эбигейл около двери - тоже. Это не то, что она собиралась сказать, но эффект от этих слов гораздо сильнее. Её руки задрожали, а голова опустела. Кларк моргнула, словно очнулась от миража, сбрасывая ложную пелену и проверяя реальность на правду. Она выглядела шокированной, но её глаза светились яркой улыбкой, и этого было достаточно, чтобы знать об её ответных чувствах. Кларк никогда не была секретом для Лексы, а Лекса - для Кларк. Каким-то образом, это всегда работало. Любовь - странная штука. — Я знаю. — Вот так просто, будто они говорили об этом каждый день, она взяла и вернула ей эстафету в руки. Кларк положила одну ладонь на её грудь и пристально посмотрела в глаза, выискивая в них множество ответов. — Но ты ведь не за этим пришла сюда, верно? Что стряслось? Лексе захотелось заплакать. Эта девушка понимает её по одному взгляду. Кларк заглядывает в самую душу, и иногда это ощущается слишком остро, словно невидимая рука дотягивается до её сердца и болезненно сжимает его, чтобы подать немедленный сигнал в её голову. — Сегодня наш штат официально признал неконституционным действующий запрет на регистрацию однополых браков, — радостно ответила Лекса, крепче сжимая Кларк в своих объятиях. Она не удержалась и чмокнула её в кончик носа. — Я просто… Я потрясена. Ты понимаешь, что это значит? Люди долго за это боролись. — Да, да, это чудесно, — улыбнулась Кларк. Её руки спустились на плечи Лексы, и они стали неотъемлемой частью друг друга. — Ты мне так нетонко на что-то намекаешь? Тон Кларк шутливый и кокетливый, и, вероятно, всё сказанное — лёгкое заигрывание. Но Лекса чувствует, словно поймана врасплох, повержена и окружена. Её сердце дико бьётся, и, похоже, оно явно не желает вступать в сотрудничество с головой. — А ты бы хотела? Я имею в виду… — Да, — кивает Кларк. Лекса прижимается к ней лбом и прикрывает глаза, ощущая, как слезы медленно катятся по щекам. Это было интимно и трогательно, останавливая дыхание и возобновляя его в счастливом всхлипывании. — Я чувствую, что моё место рядом с тобой. Лекса нежно целует Кларк, сминая её нижнюю губу в мягком контакте. Язык Кларк ласково обводит очертания её улыбки и целенаправленно воссоединяется с её собственным. Она предательски стонет, смакуя солёный вкус слез, и наслаждается столь очаровательной, возрастающей химией между ними. — Мне надо выпить, — голос Эбигейл возвращает в реальность, протискивается к ним, как сквозь толщу воды. Она берёт ключи из вазы с громким звоном и смотрит на экран телефона, открывая дверь. — У вас ровно сорок минут, чтобы вещи полетели в стороны и вернулись на свои места к моему возвращению, вам ясно? — Да, — синхронно отвечают они. Лекса с благодарностью смотрит на мать Кларк, замечая тёплую улыбку на её губах. Она выглядит молодо и мягко — опьянённо, словно зритель после окончания спектакля, который оставляет отпечаток и меняет мировоззрение на долгие годы. Она закрывает за собой дверь, оставляя их наедине. Кларк внезапно взрывается смехом. — Лекса, — выдыхает она, пытаясь успокоится, — ну ты даёшь. — Ты не говорила, что твоя мама приедет, — защищается Лекса, поглаживая спину Кларк, обводя линию лопаток и позвоночника. — Я сама узнала недавно, — улыбается Кларк. — Ты сделала ей невероятный сюрприз. Лекса закатывает глаза и прижимает губы к её шее. — Так, что, — шепчет она, — воспользуемся предложением твоей мамы или обсудим наш новый статус? Кларк собирает прядь волос в кулак, грубовато оттягивая от себя и резко вжимая в стену. Из-за этого с её губ слетает рваный вздох. Лекса запрокидывает голову назад и отдаётся во власть девушки, давая ей вытиснуть любые мысли. Она хочет почувствовать каждое прикосновение и бесстыдно простонать её имя тысячу раз, любовно изнывая от желания. — Кларк… — Я люблю тебя. Одна единственная фраза делает её лёгкой, желанной и счастливой. Кларк забирает её сердце и заставляет её мир расколоться. Она принимает его в свои руки, подобно прекрасной красной розе с нераскрывшимся бутоном и ровным стеблем, без единого, острого изъяна…