В осколки

5 января 2026 г. Лекса смотрит на Эйдена, попутно раскрашивая рядом мультяшного льва, и думает, что делать дальше. Быть актрисой — значит иметь множество обязательств и ненормированный график. В данный момент у неё нет съёмок, но это не значит, что она должна уйти в тень и оставить свет: её должны видеть постоянно, знать, что она всё ещё на плаву, усиленно перебирает руками против течения. Потому что это именно то, что она делает много лет подряд. Лексе говорили, что ей не стать актрисой. Но вот, она здесь. Она популярна и востребована, не совершая ошибок звёзд, которые просят огромные гонорары за свою игру. Для неё всегда было важно лишь оказаться на сцене и подарить своему зрителю прилив эмоций. — Я должна появиться на открытии галереи, Эйден, — тихо говорит Лекса, заканчивая с жёлтым цветом на рисунке. — Это значит… — Без меня? — спрашивает он или утверждает, она не совсем понимает. Но его глаза печальные, и её это расстраивает. — Ну, — протягивает Лекса. — В общем-то, да, это - взрослое мероприятие, и к тому же, я не могу допустить, чтобы пресса узнала о твоём возвращении в мою жизнь. Лекса не говорит слово «появление», это бы чувствовалась так, словно она внезапно узнала о нём. Нет. Эйден и Кларк всегда рядом с её сердцем, и это не было тайной. По крайней мере для неё. Она позаботилась о том, чтобы её бывшая жена получала определённую сумму денег каждый месяц, даже если их нет в её жизни. Словно откупилась. — Почему? — Эйден растягивает слова и обмакивает кисточку в синюю краску. У него в руках белый шар, который нужно преобразить в Нептун и построить всю солнечную систему. Они уже раскрасили Юпитер и Солнце. — Потому что мой мир не для тебя, Эйден, — честно отвечает Лекса после долгой паузы. Ребёнку нет места в шоу-бизнесе и сумасшедшей популярности. Она не хочет, чтобы его жизнь была освещена объективами камер и связана с её ложью на протяжении шести лет. И тем более с разводом с Кларк. Он заслуживает гораздо больше, чем сплетни и интриги вокруг неё. А их много. Их всегда слишком много, потому что её жизнь — это сплошная тайна. Она не представляет, что будет, если всё в один раз выльется в сеть и взорвёт общественность, задевая её семью. Обнажая то драгоценное, что она охраняет от чужих глаз. Эйдена и Кларк. — А будет? — один наивный вопрос болезненно сжимает её сердце. — Не знаю, — пожимает плечами Лекса. Она надеется, что нет. — Ты должен понимать, львёнок, что когда я выхожу за дверь — я другой человек. — Как это? — Эйден мягко проводит кисточкой по шару, сосредоточено всматриваясь в картинку Нептуна. — Типа как в кино? Когда ты в фильме? — Эм, — запинается Лекса. — Да, что-то вроде того. Так что, ты не против посидеть с няней? Эйден морщится. — Но я не хочу, — жалобно мычит он. — Я могу попросить посидеть с тобой Джона. Тебе нравится Джон? — Да, — кивает Эйден с маленькой улыбкой. — Он странный, но я бы хотел ещё раз поиграть вместе со Старр и Иссой. Они милые. Лекса усмехается, замечая, как его щёки незамедлительно краснеют и одновременно с этим устало вздыхает. Она рядом с ним до тех пор, пока у неё не начнутся очередные съёмки. Именно по этой причине ей всегда казалось, что ребёнок и карьера вещи несовместимые. Ты на пьедестале, потому что тебя видят, но как только ты исчезаешь — рейтинг падает, и в конечном итоге, приходится подниматься вновь, добиваясь внимания зрителей. Когда-то давно для неё это было действительно важно. — Хорошо, малыш, — притворно улыбается она. — Договорились. — Я не малыш, — ворчит Эйден. — Почему Нептун синий? Лекса смеётся, приобнимая его и садится ближе. // 28 февраля 2017г. В январе у Ании и Рейвен рождается прекрасная малышка Кайла. Они приходят к ним в гости на один месяц, и Лекса с любовью наблюдает, как Рейвен мягко целует дочь в щёчку и передаёт в руки Кларк. Её жена осторожно берёт её к себе и нежно-нежно баюкает плавными движениями. Во взгляде Кларк столько трогательного счастья, что в груди непроизвольно ноет. У них был только один разговор. И она не готова ко второму. Особенно, когда Ания утягивает её на балкон и открыто спрашивает: — Как дела, ребёнок? Беллами рядом с ними заинтересованно переводит на них взгляд и докуривает сигарету. Он всегда старается не дымить рядом с ними. Его сыну четыре месяца, и из-за этого он пытается делать это ещё реже.  — Всё хорошо, — отвечает Лекса, облокачиваясь локтями о перила. — То есть, да, конечно, я всё ещё танцую вокруг режиссёра и его нового фильма, но в целом всё идёт хорошо. Если так можно описать её жизнь. — Кларк счастлива, — подмечает Белл. Конечно, он же её друг в первую очередь. — И ты должна быть тоже, — продолжает Ания. Её лучшая подруга самый проницательный человек из всех, и она никогда не давала ей держать эмоции и мысли глубоко в себе. Лекса зарывается пальцами в волосы. Тяжелое осознание глубоко в животе рассыпается внутри неё, как вредное вещество в воздухе. Ания сжимает её плечо в странной поддержке, в то время, как Беллами изучает её взглядом и замирает на месте словно призрак. И все они ждут от неё чего-то. Кларк тоже ждёт. — Кларк хочет детей, — произносит Лекса, избавляясь от гнетущей мысли и показывая свою человечность. — А ты… — растягивает Ания, — стало быть, нет? — Ты должна сказать ей, — слова Беллами звучат, как приговор, навсегда лишая её свободы. Крылья любви обламываются, и она падает. Сердце твердит, что это неправильно. Но в голове есть страхи и опасения, что они сломаются, перегорая, подобно лампочке. Она не может потерять всё, что строила столько лет. — Нет, я не — — Ты не хочешь детей? — вопрос позади неё заставляет замереть от обиды и тревоги. Ания поднимает брови, виновато прикусывая губу, а Беллами по-братски хлопает её по спине, и они оба ретируются, пока есть возможность, оставляя её одну с этой затянувшейся проблемой. Лекса медленно поворачивается к своей жене лицом и встречает её слегка опечаленный взгляд, моментально разбивающий сердце. Невозможно так сильно любить человека. Но слабое давление в груди напоминает, что можно. — Кларк, — умоляет Лекса, почти скулит от страха остаться одной. — Просто скажи мне правду, — Кларк подходит ближе и берёт её руки в свои — чертовски теплые, как если бы она обернула ладони вокруг горячей кружки с кофе. Синие глаза девушки пристально изучают её, и они будто ещё ярче из-за яркого весеннего неба. Лекса внезапно мягко приподнимает уголок губ в улыбке. Почему-то Кларк дарит уверенность и лёгкость. Что может случиться, если они попробуют двигаться дальше? Кларк никогда не оставляла её, была рядом и ничего не требовала. Глубокое чувство, что они разделяют вместе, должно помочь пройти через все трудности и слабости. Но… — Я хочу, — сглатывает Лекса, когда в горле образовывается ком. Кларк подаётся вперёд и мягко касается её губ своими в успокаивающем, очаровательном жесте. Руки Лексы обхватывают её талию и заставляют их тела стать ближе друг к другу, чтобы выдержать последствия разговора. — Но биологически, это ведь буду не я. В смысле… — она издаёт густой, неконтролируемый смешок, — анатомия большая проблема. — Что? — раскрытый рот Кларк и её глаза — красноречиво говорят о многом. Лекса чувствует вину, всматриваясь в синий, наполненный досадой взгляд, её окутывает волной, сбрасывает вниз, омывая лавиной эмоций. — Боже, — вздыхает Лекса от собственной глупости, вскидывая брови вверх и не позволяя жене сделать шаг назад, раз уж они уже начали этот разговор. Руки твёрдо удерживают чужую талию, цепляясь за ткань тонкой футболки Кларк, как за свою собственную жизнь. Не отпуская половину своего сердца, если быть точнее. Кларк сужает глаза и кладёт свою слегка холодную ладонь на её щёку. — Почему у нас всегда одна и та же проблема? Ты закрываешься, а я открываю? — риторично спрашивает она. Лекса не отвечает, потому что ей не нужно. Это то, кто она есть. К сожалению, Кларк приходится мириться с её этой отстранённой стороной. — Это же наше с тобой будущее, поговори со мной. Скажи мне, что ты не хочешь детей со мной, я пойму. — Это не так, — слова выходят из её рта быстрее, чем мозг сканирует их и пытается остановить. Чистая правда. — Тогда что? — чуткие поглаживания Кларк на её лице большим пальцем настолько мягкие, что действуют, как анестетик. Лекса прикрывает глаза ненадолго и сосредотачивается на них. Она должна прекратить делать всё таким сложным. — Просто… — Просто что? — слегка нажимает Кларк и берёт её руки в свои, как когда они стояли у алтаря и соединяли свои души воедино. — Помоги мне понять. Лекса прикусывает губу. — Я недостаточно хороша, — тишина падает на них, обваливается, подобно мосту. Она немедленно сожалеет о своих словах, опуская голову, желая вернуться на несколько минут назад. — Ты знаешь, что это не так, — тихо-тихо отвечает Кларк. — Хей, посмотри на меня. Лекса поднимает взгляд, наблюдая, как беспокойство девушки играет на её лице. — Детка… — Нет, Кларк, я не могу пройти через это, — жалобно стонет Лекса. — Моя работа - грёбанные скачки, наш бюджет ограничен, и может случится что угодно во время родов. Что, если что-то случится с малышом? Что, если я потеряю тебя? Кларк медленно прижимается к ней и проводит губами по подбородку. От этого действия дрожь пробегает по спине Лексы и спускается к ногам, окутывая их слабостью перед любовью всей её жизни. Она крепко обнимает жену и кладёт одну руку ей на голову, направляя её к себе на грудь. Родное тепло согревает её душу и делает целой. Чувствовать Кларк вот так — значит чувствовать весь мир в своих руках. — Не потеряешь, — ласково шепчет Кларк. Лекса трепетно гладит её спину. — Мы со всем справимся. — Ты не можешь быть увере — — Ты не можешь контролировать всё, — продолжает Кларк, её тон строже, чем должен быть. Лекса немного удивлена: неужели ей надоело с ней нянькаться. Но следующие слова поражают её, как пуля из пистолета: болезненно и резко. — Ты думаешь, что можешь, но так не бывает. Жизнь всегда будет ставить нас на колени. Поэтому ты должна быть сильной и уметь дать ей отпор. Тем, что здесь… Кларк поднимает взгляд и кладёт руку на грудь. Там, где сердце. — Хорошо, — соглашается Лекса. Прохладный февральский воздух окружает их, но комфортная тишина возвращается и согревает, подобно камину в комнате. Она прижимает губы ко лбу девушки в любящем жесте. — Так ты будешь его любить? Или всё-таки анатомия для тебя действительно существенная проблема? — робко спрашивает Кларк, замирая в её объятиях, словно вернувшись во времени. Лекса ведёт рукой по спине и поднимает её к голове — несколько лет совместной жизни дают свои привилегии и знания. Кларк обожает, когда Лекса прикасается к её волосам и зарывается пальцами в мягкие пряди; прижимает к себе, чарующе окутывая своим родным запахом. Душистой поляной цветов. — Немного, — признаётся Лекса, наблюдая за тем, как Ания и Белл победно дают друг другу пять с другой стороны окна. Она старается игнорировать их. — Но нет той части тебя, которую я бы не полюбила всем сердцем. Надеюсь, он будет твоей маленькой копией. Кларк смеётся, опуская лоб ей на грудь, и Лекса чувствует её счастливую, почти детскую улыбку через ткань кофты. // 7 января 2026г. Лекса эстетично приподнимает уголки губ и встаёт в ровную, красивую позу для снимков. Обычно играть самовлюблённую актрису и изображать улыбку перед сотнями видеокамер даётся легко и просто. Но в этот раз всё иначе. Эйден один с Рианнон и её девочками, с чужими людьми, а она здесь, притворяется тем, кем она не является. Разделяя себя на части от желания быть в другом месте и продолжать строить свою карьеру, которая итак взлетела высоко вверх. — Александрия Леджервуд, — зовёт её темноглазая шатенка с белым микрофоном в руке и надписью «Vogue». В её тоне так много чрезмерного притворства и уважения, что Лексе хочется пройти мимо неё и поскорее зайти внутрь. Но это её работа — быть вежливой с теми, кто напишет о ней громкие слова на первой полосе журнала. — Мы рады вас видеть на открытии галереи Николетт Уолш, очаровательно выглядите. — Спасибо, и вы тоже, — притворно смеётся Лекса, быстро рассматривая имя журналистки на карте допуска: «Джессика Бёрг». Она кокетливо подмигивает и улыбается на камеру. — Я рада, что пришла, любое искусство, в чем бы оно не выражалось, всегда приносит вдохновение. Лукавый блеск в глазах Джессики даёт ей знать всё, что нужно, чтобы правильно выстроить дальнейший диалог. Лекса находится в опасной ситуации, потому что журналисты получили слишком много ненужной им информации и проглотили наживку после недавних новостей. Они не слезут с неё так просто. Не после того, как она держала в тайне свою личную жизнь несколько лет и не давала им ничего, за что уцепиться. — Точно так же можно сказать и о вас, кажется, вы не перестаете вдохновлять Али Блейс? — продолжает журналистка. — У неё необычный взгляд на многие вещи, — отвечает Лекса, чтобы в очередной раз повысить рейтинг своего модельера. — Поэтому я работаю только с этой неповторимой женщиной, она всегда знает, что мне нужно. — Говорят, она готовит новый показ? — Почему бы вам не спросить её об этом лично? — тактично переводит тему Лекса. Джессика кивает. — Хорошо, поделитесь с нами, как прошли ваши выходные? В этом году вы не были ни на одной вечеринке, что весьма необычно. Проводили новый год с кем-то особенным? Новая девушка, возможно? С ребёнком, чувствуется где-то в воздухе, но так и не появляется вслух. Эта женщина не промах. Бьёт по самым уязвимым местам и осмотрительно ищет повреждения. Лекса обладает полным контролем эмоций, она скрывает часть себя несколько лет и такие элементарные, бестактные приёмы никогда не сработают против неё. — Я просто хорошо провела время в кругу своих близких. — Нейтральный ответ всегда ставит в тупик. Стервозное чувство разливается внутри неё от озадаченного взгляда журналистки, усиленно надеющейся выведать у неё хоть какую-то информацию. — Уверена, что точно также провела его добрая половина жителей Америки. — Конечно, — подтверждает Джессика Бёрг. — Значит ли это, что вы проводили его с тем мальчиком на фотографиях в интернете? Ваши фанаты невероятно переполошились из-за тех снимков. В сети появилось множество споров о его происхождении. — Оу, — Лекса поднимает брови вверх в удивлении. — И какие? — Одни говорят, что это ваш племянник… — У меня нет брата или сестры. — Вы усыновили ребёнка? — Тогда об этом узнали бы достаточно скоро от детского дома. — Хорошо-хорошо, — сдаётся Джессика. — Вы правы, не будем о слухах. Вы будете сниматься в новой рекламе от Channel, чувствуете себя человеком, который меняет одну эпоху на другую? — Немного, — радостно отвечает Лекса. — Все предыдущие ролики — это настоящее искусство. Люди, которые были лицом компании до меня, преображали их и делали картину живой. Я не модель для рекламы, я актриса кино, поэтому мне важно именно отыграть и вложить чувства в роль, которую мне предоставили. — Вы уже читали сценарий? — Конечно. — Как это будет? — Вдохновленно, эмоционально, не могу сказать больше. — В последнее время критики считают, что вы не до конца раскрываетесь на сцене, — внезапно говорит Джессика. Уголки губ Лексы дёргаются от этой новости. Фильмы с её участием получают положительные отзывы, она не слышала об этом. — Зак Вейл, критик из Англии, отметил, что вам не хватает огня. — Огня? — Вы не слышали? — Я люблю критику, это помогает мне двигаться вперед, — Лекса старается ответить мудро, чтобы остаться в глазах зрителей сильной личностью. — Расскажите? — Это отнюдь не отрицательная критика. Он считает, что игра перестала приносить вам удовольствие, несмотря на великолепные сцены с вашим участием, — впервые за всё интервью Лекса увидела глубокую, искреннюю улыбку от этой женщины. Это было отличным. Словно журналист сменил маску на обычного человека, который восторгается актёрским талантом. — Вы можете лучше. — Всем нам есть к чему стремиться, — соглашается Лекса. — Точно, — кивает Джессика. — Но ваш взлёт итак доказывает, что вы многое сделали, не так ли? Помните свои первые роли? — Как будто это было вчера, — отвечает Лекса, думая о своих ошибках. Россыпь золота в памяти будто треснула под недавними событиями и позволила посмотреть на всё под другим углом. Найти выходы и решения, которые у неё могли быть, но она была так наивна и импульсивна, что не видела других путей. — Я думаю, что выросла от неуверенной девочки на сцене, до профессиональной актрисы за эти годы. — Вы считаете, что роль командующей стала для вас главной в жизни? — Нет, — мотает головой Лекса. Появление Эйдена поменяло её мировоззрение и на многие вещи в прошлом, проецируя другой взгляд на то, что произошло в жизни. Когда-то было трудно поверить, что удача и талант стали её проводниками в мир шоу-бизнеса. Она до последнего цеплялась за всё вокруг, пока не осознала, что Кларк права. Ей нужно было только поверить в себя. Если бы она её только послушала. — Нет, это роль Элин из «Похитителей». — Фильм назвали провальным, — открыто отвечает Джессика и возвращает в её сторону микрофон. — Да, и я не стесняюсь об этом говорить, — соглашается Лекса, наблюдая за интересом журналистки. — Экранизация провалилась, но сама роль и ощущение съёмок толкнули меня к моей дальнейшей карьере. — К знакомству с Костией Хартли? Лекса сжимает челюсть. Так и есть, но… — Нет, работа с режиссёром и среда, в которой я оказалась, подарили мне незабываемый первый опыт, несмотря на то, что у меня уже были эпизодические появления. Я использовала его для развития своей карьеры. — И в итоге стали новым героем для поколения, — заканчивает Джессика. — Сколько же всего интересного вы скрываете ещё, мисс Леджервуд? — Не так уж и много. — Позвоните мне, если захотите рассказать. — Непременно. — Спасибо, что поделились с нашим журналом вашими мыслями. Надеюсь, что мы ещё увидимся. Лекса кокетливо подмигивает и тянется к Джессике, чтобы сделать с ней совместное фото. Вечер обещает быть интересным. // 16 июля 2017г. На основные роли в фильм «Похитители» рассматривали по приглашению, выбирали лучших из лучших. Может быть, это и было их ошибкой: возложить всю ответственность на актёров. У Лексы не было опыта игры в крупных фильмах, поэтому режиссёр Пол Вайт, как обычно, закрыл дорогу в мир славы прямо перед её носом. Они пригласили избалованную актрису Эшли Янг на роль Элин — воровки и любовницы главного персонажа. Лекса никогда в жизни ещё не видела подобного поведения: девушка не учила свои слова, приходила в пьяном состоянии, опаздывала, вынуждая откладывать рабочий процесс на другой день. Казалось бы, в воздухе висело напряжение, как в море перед штормом. Это был вопрос времени, когда режиссёр взорвется и прекратит эгоистичные всплески актрисы. — Да чтоб я хоть раз ещё связался с богатой сукой, — возмущается Пол, когда Лекса подаёт ему кофе с коньяком, чтобы он мог успокоиться. Мужчина отмахивается рукой, словно она назойливое насекомое, которое кружит вокруг него, и опускает взгляд в сценарий, выискивая сцены, которые можно снять без участия Эшли. Лекса с ненавистью смотрит на него, не ожидая простого спасибо. — И, кто-нибудь, позвоните Хартли, где она, чёрт возьми? — Я здесь, — громко отвечает высокая брюнетка. Лекса чувствует себя грёбаным призраком, сжимая руки от досады. — Почему ты вызываешь меня? Я продюсер, а не личная нянька, и тем более не отрезвитель. <i> Твоя мечта реальна, просто не переставай верить в то, что ты делаешь. Слова Кларк пробудили эмоции внутри неё, обнажая спрятанные стремления и надежды. Она должна была сделать что-то, чтобы стать лучше, чтобы доказать, что достаточно хороша для будущего малыша. — Так возьмите кого-то другого, — рычит Лекса громко и чётко, вызывая пристальный интерес к себе. Костия, или как там её, с вызовом поворачивается в сторону Лексы и пронизывает своим резким, холодным серым взглядом. У неё ровная осанка и уверенные манеры в сочетании со жгуче-чёрными волосами. В ней собран опасный образ сильной и властной женщины. Лекса сглатывает, но не отступает. — Извините? — Я сказала: замените её, — повторяет она так, словно последнее слово в студии за ней. — Всё просто. Можете попробовать стать её тенью, конечно, но играть она лучше от этого не начнет. У вас есть все основания для расторжения договора. У вас есть одно ленивое звено, которое портит весь процесс. Так почему бы его не устранить? — Костия, не волнуйся, она уже уволена, — комментирует Пол, и Лекса закатывает глаза. Женщина прищуривается и делает шаг навстречу, затыкая его жестом руки. — И кто, по-твоему, сыграет лучше? — Я, — нагло отвечает Лекса. Видимо, сегодня за ужином с Кларк ей придётся извиняться за то, что она потеряла работу. Костия выгибает бровь и обходит её сзади, словно изучает внешность, подобно модельеру. Когда она оказывается с ней лицом к лицу, в её взгляде написано отвращение и насмешка. Но Лекса делает ещё один непозволительный шаг навстречу и растворяет неуважение этой женщины в одно мгновение. Атмосфера заряжается и опускается на плечи тяжелым грузом. Проиграет тот, кто первый сдастся. — Мэтью, — грозно зовёт Костия актёра. Он подрывается с дивана около костюмов и от шокированных коллег и подходит ближе. Его взгляд бегает между ними двумя. — Да? — Отыграйте сцену с кражей свитка, — Костия вырывает из его рук сценарий и грубо толкает в сторону Лексы. — Немедленно. — Костия, — вмешивается режиссер в полном недоумении. — Но мы не — — Я ничего не хочу слышать, — отрезает она и поворачивается. Уголки её губ подняты в улыбке. — Если она говорит, что может, то я хочу это увидеть. В противном случае, это её последний день на студии… Лекса хочет смеяться и прыгать от радости, но она сохраняет ледяное спокойствие. В голове появляется образ Кларк, и её постоянная вера в неё — это придаёт уверенности. Тепло в её сердце растёт. Она открывает нужную сцену, быстро листая страницы сценария. Шанс стать кем-то в её руках, он горит, как солнце, после долгой, темной ночи и предлагает стать светлее. Она не теряется и пользуется этим моментом. // В доме пахнет овощами и сыром, когда Лекса открывает дверь и заходит внутрь. — Детка, я дома. — Я на кухне, — раздаётся незамедлительный ответ, и сердце Лексы наполняется спокойствием. Некоторые обыденности приносят радость от того, что они просто есть. Ключи летят в стеклянную, круглую вазу, а ботинки на чистый, чёрный ковёр. Лекса тихо моет руки в ванной и с улыбкой находит Кларк возле плиты. На обеденном столе стоят два бокала красного вина и две тарелки с различными мексиканскими овощами. Руки Лексы тянутся к талии жены, нежно прижимая её к себе, а нос прижимается к изгибу шеи, вдыхая родной аромат тела. — Кто-то голодный? — мурлыкает Кларк томным голосом, и у Лексы сносит голову только от этого её голоса. Каждый день на протяжении шести лет. Иногда ей кажется, что она просто не может насытится ею полностью. Никогда не будет достаточно. — Кларк, — шепчет Лекса, когда податливое тело девушки выгибается в спине. Кларк поворачивается к ней лицом и с любящим взглядом касается ее губ своими, так что счастливых улыбок становится вдвое больше. Лекса опускает одну руку на бедро жены и сжимает его, подталкивая спиной к кухонной тумбе. Язык проникает в рот и щекотливо касается нёба. Кларк шумно стонет в ответ, зарываясь руками в тёмные волосы, отстраняется, нежится носом, до тех пор, пока рваное дыхание не становится одним целым. — Мне дали роль, — быстро говорит Лекса, пока ещё есть возможность во внезапно возникшей страсти. Кларк затихает в неожиданной серьёзности, бегая взглядом по её лицу. Спектр чувств и эмоций исчезает из неё в один миг, а в другой — вспыхивает, будто вновь обретаясь. Она визжит от радости, крепко вешаясь на плечи Лексы в тёплых, свежих объятиях. В них нет ничего, кроме любви и уюта, и это увеличивает её сердце в размерах. — Как я рада! Я же всегда говорила, что у тебя получится, — бормочет Кларк куда-то в шею. Мягкий трепет слов оставляет мурашки по коже. — Ты у меня самая лучшая, самая-самая лучшая! Она покрывает её лицо крошечными, лёгкими поцелуями. — Во многом благодаря тебе, — улыбается Лекса, обнимая свою жену в ответ. Ей просто нравится растворяться в ней вот так. Если бы у неё была возможность соединится с Кларк на ином уровне, она бы ни за что не отказалась. — Расскажи мне, — эмоционально говорит Кларк, отстраняясь и буквально захватывая её лицо в свои ладони. Лекса смеётся тёплым и любящим звуком. — К нам пришёл продюсер - Костия Хартли, и в этот момент я предложила сменить Эшли на меня. — А они что? Ты так и сказала? Замените мной эту тупую дамочку? — веселится Кларк, зная, сколько проблем принесла эта актриса. Лекса перехватывает её руки в свои и нежно покрывает их ласковыми поцелуями. Вверх, вверх, и вверх, пока не доходит до плеча. Кларк прикусывает нижнюю губу. — Почти, — подтверждает она с озорной улыбкой. — Я сказала, что я сыграю лучше. Хартли заткнула режиссёра и дала нам с Мэтью отыграть пробную сцену. — Язык Лексы вновь касается шеи девушки, мучительно оставляя мокрые следы на коже. Тело Кларк напрягается от желания. — И угадай что? — Что? — хрипло спрашивает Кларк. — Они сказали, что им понравилось, — Лекса нежно прикусывает мочку уха Кларк. — Попросили даже поцеловаться с ним, чтобы узнать, если ли у нас химия. — Оу, так ты будешь целоваться с Мэтью? — игриво продолжает Кларк. Её руки гладят спину массирующими движениями, вызывая почти потерю рассудка. Лекса ловко выравнивается с ней лицом к лицу и подхватывает под ягодицы. Кларк незамедлительно поддаётся навстречу и обнимает её талию ногами. — Да, — рычит Лекса, усаживая жену бедрами на стол. — Буду его страстной напарницей. — И как тебе? — Кларк кокетливо вздымает брови и удерживает между ними расстояние, положив руку на грудь. Она быстро снимает с себя кофту и откидывает её в сторону. — Нравится? Лекса сглатывает. — Нет, — да. Грудь Кларк вызывает пульсирующее желание внизу живота. Сердце ускоряет ритм, а во рту становится очень сухо, словно перед ней источник пресной воды, который непременно стоит вкусить и выпить. — Меня заводят только женщины. Кларк дерзко притягивает её к себе за воротник рубашки. — Одна женщина, — исправляется Лекса, захватывая её нижнюю губу в игривом, дразнящем жесте. — С той, с которой я хочу детей. — Чёрт, — стонет Кларк, распахивая глаза от её слов. Лекса целует её, ощущая жалкие попытки жены получить хоть какое-то трение о пояс джинсов. В голове щёлкает, подобно вспышке, и не оставляет в ней ничего, кроме голодного желания доставить удовольствие. Страстно и дико. Прикусывая чужие губы, спускаясь по шее к выступающим ключицам чувственными касаниями. — Что ты хочешь? — Тебя. — Конкретнее, — мягко смеётся Лекса, расстёгивая голубой лифчик и прижимаясь к затвердевшему соску. — Я, ох, — задыхается Кларк. И Лекса её отлично понимает. Она лижет нежную кожу, оставляя яркие отметки между грудей. — Рот. — Рот? — отрывается Лекса от своего занятия и впивается взглядом в очаровательно-затуманенные глаза. Кларк выглядит неповторимо, когда возбуждена. Словно в забвении и под кайфом. Грудная клетка вздымается от частого дыхания, рот приоткрыт, поблёскивая от влаги, а ноги — сексуальные ноги раздвинуты, приглашая поклониться и ощутить чужую власть. Лекса облизывается. — Чёрт возьми, да, — стонет Кларк. — Встань на свои колени и используй рот. Мне кажется, я взорвусь, если ты не сделаешь этого.  — Поверь мне, — ухмыляется Лекса, опускаясь ниже из-за слабости в ногах. — Ты сделаешь это в любом случае. Она спускает штаны девушки вниз и думает, что жизнь становится слаще. // 6 ноября 2017г. Теперь, когда Лекса занимается съёмками, а Кларк окончила медицинскую школу и стала ординатором — у них было всё, чтобы двигаться дальше. Лекса крепко обнимает Кларк на своих коленях и листает сайт с донорской спермой, пока её жена весело двигается на ней и подвывает певцу из динамиков. Как же жарко. Прошло около десяти минут, и она всё ещё не может определить, делает ли она это специально, возбуждая её своими движениями или нет. — Кларк, — предупреждает Лекса, — если ты не остановишься, я за себя не ручаюсь. Кларк смеётся протяжным и звонким звуком. — Да ладно, детка, — мурлыкает она. — Извини. — Из-за тебя я мокрая, — ворчит Лекса. Кларк поворачивается и прижимает маленький поцелуй к её губам. Она приобнимает её одной рукой, перекидывая её через плечо, так как ей позволяет положение и успокаивается. — Я исправлю это позже, прости, — звучит виноватым тоном. — Что там у нас? Лекса целует её в волосы. Сложно удержаться от ласк, когда они вот так рядом: нежатся в объятиях друг друга, будто апокалипсис обещает их разделить. Боже, если бы она была парнем, то непременно потащила бы Кларк в спальню и позаботилась о том, чтобы у них появился красивый, здоровый малыш. Жаль, что это невозможно. — Смотри в экран, — прочищает горло Лекса, замечая ухмылку Кларк. К счастью, она не комментирует её внезапно сменившийся на октаву голос. — Ммм, — протягивает Кларк, вызывая странную робость внутри. К щекам Лексы приливает тепло. — Голубоглазые блондины, да? — Хватит надо мной насмехаться, — она утыкается носиком в её плечо. Кларк смеётся. — Ладно, — выдыхает она и кладёт свою ладонь поверх руки Лексы, чтобы взять мышку. Лекса закатывает глаза. — Смотри, какой симпатичный шотландец, — умиляется её жена, — норвежец тоже ничего. — Я всё равно лучше, — с притворной обидой добавляет она. Кларк улыбается и оставляет мягкий поцелуй на кончике её носа, запуская новый неугомонный процесс. Лекса игриво тянется под ткань домашней майки свободной рукой и с наслаждением ощупывает подушечками пальцев тёплую, нежную кожу. Безболезненный ток пробегает между ними и кружит в воздухе лёгкой химией. — Я знаю, — отвечает Кларк, поёрзав на её коленях. — Поверь мне, я бы уже была сверху, если бы что-то зависело от тебя. Лекса убирает руку с мышки и кладёт на грудь Кларк, сжимая мягкую округлость: — Кое-что всё-таки зависит от меня, и тебе стоит поторопиться, чтобы это получить, — подталкивает она её или они просидят так весь день, испытывая терпение друг друга на прочность. — Я не могу вечно ждать. — О, Иисусе, тут есть ещё швед, — стонет Кларк, когда Лекса проводит ладонью по животу и дерзко ныряет под резинку штанов. — Хочу всех троих. — Один… — А у этого рост высокий… — Два… — Швед крепкий футболист. — Три оргазма, Кларк, — жалобно скулит Лекса, нажимая на влажный, нежный центр девушки и одновременно на неё в принятии решения. Она хочет её, боже, как же она хочет её. Между ног жены так влажно и жарко. Языки пламени танцуют вокруг её кончиков пальцев, делая её готовой и податливой для неё. — Решай сейчас или не получишь ни одного. — Берём шотландца, — говорит Кларк и резко поднимается с места. Лекса победно встаёт вслед за ней и обхватывает её руку, следуя в спальню. // 25 декабря 2017г. Громкий хлопок: «Стоп, снято». Съемочная группа резко умолкает и облегченно вздыхает. Последнюю неделю все работали не прерываясь, чтобы доснять нужные кадры и выполнить план. Лекса чувствовала себя необычно странно и одиноко без Кларк в маленькой комнате трейлера на киностудии, словно у неё отобрали естественную часть себя и лишили вдохновения. Она так хотела вернуться домой и обнять свою девочку. — Так, так, — громко и уверенно говорит Костия. — На сегодня мы закончили. — Всем, кто не остаётся на вечеринку — хороших выходных, отдохните, как следует, и будьте готовы продолжить, — подхватывает режиссёр. — Мы начнем сразу после нового года. Лекса кивает в мягкой улыбке, снимая капюшон вора с головы и пожимает руку своему партнеру по съёмкам. Мэтью подмигивает ей и уходит переодеваться, он оказался приятным актёром, но нелёгким: с ним сложно работать из-за того, что у них разный уровень игры, и ей часто приходится вытягивать сцену в одиночку. Она быстро переодевается в свою обычную одежду, не заботясь о тёмном макияже и почти выбегает из студии. — Я думала, ты из тех, кто остаётся на вечеринки, — знакомый женский голос заставляет её остановиться. — Оу, — выдыхает Лекса, поворачиваясь лицом к женщине в красном, приталенном костюме. Костия умеет выглядеть броско и ярко, её просто невозможно не заметить. Хотя ей это удаётся. И, похоже, что Хартли от этого не в восторге. — У меня дела. Она не обязана отчитываться. Серые глаза женщины изучающе сканируют её сверху вниз. — Жаль, — отвечает Костия. — Тебя подвезти? Лекса удивляется её вопросу, эта женщина держится отречено и гордо перед другими, так, будто у неё кожа Афродиты, а голос подарен дочерями Зевса. Красиво и высокомерно одновременно, как и подобает человеку, который занимается продвижением актёров и продюсированием фильмов. Она трясёт головой, выталкивая это сравнение из мыслей. Ей не должно быть никого дела до её поведения. Дома ждёт Кларк, и это всё, что имеет значение. — Нет, спасибо, — Лекса выдавливает из себя вежливую улыбку. — Ещё не так поздно, я смогу добраться сама. Костия пожимает плечами, и то, как она это делает — подсказывает, что отказывают ей не часто. — Хорошо, — очаровательный тон её голоса снимает внезапное напряжение между ними. — Счастливого рождества. — Счастливого рождества, мисс Хартли, — отвечает Лекса и выходит за дверь. Дома оказывается до ужаса тихо, учитывая праздничный день, шумный характер Кларк, и внезапные появления её друзей. Но видимо, в этому году обойдётся без их сюрпризов. У каждого теперь своя семья, напоминает себе она и осторожно заходит в спальную комнату и замечает свою жену, буквально завёрнутую в комок из нескольких одеял. Лекса мягко садится рядом, когда предательская настольная лампа освещает родные черты лица и заставляет нахмуриться спящего ангела. — Лекса? — полумычит, полустонет Кларк с закрытыми глазами. Лекса пытается понять: во сне или наяву. Она кладёт ей ладонь на лоб, замечая бардак на столе из разных платков. У неё же нет температуры, верно? Они списывались в обед, и Кларк не говорила, что чувствует себя плохо. — Малыш, проснись. На губах Кларк появляется лёгкая улыбка, и Лекса наклоняется, оставляя любящий поцелуй на горящей щеке. Голубые глаза медленно раскрываются, предоставляя ей тепло, моментально захватывающее сердце, подобно красивому восходу золотистого солнца, на который невозможно перестать смотреть. А руки находят друг друга, сцепляясь в верный, крепкий союз. Как хорошо оказаться дома. — Ты в порядке? — заботливо спрашивает Лекса, поглаживая ладонь жены пальцами. — В полном, — кивает Кларк и промаргивается. Она приподнимается вверх и ярко улыбается своей неповторимой улыбкой. Лекса тянется к ней, чтобы ощутить её привкус на своих губах, но Кларк мягко кладёт руку на грудь и останавливает, будто очерчивая линию дозволенного. В животе появляется странное тревожное чувство. Это из-за того, что они долго не виделись? — Что — — Я беременна. Слова Кларк звучат по всему её телу, подобно громкому эхо, рождая миллион эмоций и чувств. Они поражают её, словно болезнь, лишают сил, делают слабой и вынуждают застыть в оцепенении. Детские иллюзии вокруг неё окончательно рушатся и закаляют в её голове осознание ответственной реальности. Всё получилось. У них будет ребёнок. Лекса пытается выдавить из себя хоть какой-то звук, чтобы описать всё, что творится на душе, но вместо этого выходит лишь удивлённый вздох. Она мягко кладёт руки под одеяло и проводит ладонью по нежной коже живота Кларк. Плоский, без изменений… Всего две недели. Улыбка растёт на её лице, а голова медленно тянется вперёд, преодолевая расстояние, ломая невидимый барьер и подавляя страхи. Тонкие, любимые губы Кларк похожи на глубокий свежий вдох в душащих стенах. Лекса касается их в робком жесте: неторопливо, без нажима, растягивая время и пробуя их мягкость, как впервые в жизни. Она хочет отдать своей жене всю себя и показать то, что обычно скрыто внутри — все те эмоции, которые делают её счастливой. Те, что снимают с неё маски и обнажают настоящую. Кларк улыбается сквозь поцелуй и опаляет её своим тёплым дыханием, пока кончик носа Лексы кружит напротив чужого. Ласково. Трепетно. Открыто, всем сердцем, сохраняя неповторимую тягу друг к другу и образуя молчаливый диалог, сквозь едва заметные тактильные касания. Лекса ложится рядом и уверенно обнимает Кларк, чтобы держать любимую в комфорте и защите, как древний дракон, который прячет сокровище, прикрывая его собой от чужих глаз и рук. Она облегчённо выдыхает в шею напротив и оставляет на коже мягкий поцелуй. — Это самый лучший рождественский подарок. Спасибо. Кларк счастливо смеётся, а Лекса чувствует запах цветущей розы…</i>