Алголагния

Уилл проводит в душе около пятнадцати минут. Выйдя из ванны, накидывает на себя бордовый халат и спешит обратно, надеясь застать Ганнибала в кабинете. Застает, но одергивает себя от порыва встать ближе. Останавливается возле гардероба. Смотрит на мужчину какое-то время, а затем переводит взгляд в сторону. — Я уеду завтра с утра. Мне нужно подготовиться к работе и учебе. Ганнибал же, все то время, что Уилл приводит себя в порядок, стоит, прислонившись бедрами к краю своего рабочего стола, и просматривает документы, которые ему принесли. До тех пор, пока Грэм не появляется в комнате, взгляд Лектера сосредоточен и непроницаем, совсем как в университете на лекциях. Как только парень входит в кабинет, одетый лишь в его, Ганнибала, халат, взгляд мужчины теплеет. Лектер слушает. Чуть щурится. Отбрасывает папку с документами на стол и, немного расставив ноги, опирается ладонями о столешницу позади себя. — Иди сюда, — его голос низкий, с теми самыми опасными нотками, которые юноша слышал, когда его драли в глотку. Уилл замирает. Он чувствует, как по телу пробегает приятная дрожь, а ее отклики концентрируются внизу живота. Парень не может точно понять, что именно так влияет и притягивает его к мужчине, но что-то определенно есть. Что-то невероятное, магическое: во взгляде, в голосе, в подходе, которым он владел, подчиняя себе, заставляя слушаться. Невольно заставляя. Грэм поражался этому мастерству и с удовольствием шел на поводу. Уилла приманивает то положение вещей, что Лектер использует метод кнута и пряника. Причем использует искусно: его действия вызывают страх, но не отталкивают, а наоборот — завлекают, требуя провалиться в неизвестность острых ощущений. Юноша отмирает и наконец делает шаг. Движется неторопливо, довольно грациозно, с выдержанным предвкушающим взглядом облизывая губы. И как только достигает цели, обвивает руками широкие плечи, не сводя взгляда с почерневших глаз. Ганнибал дразняще улыбается уголками губ, но ничего не делает в ответ: ни один мускул не вздрагивает. Он пристально наблюдает за парнем. Наслаждается жаром прижавшегося к нему тела. Опускает взгляд на губы Грэма, вспоминая, как они по-блядски раскатывались вокруг его напряженного ствола. Из его горла вырывается глухой рокот. Не рык, но и не стон. Нечто среднее. — Укуси меня, — следует хриплый приказ. Лектер чуть прогибается и, растянув губы в откровенной усмешке, запрокидывает голову, обнажая шею. Ганнибал отрывает от стола одну руку и рывком притягивает к себе мальчишку, запустив ладонь под халат и крепко обхватив округлую ягодицу. Уилл прищуривается, выражая тем самым легкое сомнение. Правдив ли этот приказ или просто такая проверка? Но дальнейшее заставляет юношу убедиться в серьезности сказанного. Он несдержанно стонет, когда чувствует ощутимое давление от чужих пальцев на своей заднице. Это вынуждает мальчишку выгнуться в пояснице, податься ближе. Грэм упирается ладонями в чужую грудь, тянется к открытой шее и уже без малейших колебаний касается ее губами, обдавая теплым дыханием. Закрывает глаза, скользя вниз-вверх по коже, проходится по тем же местам языком. Улавливает момент, когда Лектер полностью расслабляется, и затем, с невинным, по сравнению с мужчиной, рыком, цепляется зубами за открытое пространство, прокусывая кожу до крови. Тело мальчишки прижимается сильнее. Он цепляется руками за рубашку на теле Ганнибала, в порыве страсти оттягивая ткань. Слизывает выступающую кровь, тихо мычит от насыщенного привкуса и понимает только одно — он окончательно потерялся в этом человеке. Лектер громко, хрипло стонет, наконец, ощутив укус. Это действительно было еще одной проверкой. Проверкой — сумеет ли причинить боль по приказу в рамках сексуальной игры. Ганнибал крепче прижимает парня к себе. Ему не составляет труда распластать изящное тело по своему торсу. Доминант удивляется сам себе: вроде уже не молодой мальчик, а от Уилла его ведет так, будто ему пятнадцать, и у него хронический спермотоксикоз. Мужчина убирает руку с ягодицы Грэма, но только для того, чтобы все же стянуть с плеч рубашку. На правом предплечье виднеется часть искусно сделанного блэкворка*2, что исчезает где-то за плечом Лектера. Без рубашки его плечи кажутся еще шире и мощнее. Боль от укуса буквально вздернула возбуждение вверх, и теперь Ганнибал слегка терся об Уилла, давая ему почувствовать свою эрекцию. Грэм жарко ласкается, позволяя себе выплывать из дурманящего удовольствия, чтобы удариться в новое при виде открывающегося степенно крепкого тела: с редкими, но глубокими шрамами, впечатляющими рельефами и потрясающей татуировкой почти на всю спину и часть руки. Парень ловит себя на мысли, что очень сильно хочет прикоснуться к черным рисункам языком, но останавливает, снова акцентируя внимание на сильной шее. Он попробует гремучее пламя из острых узоров чуть позже. Вернув руку на юношеское тело, мужчина скользит ладонью вверх, по изгибу позвоночника и выше. Вплетает пальцы в кудри на затылке и, рывком потянув, целует: жадно, кусаясь и слизывая с его губ собственную кровь. Это возбуждает неимоверно. Создается впечатление, будто рана, нанесенная Грэмом, его нисколько не беспокоит. Спустя пару минут Ганнибал увлекается настолько, что начинает трахать своим языком рот парня. Уилл отвечает на поцелуй, едва поспевая за озверевшим от возбуждения Доминантом. Но ему нравится это: нравится понимать, что никто, кроме него больше не способен пробуждать в мужчине такое яростное желание обладать кем-либо. Мальчишка отдается этому чувству сполна. Грэм прекрасно ощущает, как сильно воспылал Лектер от кроткой, интригующей идиллии, перерастающей в огненное шоу. Он прижимается плотнее, упрямо надавливая бедром на ствол, стремительно твердеющий из-за рваного трения. — Вы не боитесь, что я больше не приду? — отрываясь от губ, вдруг шепчет юноша, притормаживая Ганнибала — сжимает руками широкие плечи. Студент дышит шумно и тяжело. Пристально смотрит на мужчину. Ему нужно услышать. Нужен этот ответ как глоток воздуха. Ганнибал рассматривает припухшие, влажные, зовущие губы. Он чертовски возбужден. И не просто возбужден — голоден. Как дикий зверь, которого бесконечно долго удерживали взаперти без еды. Мужчина срывает с Уилла халат, оставляя его обнаженным. Оглаживает тело, грубо сминая нежную кожу, и вжимает его в себя так тесно, что между ними не остается никакого просвета. Мальчишка чувствует на задворках подсознания смущение, когда становится обнаженным. Так странно, ведь подобного после случившегося парень не должен был испытывать. Но его щеки предательски краснеют, хоть в глазах и продолжает полыхать пламя искрящегося желания. Грэм чувствует себя уязвимым, слабым, подвластным страху, но в то же время опасность влечет его, и он бескорыстно отдается ее объятьям. Лектер делает шаг от стола, подхватывает юношу под бедра и без труда приподнимает, вынуждая его обхватить себя ногами. Рычит, обнимая пальцами вибрирующее горло, и сжимает: не сильно, но чувствительно. Облизывается и наблюдает темными, как сам грех, глазами. — Это будет большой дерзостью и чудовищной ошибкой с твоей стороны, малыш, — хриплый смешок на ухо. — Только посмей не прийти. Выпорю так, что сидеть не сможешь, а затем выебу на первой же оптимальной поверхности. И накажу, окончательно лишив своего общества. — Предупреждаете. Но на самом деле запугиваете… Действительно ли я Вам так важен? Уилл скрещивает ноги крепче, ощутимо надавливая на поясницу Лектера и одновременно с тем прижимаясь к нему теснее. Внимательно изучает помутневшим от жажды стать ближе, стать проигравшим, взглядом взгляд выдержанный. Глубокий, пропитанный насквозь жгучей страстностью. Юноша скользит дрожащими ладонями по спине мужчины, поднимая их на плечи и спуская по груди. — Признайтесь, и тогда я готов признать. Тогда я… — Уилл прерывается, кряхтит немного, а затем судорожно выдыхает, — тогда я готов поклясться чем угодно, что мое тело будет принадлежать только Вам. Насколько Вам необходимо чувствовать меня? Видеть и слышать? Грэм продолжает смотреть внимательно. Он не играет, он серьезен. В его глазах плещется неподдельная надежда. Он хочет слышать больше, хочет обнажить Ганнибала перед собой и раскрыть его душу. Лектер осторожно гладит юношу по обнаженной спине, лаская кожу. Смотрит серьезным взглядом, в глубине которого горящими углями тлеет похоть. — Я и не думал тебя запугивать, — он обхватывает ладонью бедро парня, не отказывая себе в тактильном удовольствии. — Мы пересеклись при весьма неожиданных обстоятельствах, малыш, однако… — вздох, — до недавнего времени я полагал, что мне более не нужны… игры подобного рода. Ганнибал опустил взгляд, немного помолчал, но потом все же продолжил: — Как показывает практика, сейчас я нуждаюсь в обретении контроля куда больше, чем ожидал, — Лектер вскидывает взгляд и, помедлив, заканчивает. — Мне необходимо Ваше присутствие постоянно, мистер Грэм. Это успокаивает меня. Расслабляет. Вы невероятно соблазнительны, когда смотрите на меня столь… уязвимо. За эти выходные я чувствую себя куда более целым, нежели за последние пять лет. Ладонь, проходящая по бедру, вызывает приятную волну мурашек. Уилл вздрагивает, прижимается ближе, оплетая руками широкую спину. Невесомо водит по ней кончиками пальцев, побуждая мышцы на крепком теле перекатываться под кожей. Юноша бессознательно подмечает, что ему нравится, определенно нравится эта мощь. Грэм слушает мужчину, впитывая не то, что каждое слово, каждую нотку какого-либо намека на эмоциональность. Ему хочется продолжать слушать, продолжать наслаждаться низким, хрипловатым тембром. Голос Ганнибала напоминает ему дорогой, хорошо выдержанный виски. Он нигде и никогда не видел мужчину насколько притягательного и… пускай не бывает идеалов, но, кажется, Лектер мог опровергнуть этот факт. — Славно, — юноша вытягивает шею, предоставляя пальцам мужчины свободу и большее пространство для своих действий. — Теперь Вы можете владеть моим телом безоговорочно. Тогда, когда Вам потребуется — я сделаю хорошо и не откажу. С Вами… у меня отпадают любые табу. Уилл слабо улыбается, а затем закрывает глаза, кратко облизывая пересохшие от шумного, прерывистого дыхания губы. Ганнибал не думал, что можно быть еще более возбужденным, нежели уже был. От слов, произнесенных с придыханием, которые сопровождаются взглядом, полным вожделения, Доминанта откровенно ведет. Мужчина резко разворачивается с нетерпеливым рыком, опрокидывает Уилла на крепкий, дубовый стол и, раздвинув его ноги, жестко толкается каменным от возбуждения членом в расслабленное и хорошо разработанное после утреннего секса тело. Однако Лектер не животное, и, даже несмотря на грубое проникновение, тщательно следит, чтобы не навредить Грэму. — Как ты… — низкий стон, когда крупные яйца касаются ягодиц, — неосторожен со словами, малыш. Уилл болезненно ударяется лопатками о стол, прогибаясь. Жмурится, но не издает ни звука, только прикусывает губы, растерянно хватаясь руками за края столешницы. Не успевает и в себя прийти, как чувствует, что его внутренние стенки поневоле растягиваются от настойчиво проникающей плоти. Юноша не стонет — шипит, сжимая зубы до скрежета. Смотрит прямо в лицо Лектеру — пытается казаться неприступным, пытается показать, что его не так легко сломить. Однако сдается, ощущая, как твердый, пульсирующий ствол проник до самого конца. Сквозь сжатые губы слышится бесконтрольное мычание. Ганнибал медленно выпрямляется, закидывая обе красивые юношеские ноги себе на левое плечо. Дарит лодыжке горячий поцелуй. Однако двигаться не торопится: наслаждается ощущением сокращающегося нутра вокруг себя и дает студенту время привыкнуть к немаленькому размеру. Мужчина, вернув себе контроль над дыханием, смог сказать: — В таком случае, назови мне стоп-слово, Уилл, — острый взгляд, в глубине которого полыхает неконтролируемый пожар, пронзает Грэма насквозь. Мальчишка потерянно запрокидывает голову. Несмотря на растяжку, ему все равно трудно свободно принять такие размеры, и он мысленно благодарит Ганнибала за то, что тот ждет. — Стоп… слово? Стоп-слово… — юноша, дыша глубоко и рвано, пытается не то, чтобы думать, а не рехнуться здесь и сейчас. Собственный член периодически дергается от накалившегося желания. Хочется, чтобы Лектер стал двигаться вопреки тому, что требовалось, по-хорошему, еще немного подождать. — Inte din, — вспоминая свой родной, шведский*3, прошептал мальчишка, вновь несмело заглядывая в глаза Доминанта. — «Не твой». — Inte din, — хриплый шепот повторяет слова. — Очень хорошо, малыш. Ганнибал чутко улавливает момент, когда напряженное тело Уилла расслабляется. Обхватив одной рукой обе щиколотки, чтобы ноги парня не соскальзывали с плеча, Лектер, глядя ему в глаза, начинает двигаться: медленно и размеренно. С поступательными толчками расслабленное тело снова напряглось. Грэм шумно выдохнул, прогибаясь в пояснице и встречно насаживаясь на проникающий неторопливо, но до конца член. Юноша прикрыл глаза, осторожно откидывая голову назад и стараясь приложить все усилия, чтобы тот или иной раз не сжиматься при очередном проникновении. Было трудно, но засчет того, что темп был умеренный, вскоре молодое тело привыкло, мягко пульсируя изнутри. Мужчина сдерживается специально, не давая себе сорваться на жесткие толчки. Его зрачки расширены до предела, как у обдолбанного под ЛСД. Взгляд дикий, как у животного. Сильное тело напряжено, как тетива — едва ли не звенит от напряжения. Доминант контролирует вздохи, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди. Пальцы, сомкнутые на ногах Грэма, дрожат — Ганнибал умирает от желания причинить боль, но держит себя в руках. Уилл для этого еще не готов. Грэм буквально кожей ощущал доходящие до него дрожащие волны нетерпения. Он не стеснялся: смотрел на Лектера забвенно. Наслаждался тем, что ему доводится видеть подобное: каждую дрогнувшую мышцу, исказившуюся черту лица. Для разговоров Ганнибалу уже не хватает ни выдержки, ни концентрации — себя бы в узде удержать. Грозовые глаза скользят вниз, останавливаясь на беззащитно обнаженном горле. Мужчина даже не заметил, как с его губ сорвался низкий, полный темного желания стон. В конце концов, Уилл, привыкнув к подобному темпу, понял, что готов к большему. Ему хотелось быстрее, проникновеннее и жестче. Только он не знал, как попросить, и не был уверен, стоит ли. Поэтому вместо мольбы тихо заскулил, зажмурившись и ловя воздух влажными губами, которые то и дело аппетитно облизывал языком. Расслабленное тело, умоляющий взгляд, возбужденная дрожь — ничего из этого не могло нарушить равновесие внутри Ганнибала. Последней каплей стал нетерпеливый скулеж, что прокатился по нервам острым ножом и вбился в сознание словно раскаленная стрела. Мужчина оскалился и одним движением руки спихнул ноги Уилла в сторону. Прижал сверху ладонью, так, чтобы мальчишка оказался на боку. Стиснув бедро парня стальной хваткой, Лектер сделал первый жесткий толчок, заставивший Грэма рывком скользнуть по столу. Но так как его удерживали в крепкой хватке, юноша не съехал с лакированной столешницы. Глубокий взгляд темно-зеленых глаз становится ярче. У мальчишки перехватывает дыхание, он рассеяно ловит губами воздух, но не пропускает в легкие. Замирает на мгновения, а затем хмурится, поджимая губы. Ганнибал мощно двигает бедрами, втрахивая Уилла в многострадальную поверхность. Это длится несколько минут. Слышно лишь тяжелое дыхание мужчины и влажные шлепки кожи о кожу. Грэм не издает ни звука, рвано скользит по гладкой полированной столешнице, стараясь не сжимать часто глубоко и грубо вдалбливающийся в растянутое отверстие возбужденный, сочащийся ствол. Ну с каких пор подобное стало доставлять ему такое невероятное удовольствие? Мальчишка ловит себя на этих мыслях, скрывая улыбку за кудрявыми локонами. Если же Ганнибал обмолвился тем, что за долгое время смог почувствовать себя живым, то Уилл смог ощутить себя свободным от рамок, которые навязало ему время. Рядом с этим мужчиной парень проваливался куда-то в совершенно иное пространство, отдаваясь наслаждению, граничащему с острым привкусом безумия. Остановившись, Лектер выходит из студента. Протягивает руки, обхватив его за талию и бесцеремонно переворачивает на живот, опустив юношеские ноги на пол. Грубым толчком вбивается в раскрытое тело и, наклонившись, вздергивает голову мальчишки за волосы. Кусает Уилла в плечо, возобновляя толчки и сотрясая этим тело своего любовника как корабль в страшный шторм. С переменой позы и сменой угла юноша уже не стал пытаться себя сдерживать: застонал хрипло, насыщенно и протяжно. Его тело послушно изогнулось под волей Ганнибала, а затем с влажных губ сорвался надрывный крик, утихший в истеричном мычании. Укус и новый угол вхождения подарили юноше гамму новых ощущений — боли и наслаждения. И в те моменты ему хотелось кричать в мольбах о том, чтобы Лектер ни в коем случае не останавливался и продолжал: продолжал трахать его так же беспардонно и грязно. И Ганнибал не думал останавливаться. Вбивался в парня так, что у того перед глазами чуть ли не искры мелькали. Выпрямившись, мужчина огладил руками дрожащее перед ним тело. — Выгнись и схватись за край стола, малыш, — слышит парень хриплый, сбивающийся приказ. Лектеру до одурения нравится открывающийся перед ним вид. Обхватив ладонями упругие ягодицы, он с оттяжкой бьет по ним, а затем сминает в пальцах, растягивая в стороны. Жадным, голодным взглядом наблюдает, как член исчезает в теле Уилла. Переступает с ноги на ногу, подтягивая парня поближе к себе и меняя угол. Мужчина очень доволен тем, как чутко реагирует на него молодой любовник. Он немного жалеет, что не взял для мальчишки повязку на глаза и распорку для ног. Но все это можно организовать в другой раз. Эта мысль возбуждает его так, что мужчина, громко застонав, гладит парня по заднице и срывается на сумасшедшие толчки. Стол начинает жалобно скрипеть. В глазах темнеет, по позвоночнику прокатывается волна жара. Скоро разрядка. Мальчишка совсем плохо соображал. Ему и не хотелось думать. Ему хотелось слушаться, отдаваться мужчине и вместе с тем познавать новые ощущения, от которых все тело содрогалось в крупной дрожи, а внизу живота сводило, стягивало от наплывов предоргазменного удовольствия. Толчки выходили абсолютно разными, хаотичными. Головка то напористо долбила по чувствительной точке изнутри, то едва задевала ее, будто дразня, а иногда обходила, когда член проникал куда глубже. И тогда Уилл сам старательно пытался подстроиться, найти нужный угол. Ганнибал пресекал — драл так, как было позволено только ему и только так, как он хотел это делать: зная, когда следует пойти на уступки, а когда заставить изнывать от недостатка необходимого и сладостного. Юноше импонировало, что мужчина приходит в восторг от его тела. Что так развязно обращается: бьет, шлепает, сжимает кожу до покраснения и будущих синяков. Рассматривает и изучает, оценивает и наслаждается приобретением. Грэма ведет от этого блаженства. И он прогибается сильнее, подтягивает ягодицы вверх, раздвигает ноги шире, чтобы Лектеру нравилось смотреть на него: подчиняющегося и заставляющего обратить на себя внимание из-за своих вкусных форм и изгибов. Одна рука соскальзывает со столешницы. Уилл тянется к своему члену, робко обхватывая и лаская кончиками пальцев, стараясь попасть в такт сумасшедшему ритму. Ганнибал замечает своевольный жест. Ему не нравится это нахальство. Он протягивает руку, вплетая пальцы в кудри, и жестко тянет на себя, зная, с какой силой это делать, чтобы не причинить лишней боли. Доминант заставляет Грэма приподняться. Звонко шлепает парня по руке, что обхватывает сочащийся член. Уилл не сдерживается, стонет с досады. Ему не хотелось прерывать ласк на своем теле. Член настойчиво ноет, чтобы к нему прикоснулись еще. И это невнимание оказывается даже немного болезненным. Но сказать, что эта боль приносила дискомфорт — соврать подчистую. — Я не разрешал тебе касаться себя, — прикусив мочку уха Уилла, рычит мужчина. Отпустив волосы, Ганнибал сжимает пальцами шею студента, а второй рукой сильно надавливает ему на поясницу, вынуждая прогнуться и совершенно по-блядски выставить себя, раздвинув ноги еще шире. Хватка становится жестче, и Лектер, почти насилуя мальчишку, душит его. Грэм не смеет возражать Ганнибалу, слушается его приказов. Все, что ему остается — хрипло стонать и кричать. Произнести сейчас что-либо, выговорить хоть слово было почти невозможным. И еще менее реальным это оказалось, когда на дрожащую шею опустилась крепкая ладонь. Чувство страха подлило новых ощущений. Опасность начала стремительно возрастать, набирая немыслимые обороты. Уилл уже не мог стонать, когда ощутил явный недостаток воздуха. Перед глазами все постепенно становилось мутным и темным. Поясница ныла под грубым напором сильной руки. Мальчишка растерянно потянулся к Ганнибалу, сжимающему его шею в неистовой хватке. Пальцы ласково коснулись напряженной до степени вздувшихся вен кисти. Но не пытались отстранить. Невероятное чувство, когда ты находишься на границе между светлой реальностью и темнотой. Оно повторялось, но сейчас ощущалось гораздо лучше и острее. Уиллу было страшно, но вместе с тем бесконечно хорошо. Юноша захрипел, обращая хрип в тонкий обрывистый скулеж. Его член среагировал, стоило возбужденной плоти коснуться на долю секунды прохладной столешницы. Капли белесой жидкости выступили на головке и брызнули на стол. Внутренние мышцы стали неуемно сокращаться, сжимая бешено вдалбливающийся ствол. Ганнибал, стоило ему почувствовать, что Уилла скрутило в оргазме, тут же разжал пальцы и легко погладил горло, давая своему любовнику доступ к кислороду. Мужчины хватило еще на пять-шесть жестких толчков, прежде чем он падает в оглушающее и сдавливающее все внутренности удовольствие. Сильное тело дрожит, а сам он задыхается, рычаще постанывая. Когда возбуждение мягко схлынуло, возвращая сознание Ганнибала на положенное ему место, он медленно отстранился, осторожно выскальзывая из растраханного тела. Опустил глаза, наблюдая за тем, как из не успевшего сжаться отверстия сочится собственная сперма. Лектер погладил юношу по спине и придержал его, чтобы он не сполз на пол. — Все хорошо? — негромко спросил мужчина. — Я не причинил тебе боли, малыш? Уилл, немного переведя дух, осторожно соскальзывает ладонями со столешницы, нервно сжимая кулаки. Медленно выпрямляется, сперва немного оступившись, но благодаря Ганнибалу не падает. Разворачивается к мужчине так же неспешно. Взгляд зелено-синих глаз теперь более сосредоточен. Брови привычно сдвинуты и едва приподняты вверх. Юноша кажется чем-то обеспокоенным. Он поднимает лицо, заглядывая в посветлевшие глаза Лектера, делает шаг вперед и хватается за предплечье, грубо дергая расслабленное тело на себя. Их лица становятся чрезмерно близко. Грэм смотрит на Доминанта с легкой степенью недовольства и возмущения. Но это длится несколько секунд. Затем пальцы мальчишки, сжимающие плечо в крепкой хватке, разжимаются, соскальзывая вдоль рельефной руки. Уилл скромно улыбается, опуская взгляд и безмолвно подается вперед, вытягивая шею и мягко прислоняясь щекой к груди. — Все было потрясающе. Только не убейте меня, пожалуйста, ненароком, сэр. Юноша тянет руки, слабо оплетая широкую спину, покрытую татуировкой, и робко прижимается к Ганнибалу, теперь уже обессиленно прикрывая глаза. Лектеру не нравится то, что Уилл проявляет подобное своеволие, но решает, что еще успеет поработать над его поведением, раз уж взял за него ответственность… Он будет укрощать крутой нрав. Но недостаточно сильно, так как мужчине нравится дерзость, граничащая с приличием. — Это Игра. Здесь нельзя причинять вред до смертельного исхода. Нарушителей, пресекших черту, я лично сдаю в руки полиции, — голос Ганнибала спокоен, тембр хоть и низок, но в нем нет ни капли напряжения. Их близость стерла всю накопившуюся в Лектере агрессию. Что не могло его не радовать. Ему… это было чертовски нужно. — Правила этого Дома предписывают оставлять манжеты у Мастера на выходе. Ганнибал отходит от Уилла, неторопливо приводя себя в порядок, но не сводя с него глаз — вытирается влажными салфетками, что лежат на краю стола, накидывает на плечи рубашку. — Объясню, почему. Каждая пара — изделие ручной работы, и у каждого цвета всего одна пара экземпляров. Не хотелось бы, чтобы такая красота ушла из Клуба. Мужчина улыбается уголками губ. — При возвращении же сюда подопечный подходит к своему Доминанту, и тот снова надевает на него манжеты, — взгляд, однако, у Лектера серьезен. — В первую очередь, это — техника безопасности. Если Мастер коснется не своего подопечного, может спокойно нарваться на драку. Эти куски кожи — гарантия надежности. У тех же, кто носит манжеты желтого цвета, спектр защищенности шире — это свободные, дежурные сабмиссивы, которых позволено трогать, однако они вольны искать защиты у Ашера, у Данте и у меня. Мы трое составляем Триумвират «Цафурана», и нас можно привлечь при любой конфликтной ситуации. Уилл слушал Ганнибала, облокотившись ладонями о столешницу позади себя. За время, пока мужчина рассказывал тонкости, связанные с манжетами, юношеский организм смог прийти в норму. И по окончании речи тело Грэма уже не дрожало, а окрепло, выходя из расслабленного, обмякшего состояния. Парень почувствовал прилив новых сил и уже не ощущал себя таким уязвимым. — Понял. Мальчишка молча разглядывал атрибутику на своих кистях, едва покручивая руки. Но через некоторое время смог снять с себя пелену задумчивости и сделать пару шагов, отстранившись от стола. Уилл плавно наклонился к полу, ловко обхватывая валяющийся бордовый халат. Подняв, вздернул, накидывая на свои плечи. — Значит, теперь Вы мой Мастер? А я, получается… Ваш саб? Кто бы мог подумать. Если бы не эти обстоятельства, мы бы никогда не узнали столько тайн. Странно все это. Непривычно. Грэм общался с мужчиной, но не смотрел на него. Его взгляд гулял по кабинету, и складывалось ощущение, что он просто рассуждает вслух. — Если бы ты сам не захотел, я бы тебя и пальцем не тронул, — звучит спокойный ответ. — Со стороны Ашера и Жан-Клода была лишь дразнящая провокация, на которую я мог и не реагировать. Ганнибал внимательно наблюдает за парнем, отходя к окну. Музыка, что едва доносилась с первого этажа Клуба, постепенно стихла. Значит, начиналась подготовка к публичной сессии. Дом Ганнибала окунется в долгожданный океан порока. — Ты не жалеешь о своем решении, Уилл? — мужчина закуривает. По комнате плывет тонкий табачный аромат с насыщенными нотками вишни. В руках у Лектера темно-красная упаковка сигарет Captain Black Cherry. Достаточно дорогой табак. И качественный. Грэм опускает голову. Он щурится, и в уголках глаз проявляются очаровательные морщинки. Задорно скалится — и на щеках выступают ямочки. Его забавляет то, что Ганнибал до сих пор, даже тогда, когда признал необходимость чувствовать рядом студента, продолжал прикрываться гордостью. «Мог бы и не реагировать», — проносится повторно в голове у юноши более писклявым, дразнящим голосом. Уилл мотает головой и складывает руки на груди, а затем все-таки поднимает игривый взгляд на мужчину. Ему очень сильно хочется съязвить, но он держит язык за зубами. В буквально смысле прикусывает его, чтобы не сболтнуть лишнего. — Вы не находите этот вопрос чересчур сентиментальным для такого мужчины, как Вы? Грэм двигается с места, не спеша приближаясь к Лектеру. Подходит к нему ближе, становясь в одном шаге от крепкого, расслабленного, но все такого же величественного тела. Смотрит на Ганнибала долгим взглядом, словно пытаясь найти для себя какие-то ответы. Подается вперед, осторожно тянет руку к мужчине, ловко перехватывая у него из пальцев сигарету. Подносит ее к своему рту, прикрыв веки, несильно затягивается и выдыхает прямо в приоткрытые губы Лектера. Уилл открывает глаза и смотрит на мужчину снизу вверх. — Я бы жалел, если бы не отдался Вам сегодняшней ночью. Поэтому о том, на что я согласился, точно жалеть не стану. — Ты, никак, меня дразнишь? — Ганнибал чуть улыбается, расслабленно рассматривая нахального студента. Дерзкий, смелый. Действительно не боится. Лектер протянул руку. Схватив мальчишку за ворот халата, почти без усилий дернул на себя. Уилл, не удержав равновесия от рывка, почти растекся по широкой мужской груди. Ганнибал обвил студента за талию, наслаждаясь исходящим от его тела жаром, шире расставив ноги, чтобы Грэм был как можно ближе. Зажав сигарету зубами, Лектер вплел пальцы в мягкие кудри и стал легко массировать затылок парня. Уилл точно знал, что Ганнибал не станет отстранять: либо примет, либо снова поставит на место, возмутившись от откровенного баловства, переходящего рамки дисциплины. Нет… Все-таки мужчина был слишком спокойным и теплым для того, чтобы продолжать Игру в более жесткой форме. Он обладал таким же повелением, и властные порывы ничуть не уступали прежним. И тем не менее в действиях мужчины чувствовалось что-то покровительственное, что-то заботливое. И это «что-то» несомненно подкупало юношу. Грэм доверчиво прижался к теплой груди. Веки отяжелели, глаза стали медленно закрываться — умело ласкающие локоны пальцы снова вынуждали мальчишку поддаться соблазну и обмякнуть в руках своего Мастера, потеряв бдительность. — Может, мне и сорок три, но мне не чужды лирическое настроение и сентиментальные порывы, — мужчина смешливо фыркнул. Его позабавили собственные слова. В хорошем смысле. — Открой рот. Уилл снова позволил себе растянуть губы в слабой улыбке. Слова Ганнибала его порадовали. Ему нравилось, что мужчина неровно к нему дышит, что бы за чувства или ощущения это ни были. Приказа парень не ослушался. Приподнял голову и разомкнул губы. Ганнибал сделал глубокую затяжку, а затем наклонился и прижался ко рту Грэма. Едва коснувшись его губ, передал табачный дым через поцелуй. Удивительно, но его тело снова реагировало на мальчишку. Это озадачивало, но не отторгало. Он скучал по ощущению легкого возбуждения, которое не испытывал так часто уже достаточно давно. Тело Уилла легко задрожало, а его голос проявил себя в хрипловатом стоне. Кажется, юноша сам не ожидал от себя подобного проявления слабости, потому что его щеки тут же запылали в смущении. Докурив сигарету, Лектер затушил ее о хрустальную пепельницу, стоявшую на подоконнике. Протянул руки, придержав разомлевшего от ласк Уилла. Ганнибал чуть отклонился назад, облокотившись на подоконник так, что студент практически лежал на нем. Мужчине не составляло никакого труда держать на себе вес их обоих. Грэм наслаждался этим уединением. Наслаждался тем, что сейчас чувствовал покровительство, спасающее его от прогнившего искусственностью мира. Да, возможно, это было где-то абсурдно и сентиментально, но парень испытывал спокойствие, находясь в надежных руках. Ему было самому удивительно, что, оказывается, он в этом нуждался. Бессознательно, но нуждался. Лектер задумчиво рассматривал собственный кабинет, впрочем, не забывая уделять внимание податливому телу с манящими формами: изучал, поглаживая, сжимая и разминая. Хотел больше слышать парня: от тихих вздохов до рваных криков. Грэм прижался теснее, прогибаясь в спине от чувственных прикосновений. Он удерживал стоны, просто шумно дыша. От подобного внимания его тело утопало в расслаблении. У Ганнибала снова встал. Мужчина осознанно сдерживал дрожь возбуждения, наслаждаясь этим. Уже далеко не мальчик, но ощущая растекающуюся по телу похоть, Лектер чувствовал себя… целым. Хитрая улыбка скользнула по губам мальчишки. Он настойчиво толкнулся бедром между ног Мастера, потершись о скрытый тканью отвердевший член. — Мне достаточно подойти, и Вы заводитесь с пол-оборота. Уилл осмелился потянуться вперед и коснуться губами шеи мужчины в трепетном поцелуе. Ганнибал тихо засмеялся, позволяя мальчишке легкое непослушание. Облизал губы, хрипло выдохнув, и откинул голову назад для лучшего доступа к своей шее. Лектер был горячий, словно живой костер, обрамленный телом. Прикрыв глаза, мужчина всем своим существом прислушивался к тяжелому, пульсирующему члену в собственных брюках. Напряжение в паху заставляло дрожать мелкой, едва заметной дрожью. — Укуси меня, — хриплый выдох. Ганнибал приоткрыл глаза, улыбнувшись. Он хочет, чтобы Грэм освободил себя до конца, чтобы отпустил всю неестественность, которая преследует его в повседневной жизни. Даже если для этого придется пускать в ход зубы. Боль никогда не мешала Ганнибалу, скорее подстегивала. А иногда была и неотъемлемой составляющей его Игр — удовольствие через боль. — У меня дежавю, сэр, — усмехаясь, тихо шепчет юноша, блаженно прижимаясь к крепкому телу. Уилл не спешит исполнять приказ. Ведет губами вдоль шеи, улавливая мелкую дрожь, которая накрывала Лектера. Улыбка не спадает — мальчишке нравится, что взрослый мужчина так отзывчиво реагирует на безобидные прикосновения. Грэм обнажает зубы, дотрагиваясь ими до кожи. Предупреждающе водит по свободному пространству, в любой момент готовый впиться в шею. Останавливается, кусает первый раз: сильно, но не прокусывает. Затем ведет дальше и кусает снова, оставляя после себя крохотные ранки. Третий раз приходится самым грубым. Но Уилл не останавливается, кусая несколько раз в то же самое место. Не забывая слизывать кровь, часто облизывая губы. Руки юноши робко гуляли по рельефному телу, обводя каждый напряженный мускул. Путешествие началось с плеч. Закончилось тогда, когда ладони трепетно стали оглаживать низ подрагивающего живота. Бедро осталось на месте, продолжая надавливать и потирать возбужденный ствол. Ганнибал не сдержал голоса, когда его шею не единожды осыпало укусами. Он опустил руки и жестко сжал пальцы на ягодицах студента, рвано выдохнув сквозь сжатые зубы. — Дежавю мы испытываем постоянно, вопреки расхожему мнению о том, что можно поймать это ощущение всего дважды или трижды за всю жизнь, — издав хриплый смешок, прошептал мужчина Уиллу на ухо, прикусив мочку. — Вы мне снова дерзите, юноша. — Ничего не могу поделать с тем, чтобы не сказать пару острых фраз. От этого в Вас пробуждается больший интерес, а мне нравится наблюдать за этим состоянием, и… Парень обрывается на полуслове. Ганнибал неожиданно, с оттяжкой шлепнул широкой ладонью по обнаженному бедру Грэма, а затем снова сжал нежную кожу. С губ Уилла сорвался тихий несдержанный стон, и юноша растерянно прижался лицом к плечу Лектера. За короткий срок мальчишка влюбился в ощущение широких ладоней на своей заднице. Мастер мял ягодицы, применяя грубость и зная, что следы, которые он оставит на студенте, не сойдут еще пару дней. Ганнибал удивительной выдержки человек. У него стоит так, что хоть гвозди заколачивай, из влажной головки обильно сочится, но он не позволяет себе необдуманно дернуться в сторону своего саба и причинить ему хоть малейшую боль. Уилл должен сам захотеть. Сам осознать, что именно ему нужно от Ганнибала в данный момент: ласки или грубости? — Ганнибал, — жарко шепчет Грэм, подаваясь назад, подставляя ягодицы, чтобы дать знать мужчине, что ему приятно, и что он не хочет прерывать этого процесса, — почему Вы не берете меня? Затуманенный взгляд зеленых глаз немного прояснился. Уилл поднял голову, заглядывая в лицо Лектера. — Я же поклялся… Теперь это тело Ваше. Я бы не стал раскидываться словами, если бы не хотел этого. Прикажите, и я исполню все, что Вы скажете. Вопрос не застал мужчину врасплох. Он не хотел отпускать иллюзорные цепи, что держат его в узде. До полной потери самообладания не так уж и далеко, но Лектер будет держать себя в руках до самого конца. Уилл только вступил на шаткий мост к Теме и Играм, чтобы Ганнибал позволил ему увидеть свое истинное лицо. Лектер ни за что не признается, что он — дикое неконтролируемое животное, когда увлекается на сессии. Он… не может себе позволить увлечься. По крайней мере не сейчас. Мужчине дико нравится видеть, как Уилл реагирует на ощущения его рук на своем теле. Лектер облизывает пересохшие губы, снова ударив Грэма по заднице. — Тихо, малыш, — низкий голос ласкает слух. — Попроси меня, как следует, если хочешь, чтобы я вошел в тебя. Мастер убирает руки и устраивает их позади себя, опираясь на край подоконника. Слова о клятве несколько неприятно царапают изнутри, но Ганнибал отбрасывает это чувство. Ни к чему сейчас стравливать возбуждение. С этим он разберется позже, ибо прекрасно осознает, что парень разграничивает понятия Тела и Души. Уилл едва ли не воет с досады, когда ощущение, дарующее пылкое вожделение, исчезает. Да, он все так же плотно прижимается к телу мужчины, но теперь не чувствует фактически привычной власти, исходящей от него — руки больше не касаются юношеского тела, а оно горит. Горит, требуя внимания, требуя продолжить грубые ласки. Требует, сводя своего хозяина с ума от физической потребности. Но больше всего Грэма расстраивает то, что он не знал, как подойти правильно. До сих пор у него не было подобной практики. А теперь мальчишка оказался крепко связан по рукам и ногам от незнания и неумения верно просить. Кусая губы, Уилл опустил голову, словно провинившийся щенок. Выдохнул шумно, подаваясь вперед и потеряно утыкаясь лицом в обнаженную горячую грудь. — Научите меня. Пожалуйста, Вы же знаете, что я не… не представляю, как нужно, чтобы действительно получилось. Чтобы Вам понравилось. Юноша поднял голову и потянулся к лицу Ганнибала, касаясь его губ. Задержавшись на них в легком, развязном поцелуе, спустился ниже, к подбородку, выцеловывая его, сладко обсасывая кожу, а затем переместился на шею. Сдвинул рубашку с плеча, перемещаясь губами следом за открывающимися участками кожи. — Пожалуйста, я хочу почувствовать Вас снова. — Когда Игра в разгаре, малыш, — Ганнибал возвращает руки на тело парня, широкими движениями оглаживая его. Рывком сбрасывает только мешающий халат на пол, вжимая Уилла в себя, — слова в большинстве своем бесполезны. Ты будешь учиться просить телом. Жестами, взглядом, дрожью. Здесь можно задействовать все — весь твой потенциал. Мужчина обхватывает затылок Грэма и заставляет его посмотреть себе в глаза. Рассматривает саба-новичка потемневшими глазами. Затем наклоняется и хрипло шепчет ему на ухо: — Вся прелесть Игры в том, что «власть над ситуацией» не обязательно может быть у меня, — Мастер отстраняется и оглаживает плечи юноши. — Если я буду делать то, что тебе не нравится — реагируй. Пальцы смыкаются на горле студента, но не сжимаются, а просто обнимают. У мужчины определенно есть фетиш на асфиксию и ее намеки. Уилл был совсем зеленым в подобных темах и не проявлял инициативу как таковую — старался слушать и внимать. Но все-таки думать и анализировать становилось сложнее, когда сильные руки снова касались тела, в обжигающих ласках разгоняя желание. Когда от горячего дыхания на ухо хотелось стонать, и кружилась голова. Когда пальцы снова обвили подрагивающее горло с нервно скачущим от волнения кадыком. Ганнибал осторожно надавливает на плечи Грэма, вынуждая его соскользнуть вдоль сильного тела на колени. Уилл тесно прижат к ногам мужчины грудью, а щекой к члену, скрытому брюками. Он чувствует кожей пульсацию крови в набухших венках. Мальчишка совершенно точно плохо себя контролировал. Все его стремления были зациклены на приземленных инстинктах. Хотя можно было и посмотреть на ситуацию с другой стороны: испытываемое оказывалось насколько невероятным, что сметало все посторонние мысли, за исключением яростного желания отдаться. Ганнибал облизывается, рассматривая его какое-то время. Наслаждается взглядом сине-зеленых глаз, в которых сверкает желание, смешанное с чувством, очень похожим на восхищение. — Закрой глаза и не открывай, пока я тебе не разрешу, — хриплый шепот становится тише, когда он добавляет. — Иначе я накажу тебя так сильно, что на моих лекциях материал ты будешь слушать стоя. Ты меня понял, малыш? Уилл растерянно проморгался. К нему вернулся прежний контроль, но слабовыраженный. Взгляд стал четче и светлее. Юноша услышал Ганнибала и хотел было последовать его совету, но… Сердце затрепетало в предвкушении. Он уловил азарт и великий соблазн пойти против правил. Мальчишка, основываясь на увиденном, на рассказанном и ощутимом, мог предположить, что бы его ждало. Это пугало, но страх вызывал нескрываемый восторг. Дрожащие губы Уилла дрогнули в осторожной улыбке. Сейчас он боялся. Он дико боялся этого мужчину. Но хотел, как безумный, хотя бы долей ощутить, что же все-таки значит, быть в Игре, о которой Лектер так много знает. Поэтому его глаза остались открытыми. Мальчишка пристально смотрел на Ганнибала, даже не думая выполнять приказ. Такой послушный. Такой податливый. Дрожащего мелкой дрожью студента захотелось приласкать еще больше. Мужчина оглаживает обнаженные плечи и ждет, когда Грэм исполнит его распоряжение. Однако проходит секунда за секундой, а замерший от неясного ожидания парень так и не опускает взгляда. Открытая дерзость и неповиновение. И страх, смешанный с возбуждением в глубине юношеских зрачков. Сильное тело на глазах Уилла каменеет, напрягаясь. Глаза из карих, цвета виски, стремительно темнеют, становясь нереально черными, буквально сливаясь по цвету с расширенными зрачками. — Ты. Очень. Плохой. Мальчик, — голос Ганнибала низкий-низкий. Почти рычащий. Мужчина вплетает пальцы в волосы юноши, хватает его за шею крепкой хваткой и, оскалившись в полубезумной улыбке, вздергивает его на ноги. — Плохих мальчиков нужно наказывать, малыш, — Ганнибал наклонился и укусил студента за нижнюю губу. — И даже если будешь умолять, я не остановлюсь. Маленький огонек предвкушения за считанные секунды превратился в жаркое пламя. Уилл удивительным образом удержался на ногах. Негромко прохрипел, жмурясь и мгновенно хватаясь за руку, плотно сдавливающую его горло. Парень разомкнул влажные от остроты ощущений ресницы. Его всего трясло от горячности и ужаса, которые лились из глаз мужчины, словно пропитанных густой смолой. Бросало то в лихорадочный жар, то в холод от слов, заставляющих его бояться всем своим существом и одновременно с тем сгорать от нетерпения испытать скорое своеобразное удовольствие. Не убирая руки с шеи Грэма, Лектер потянул его прочь из кабинета: в коридор, а затем вниз, на первый этаж. И стало понятно, что мальчишку сейчас действительно будут наказывать. Жестко и по-взрослому. Рука мужчины ослабла, выпуская юношу из стальной хватки. Его не просто отпустили, а швырнули со всей силы на пол: обнаженного, дрожащего, растерянного, но неизменно притягательного и желанного. Коленки, на которых кое-где треснула кожа от грубого соприкосновения с наполированной древесиной, засаднили. Грэм ссутулился, сжался весь, опуская голову. Но все-таки нашел в себе и силы, и наглость, чтобы обернуться и посмотреть на Ганнибала. Посмотреть со взглядом дерзким, прогибаясь в пояснице и тем самым демонстрируя все изящество заманчивых форм. Уилл ждал, когда последует его заслуженное наказание. Когда он увидит, как приоткрывается занавес, за которым прячется зверь. Ганнибал прищурился и медленно обошел Грэма по кругу, рассматривая со всех сторон. Ему рвет крышу неповиновение мальчишки. Он хочет увидеть?.. Он увидит.