В осколки

31 декабря 2025 г. Три часа ночи… и Лекса всё ещё не может уснуть. Вопросы Джона и Рианнон оставили множество кровоточащих ран и вспыхнувших воспоминаний. Алкоголь, который они пили вместе, просочился сквозь её организм и предательски исчез, оставляя её с чистыми и оголёнными эмоциями. Светлые дни с Кларк по-прежнему были с ней, не оставляя её ни на шаг, следуя за ней по пятам, как тень, напоминая об ошибках и сожалениях. Она множество раз прокручивала в голове то, что случилось между ними. Решала уравнение, пытаясь дать себе ответ, в какой момент всё пошло не по той схеме, к которой они усердно стремились с её бывшей женой: семья, дети, счастливая долгая жизнь вместе. Почему Лекса вдруг позволила себе стать слабой? Лекса мучительно переворачивается на бок и сжимает одеяло. Беспокойство и тревога растут внутри неё, не смотря на её желание оттолкнуть все лишние чувства. Скрывать свои эмоции — это одно, но бороться с тем, что на сердце — гораздо тяжелее. Она встаёт с кровати и выходит из комнаты, чтобы выпить воды. Когда Лекса поднимается обратно по лестнице со стаканом в руке, она останавливается и неуверенно рассматривает белую дверь гостевой комнаты, где спит Эйден. Её тянет взглянуть на него. Увидеть спокойствие на его лице и ангельскую, беззащитную позу, характерную всем детям во сне. Она осторожно входит внутрь и сужает глаза, детально изучая, как её сын мучительно ежится. Лекса ставит стакан на прикроватную тумбу, включает свет и мягко кладёт руку на плечо мальчика, пытаясь передать ему чувство защищённости. Вместо этого он напрягается сильнее. Его лоб блестит от пота, а черты лица нахмурены. Она прикусывает губу, внезапно ощущая острый укол вины. В последнее время у неё хорошо получается приписывать всё себе. — Хей, — тихо тянет Лекса, мягко расталкивая Эйдена, пытаясь вытянуть его из кошмара. — Львёнок… эй, проснись. — Нет! — он вскакивает, приподнимаясь на месте. Его глаза дикие и необузданные, испуганные, когда он изучает Лексу, цепляясь за неё одной рукой, как за скалу, которая отделяет альпиниста от падения. Она не тянет ни секунды, моментально притягивая его к себе, обнимая с тем теплом, что способна дать только мама. Эйден дрожит, и это разбивает ей сердце. — Всё в порядке, — шепчет она ему на ухо, покачиваясь вместе с ним из стороны в сторону, качая его словно в колыбели. — Ты в порядке. Шшш… Это просто плохой сон. Эйден не отвечает, но и не отстраняется. Она чувствует, что он расслабляется и позволяет дать ему защиту и комфорт. Лекса уверена, что у Кларк это получилось бы лучше, но Кларк нет, и у неё нет другого выбора. Она поглаживает его по спине и волосам, вспоминая, как его крохотные пальчики обхватывали её палец, когда ему было всего несколько месяцев. Они проводят в таком положении несколько минут, прежде чем дыхание Эйдена приходит в норму, а его сердце успокаивается в груди. — Лекса, — шепчет он, — прости. — Нет-нет, — качает головой Лекса. Его слова почему-то стягивают её горло в тиски. Она — это единственный человек, который должен просить прощения. — Тебе не за что извиняться. Это просто плохой сон. Что тебе снилось? — Я… — Эйден сжимает руку вокруг её тонкого халата и широко распахивает глаза. — Я не… я не помню. Что-то тёмное, вот и всё. Лекса выгибает бровь. Это очевидная ложь, которая зарывается в её живот и тяжело оседает в нём. Она принимает её, только потому что между ними ещё не достаточно выстроено доверие, а Эйден выглядит испугано и растерянно, так, будто его бросили справляться со всем в одиночку. Так, будто у него никого не осталось. — Хей, — шепчет Лекса. — Посмотри на меня, — он поднимает голову, обнажая перед ней страх в синих, до боли знакомых глазах, — я здесь. Эйден согласно качает головой. — Не уходи? — Никогда, — его взгляд долго изучает её, словно он пытается определить, когда Лекса сломается и вновь станет актрисой, превращая все свои слова в пустую пыль без единого шанса на исполнение. От этого действия её сердце в очередной раз вздрагивает от боли. — Хочешь пить? — Было бы неплохо, — важно отвечает Эйден. Лекса протягивает ему стакан с водой и наблюдает за его маленькими глотками и едва уловимой улыбкой на губах. — Спасибо. Эйден сдвигается вправо, освобождая край кровати и продолжительно всматривается в её сторону. — Ладно, — улыбается Лекса, чтобы поднять ему настроение и создать более непринуждённую атмосферу. — Всё равно мне надоела моя спальня. Эйден хихикает в ответ на её слова, когда Лекса осторожно забирается к нему в кровать и поворачивается к нему лицом. Она борется с ним за одеяло, с удовольствием слушая его детский смех и поднимает одну руку, приглашая в свои объятия. Её сын улыбается и мягко прижимается к ней, закрывая глаза. И внезапно… буря в её груди умолкает. // 25 октября 2015 г. Лекса дрожит, обнимая себя за плечи, в попытке примириться со своими эмоциями. Она прижимает колени к себе и опускает на них лоб, пытаясь придумать, что делать дальше. Горло сжимает из-за несправедливости в тугой узел, а слезы собираются в глазах, вынуждая издать приглушенный всхлип. Сказка определённо закончилась. Лекса достигла полночи и развалилась на пути, по которому следовала, когда её мечта дала глубокий и глупый треск. Она не желала сдаваться, но ей было трудно принять отказ. Её самолюбие было серьёзно задето. — Лекса? Ты дома? — раздаётся голос Кларк из прихожей. Лекса распахивает глаза в ужасе. Нет… Она не должна видеть её такой. Тихие, но уверенные шаги за стеной от неё становятся громче, и Лекса замирает в панике. — Профессор заболел, и у меня отменили две лекции. Я купила твои любимые круассаны, — от заботы Кларк Лекса ощущает, как лёгкие сжимает, вынуждая её издать резкий предательскй писк. — Детка? О Господи, — испуганно кричит Кларк, подлетая и опускаясь рядом с ней на пол в их спальне. — Что случилось? — Я…. — Их глаза сталкиваются, и узел в горле Лексы распускается, отчаянно выталкивая эмоции наружу. Она не может выдавать из себя ни слова, испытывая лишь одну жгучую обиду, которая заставляет искать воздух, оставляя её ни с чем, кроме тяжелого чувства разочарования глубоко в животе. — Они не взяли тебя, да? — грустно шепчет Кларк, притягивая Лексу в свои мягкие объятия, ласково проводя руками по волосам, перебирая спутавшиеся пряди. Её жена нежна и осторожна. Это вызывает в ней гнев на саму себя и на свою слабость, из-за того, что Кларк успокаивает её, словно маленькую и видит сломанной и жалкой. Лекса хочет отстраниться и выплеснуть свою ярость. Но Кларк тёплая и родная, и Лекса находит себя привязанной: прикованной магическими чарами к ней, не имея возможности что-либо изменить. — Режиссёр сказал, что я гожусь только для эпизодической роли, — раздражённо выдавливает из себя объяснение Лекса, зарываясь лицом в любимую и упругую грудь жены, в одно из самых любимых мест на её теле. — Идиоты, — рычит Кларк, и её объятия становятся ещё крепче, укутывая собой подобно одеялу. — Они, кажется, действительно не понимают, что теряют. — Она хмыкает, и в этом звуке Лекса может слышать первобытный гнев и искреннее сожаление. — Не расстраивайся, я уверена, что твой звёздный час ещё ждёт тебя впереди. — Такое ощущение, что он никогда не настанет, — пробубнила Лекса, вдыхая родной запах Кларк: цветочный и самую малость терпкий. — Может быть, мама с папой правы? Может, мне стоит задуматься над чем-то более реальным, чем игра на сцене. Может быть, я трачу время впустую на мечту, которой никогда не суждено сбыться? — Не смей так говорить, — Кларк отстранилась, осуждающе рассматривая Лексу. Её взгляд усмирил пыл внутри неё, притупил обиду и гнев на всё вокруг. Но осадок остался. Лекса чувствует, как её грудь жжёт в тихом негодовании. — Твоя мечта реальна, просто не переставай верить в то, что ты делаешь. Если бы я хоть на минуту сдалась, Лекс, если бы опустила руки, я бы сейчас не была так близка к тому, чтобы стать врачом. — Врачом, а? — подметила Лекса смену термина в словах Кларк. — Что-то изменилось? — До этого ещё далеко, но… — смущённо отвечает Кларк, — я подумываю над онкологией из-за отца, хотя нейрохирургия тоже привлекает всё моё внимание. Но всему своё время. Что скажешь? — Я думаю, что ты не должна торопиться, — кивает Лекса, притягивая Кларк ближе. — Тоже самое я могу сказать и тебе. — Иди сюда, — шепчет Лекса, наклоняясь ближе для поцелуя, немного грубо обхватывая талию жены. Они мягко сминают губы друг друга в одинаковом порыве, но в следующую секунду следуют разными желаниями. Кларк осторожно касается ее, словно боится ранить или покалечить, в то время, когда Лекса желает большего. Она хочет быть поглощённой и жаждущей, чтобы успокоить разбушевавшуюся дикую природу внутри себя. — Эй, — Кларк чуть отстраняется, пытаясь перевести дыхание, а её прекрасные губы приоткрываются в отчаянном вздохе. — Извини, — выдыхает Лекса. — Я просто, — она запинается, — я не думаю, что смогу быть нежной. — Нет, это ничего, — Кларк качает головой, быстро оставляя маленький поцелуй на её губах. Она берёт руку девушки в свою и поднимает её к груди, сопровождая действие глубоким, будоражащим взглядом, который играет с фантазией Лексы, как музыка с воображением художника. — Возьми то, что тебе нужно, почувствуй, что я здесь для тебя. — Кларк… // Лекса гладит Эйдена по спине, когда он ворочается во сне, вспоминая его, маленького, в своих объятиях. Она всегда находилась в полусонном состоянии, боясь заснуть рядом с ним и проспать его пробуждение, чувствуя непередаваемую ответственность. Когда-то это даже вводило её в заблуждение и казалось пугающим. Но сейчас Лекса не ощущает ничего, кроме сожаления. Она не знает своего собственного сына. За все эти дни, что они были рядом, она не сделала ничего, совершенно ничего, чтобы действительно узнать его. Потому что ни один подарок и развлечение не купят его доверие и любовь. Он осторожничает и иногда отводит взгляд и меняет темы. И Лекса думает, что заслужила это. — Это наш первый новый год вместе, — шепчет Эйден с тёплой улыбкой на лице и сонными глазами. Он по-прежнему в её объятиях, и это должно что-то, да значить. — Третий, если быть точнее, — внезапно говорит Лекса, желая напомнить ему и себе, что всё-таки частично была в его жизни. До всего, что сломало их отношения с Кларк. — Просто ты был совсем маленьким. — Я видел много фотографий с тобой, — грустно отвечает он, и сердце Лексы сжимается. — Это всё, что ты оставила мне. Лекса хочет задохнуться от его слов. Этот мальчишка буквально режет её ножом, не подозревая об этом. В конце концов, она сама дала ему болезненное лезвие в руки и позволила надавить на открытые раны. Но что-то в этом моменте иначе, отлично от предыдущих, где Эйден говорил с упрёком и вставал в защитную стойку. — Мы это изменим, — пробует Лекса, выдавливая ласковую улыбку. — У нас впереди ещё столько всего вместе. Например, мы должны пойти и убедиться, что маленький разбойник не уничтожил нашу ёлку, приготовить блинчики и погулять на площади в полночь. — И загадать желание, — весело соглашается Эйден. — Видишь, как много всего, — подмигивает Лекса, вставая с постели. — Иди умываться, а я пока приготовлю блинчики. — Разогреешь… — усмехается Эйден, обнимая подушку и сильнее зарываясь в одеяло. — Ты придираешься к словам! — притворно возмутилась Лекса, пощекотав его за босую ногу, которую он тут же подтянул к себе. Эйден весело засмеялся. — Они же из магазина, — его глаза блестят от озорства, и Лекса ощущает, как её сердце моментально теплеет, — тебе нужно научиться готовить. — У меня есть деньги, — ворчит Лекса, зевая от недосыпа, — я лучше найму повара. — Боюсь, он сбежит, когда узнает о твоих навыках, — издевается Эйден. — Ну всё, — хитро прищуривается Лекса и хватается за край ткани, — ты напросился! Он громко хохочет, когда она стягивает с него одеяло и начинает беспощадно щекотать его по слегка выступающим рёбрам. Эйден пытается вырваться, но воинственно терпит поражение под постоянными атаками от тонких пальцев Лексы и её забавных комментариев. Она не сразу замечает, как смеётся сама, забывая о проблеме между ними двумя. — Я больше не буду, — сдаётся Эйден, смешно взвизгивая, когда Лекса проводит пальцами по коже чуть выше пятки. — Так-то! — победно отвечает Лекса, игриво толкая его в бок. Он смеётся и, защищаясь, натягивает на себя одеяло. Она встаёт и открывает дверь. — Ты, конечно, можешь лежать и дальше, но… твой подарок сам себя не откроет. Эйден счастливо высовывает светлую макушку из-под одеяла и быстро спрыгивает с кровати. Лекса смеётся над ним, когда он проносится мимо неё и убегает вниз по лестнице. Она медленно спускается вслед за сыном и уходит на кухню, чтобы включить чайник и кофеварку. — Как круто! — кричит Эйден из гостиной. Лекса ярко улыбается. Подарки не купят любовь, но парочку она ему всё же задолжала за все шесть лет. Особенно те, которые смогут сделать их обоих ближе. Она ставит две кружки на стол и достаёт перемороженные блинчики, мысленно усмехаясь над недавними словами Эйдена. Когда Лекса входит в гостиную, то видит Эйдена посередине комнаты с разбросанными вокруг него праздничными обёртками. Видимо, он, как и его мама — нетерпелив и любопытен в отношении подарков, поскорее желая получить его содержимое. От этой параллели Лекса застывает на несколько секунд в оцепенении, будто Кларк вот-вот появится рядом. — Я рада, что тебе нравится, — тихо говорит она, пытаясь перестать видеть свою бывшую жену в каждом действии Эйдена. Лекса переводит взгляд к ёлке и недовольно хмурится, рассматривая играющего Лайта с одним из нескольких шариков, которые должны быть на ёлке, а не у него в лапках. — А с тобой, ночной разбойник, я разберусь позже. — Спасибо, — кивает Эйден, рассматривая настольную игру и набор для художника. — Мы сыграем? — Конечно, — улыбается Лекса, — но сначала ты должен позавтракать и умыться. Эйден молча и долго рассматривает её в ответ, прежде чем согласно кивает и резво убегает переодеваться к себе в комнату. Ей действительно не хватает Кларк, и сейчас, это осознание накатывает на неё волной больше, чем когда-либо в её жизни. И дело не только в Эйдене и его схожести с Кларк. Она отвыкла заботиться и переживать. Лекса забыла, что значит семья. // 16 мая 2016 г. Лекса обожает выходные, когда их друзья собираются вместе, чтобы устроить «шумные» вечеринки. Иногда это означает ужасно пьяные и азартные игры, иногда это просто барбекю на заднем дворе дома или ночь покера, в которой Беллами выигрывает много денег вместе с Лексой. У неё прекрасно получается блефовать, когда дело доходит до ставок, благодаря своей актерской натуре. Порой Лекса задумывается над тем, чтобы начать играть не на сцене, а где-нибудь в закрытом клубе, где можно получить огромные деньги за ночь, делая ставки против избалованных детей богатых родителей. Её сдерживает лишь Кларк. И эта мысль пугает. — Лекса, купи мне отель Октавии, — скулит её жена, когда у неё не остаётся фишек с деньгами. Они играют в монополию уже больше двух часов. Лекса выигрывает уже третий раз подряд, и Линкольн не перестаёт из-за этого улыбаться. — Так нечестно! — возмущается Октавия, тыча пальцами в бок Линкольна рядом с ним. Он выбыл из игры два раунда назад, тихо попивая свой напиток. Либо у него была тяжелая неделя, либо он пьёт что-то крепче, чем пиво в руке, потому что его тёмные глаза — сонные и расслабленные. Но, так или иначе, он выглядит довольным. — По-моему, всё честно, — смеётся Рейвен. — У нас здесь четыре парочки и очевидная командная игра, и, к моему сожалению, семья Леджервуд-Гриффин одерживает над всеми нами вверх. Семья, да? Их всего двое, но Лексе до сих пор необычно слышать о них в таком ключе. Кларк часто говорит, что ей надо повзрослеть. Брать судьбу в руки и пытаться достичь того, что она хочет. Только это бессмысленно, потому что её мечта была наивной и детской. Реальность же груба и несправедлива. В реальности Лекса работает ассистентом режиссёра: приносит кофе и выполняет его поручения. У неё нет права голоса и возможности показать себя. Она никто на съемочной площадке — тень, что исчезает под сиянием настоящих звёзд, которые двигают процесс и притягивают внимание окружающих. Кларк мягко сжимает её руку. Лекса сглатывает, боясь того, что Кларк каким-то образом способна услышать её мысли и узнать о её слабостях и переживаниях. Они уже ссорились из-за этого несколько раз и столько же мирились. Ей не нравится, что Лекса сдаётся. Но это не так. Она просто потеряна и не знает, что делать дальше. — Тебе надо было заняться бизнесом, — ухмыляется Ания. — Клянусь, — смеётся она, — ты была бы самой крутой бизнес-леди страны. — В черном смокинге, — добавляет Эхо с улыбкой. — Ага, и с сексуальной секретаршей по имени Кларк, — продолжает Октавия. Кларк рядом с Лексой прижимается к ней ближе и качает головой в отрицании. — Ты бы была прекрасной секретаршей, — соглашается Лекса, представляя себе эту картину. Им стоит вспомнить об этом в следующий раз, когда они будут заниматься сексом. Кларк будет выкрикивать её имя и извиняться за то, что невовремя сдала отчёт. — Нам бы пришлось купить офис со звуконепроницаемыми стенами. Её жена облизывает губы и кладёт ногу на ногу, и Лекса думает, что, возможно, богатая фантазия не только у неё одной. — Господи, заткнитесь, — говорит Кларк под дружный смех друзей. — Давайте лучше обсудим что-то реальное, всё равно всем очевидно, что Лекса выиграет эту партию. — Тут не поспоришь, — соглашается Линкольн. Его голос тихий, но весёлый. — Что у тебя на уме, Кларк? — То, что Ания весь вечер пьёт вино Рейвен, и делает вид, что случайно путает бокалы, — улыбается она. — А Эхо не пьёт, но ест так, что меня бы уже давно вырвало. Кажется, наша небольшая семья ждёт пополнение. Беллами давится напитком на этих словах и начинает громко смеяться до тех пор, пока Эхо не толкает его в бок. Лекса переводит взгляд на смущённую Рейвен и удивляется столь очевидной и робкой улыбке на лице Ании. Она нежно обнимает Рейвен и оставляет быстрый поцелуй на её щеке. — В чем я прокололась, Кларк? — спрашивает Эхо. — Серьёзно, я первый раз вижу, чтобы кто-то пытался намазать мороженное на пиццу, как соус, — отвечает Кларк и Лекса притягивает её к себе ближе, продолжая сохранять молчание. Рейвен беременна и её лучшая подруга ничего ей не сказала? Беллами снова заряжается смехом. — Я на девятой неделе, — признаётся Эхо, поглаживая живот. — И вы молчали? — громко спрашивает Октавия, её тон совсем слегка обрамлён обидой и упрёком. Но её глаза мягкие и радостные, и в них видно всю её любовь к брату. — Лично мы забились на то, кто заметит первым, — весело пожимает плечами Рейвен. — Надеялась на Лексу, — продолжает Ания. Вот оно что… Ания как-то упоминала, что они хотят ребёнка, но Лекса не придавала этому особое значение. Она была так погружена в себя, что не заметила, как двое её лучших друзей ждут пополнение. Вина впилась ногтями глубоко внутри неё. Лекса с сожалением посмотрела на Анию. — Но я поставила на Кларк, потому что она медик, а не Шерлок, — довольно говорит Рейвен. — Кто же знал. — Извините, — протягивает Кларк с горящими щеками. — И поздравляю. — Давайте выпьем за это, — предлагает Линкольн, протягивая руку к своему стакану на столе. Он выглядит куда бодрее, чем до раскрытых новостей при помощи Кларк: заинтересованно и радостно. Его доброе сердце буквально прослеживается в его глазах, когда он говорит. — За счастливое пополнение. — Да! — Точно! Она молча делает глоток вина, удивляясь тому, как быстро летит время. // Лекса улыбается романтичному сиянию ярко-оранжевых фонарей и приятной тишине, глубоко вдыхая свежесть ночного воздуха. И мягко переплетает пальцы с Кларк, приятно ощущая её рядом, когда они держатся за руки. В такие моменты, кажется, что ничего не способно разделить их. — Ты так ничего и не сказала с тех пор, как мы ушли, — осторожно разрушила долгое молчание Кларк. Её жена всегда была такой внимательной к деталям или Лекса настолько очевидна? — А что я должна сказать? — спросила Лекса, надеясь, что Кларк сама всё поймёт. Или решит не лезть к ней с расспросами. — Лекс, — Кларк потянула её за руку, и они остановились прямо под фонарным столбом, так, что на лицо её жены упал тёплый слой света. Она нахмурилась и взволновано посмотрела на неё. Глаза Кларк блистали беспокойством. — Не смей так делать. — Как? — Закрываться от меня! — громче нужного ответила Кларк. Её голос эхом отразился по всему кварталу, она быстро осознала свою ошибку и, вздохнув, убавила пыл. — Я хочу знать, что ты чувствуешь. Просто скажи мне. Я знаю, что ты хорошая актриса, но, когда ты со мной, тебе ею быть не надо. Лекса сжала челюсть, воспринимая эти слова как-то иначе. Она быстро подавила внезапный порыв гнева внутри и опустила взгляд на их идеально сложенные в замок руки. Они подходили друг другу в стольких деталях — в деталях, которые напоминали ей каждый день, почему её сердце навсегда отдано Кларк. Это успокаивает её. — Прости, — тихо прошептала Лекса. — Не знаю… наверное я потрясена тем, что Рейвен беременная. То есть, конечно, я безумно рада за них, но ребёнок, Кларк? Это ведь ужасная ответственность. — Они будут прекрасными родителями, — мягко сказала Кларк. — Лекса? — Вот именно, Кларк, родителями, — кивнула Лекса, почему-то нервничая из-за этого разговора. — Я просто чувствую, что времени становится меньше. — Тебе просто кажется, — Кларк положила свою свободную руку на её щёку, ласково поглаживая большим пальцем. — У тебя вся жизнь впереди. У нас вся жизнь впереди. — Я знаю, — Лекса прижалась к ней лбом и закрыла глаза. В такие моменты всё, что ей по-настоящему нужно — это Кларк. Она рядом, держит её в своих объятиях и согревает своим теплом. Но… — Ты бы хотела, чтобы у нас тоже был малыш? — Лекса расширяет глаза и застывает в оцепенении, ощущая бешеный стук сердца. — Не сейчас, — Кларк усмехается, — однажды. — Однажды, — дрожащим и напуганным голосом подтверждает Лекса. — Я не думаю, что я… ты, — она сглатывает, — мы готовы. Возможно, нам стоит повторить этот разговор в следующем году и явно не на улице? Чёрт возьми, Лекса ещё не достаточно хороша для Кларк. Что говорить о малыше? Кларк почему-то смеётся: звонко и с нотками озорства. — Полегче, Лекс, — улыбается она. — Я просто спросила. — Хорошо, — облегченно отвечает Лекса, избавляясь от странного, тревожного чувства в животе. Она притянула Кларк к себе и быстро чмокнула её в нос. — Потому что я думаю, что ты будешь прекрасной мамой. Синие глаза Кларк загораются искренним счастьем, и Лекса представляет себе это «однажды». У неё никогда не было желания родить ребёнка самой, но у неё есть Кларк — её семья и любовь всей её жизни, и она замечательно справится с этой ролью. Ей лишь нужно позаботиться о том, чтобы сделать их счастливыми. // Лекса заскочила в магазин, чтобы купить для себя вина на вечер. Всё-таки это новый год, и Эйден рядом с ней напоминает, что скоро её ждут тяжелые и болезненные последствия своих решений. Но если Кларк чему-то и научила её, то это тому, что нужно жить одним днём и разбираться с проблемами по мере их поступления. — Опять выпивка? — спрашивает Эйден, весело улыбаясь ей, когда Лекса садится в машину и включает двигатель, чтобы отправиться к центральному парку. Невероятное количество людей сегодня соберется там, чтобы встретить праздник и увидеть, как небо покроется фантастическими вспышками и взрывами ровно в полночь. Все будут так заняты окружающим, что Лекса может не беспокоиться о том, что её узнают. — Что значит опять? — очевидно, что он поддразнивает её, как и Кларк когда-то. Но Лекса ведётся и застывает в шоке. Она не так часто выпивала при нём. В сравнении с тем, как это было до него, у неё значительный прогресс. Было время, когда её тянуло к алкоголю почти каждый день, особенно после резкого осознания своих ошибок. Он тяжело и наигранно вздыхает. — Ты делаешь это почти всё время! — Я не… — попыталась оправдаться Лекса, но наконец-то заметила его хитрый взгляд и толкнула его в бок. Его улыбка становится шире. — Ты маленький шутник! — Деда говорит, что люди пьют от горя или от разочарования в жизни. — Лекса сглотнула, услышав почти серьёзный упрёк в словах Эйдена. Но он ребёнок, и дети иногда повторяют то, что слышат от взрослых, пытаясь выглядеть старше. К счастью, Марк не знал, что происходило с ней. Лекса позаботилась о том, чтобы её проблемы не выходили за дверь. Все её секреты и падения хранила Кларк. Она ненавидела обременять её своей неуверенностью, но они жили вместе, чувствовали друг друга, и некоторые вещи просто невозможно было долго держать внутри. // 28 июля 2016 г. Они выехали загород, чтобы отдохнуть неделю в тишине от остального мира: позагорать, покупаться и просто расслабиться. Им, в самом деле, этого не хватало. Из-за разных графиков, Лекса появлялась дома вечером, а Кларк уходила на ночное дежурство, поэтому они успевали обменяться лишь маленьким, невинным поцелуем. Порой это тревожило. Но здесь они всё время могли проводить рядом друг с другом — здесь они могли забыться. Просыпаться в любимых объятиях, пить по вечерам и гулять до глубокой ночи, не переживая опоздать на работу утром. Лекса позволила себе потерять контроль. Она растворилась в атмосфере клуба, куда они зашли на пару часов и не заметила, как всё поплыло после нескольких порций шотов. Кларк отвела её обратно в арендованный домик и попыталась уложить спать. Но Лекса чувствовала себя бодрой, готовой покорять вселенную и космос. У неё было непреодолимое желание развлекаться и искать себе приключения, совершенно не осознавая своё пьяное состояние. Она не помнит, чтобы вообще напивалась так сильно. — Детка, возьми, — Кларк протягивает ей напиток с умоляющей улыбкой. Образ её жены смазан, когда Лекса поднимает взгляд на красивые и синие глаза, пытаясь сосредоточиться на одной точке. Она промаргивается. — Я думаю, что тебе пора перейти на чай. — Я так тебя люблю, — честно призналась Лекса, ощущая, как язык словно онемел от анестезии и отсутствовал во рту. Слова вышли криво и устало. Кларк резко вытащила у неё толстый стеклянный стакан с виски из рук и убрала на стол, раздражённо меняя его кружкой с чаем. — Почему ты всё время твердишь мне, что я должна взять себя в руки и бороться за свою мечту? Разумная, трезвая часть на загвоздках сознания советует ей лечь спать и заткнуться. Но та сторона, что всегда спрятана глубоко внутри неё под твёрдой маской — свободна, и она властвует ей, не желая быть больше скрытой от глаз. Она жаждет быть услышанной и открытой. — Я не думаю, что нам стоит обсуждать это сейчас, — с нажимом отвечает Кларк. Лекса чувствует её руки на своих плечах и талии. Она пытается отмахнуться, но вместо этого её голова начинается кружиться сильнее. Кларк накрывает её пледом сверху. — Ты напилась, Лекса, и ты злишься. Выпей чаю и ляг спать. — Хватит постоянно изображать из себя заботливую жену. Кларк замерла и сжала руки в кулаки, показывая свой гнев. Лекса почему-то получила от этого больное удовольствие, впервые наблюдая в ней проблеск агрессии в свою сторону. В нормальном состоянии ей никогда в жизни не пришла бы такая мысль. Но она была пьяна, и внутри неё было так много эмоций. — Прости, что пытаюсь поддерживать тебя, — разозлилась Кларк. — Я знаю, что ты думаешь! — продолжила Лекса, полностью теряя здравый смысл. — Ты считаешь, что моя мечта губит меня, как и мои жалкие попытки стать актрисой. — Кларк выглядела задетой, раненой. Ей было больно, но Лекса не могла остановиться, даже зная, что ненависть к себе точно также разрушает её жену. — Прекрати! — зарычала Кларк. — Тебе-то легко говорить! — Лекса сжала пальцы вокруг кружки, не обращая внимания на обжигающую боль от горячей воды. — Ты можешь выучиться и стать хирургом, как ты того хотела. — Не говори о том, что ты не понимаешь, — сипло ответила Кларк, ощутимо сдерживая горечь в голосе. — Я засыпаю на ночных сменах, скучая по тебе. Мне тяжело оставлять тебя, зная, что в последнее время ты не в порядке. Всё не так легко и прекрасно, как ты себе надумала, просто, блять, повзрослей! — Но ты можешь стать кем хочешь, а я нет, — попыталась объяснить всё, что у неё на душе Лекса. У неё отключилась разумная часть мозга, оставляя одну пылающую обиду и разочарование. — У меня нет кучи денег, и я женатая лесбиянка, которая не может раздвинуть ноги перед режиссёром, чтобы купить или обеспечить себе крутую роль. — Так в этом твоя проблема? — Кларк выглядела бледной. Задохнувшейся от её слов. В её морских глазах сверкнули слезы, застывая там, в ожидании своего выхода. — Во мне? Ты не достаточно свободна, чтобы стать шлюхой? Так я тебя не держу, можешь валить на все четыре стороны, если это сделает тебя счастливой. По щекам Кларк побежали слезы, и Лекса моментально протрезвела, слушая тишину комнаты. Страх сковал её тело, когда её жена покачала головой в полном разочаровании и развернулась, чтобы выйти из арендованного дома. Лекса хотела кинуться вслед за ней, но её руки дрожали, вцепившись в кружку, а голова кружилась. Она не потеряет её. Нет. — Кларк… — панически вырвалось у неё. Лекса с ужасом поняла, что плачет. — Кларк! Подожди! — нет, этого не произойдёт. Только не так. — Кларк! Лекса сделала усилие, и через секунду всё вокруг поплыло, она упала на пол, разбивая кружку вдребезги. Пока только кружку — к счастью, не своё сердце. Оно было целым. И всё можно исправить. Люди ссорится и мирятся. Такое случается. Они справятся, она справится, всё будет хорошо. У них ведь впереди ещё столько всего вместе. — Лекса, — взмолилась Кларк где-то над ней. Родные руки легли на талию Лексы, помогая приподняться и окружая знакомым теплом. — О, детка, ты в порядке? Ничего не поранила? — Кларк… — с благоговением ответила ей Лекса, её руки горели, кажется, от кипятка. Но это ничего. Она с трудом приняла сидячее положение и положила дрожащие ладони на щёки Кларк. — Не уходи, пожалуйста, не уходи. Я не смогу без тебя. Я не смогу… — Я просто хотела выйти, чтобы успокоиться, Лекса, — объяснила Кларк. — Я никуда не ухожу. Всё, слышишь? Я здесь. Кларк прислонилась к ней лбом, и Лекса вдохнула воздуха, будто всё это время не дышала вовсе. Её мир покидал её, но вовремя вернулся обратно. Она рухнула в объятия жены и позволила слезам выйти наружу с накопившейся усталостью и постоянным чувством беспокойства. — Я такая идиотка, прости. — Я знаю, — Кларк погладила её по волосам, давая Лексе порцию спокойствия. — Моя любимая истеричка. Она попыталась встать, но Лекса замотала головой. — Нет, не уходи. — Я не уйду, я никогда не уйду, пока ты меня сама не попросишь, — серьёзно ответила Кларк. Лекса моргнула. Она действительно любит её так сильно? Они редко говорят об этом, потому что всё итак уже было сказано. В основном вся их любовь достаточно чувствуется через касания и поцелуи. — Я бы никогда не попросила тебя об этом, — ответила она, всхлипывая. — Моё сердце всегда будет принадлежать тебе. Я люблю тебя. — Я тоже, — наконец-то улыбнулась Кларк, шмыгнув носом. — Пойдем в ванную, я помогу тебе умыться и лечь спать. Мы поговорим о том, что случилось утром, хорошо? И только попробуй забыть об этом разговоре, Лекса. У тебя не будет секса до конца отпуска. Жестоко… Несмотря на туманное состояние, она запомнила эту часть лучше всего. Пожалуй, больше всего. — Я постараюсь вспомнить, — неуверенно, но с улыбкой, протянула Лекса. — Уж постарайся. Кларк помогла ей встать и поцеловала в висок. Они любили друг друга, но у их розы стали прорезаться шипы, оставляя кровавые следы на пальцах и болезненно зарываясь под кожу. // Лекса в очередной раз нетерпеливо посмотрела на здание администрации, куда проецировалось изображение часов: остается чуть меньше десяти минут до окончания года и начала другого. Она обвела взглядом улицу, останавливаясь на фигуре Эйдена около уличных танцоров и позволила себе отвлечься, чтобы написать поздравление всем своим фанатам. @AlexandriaLedgerWood: «Отпустите прошлое, встречайте светлое будущее. Всем счастливого нового года!» Конечно, написать и сделать — это две разные вещи. Ей бы хотелось отпустить своё и начать жить заново, стирая все свои ошибки. Но разве это не сделало её тем, кто она есть? Если бы Лекса не познакомилась с Кларк, то у неё бы не было даже этой, недоверчивой части Эйдена. У неё вообще бы тогда ничего не было. — Ты не выглядишь довольной, — сказал Эйден, помахав перед ней светящейся палочкой, которые бесплатно выдавали час назад. — Это не так, — Лекса убрала телефон и поправила ему шапку. Это правда. — В отличие от прошлых праздников, этот особенно выделяется, потому что ты со мной. Я очень рада, Эйден. Он внезапно погрустнел, сбивая Лексу с толку этой сменой настроения. — Жаль, мама не здесь. Она положила руку ему на плечо и мягко сжала, думая о том, что тоже бы хотела почувствовать её присутствие рядом. Сколько бы времени не прошло, она не может перестать заботиться о Кларк. Они были вместе восемь лет, за которые успели получить множество счастливых моментов — их невозможно вытащить из её груди даже при огромном желании. — У меня есть кое-что для тебя, — сказала Лекса, решив, что сейчас самое время, чтобы подарить ему то самое ощущение волшебства, что он так просил. Она открыла сумку и достала оттуда квадратную упаковку с небесным фонариком. — Ты взял с собой желание, как я просила тебя? — Да! — подтвердил Эйден, вынимая сложенный лист бумаги из кармана. — Вот. — Хорошо, — улыбнулась Лекса, вытаскивая оранжевый, смятый шар. Эйден протянул ей лист, и Лекса прикрепила его к нижнему основанию с фитилём при помощи скрепки. — Как тебе? — Это чертовски круто, — посветлел Эйден, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Выбирай выражения, — вскинула бровь Лекса. — Извини. Люди вокруг них загудели, напоминая, что у них не так много времени. Лекса торопливо разгладила стороны воздушного шара и достала зажигалку, игнорируя сомнительный взгляд полицейского неподалеку от них. К счастью, он сделал вид, что занят обратным отсчётом, поворачиваясь лицом к администрации. Лекса усмехнулась и подожгла фитиль. Золотистая вспышка медленно направилась в сторону элемента с горючим и прикреплённому к нему листу с желанием. Шар мягко набух и осветился ярким светом, словно, как и её сердце, когда она впервые встретила Кларк. — Держи, — Лекса передала огненный фонарь в руки Эйдена. Лос-Анжелес взорвался громким эхо и радостными воплями. Эйден улыбнулся и, прикрыв глаза, отпустил шар в небо. Лекса притянула сына к себе и обняла его за плечи, наслаждаясь его компанией и детской надеждой на лучшие времена. Она надеется, они настанут.