В осколки

29 декабря 2025 г. Лекса вешает последний золотой шар на зелёную ветку и делает шаг назад, рассматривая вместе с сыном получившийся результат. Впереди год огненной лошади, поэтому они украсили елку в жёлто-оранжевых тонах, благодаря которым гостиная приобрела тёплые и семейные нотки. А в воздухе появилось необходимое ощущение волшебства и праздничного настроения. Эйден радостно хлопнул в ладоши. — По-моему, получилось отлично, — прокомментировал он. — Весьма недурно, — пародирует своего отца Лекса. Она протягивает руку и перекидывает её через плечо сына, мягко прижимая к себе. — В сравнении с дедушкиной ёлкой, — хитро продолжает Эйден, — мы полные профаны. — Кто бы сомневался, — смеётся Лекса, наблюдая за тем, как Лайт осторожно подходит к ёлке. Он изучающе крутится вокруг неё и поднимает лапку к самому ближайшему шарику над ним. — Эй, Лайт, не надо! Эйден быстро подбегает к коту и берёт его на руки, предотвращая нападение на великолепно-украшенную ёлку. Лайт виновато мяукает в ответ, и Лекса аккуратно перехватывает его у мальчика, поучительно поднимая вверх и разглядывая его яркие, ядовито-зелёные глаза с заострённым зрачком. — К ёлке не подходить, маленький разбойник, — ругает его Лекса, как настоящая мама, чей ребёнок безобразно ведёт себя перед другими людьми. Она замечает это только после своих слов. Но это было всегда с тех пор, как Лайт появился в её жизни и стал тем, кому можно давать хоть какое-то тепло и любовь, которые кроются в сердце.  — Давай примерим ему накидку, — предлагает Эйден. Они были в отделе для питомцев и в шутку выбрали для него наряд, когда рассматривали новый ошейник. Лекса садится на диван, придерживая кота и ласково закрепляет на нём рождественский плащ и красный бантик. Лайт переворачивается на спину и бьёт её лапкой. Она улыбается и в знак извинения чешет ему за ушком. Он спрыгивает с колен и сердито поднимает хвост вверх. Эйден смеётся и мягко гладит его по голове, успокаивая своими действиями. — Он в ужасе, — улыбается Лекса, посмеиваясь от реакции Лайта. Она достаёт телефон и делает несколько фото, замечая огромное количество пропущенных звонков и сообщений от менеджера. — Львёнок, хочешь горячего шоколада? — Да, — счастливо откликается Эйден. — Хорошо, я позову, — кивает Лекса. Она идёт на кухню и звонит Джону, доставая из холодильника молоко и белый шоколад. Лекса включает плиту, слушая нудные гудки и ставит небольшую кастрюлю на загоревшуюся красным конфорку. — Лекса, — сердито раздаётся голос в телефоне. — Ммм, — протягивает она, раскрывая обёртку с шоколадом, — привет. — Ты издеваешься надо мной? — гневно начинает он. — Что случилось? — Лекса вскидывает брови в изумлении. — Хоть изредка заглядывай в социальные сети, — ворчит Джон. — Что за вечер благотворительности с детьми ты устроила? Мы всё ещё думаем над тем, что написать от твоего имени, чтобы уменьшить любопытство твоих фанатов. — Да ничего не надо им отвечать, — резко отвечает Лекса, разламывая плитку белого шоколада на несколько частей и кидая их в кастрюлю, чтобы слегка растопить. — Было и было, забудут. — Лекса, — раздражённо говорит сквозь зубы Джон, в его голосе слышатся нотки нетерпения. — Ты не обычный человек, как все! Больше нет. Ты знаменитая актриса, и ты не можешь бесследно появляться там, где куча людей, особенно после стольких лет тайной жизни. — Да, блядь, — вырывается у Лексы, она поворачивает голову вправо, чтобы убедится, что Эйден её не слышал. Она глубоко вздыхает. — Я знаю, Джон. Но я теперь не одна, я не могу заставлять сидеть его постоянно дома. — Я так и знал, что это будет проблемой, — рычит мужчина. Лекса слышит, как ему что-то говорит его жена Рианнон на заднем фоне, пытаясь заставить его замолчать. — Ты не создана для простой семейной жизни, очнись. Быть актрисой — твоё призвание, у тебя прирождённый талант, но всё остальное не для тебя. Прошло всего пару дней, а Эйден крупным планом во всех социальных сетях вместе с твоим именем. Лекса чувствует, как на её лице появляется стоическая, защитная маска. Его слова ранят, оставляя болезненный укол в сердце. Она опирается на столешницу одной рукой, словно у неё вот-вот потемнеет в глазах и она потеряет сознание от переизбытка тяжелых чувств и эмоций. Они набрасываются на неё подобно диким зверям и окружают со всех сторон. — Замолчи! — слова выходят ранимо и твёрдо. Она смыкает челюсть. — Я плачу тебе не за твоё мнение о моей личной жизни. Твоя обязанность — сделать так, чтобы эта история не получила дальнейшее развитие, а остальное не твоего ума дела. Если тебя не устраивает твоя работа, мы можем довольно быстро решить этот вопрос. Между ними повисает долгая пауза. Лекса переводит взгляд на пузырящийся шоколад в кастрюле, чуть помешивает его ложкой и добавляет молоко. — Лекса, — зовёт её женский голос, после долгой паузы. — Да, Ри? — устало произносит Лекса. Она зла на Джона, но срываться на его жену, будет неправильным. — Он просто пытается тебя защитить, — виновато протягивает Рианнон. — Ты же понимаешь, что это плохо закончится, если правда о тебе просочится в прессу? — Может мне нанять тебя? — едко подмечает Лекса. — У тебя явно лучше получается вести переговоры, чем у твоего мужа. — Она измучено проводит рукой по переносице, ненадолго прикрывая глаза. Рианнон тихо и терпеливо выжидает её молчание. — Послушай, Ри, всё равно, как прежде уже не будет. Это мой выбор, и я готова к любым последствиям. — Я бы рассердилась на тебя, если бы ты сказала иначе, — Лекса слышит улыбку в её голосе. Рианнон прямолинейная и справедливая, и у них было много стычек из-за её поведения и беспорядочного выбора разнообразных девушек. Она никогда не одобряла её жизненную позицию и поэтому открыто показывала это, в отличии от своего мужа, который принимал всё, как типичный заскок у знаменитостей. — Теперь мне многое понятно, Лекса. С губ Лексы срывается пустой смешок. — Ты и понятия не имеешь. — Неужели ты держала в себе все эти чувства шесть лет? — нерешительно спрашивает Рианнон. Лекса через телефон слышит её дискомфорт от этого вопроса. Она не собирается говорить об этом. — Мы не будем обсуждать это, — отрезает Лекса. — Скажи Джону, что если он всё ещё хочет быть моим менеджером и другом, то пусть позвонит, когда успокоится и примет всё, как оно есть. И напомни ему, что он просто в шоколаде из-за того, что работает не с испорченной алкоголем и наркотиками звездой. — Конечно, — соглашается Ри. — Не переживай, я умею вставлять его мозги на место. — Жду, — улыбается Лекса, помешивая ложкой горячий шоколад. — Ладно, кхм, мне пора. — Хорошего вечера, Лекса. Она откидывает телефон в сторону, сглатывая тупые эмоции в горле и убирает кастрюлю с плиты. Её сердце всё ещё болит от ядовитых слов Джона. Лекса, правда, понимает его. Отчасти. Он хочет сохранить её репутацию нетронутой и чистой, таинственной, подобно той магии, которую она показывает на экране. Но от осознания его благородных побуждений, ей не становится легче. Жребий брошен. — Эйден! — зовёт Лекса, разливая горячий шоколад по двум кружкам. Мальчик появляется на кухне спустя минуту вместе с котом, по-королевски переставляющим лапы по полу. — Разбойник тоже хочет чего-нибудь вкусного? Лайт садится рядом с пустой жёлтой миской. Лекса качает головой с улыбкой и достаёт разноцветный корм со вкусами: креветок, сыра и кошачьей мяты. Лайт осторожно принюхивается к лакомству и вновь смотрит на неё. Он благодарно нежится головой о её ногу. Лекса поджимает губу, понимая, что, возможно, кот вновь чувствует её душевное состояние. — Вкусно, — с тёплой улыбкой говорит Эйден. — А то, — подхватывает Лекса, встречая его пристальный взгляд. — Я когда-то была баристой в кафе и что-то всё-таки умею. — Она достаёт пакет с миниатюрными, продольными зефирами. — Пойдем обратно в гостиную. Эйден берёт свою чашку со стола и медленно следует в другую комнату. Лекса следует за ним. // 13 июля 2014 г. Лекса устроилась работать баристой в кафе, где они с Кларк провели своё первое свидание и увидели друг в друге надежду на большее. Это место одно большое и значительное воспоминание, и оно, как нельзя кстати, идеально подходит для того, чтобы сделать ответственный шаг в отношениях и двигаться дальше. — Ваш капучино, — Лекса отдаёт очередной кофе клиенту с притворной улыбкой и замечает Кларк. Они встречаются взглядами, и её внутренний мир расцветает, как цветок под солнцем, заставляя сердце взволновано стучать о грудную клетку. Она приветливо машет ей рукой, кивая в сторону свободного столика и поворачивается лицом к Тревору, чтобы попросить его подменить её. Они договорились об этом заранее. Лекса делает Кларк латте: немного сладким и недостаточно крепким, несмотря на содержание в нем эспрессо и аккуратно вырисовывает на пенке белое сердечко. У неё ушло несколько дней на то, чтобы понять, как создать круг так, чтобы его края не расплылись и не разрушили композицию. И только через несколько недель у неё стали получаться более сложные фигуры. — Привет, — она медленно подходит к столу и осторожно ставит два стаканчика кофе и блюдце с печеньем. Кларк хватает её за руку и притягивает к себе для быстрого, приветливого поцелуя. Из-за её экзаменов в медицинской школе, у них было не так много времени друг на друга, как раньше, несмотря на то, что они фактически живут вместе. — Я соскучилась, — признаётся Кларк. — Могу представить, — мягко усмехается Лекса, нежно заправляя выпавшую прядь волос за ухо девушки. Она садится напротив и пододвигает к ней стаканчик. Синие глаза чувственно загораются в неподдельной улыбке, когда Кларк опускает взгляд на рисунок своего латте и изучающе замирает на нём, как восторженный художник в галерее около картины. — Ты такой романтик, — шепчет Кларк кокетливым голосом. Лекса чувствует, как к щекам приливает тепло. — Кхм, — начинает она, наблюдая, как Кларк достаёт телефон и фотографирует чуть потерявшее аккуратную форму сердце. — Нам сегодня привезли печенья с предсказанием, не хочешь открыть? Кларк переводит на неё заинтересованный взгляд и, пожимая плечами, тянется за песочным печеньем. Она разламывает его надвое и вытаскивает свёрнутую записку: «Женись на мне?». Лекса в ожидании нервно потирает руки, ощущая несвойственное волнение по всему телу. Глаза Кларк округляются и через секунду в них показываются слёзы, выбивая воздух из её лёгких. — Лекса… — полушепчет, полувздыхает Кларк восхищенно и с долей сомнения, которое трогает и расстраивает её одновременно. — Так, это, да? — спрашивает Лекса, пытаясь унять дрожь в голосе. Главное — контроль эмоций. Это её защита и гарантия, чтобы не кому не показывать свои слабости. — Я знаю, что может быть тороплю события, — оправдывает она, — но этот идиотский запрет всё равно не даст нам пожениться. Ты предложила съехаться, а я просто предлагаю тебе быть моей всегда. Я люблю тебя, Кларк. Сложно контролировать эмоции, когда взгляд Кларк полон слёз, а сердце желает выпрыгнуть из груди от собственных слов и действий. Лекса протягивает руку вперёд и раскрывает ладонь, приглашая Кларк прикоснуться к ней. Кларк всхлипывает и усмехается. — А мне сказали привести тебя с собой, когда я хотела подарить тебе обручальное кольцо, — на её лице растёт улыбка. Она мягко проводит рукой по коже Лексы и переплетает с ней пальцы. — Иногда мне кажется, что это неправда, словно всё это сон, который когда-нибудь закончится, когда наступит полночь. — Нет, — в ужасе отвечает Лекса, качая головой. — Нет, что ты, — подтверждает она, прекрасно понимая Кларк. У неё были такие же мысли: за любовь приходится платить, не может быть всё так просто и очевидно. — Мы реальны, я реальна. У нас всё получится, пока мы вместе. — Я так хочу тебя поцеловать, — томно отвечает Кларк. — Может, уйдешь пораньше? Я приготовлю тебе праздничный десерт из клубники и сливок. Лекса сглатывает, чувствуя, как низ живота потянуло в предвкушении и желании. Она игриво толкает Кларк под столом за поддразнивание и сжимает её руку крепче. — Я попробую что-нибудь придумать. // 30 декабря 2025 г. Лекса открывает дверь и осуждающе смотрит в сторону Джона. Его серые, похожие на цвет пыли, глаза угрюмые и виноватые. Он примирительно протягивает руку и выдавливает из себя слабую улыбку. Около него стоят две его дочери, а рядом жена, и из-за этого, она не может высказать ему всё, что думает о его вчерашней выходке. Это — определённо то, чего он добивался своим внезапным появлением. — Привет, ребята, — протягивает Лекса, игнорируя его жест примирения. Он неловко опускает руку. — Мы решили навестить тебя всей семьёй, — спасает Рианнон Джона. Лекса подозревает, что всё дело в её интересе к Эйдену и желании помочь мужу не потерять работу. Хотя, если бы она действительно этого захотела, то её ничего бы не смогло остановить. Лекса переводит взгляд на девочек и мило улыбается им. — Проходите, раз пришли, пираты, — шутливо добавляет она. Потому что так и есть — они штурмуют её уютный дом, не оставляя ей ни единого выбора. Эйден выходит из гостевой комнаты, появляясь за её спиной и доверчиво обхватывая её за руку. Очаровательная мягкость появляется на лице Рианнон, когда она наконец-то видит его лично. Он вежливо кивает и громко спрашивает: — У нас гости? — Незваные, — пожимает плечами Лекса. Дочери Джона: Старр и Исса, заинтересованно оценивают его взглядом и застенчиво прижимаются к своим родителям. Старр старше Эйдена всего на несколько месяцев — ей почти восемь, а Исса младше её на два года. Их волосы идентичны: они, как смоль, чёрные и густые. Обе - в мать, с серыми глазами отца, которые справедливо смотрят на мир. Она удивлена, что с его обострённым чувством справедливости он пробился в мир шоу-бизнеса. — Не хотите поиграть с мячом? — спрашивает Эйден у девочек. Лекса расплывается в гордой улыбке. — Да, ага, — следует два ответа, словно они только и ждали этого вопроса, чтобы поскорее избавиться от занудного общества взрослых. Иногда ей хочется вернуться в их возраст, где ошибки кажутся незначительными, а впереди тебя ждёт светлое будущее, полное возможностей и надежд. В защитную оболочку от забот и обязанностей. — Можно? — Каждый ребёнок поднимает вопросительный взгляд на своего родителя. Лекса поглаживает Эйдена по голове в одобрительном жесте, потому что не видит ничего опасного или плохого в его просьбе, а Рианнон кивает следом своим дочерям. — Сходи за мячом, — предлагает Лекса. Он разворачивается и убегает наверх, и она переводит взгляд на своих незваных гостей. — А вы чего стоите? Вам нужно особое приглашение, чтобы раздеться? — Не будь такой грубой, — говорит Джон, расстёгивая своё пальто. Лекса фыркает и достаёт из шкафа в прихожей куртку Эйдена, протягивая два тремпеля для одежды Рианнон и Джону. Они быстро переодеваются и уходят на кухню, когда Эйден спускается обратно и выходит на улицу вместе с Иссой и Старр. В книге по воспитанию, которую Лекса скачала пару дней назад, сказано, что к детям нужно относиться, как к взрослым, поэтому она не вмешивается в их знакомство и оставляет их наивный мир без её вмешательства. — Что-нибудь выпьете? — спрашивает Лекса, открывая бар с разными напитками. — Не прочь расслабиться, — сознаётся Ри. — Есть джин? — Обижаешь, — ухмыляется Лекса, вытягивая бутылку Хендрикса. Она смотрит на Джона, закатывая глаза на его измученное лицо и достаёт три небольших стакана с толстым дном, лёд, лимон и разные фрукты. Лучше бы она так готовила обычную еду, как искусно делает разные напитки. Глоток прозрачной жидкости резко обжигает горло, приятно разогревая кровь. — Прости, — говорит Джон, морщась от вкуса лимона. — Я не должен был говорить, что Эйден проблема. Лекса сжимает пальцы вокруг стакана, подавляя в себе желание ударить друга за упомянутые вскользь слова. Гнев вспыхивает внутри, подобно бомбе в защитном поле — он не выходит за рамки, оставаясь сдержанным её многолетним контролем. Она двигает челюстью из стороны в сторону и вздыхает. — Надеюсь, этого больше не повторится, — вздох, — иначе мне придётся задуматься над тем, что мой менеджер не умеет держать язык за зубами. Джон моргает. На его лице появляется лёгкая морщинка между бровей, выдавая его возраст. Он постукивает пальцами по столу, видимо раздумывая над тем, что можно ещё добавить. Зная себя — у него нет никаких шансов, чтобы получить её прощение сразу. Есть чёткая грань между работой и дружбой, которую они так усердно выстраивали. Ему следует помнить своё место. — Лекса, — мягко, осторожно, словно пробуя на вкус имя, — почему это произошло? Она опирается на столешницу позади себя бёдрами, складывая руки на груди и взбалтывая тающие кусочки льда в стакане. На кухне повисает долгая и тяжелая тишина. Лекса думает, и они дают ей время. Это деликатная тема, в которую посвящен узкий круг лиц, как в государственную тайну, которая всё равно становится раскрытой спустя несколько лет. В её случае хватило шести. Лекса качает головой. — Нет, — выдавливает она. Слишком больно. Грудь сдавливает от старого чувства вины, похожую на зашитую рану, которая начинает раскрываться в свете последних событий. Один шов за другим. — Нет, я не могу. — Я думала, ты у нас птица свободного полёта: где хочешь, там и ночуешь, — смеётся Рианнон, её смех тяжелый и наигранный, — а ты, оказывается, всё это время была привязана к одному гнезду. Она хорошенькая? Твоя жена? Бывшая, проносится в её голове. И она больше никогда не будет её. — Самая лучшая. Кларк была самая лучшая, — тепло слетает с её губ, оставляя за собой горькую улыбку. Лекса делает глоток, внезапно чувствуя потребность в неограниченном количестве алкоголя, которое оставляет голову пустой, притупляя эмоции подобно воде, уменьшающей жар огня. — В этом году нашему браку было бы одиннадцать лет, если бы я всё не испортила. Глаза Рианнон дикие и беспокойные, сфокусированные на ней в кристальной жалости. Лекса ненавидит это. Ей не нужно сочувствовать. Она — это тот, кто наломал дров и оставил за собой клубы плотного, вечного дыма, заполняющего всё светлое, что было создано между двумя любящими людьми. — Может быть и не всё, — уверено подаёт голос Джон, уничтожая расцветающую депрессивную атмосферу. — Эйден же здесь. — И ты прекрасно справляешься, — подбадривает Рианнон. В её груди появляется надежда. // 7 октября 2014г. Местный телеканал «KTVB 7» передает последние новости из здания суда, где должны вынести окончательное решение о легализации однополых браков в штате Айдахо по делу «Latta v. Otter», после временного приостановления запрета пятнадцатого мая из-за судьи Дейла. Лекса мягко поглаживает левую руку Кларк в своей, рассматривая обычное, но так много означающее друг для друга золотое кольцо. Это греет её сердце. А голова Кларк у неё на плече, и её расслабленное и безмятежное состояние рядом лишь удваивает это чувство. Она любит, когда они сидят вместе таким образом. — Законы о браке в штате Айдахо и Невада, запрещающие однополым парам вступать в брак и отказывающиеся признать однополые браки — наносят глубокий юридический, финансовый, социальный и психологический вред для многих граждан этих государств, — говорит репортёр Джастин Койл по телевизору в гостиной Кларк. Позади мужчины находится большое белое здание Апелляционного суда имени Джеймса Браунинга в Сан-Франциско, а рядом с ним множество людей с символикой протеста и надеждой в глазах. — Кларк? — тянет её имя Лекса, отвлекаясь от речи ведущего. — Ммм? — А как ты поняла, что ты - бисексуалка? — спрашивает она, пытаясь скрасить ожидание за разговором. — Я имею в виду, — Лекса прокашливается, — ты была опытной, когда… — Оу, — внезапно воодушевляется Кларк, Лекса слышит озорную, самодовольную ухмылку в её голосе. — Ну, спасибо. — Очевидно, я была у тебя не первой девушкой, — на одном дыхании протягивает Лекса, робея от своих слов. Края её ушей заметно нагреваются. — Ты хочешь поговорить о моём сексе с другими? — поддразнивает Кларк. — Да, — какой ужас, — то есть, нет. Точнее, я не хочу слышать о твоём сексе с другими, мне просто интересно узнать твою историю. Желательно без интимных сцен. Кларк лучезарно смеётся. Её смех чистый и искренний. Она поворачивает голову, слегка приподнимаясь, и целует Лексу в щёку, чтобы успокоить её и напомнить, что здесь и сейчас они вместе. Нет никого другого. Есть только прошлое. А они — это светлое будущее с детьми и семейными, скучными вечеринками. — Хорошо, — мягко соглашается Кларк, всё ещё весёлым тоном. — Во-первых, я думаю, что знала о своей тяге к девушкам всегда. Я, конечно, не особо много меняла парней, у меня был Стив, а потом Финн. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что что-то не так. Финн действительно был очаровательным и всё такое, но в постели искреннего удовольствия мне это не приносило. — Брр, — шутливо поежилась Лекса. — Уже жалею, что спросила. Кларк игриво ударила её по коленке. Лекса перехватила её руку и поцеловала в костяшки пальцев, вновь прижимая к себе. — Так вот, после той ужасной истории с Финном, я встретила Уоллис — интерна в больнице. Она была милой, и она так же, как и я, не хотела никаких обязательств. Так что… — протягивает Кларк, покручивая кольцо Лексы, — мы неплохо провели время. А потом я встретила тебя. И влюбилась окончательно и бесповоротно. — Как хорошо, что ты временно отказалась от работы в больнице, — облегчено выдыхает Лекса. Кларк получала степень бакалавра для учебы в медицинской школе и ей было не обязательно проходить практику. Настоящая пытка в её профессиональной деятельности начнётся лишь через два года, на третьем курсе. Но благодаря связям её матери Кларк могла быть волонтёром и помогать врачам в разные смены, получая столь необходимый опыт для понимания и изучения теории. Сейчас у них есть больше свободного времени друг для друга. — Лекса, — возмущённо толкает её Кларк. — Серьёзно, если бы не волонтёрская программа, не думаю, что я бы смогла набрать хорошие баллы. — Ты себя недооцениваешь, — нахмурилась Лекса. Она повернула голову и провела носиком по светлым волосам девушки, что пахли, как весна: свежестью жасмина с твёрдыми нотками древесного аромата. Она обожает этот лесной запах. — Хотя, когда ты рядом, я верю, что я со всем справлюсь, — мурлыкает Кларк. Она поднимает голову, и они сталкивается взглядом. Лекса прижимает губы к переносице Кларк и крадётся мягкими поцелуями по её лицу вниз от носа к устам девушки. Улыбка растёт в уголках её рта, когда их языки приятно сталкиваются, а руки чувственно перемещаются по телу. Она прикрывает глаза, медленно опуская Кларк спиной на диван, и… «Апелляционный суд девятого округа США поддержал гей-браки в Айдахо и Неваде, заявив, что запреты нарушают конституционные права однополых пар». — Ой, к чёрту, — мычит Кларк сквозь поцелуи. Она находит пульт где-то рядом с собой и нажимает сразу на несколько кнопок, чтобы выключить экран. Как только ликующие звуки толпы из телевизора исчезают, Лекса взволнованно тянется к изгибу её шеи, чтобы оставить на ней отпечаток этого дня. — Всё-таки удача на нашей стороне, будущая миссис Леджервуд-Гриффин, — мычит Лекса, втягивая тонкую кожу девушки между зубов. Кларк выгибается. — О да… // 26 ноября 2014г. Они стояли в зале суда перед судьей в черном плаще, у него был усталый, но в то же время праздничный вид. С Рейвен, в качестве свидетеля со стороны Лексы, и с Линкольном - со стороны Кларк. — Александрия Леджервуд, согласны ли вы стать женой Кларк Гриффин? — сказал мужчина. Лекса мягко вздохнула, словно избавляясь от всех тревог. Глаза Кларк, её ладони в её руках и взгляд, наполненный счастьем и радостью — это всё, что ей необходимо, чтобы чувствовать себя правильно. Кларк слегка сжала её пальцы, подталкивая сказать хоть что-нибудь. — Да, — твёрдо ответила она. Кларк ласково улыбнулась. — Кларк Гриффин, согласны ли вы стать женой Александрии Леджервуд? Обещаете ли вы любить, утешать, почитать и защищать её, отрекаясь от остальных и быть верной лишь ей одной до конца своей жизни? — Да, — радостно откликнулась Кларк, её губы задрожали. В этот момент Лекса хотела прижаться к ним сильнее, чем когда-либо за всё время, что они вместе. — Властью, данной мне штатом Айдахо, я объявляю ваш брак законным, — усмехнулся судья. — Можно поцеловать невесту? — поддразнила его Кларк. — Празднуйте, — кивнул судья, бросив на них короткий взгляд. Лекса тихо засмеялась и поддалась навстречу Кларк, нежно пробуя её губы в новом статусе жены. Сердце дико билось от счастья, руки дрожали, а ноги казались ватными от волнения. Всё ощущалось другим. Полным и ярким. Это мгновение отражалось внутри, отпечатываясь на долгие годы вперёд. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, — прошептала Лекса, вдыхая воздух после долгого поцелуя. — На всю жизнь, — кивнула Кларк, прижимаясь к ней лбом. Они поставили несколько подписей и получили брачную лицензию спустя несколько минут. // 15 июля 2015г. Серьёзно, это не должно было произойти таким образом. Лекса и Кларк не хотели пышного торжества и всего прочего, что создаст вокруг них настоящий хаос. Но Рейвен проговорилась Ании, а Линкольн — Октавии, и в общем, об их планах узнали все… включая родителей. Из-за этого Эбигейл и Сантана объединили свои силы и устроили для них пышную свадьбу в качестве подарка, наслаждаясь каждой минутой планирования. Естественно, окончательный выбор всё равно оставался за Лексой и Кларк: торт, ресторан, меню, аллея. Это было утомительно, но приложенные усилия, потраченное время и деньги, оказались не напрасными. Лекса знает это наверняка, нервно прикусывая губу и обводя взглядом светлый сад, украшенный разными цветами. Их друзья стоят в две линии, окружая синий, длинный ковёр, на котором вот-вот появится её невеста. Машина с Кларк медленно подъезжает к входу, и группа музыкантов неподалеку от них начинает играть свадебный марш. Кларк бережно принимает руку отца Лексы и полностью показывается в белом, изящном платье, облегающем её фигуру. Сердце Лексы замирает. Волнение Кларк открыто плещет в синих глазах, когда Марк медленно ведёт её по ковровой дорожке, выступая в качестве её отца, которого ей невероятно сильно не хватает. Лекса выпрямляется в спине, стараясь выглядеть сильной и взрослой — готовой к ответственности и семейной жизни. Она хочет показать ему, что он может гордиться ею, что она осознаёт своё решение. Давно осознала за полгода женатой жизни. — Привет, — её голос дрожит от эмоций, когда Марк подходит к ней вместе с её женой. — Ты безумно красиво выглядишь. — Ты тоже, — улыбается Кларк, обводя взглядом её белый смокинг. Изначально, Лекса хотела выбрать себе платье, но передумала, когда увидела несколько костюмов в свадебном салоне, куда ездила вместе с Анией и мамой. — Не подведи меня, — тихо-тихо шепчет отец, крепко обнимая и целуя Лексу в щёку. Он твёрдо кивает, как военный, которому дали задание и удаляется в зал к остальным, вставая в первом рядом с Сантаной, Эбигейл и Маркусом — отчимом Кларк. У них не самые тёплые отношения, но он делает её мать счастливой, и это всё, что ей необходимо знать. Лекса протягивает Кларк руку и встаёт перед ней, ощущая её слегка вспотевшие ладони. Это знание посылает приятное тепло по её сердцу. Священник справа от них в строгом, черно-белом наряде открывает свою книгу и просит всех сесть. Он говорит долгую, вдохновляющую речь о судьбе, семье и пути, который они должны пройти вместе, стерпев любые испытания. — Когда мы обнаружим искупительную силу любви, то наш старый мир мы переделаем в новый мир, — продолжает священник. — Доверяйте друг другу, ведь с этого момента ваши дороги сотканы вместе воедино. Учитесь держаться вместе в самые трудные времена. Ибо ваша любовь — это самое важное, что есть на свете. Любовь — это сила, не только в романтической форме, но и в любом проявлении любви. Внутри вас возникает особое чувство, когда вас любят, и вы это знаете. Когда кто-то о вас заботится, и вы это знаете. Когда вы любите в ответ, и показываете это, и всё становится на свои места. Мы все созданы в любви. И наша жизнь должна быть прожита в любви. Именно поэтому мы здесь. Лекса пропускает большую часть его слов, потому что всё, о чем она действительно может думать — это Кларк. Её трясёт от счастья. — Ваша клятва, Александрия. Кларк улыбнулась так светло и оживлённо, что весь мир вокруг Лексы померк, пока священник вновь не обратился к ней. Сердце пропустило удар, предвкушая очередной трепетный шаг. Она репетировала свою речь множество раз перед зеркалом, но её мысли так или иначе спутаны и беспорядочные. — Я… — запинается Лекса, мотая головой, чтобы избавить от влаги в глазах. Давай, ты сможешь. — Впервые, когда я услышала твой голос — это было похоже на то, что я впервые очнулась ото сна за долгие годы. Моё сердце почувствовало тебя за несколько километров, и уже тогда — именно тогда, я знала, что как только увижу тебя, мой мир изменится раз и навсегда. Прямо сейчас, — она запинается, чтобы перевести дыхание, замечая, как вечно стойкая Рейвен вытирает слёзы, — я ощущаю, что я — самый счастливый человек на свете. — Кларк протягивает руку к её щеке. Что-то щёлкает внутри неё от этого действия, и из её глаз плавно начинают идти слёзы. Лекса припадает на одно колено, отчаянно слушая порыв своего сердца. Глаза Кларк расширяются в удивлении. — Я клянусь в верности тебе, Кларк Леджервуд-Гриффин. Обещаю относиться к твоим нуждам, как к своим. И любить тебя до конца жизни, поддерживая и помогая тебе во всём. Я рада, что позвонила в тот день в службу поддержки. Кларк всхлипывает, мотая головой, словно не веря в происходящее. Их руки находят друг друга вновь, Лекса переплетает с ней пальцы и выпрямляется в спине, поднимаясь на ноги. — Кларк, — голос священника осторожный и тихий, будто он боится разрушить их личный момент. — Ваша клятва. — К слову, я тоже рада, что работала в тот день, — смеётся она, и пара человек позади них. Лекса нежно приподнимает уголки губ вверх и касается её щеки в понимании, дожидаясь, когда её невеста переведёт дыхание и сможет продолжить. Кларк кивает, и Лекса соединяет их руки вновь. — Когда я увидела тебя впервые, я подумала: «О Господи, как мне повезло». Я и понятия не имела, насколько. Ты вдохновляешь меня, побуждая быть смелой и сильной. С тобой все мои сомнения исчезают. Я обещаю любить тебя до последнего вздоха, — сердце Лексы сжалось, — быть тебе верной опорой и поддержкой. Доверять тебе и быть рядом. Я люблю тебя… — Можете поцеловать невесту, — священник подтолкнул их к действиям. Лекса медленно поддалась вперёд, бегая взглядом по лицу Кларк: манящим губам, синим глазам, розоватым щекам. Она нежно провела по её тёмным волосам, обнимая за шею и притягивая к себе ближе. Лекса мягко положила руки на бёдра жены и встретила её на полпути, втягивая в чувственный и полный легкомысленных обещаний поцелуй. Это было похоже на сказку…