Unplugged

Попытки забыться, куча недосказанности приводят Мэйбл в бар. Хоть раньше она сюда приходила ради разговоров с братом, сейчас она хотела просто выпить. И как же она изменилась. Ещё недавно она всецело понимала, что алкоголь — плохой способ справиться с проблемами. Но теперь девушка не знает, что ещё придумать. В каждом сериале она видит похожую ситуацию. В каждом треугольнике возникает глаз, будто говоря: «Смотри, я хотел тебя убить». И при каждом новом вздохе ей будто ломают рёбра. Пайнс не верит, что он изменился. Но почему-то хочет надеяться. Но она даже не знает, как это проверить. У Диппера сегодня выходной, и он пока ничего не знает. Девушка и сама не до конца понимает почему молчит. С каждой новой минутой становится всё хуже. Мэйбл просит бармена налить ей вина, хоть и душа хочет покрепче. Но ей не нужно напиваться, ей нужно расслабиться и всё обдумать. Она думала про Билла. Про его прошлые выходки. Про его настоящего. И даже сама для себя не могла понять изменился ли он. Осушив бокал вина залпом, она жестом сказала налить ещё. Бармен, имя которому было Сид, попытался спросить, что такого гложет столь юную и красивую даму, но Мэйбл ответила что-то невнятное на подобие: «Не парься». Сейчас у неё перед глазами мелькало куча флешбэков из Гравити Фолз, резко перешедшие на Сиэтл. В мыслях всё: «Билл. Билл. Билл.» Она думала, может все-таки дать ему шанс? Но сразу вспоминалось всё плохое, и она прогоняла эти мысли. Интересно, почему люди помнят только о плохом, будто закрывая глаза на хорошее? Почему люди редко ценят чужое мнение? Почему людям всё равно на чужую грусть, но при этом, когда грустят сами, так хотят поддержки? Люди — эгоисты. И это разочаровывает. Из мыслей её вывел голос бармена, обращающийся к какому-то мужчине. Повернув голову, трудно было не узнать хозяина заведения. Густав — как поняла Мэйбл, хороший друг Билла. Нераскрывшийся панк. Последний раз она видела его мельком, когда он проходил к своему кабинету возле её столика. Лёгкая щетина, также фиолетовые волосы. Но сейчас мужчина выглядел немного иначе: Был гладко выбрит, а волосы с фиолетового цвета перекочевали в розовый. Он попросил у бармена бутылку лучшего виски и собирался уж уходить, как вопрос бармена «У вас что-то случилось?» его остановил.  — Сидни, мне не нужен повод, чтобы выпить, — ответил он, предварительно глянув на бейджик сотрудника, — Но конкретно сейчас херово не мне.  — А кому, если не секрет? — бармен был новеньким и хотел как-то сблизиться с начальством, поэтому решил поинтересоваться.  — Моему другу. Этот придурок грустит из-за бабы. Со вчерашнего вечера сидит дома, жрет таблетки, бухает, нюхает, — начал Густав, присев на высокий стул возле бара. Обычно он не говорил подобного малознакомым людям, но конкретно сейчас ему нужен был совет. Но друзей, увы, было не так много. Вот и рассказывает, абсолютно наплевав на девушку возле бара, — Боюсь, как бы не подох от передоза. Понимаешь, раньше он ходил со мной по бабам, вытворял разные безбашенные штуки, будто он безнаказанная рок-звезда. А последнее время только и говорил о какой-то Мэйбл. Из-за которой, долбоёб, теперь убивается, — он замолчал на пару секунд, после чего спросил, — Как выводить людей из депрессии, я-то не шарю, может ты знаешь? Сид, по просьбе Мэйбл, налил ей ещё вина и, вернувшись к начальнику, ответил: «Может вам попробовать поговорить с этой девушкой?»  — Если бы я её знал, — пожал плечами розововолосый, взял бутылку и пошёл к выходу из бара. Пайнс, конечно же, услышав весь этот разговор, испытала смешанные чувства. «Что если он действительно изменился ради меня?» — пронеслась, как показалось, безумная мысль в её голове. И, вновь заглотнув бокал вина залпом, она рассчиталась и вышла из заведения. Как же сейчас не хватало подружек, которые всегда смогли бы дать совет. Не хватало, как казалось, уж всего. Она даже не могла посоветоваться с братом. Не могла посоветоваться с мамой. Было неприятное ощущение, что она осталась одна в этом безумном мире. Невольно вспомнилась цитата какой-то преподавательницы со старшей школы: «В этом безумном мире главное найти своего безумца. И тогда мир станет не таким безумным.» В голове бушевали мысли, словно огромный океан. Пайнс переполняли смешанные чувства и, присев на какую-то лавку, девушке хотелось то плакать, то смеяться. То напевать какую-то спокойную песенку «NIRVANA», то хотелось невнятно орать оскорбления, подобно Джонни Роттену из «Sex Pistols». Она либо начала сходить с ума, подобно демону, в которого так быстро влюбилась, либо столь маленькая доза алкоголя пошатнула что-то в её голове. Кое-как дойдя домой, она зашла в свою комнату. И снова она всё в той же съемной квартире с братом. Пайнс начала пересматривать все совместные фото с Биллом и не заметила, как заснула.

***

Проснувшись, она не обнаружила брата, и семь пропущенных звонков от него говорили о чем-то нехорошем. И подобные мысли она старалась гнать от себя. Услышав настойчивый звонок в дверь, она поспешила открыть. Каково же было её удивление, когда на пороге она увидела Сайфера. Невозможно бледного, ещё более, чем обычно, с заметными синяками под глазами и чуть сгорбившегося. Под слегка расстёгнутой рубашкой были заметны бинты, а в руках он держал три алых розы, сжав стебли настолько сильно, что из маленьких ран сочилась кровь.  — Помоги.