Алголагния

Лектер вытащил из кармана тонкую полоску белой кожи. Эта деталь выглядела изящнее по сравнению с теми же манжетами: не более двух сантиметров шириной, но смотрелась эффектно. Мужчина подошел и, вздернув голову Уилла за подбородок вверх, обнажив тем самым шею, обернул ошейник вокруг нее. Взгляд юноши окрасился недовольством, когда его вынудили вытянуть шею до болезненного напряжения. Недовольство выражалось, разумеется, специально, чтобы лишний раз спровоцировать. Ошейника… следовало ожидать. Вскоре парень будет ходить в точно таких же костюмчиках, которые видел с утра, прогуливаясь по коридорам дома. Но, безусловно, признать, что все это ему не нравится — глупо. В каждом ответвлении подобных Игр было нечто изумительно-притягательное. И Грэму жутко хотелось проникнуться каждой стороной мира, который обустроил в стенах этого дома его искусный Мастер. Мягкий материал обнял горло парня, прилипая словно вторая кожа, и Уилл, поддавшись искушению, коснулся кончиками пальцев тонкой белой полоски. Ганнибал хочет всячески скрепить их вместе: манжеты, ошейник… вязкое семя внутри юношеского тела. Мальчишка сглатывает, сжимая подрагивающие ноги вместе. Член, успевший отвердеть, на головке которого выступила смазка, призывно дернулся. Лектер жестко сжал пальцы на подбородке юноши: — Попытаешься снять мой ошейник — наше общение мгновенно прекратится. Отпустив парня, мужчина отошел. Осмотрелся, прикидывая, через какой инструмент лучше всего наказать обнажившего клыки щенка. Темный взгляд цепляется за деревянного коня с крепежами для рук и ног. — Встал и пошел за мной, — Уилла обжег холодный взгляд. Мужчина первым направился в нужную сторону, спокойно сорвав со стены по пути флоггер и плеть с тремя хвостами. Грэм робко поднимает голову, когда снова слышит низкий, ледяной тон. Успевает понять, что мужчина и правда не шутит. Что действительно разозлен и наказывает юношу недостатком эмоций. Но студент верит, что все это окупится уже совсем скоро. Уилл поднимается с места и не спеша следует за Лектером, оглядывая краем глаз богатый выбор специфичных инструментов, а также то, что прихватил с собой мужчина. Его станут бить как провинившегося школьника? Мальчишка пьяно, от переполнения жарких эмоций, усмехнулся, неверяще качая головой. Ганнибал сумел взять вышедшие эмоции под контроль, к тому моменту, как они подошли к деревянному коню. Внешне мужчина был абсолютно спокоен, и только черный взгляд показывал, что внутри доминанта полыхает пламя. Лектер повернулся к юноше. Медленно осмотрел нагое тело, одетое лишь в манжеты и ошейник. — Твой стоп-жест, — Ганнибал показывает парню сжатую в кулак руку с выставленным большим пальцем и мизинцем. — Если я, по твоему мнению, зайду слишком далеко, ты покажешь именно его. Я пойму. Мужчина помог Уиллу улечься на обитую мягкой коричневой кожей поверхность животом: приковал одну руку, затем, скользнув пальцами по обнаженным плечам, другую. Следом зафиксировал ноги. По началу Грэма веселили складывающиеся обстоятельства в силу плохого понимания процесса. Но тогда, когда его укладывали на деревянного коня, а руки и ноги последовательно приковывали к весьма неоднозначной конструкции, весь задор парня слетел к чертям. Безусловно, глупым Уилл не был. И вполне догадывался о том, что ему следует ожидать в доме, где обнажались все человеческие страсти. Но, как говориться: пока не попробуешь, не узнаешь. С тем же самым столкнулся и юноша. Представлять себе картину и быть ее частью — разные вещи. И оказавшись на прямом пути к ощущению боли и удовольствия, его перестали одолевать всяческие сомнения в серьезности процесса. Он предполагал, что будет делать мужчина, и в то же время не знал, что именно станет его первым испытанием. Оставив Грэма одного на какое-то время, Лектер отошел, чтобы немного прийти в себя, а заодно взять с полки у другой стены кляп с черным шариком из мягкой резины, напоминающий небольшую сбрую с ремешками. Вернувшись к юноше, встал так, чтобы тот не смог посмотреть на него. Наклонился и прижал горячую ладонь к обнаженной пояснице. Положив кляп на спину Грэма, Ганнибал резко, большими пальцами обеих рук надавил на поясничную ямку, точно зная, куда нажимать, чтобы Уилла прошило судорогой удовольствия. Нажал один раз, второй, третий, обводя чувствительные точки массирующими движениями. К студенту вернулось ощущение страха. Он прыгал с возвышенности в бездну и наоборот от эмоций, сменяющихся друг за другом, от невероятного потока разнообразных, смазанных из-за предвкушения и возбуждения мыслей. Уилл поджал губы, прогибаясь в пояснице до хруста позвонков, и глухо замычал. А когда действия повторились, он позволил себе раскрыть рот, выражая благодарность от таких будоражащих действий в хрипловатых, ломких стонах. Вот только его быстро заткнули. Ощущение мужских рук исчезло, и на студента надели кляп. Стоило догадываться, насколько сведет мышцы от располагаемой позы и того атрибута, который так уютно расположился у него во рту. — Упрись подбородком о перекладину и смотри только вперед, — слышит парень спокойный голос. В поле зрения Уилла появляются обтянутые брюками бедра, и это позволяет ему убедиться, что спокойствие в голосе — продолжение наказания. Ведь у Ганнибала стоит так, что удивительно, как еще член не порвал ширинку. Грэм в наслаждении обводит взглядом сокрытый под темной тканью ствол. Невольно осознание того, что член мужчины хочется вызволить и приласкать, побудили в мальчишке приятную волну дрожи, и собственная плоть болезненно заныла под подрагивающим животом. Ганнибал доволен. Уилл распят, прикован и беспомощен. Мужчина обходит парня по кругу, рассматривая со всех сторон. Любуясь. Изучая. Наблюдая, как он дрожит, как напрягаются плечи, мышцы на пристегнутых руках. Он не привык быть скованным — это видно сразу. Мастер намеренно избегает углов обзора студента, передвигаясь за пределами его взгляда. Он решил не прибегать к полной сенсорной депривации, оставляя глаза Грэма открытыми. Руки Лектера возвращаются к юношескому телу. Он трогает парня кончиками пальцев: гладит вдоль позвоночника, поясницы, изящного изгиба бедра, под коленями. Запоминает. Но нежные прикосновения не дарили Уиллу должных спокойствия и блаженства. Он чувствовал, что в один прекрасный момент случиться то, что заставит его тело полыхать в безумном пламени, прожигающим каждую клеточку организма. Первый удар стеком раздался совершенно неожиданно — без перехода от ласковых поглаживаний. Ганнибал ударил легко, но ощутимо. Своим касанием стек мазнул по правому боку, а самым ребром — поясницу. Тело мальчишки содрогнулось, а он сам шумно выдохнул через нос и зажмурился. Второй удар пришелся по правой ягодице и оказался куда сильнее первого. Хлесткие шлепки посыпались градом, причиняя боль. Но это не было равнодушным избиением: удары ложились ровно, не касаясь один другого. Это продолжалось несколько минут. Уилл не подавал голоса. До тех пор, пока жгучие удары не стали безостановочно расцвечивать нежную кожу. Рваное мычание сопровождалось звуками разрезающего воздух стека. Юноша инстинктивно дернул руками и ногами, но они были обречены остаться на своих местах. И повторное осознание невозможности выбраться подстегнули Грэма на то, чтобы сорвать голос в исступленных криках. Лектер придвинулся вплотную, упершись высвободившимся из плотной ткани твердым членом прямо в промежность Уилла: притерся, не оставляя ни единого миллиметра между горячим пульсирующим стволом и обнаженной кожей между ног юноши. Кончики стека лаской прошлись по покрасневшей спине, на левую ягодицу органично легла широкая ладонь. Теперь вместо ударов Ганнибал дарил ласку, призванную расслабить разогретое тело саба. Уилл заткнулся, почувствовав между ног плотно прижимающийся член. Обнаженный, не объятый тканью. Мальчишка, испытывая это на максимальной точке возбуждения, чудом не лишился рассудка. Такое вознаграждение — ощущение яростного желания со стороны своего мучителя — определенно пришлось парню по душе и более того — смогло подавить первичную панику. Грэм наконец-то вверился в руки удовольствия и замычал более проникновенно, подаваясь ягодицами к паху мужчины, чтобы встречно потереться о крепкий, скользкий из-за смазки член и унять нестерпимую пульсацию в собственном. Но был вынужден прерваться. Последний удар показался Уиллу разрядом тока в тысячу вольт: стек прошелся по пояснице и задел ложбинку между ягодицами, вынуждая студента рвано вскрикнуть, прогибаясь в спине и напрягаясь всем телом. Ганнибал замер на какое-то время. Прикрыв глаза, судорожно задышал, кончиками пальцев поглаживая покрасневшие от порки ягодицы и впитывая собственным членом дрожь, принесенную бедрами Грэма. Лектер беззвучно оскалился, грубо сминая чувствительную задницу сильными пальцами. Жестко толкнулся тазом, заставив скованное тело дернуться вперед. Больше всего Уиллу хотелось надеяться, что мужчина проявит слабость. Что дрожащее тело юноши, дышащее ароматом свежих красных отметин, способно заставить Мастера поддаться искушению. Между упругих ягодиц в считанные секунды все стало мокрым. Горячий член ощутимо подрагивал, вжимаясь в свободное пространство. Мальчишка очень хорошо улавливал пульсацию плоти за счет тесного соприкосновения и почти возликовал, когда Ганнибал подался вперед. Мысли раскрылись, создавая картину, что влажная головка вот-вот упрется в растраханное отверстие, и крепкий ствол погрузится внутрь, растягивая тугие стенки. Но, стиснув зубы, Ганнибал обуздал желание втрахать парня в коня и отстранился, впрочем, не застегивая брюки, будучи уверенным, что они не спадут с талии при ходьбе. Возбуждение ударило новой волной. Желания мальчишки мигом обострились, и Грэм был готов поклясться в тот момент, что перетерпел бы все, лишь бы как можно скорее заслужить долгожданный подарок в виде ласкающего его изнутри члена. Лектер видит, как сильно парень изнемогает от телесной жажды, но пока не считает наказание оконченным. Отстегивает Уилла от коня, помогает подняться. Вплетая пальцы во влажные кудри, оглаживает шею и плечи, мягко направляя нетвердо стоящего на ногах студента к следующим креплениям: в стене. Перед глазами помутнело. Голова почти не соображала. Окружающие звуки заглушились из-за возникшего от переизбытка ощущений вакуума; четкими оставались только глубокие, частые стуки сердца. От прикосновений Мастера хотелось стонать. Но измотанный воздержанием юноша мог издавать только приглушенное мычание. Умело расправившись с крепежами, Ганнибал развернул Грэма лицом к себе. Мужчина оказался без рубашки. Широкие плечи и грудь блестят от пота — контроль над собой требует невероятных усилий. Лектеру хочется нагнуть мальчишку и выебать из него все разумное и сознательное, оставив только жаждущее похоти животное. Но он держит себя в руках. Тело Уилла ослабло. Юноша тяжело дышал и продолжал бессознательно дрожать. Из члена обильно сочилась смазка, а внизу живота все болезненно-сладко стягивало. На подкорке подсознания после вида мощной фигуры билось только одно — дотронуться, водить ладонями по мускулам, целовать и облизывать призывно-влажную кожу, насыщенно-смуглую во мраке Дома. Лектер идет к столику, находящемуся в метре от прикованного парня, и что-то берет оттуда. Затем подходит к Грэму вплотную. Энергетика мужчины оказывается настолько мощной, что ее можно было буквально ощутить кожей; от него веет жаром, словно от костра, к которому стоишь вплотную. Черные от бурлящих эмоций глаза Ганнибала жадно скользят по распятому у стены мальчишке. Мастер вскидывает взгляд и в упор смотрит на Уилла. — Смотришь только на мое лицо. Не ниже, не выше. Грэм, робко смаргивая, слабо закивал, внутренне безмерно радуясь, что сквозь плотную пелену неистового вожделения смог понять приказ. Он смотрит, а во взгляде — бесконечная мольба, чтобы его наконец-то взяли. Ганнибал доволен тем, что смог довести мальчишку до состояния приторной изможденности сразу после стольких лет вне Игры. Лектер с быстротой и аппетитом хищника ловит умоляющий взгляд напротив, незамедлительно поглощая в себя. Грэм имел вид умирающего от жажды в пустыне. Только в качестве спасения для него пришлась бы не вода, а член — член, во всем своем естестве показывающийся из расстегнутых брюк мужчины, едва ли не прижимающийся ко влажному от пота животу. Пользуясь одурманенностью Уилла, Лектер, более не медля, применяет то, что взял со стола. В пару ловких движений цепляет на торчащие юношеские соски зажимы. Они плотно сжали чувствительные комочки плоти, тихо позвякивая серебрящейся в полумраке помещения цепочкой, пробуждая в студенте ломанное, визгливое мычание. Ганнибал, удовлетворенно улыбнувшись, осторожно потянул за цепь. Опустил одну ладонь на бедро Грэма, крепко сжимая пальцы — фиксируя, чтобы он не дергался слишком сильно. Отпустил цепь. Затем снова потянул. Отпустил-потянул, отпустил-потянул. Горошинки сосков болезненно заныли, сцепленные режущей болью. Уилл задышал шумно, резко. И он смотрел, смотрел своему Мастеру в глаза, а у самого во взгляде стояла слезная поволока. Юноша сгорал от грубых, чувственных прикосновений мужской ладони, от острой боли, увеличивающейся-уменьшающейся периодически по воле Лектера. Сгорал от этой ядерной смеси блаженства и страданий, стискивая зубами резиновый шарик, через который по губам, по подбородку бесконтрольно стекали прозрачные нити слюны. Реакция Грэма на зажимы стала последней каплей. Проследив взглядом за ниточкой слюны, что бесстыдно стекала вниз по подбородку к шее, Ганнибал заглянул в глаза парня и, изогнув губы в жестокой усмешке, рывком сдернул конструкцию с сосков. Раздался истеричный скулеж, и тело юноши не слабо тряхнуло. Уилл широко распахнул глаза от нахлынувшей волны боли. Зажимы соскользнули с большим сопротивлением, оставляя после себя сдернутую кожу и едва заметные бисеринки крови. В глазах резануло, и по щекам быстрыми дорожками скатились слезы. Мальчишка зажмурился, опуская голову и тихо всхлипывая. Но ему не позволили долго концентрироваться на боли. Взгляд Лектера становиться диким. Мужчина отстегивает ноги саба, закидывает их себе на бедра и, высвободив из брюк пульсирующий ствол, без доли жалости одним четким толчком входит им в податливое тело. Член, проникший грубо, несмотря на сжимающиеся стенки, заставил боль, оседающую на горящих от истязаний сосках, притупиться. И теперь Грэм с головой погрузился в долгожданное, желанное ощущение, прогибаясь и встречно насаживаясь на сочащуюся плоть. Ганнибал наклонился, укусив парня за плечо. Он уже не контролировал себя: трахал любовника жестко, размашисто, с рыком вбивая его в стену. Сильно сжимал пальцы на ягодицах Уилла, не позволяя ему шевелиться. Ему хватило рассудка протянуть руку и отстегнуть кляп, что упал на пол, тихо звякая металлическими кольцами. — Кричи, — укусив мальчишку за мочку уха, хрипло прорычал Лектер, продолжая с силой двигать бедрами. Движения мужчины были больше похожи на насильственные. Ганнибал дрожаще стонал сквозь зубы низким голосом на каждом выдохе, с трудом разгоняя перед глазами пятна от удовольствия. Пошлые хлюпающие звуки только подстегивали градус его безумства. Под таким звериным напором невозможно было сдерживаться, и Уилл щедро благодарил Мастера тем, чего он так желал. Юноша срывался на неприлично откровенные крики, когда менялся темп проникновения, когда сопутствующе на его теле образовывались новые отметины. Простата была атакована почти с первых же толчков, поэтому уже совсем скоро белое семя короткими порциями начало выплескиваться с подрагивающего члена парня. Лектер почти не соображает от накатывающей на него похоти. Он вжимает содрогающееся молодое тело в себя, и не думая прекращать остервенело брать Уилла. Чувствует, как верно подступает оргазм: приятно скручивает внизу живота, по позвоночнику прокатывается дрожь удовольствия, в глазах темнеет, и начинает кружиться голова. Но мужчина непоколебимо жаждет приласкать, поэтому склоняется, обводя языком каждый из поврежденных сосков. И возникающий симбиоз из противоборствующих ощущений резкости и нежности едва ли не сводит Грэма с ума, продолжающего громко, проникновенно стонать от частых, неаккуратных ударов в покорно раскрывающееся перед Мастером нутро. Ганнибала хватает еще на десять коротких, но сильных толчков. Крепкое тело выгибается; мужчина каменеет, тесно вжимая собой мальчишку в стену, и замирает. Вздернув голову Уилла вверх, Лектер приникает губами к его горлу, оставляя там поцелуй-укус, прямо над ошейником, заглушая свой собственный несдержанный стон, когда с головой проваливается в сокрушительный, выворачивающий кости оргазм. Уилл стонет в унисон от новой расцветшей на его шее метки, но затем поджимает губы. Все его тело напрягается словно натянутая струна, когда он чувствует обрывистые, мощные струи выходящей в него спермы. Движения внутри возобновляются, но уже не такие жесткие и частые, однако этого хватает, чтобы по ягодицам парня спешно скатились тонкие белесые дорожки — семя стало медленно вытекать из пульсирующего отверстия. Повинуясь порыву, Грэм, не имея возможности прикоснуться руками, тянется вперед и с пылкой робостью накрывает губы Мастера, погружая в чувственный, глубокий поцелуй. Ганнибал долго приходит в себя. Уткнувшись лбом в плечо Уилла, выравнивает дыхание. Медленно отстранившись, выходит из измученного сладостью тела. Отстегивает мальчишку от стены и подхватывает на руки — знает, Грэм не в состоянии сейчас стоять на ногах. Мужчина, не стесняясь своей наготы, как полноправный хозяин идет на второй этаж в кабинет, а из него в спальню, где бережно укладывает молодого любовника на кровать. — Я сейчас приду, — Ганнибал целует расслабленного студента в висок и выходит. Лектер спускается обратно, чтобы навести порядок там, где он вместе с Уиллом его благополучно нарушил. Убирает все по своим местам, для соблюдения стерильности протирает спиртовыми салфетками как вещи, так и поверхности, на коих остались следы их близости. Он может поручить все «горничным», но самому спокойнее. Привычнее. Оставшись в спальне, Уилл начал выплывать из стихийного буйства ощущений. Голова стала постепенно наполняться осознанными мыслями. То, что произошло, уже не было похоже на пробу. Это было начало Игры. Ненавязчивое начало, но которое дало прекрасно осознать, на какую тропу вступил юноша. Еще день назад парень бы ни за что не подумал о своем уважаемом преподавателе юриспруденции в формате собственного Мастера по бдсм-тематике. Да не то, чтобы Мастера, вообще в формате любовника. Кажется, за несколько часов случилось то, что не случалось с Грэмом за всю его жизнь — нечто невероятное, пылкое и запретное. Запретное — пожалуй, главное. Потому что к запретному, когда все время следуешь стандартной, «правильной» для окружающего общества тропе, тянет невыносимо сильно. Запретное влечет за собой только одно: либо положительное, либо отрицательное. Уилл пока не понимал, к чему придет. Как Игра сможет изменить, если вообще изменит, его взгляды и приоритеты? Как повлияет на его жизнь? Будет ли к этому подвязан сам Ганнибал, станет ли этот мужчина главным звеном в подобном увлечении или же возможно будет просто переключиться на иного человека? Вопросов было много. Но юношу избавили от этого гнета. По итогу внепланового наведения порядка Лектер натягивает на себя брюки, впрочем, не застегивая их, и возвращается в комнату. Подхватывает Грэма на руки. Ванну они сейчас оба не осилят — устали, но душ вполне, поэтому Ганнибал целенаправленно идет к нужной комнате. Лектер методично моет Уилла, перед этим отстегнув с него манжеты, но ошейник оставляет. Гладит парня, рассматривая оставленные на его коже метки: вся шея и плечи расцвечены засосами, а на бедрах красуются синяки после стальной хватки его пальцев. Смыв с юноши пыль, пот и сперму, мужчина моется сам, при этом не отрывая глаз от саба. Саб. Ха! Кто бы мог подумать, что эти выходные так перевернут его мир, который он по осколкам собирал последние пять лет. Ганнибал чуть хмурится, опуская взгляд. Действительно ли Уиллу нужно все это? Или же в нем проснулось простое любопытство, утолив которое, студент оставит его? Мужчина тряхнул головой, выкидывая эти неуместные сейчас мысли. Глупости. Он может подумать об этом позже. Грэм хоть и был сильно измотан, но все равно старался слушаться Лектера и помогать ему в том, чтобы водные процедуры скорее подошли к концу. Чтобы их тела почувствовали соприкосновение с прохладной, мягкой тканью постельного белья, а умы провалились в сладкие, глубокие грезы мира Морфея. Мальчишке импонировало внимание Ганнибала. Несмотря на грубость, он нес ответственность за прирученного: безоговорочно и четко. Грэм, слабо прижимающийся к стенке душевой кабины, лениво отстранился от нее и подался вперед. Кто бы мог подумать, парень до сих пор смущался. Это можно было заметить по некоторой скованности в движениях и слегка растерянному выражению лица. Но он старался вести себя уверенней. Подойдя к Лектеру ближе, Уилл осторожно перенял у него из рук мочалку и стал самостоятельно натирать мужское тело. Он не смотрел в глаза Мастера и не спрашивал, а можно ли ему, в принципе, делать подобное. Но юношу не гнали, поэтому он продолжал чувственно, вкладывая в свои действия немалую отзывчивость за такое любезное отношение, мыть мужчину, притом не прижимаясь к его телу, но стоя довольно близко. Ганнибал удивленно вскидывает брови, но, понимая, что парень хочет сделать, расслабляется в его руках. Мужчина поднимает руки, упираясь в кафельные стенки душевой кабины, давая Грэму полный доступ к своему телу. После отличной Игры и бурного секса Лектер приятно утомлен и не горит желанием много шевелиться. Тугие струи горячей воды бьют по спине Ганнибала — широкие плечи прикрывают студента. На карие глаза, светлые сейчас, как отменный херес, опускаются веки. Мужчина получает неподдельное удовольствие от легких касаний. — Что ты будешь делать дальше, Уилл? — раздается под шум воды низкий тембр. — Не стану отказывать себе в том, чтобы поучаствовать в подобном еще. И не раз. Иначе бы во всех моих словах о принадлежности к Вам моего тела не было бы никакого смысла. Согласитесь? Уилл слабо улыбнулся. Подрагивающие руки скользили вдоль крепкого тела: обмыливали плечи, спину, грудь, бока, ягодицы и бедра. Грэм немного притормозил, думая, стоил ли опускаться ниже. Но все-таки решился, в следующее мгновение оказываясь стоящим перед мужчиной на коленях. Юноша осторожно обтер пах, провел губкой последовательно по внутренней стороне сначала одного, затем второго бедра, опускаясь еще и вскоре доходя до стоп, где и случился завершающий этап. Уилл поднялся с колен, ополоснул губку под водой и повесил на близ торчащий крючок. А затем, заступая перед мужчиной, стал водить руками по своему телу, смывая гель под струями теплой воды. Ганнибала не прельщает фраза «мое тело принадлежит Вам». Такая формулировка режет слух, но на лице не вздрагивает и мускула. Однако мужчина спешит закончить с водными процедурами и первым выходит из душа. Вытирается не торопясь, не сводя глаз с парня. Повесив полотенце на перекладину, устало трет утомленные глаза. Литовец давно вышел из того возраста, когда бессонные ночи не особо влияют на работоспособность мозга. Лектер разминает пальцами шею и, с легкой улыбкой глядя на Уилла, медленно пятится, прекрасно ориентируясь в своих комнатах и не опасаясь навернуться через порог между ванной и спальней. — В постель, — в мужском голосе появляется намек на темные нотки. — Быстро. И, больше не сказав ни слова, исчезает за дверью. К моменту, когда Грэм выйдет из душа, Ганнибал уже будет лежать в кровати, по пояс прикрытый простыней. Уилл и не планировал откладывать свой путь в спальню после принятия успокаивающего душа. Однако не сказать, что приказной тон мужчины его не порадовал. В зеленых глазах игриво блеснули искры потаенного азарта. Наскоро обтеревшись полотенцем, мальчишка последовал в спальню. Взгляды саба и его Мастера пересеклись только раз: когда студент зашел в комнату. Но юноше хватило секунды, чтобы рассмотреть Лектера: неизменно безупречный, даже несмотря на явную усталость. Пройдя чуть дальше, Грэм присел на край кровати и, устроившись поудобнее, откинулся назад с тихим свободным вздохом. Кажется, соприкосновение разгоряченного тела с прохладной простыней настолько расслабило парня, что тот почти не помнил, когда и как уснул. Помнил только, уже находясь в полудреме, что почувствовал приятное тепло, а после провалился в манящую темноту спокойствия. Ганнибал потрясающе отдохнул за время, проведенное в состоянии долгого и крепкого сна. Ночи вынужденного бодрствования за систематизацией дел в качестве хозяина Дома и преподавателя, а также психологическая разгрузка, хороший секс и то, что его никто не дергал в эти выходные, сделали свое дело — Лектер позволил себе полностью расслабиться. Литовец встал ранним утром, не предпринимая попыток будить Уилла. Мальчик заслужил отдых, подарив Ганнибалу эмоции, которых он не испытывал, казалось, целую вечность. Мужчина привел себя в порядок. Спустившись вниз, проверил, нет ли травмированных сабов, осмотрел помещения. Перекинулся парой-тройкой фраз с Мастерами. И только затем позволил себе беззаботно устроиться в кожаном кресле, наблюдая за окружением сытым взглядом. Данте принес мужчине бокал виски, ненавязчиво оттеснив от хозяина клуба светловолосого саба с желтыми манжетами. Что-то ему подсказало, что Ганнибал не нуждается в сабах. Он даже не взглянул в их сторону. Долгий сон пошел Уиллу на пользу, потому что впервые за долгое время он смог хорошенько выспаться и набраться сил. Место рядом с ним было весьма характерно помято. Тело непривычно ныло - непривычно из-за подостывших следов от местной атрибутики и животного секса. Грэм поднялся, переоделся: подходящим образом его порванная рубашка оказалась заменена на новую, правда, на размер больше. Но ходить в целой одежде, пускай она и большевата, было куда лучше, чем ходить как драный кот. Ганнибала юноша в кабинете не обнаружил. Пересечься с ним удалось только на первом этаже. Взгляд Лектера мгновенно зацепился на фигуру спускавшегося Уилла. Не заводя излишних бесед, парень отсалютовал мужчине, а затем прошел к бару, чтобы что-нибудь перекусить. Литовец не останавливал, предоставляя ему возможность спокойно позавтракать. Когда с коротенькой трапезой было окончено, Грэм целенаправленно направился к Ганнибалу, а он, в свою очередь, внимательно проследил за ним весь путь до своего кресла. Уилл намеренно встал перед мужчиной, протягивая руки, на которых до сих пор красовались белые манжеты. Собственно, как и ошейник на его шее. — Мне нужно уходить. Литовец медленно встал, ощущая на себе десятки взглядов: как Мастеров, так и сабов. В Клубе повисла напряженная тишина. Все участники наблюдали за тем, как Ганнибал спокойно и размеренно снимает с парня сначала манжеты, прикрепив их к своему ремню, а после — ошейник, который перекочевал к манжетам. Лектер вскинул ледяной взгляд на притихшее помещение. Этого оказалось достаточно, чтобы люди поспешно отвернулись и продолжили заниматься своими делами. — За воротами ждет оплаченное такси, — и, упреждая протесты, добавляет. — Ты мне за это ничего не должен. А если будешь пытаться всучить мне «долг», я его проигнорирую, — легкая улыбка скрасила последние слова. А потом Уилл воочию увидел, как «маска» Ганнибала Лектера, кандидата юридических наук и профессора психологии, встает на место. Парень, кажется, даже услышал этот эфемерный лязг захлопывающихся ворот. — Увидимся на занятиях, мистер Грэм. Уилл смотрел на Ганнибала безотрывно. Но вместо того, чтобы вызвать разочарование, грусть или даже отвращение, наступившая отстраненность мужчины воззвала к порыву стать ближе. Юноша услышал громкий стук собственного сердца, которое за пару мгновений прилично набрало в оборотах. В груди разлилось щемящее чувство. Ему захотелось прикоснуться к терпким губам, чтобы, отстранившись, вновь увидеть в глазах Лектера вместо светлого янтаря темную бездну, манящую провалиться в себя с головой. Грэм неосознанно подался вперед, поднимаясь на мысках и плавно вытягивая шею. Пришлось хорошо постараться, чтобы пресечь вспыхнувший огонь. — До встречи. Профессор, - дрожащий шепот в ухо, и парень неспешно отходит на пару шагов назад. Останавливается, оправляя свою одежду. Вытягивается, прогибаясь в пояснице и, едва заметно кивнув Ганнибалу, разворачивается, с более уверенным темпом удаляясь к массивным дверям, ведущим к выходу из особняка. Грэм удивительно легко влился в привычное течение своей жизни. Вернувшись в общежитие, он быстро управился с необходимыми заданиями по учебе, подготовился к работе, а затем лег в постель. Вот только уснул далеко не сразу. Юношу не донимали лишние мысли, да и сам он старался не искать в том, что случилось, чего-то критичного и тем более пугающего. Ему понравилось, он получил наслаждение. И такое точно повторится еще. Было замечательно, что никто не мог его ограничивать в выборе. Было замечательно, что теперь его жизнь станет разбавлена чем-то по-настоящему необычным. А что это «необычное» за собой повлечет — уже было не так важно. Решать задачи по мере их поступления — пожалуй, это был самый верный девиз.