Я — вершитель своей судьбы?

⠀ — Милый, вставай, уже почти полдень. Ты до вечера спать собрался? Женский голос донёсся издалека, будто за закрытой дверью. — Ну же, поднимайся, завтрак уже пропустил, собираешься и обед профукать? — А? Ричард Терриан поднялся туловищем вверх и огляделся. Он находился в какой-то уютной светлой комнате, точнее спальне. А у изножья кровати на которой он лежал, стояла привлекательная женщина со светлыми волнистыми волосами и серо-голубыми глазами, одетая в лёгкую льняную блузку и домашние штаны. Она была ему не просто знакома... каждую ночь он видел её в своих снах, представляя, что они снова вместе, как пятнадцать лет назад... до того, как прихвостни Агвареса её убили. Но вот, она стояла перед ним. Его жена. Живая и здоровая. — Дженнифер? — на выдохе изрёк он. — Это ты? — А ты ожидал кого-то другого здесь увидеть? — с улыбкой ответила она. Оглянувшись по сторонам, Ричард всё ещё не до конца понял, что происходит. Это очень похоже на сон... на очень правдоподобный сон. Всё ощущалось взаправду, точно как наяву. Мысли были ясны, а перед глазами стояла чёткая картинка, без намёка на размытость окружающей реальности. — Где я? — только и смог выдавить из себя Ричард, чувствуя, как в голове роится целый улей вопросов, на которые срочно требовалось получить ответы. — Как где? Дома, конечно, — Дженнифер удивлённо вскинула брови. — Ты что, совсем не проснулся? Может, давление упало? Сейчас принесу тебе кофе. Она развернулась и вышла из спальни, оставив Ричарда в полном замешательстве. — Дома? — вновь огляделся он и, ничего не понимая, почесал голову. Светлые стены, картины с морскими пейзажами, деревянная мебель, фотографии на прикроватной тумбочке, где были запечатлены он с Дженнифер — смеющиеся и счастливые. Всё вокруг, вся обстановка явно говорила о комфорте и уюте, да не просто о каком-то абстрактном, а о том, что очень ему знаком. Только лишь сейчас, внимательней вглядевшись в убранство комнаты, маг понял, что находится в своём старом доме, когда жил с женой, но после её смерти покинул его, ибо всё в нём напоминало о ней и наполняло сердце вдовца болью. Но сейчас, он вновь здесь, рядом с живой и здоровой Дженни. Как так? В этот момент в комнату вернулась последняя, с чашкой кофе в руках. — Держи, — она протянула ему чашку. — Выпей, станет лучше. И расскажи, наконец, что с тобой происходит? Ты сегодня сам не свой. Ричард взял подношение и сделал глоток. Кофе был горячим и ароматным, именно таким, как тот его запомнил. Дженнифер всегда хорошо умела варить свежемолотый кофе. Смотря на неё, он чувствовал, что должен что-то сказать, что-то объяснить... но, что? — Дженнифер... — еле слышно шепнул Терриан. — Милый, да что с тобой? — не унималась, говоря расслаблено и свободно. — Так крепко спал, что на тебя нахлынула амнезия? Попытавшись вникнуть в суть заданного вопроса, Терриан замешкался. — Я... Но, ровно до того, как он успел произнести что-то внятное, в комнату вошёл кое-кто ещё... и этот кто-то заставил старого мага обомлеть. — Папа, ты почему до сих пор здесь? — с недовольно улыбкой посетовал сероглазый, худой и весьма симпатичный мальчик пятнадцати лет с густыми пшенично-светлыми волосами, одетый в белую толстовку и голубые джинсы. — Мы же собирались выехать на природу и пожарить барбекю? Я даже друзей привёл, а ты тут бока отлёживаешь. Рёбрышки сами себя не пожарят... Лицо Терриана осунулось, в горле застрял ком. Видеть перед собой своего обратившегося во тьму сына, с кем он не так давно сражался, но выглядящего сейчас нормальным и даже... добрым, стало для мужчины чем-то фантасмагоричным. — Грегори?.. — вяло обронил он. — Ты... Тот оглянулся по сторонам, затем вернул недоумевающий взгляд к отцу, и с милой улыбкой спросил: — С утра был вроде я, а что? Умом понимая, что всё это не правда, сердцем Терриан не мог сопротивляться столь пьяняще-счастливой картине мира, в которой он оказался. Быть может, он умер, и... это его личный рай? Но, заслуживает ли он рая? — Ничего... — неуверенно выговорил мужчина. — Забудь. После, встав с постели и, подойдя к сыну и жене, он сердечно обнял их обоих, забыв обо всём на свете, сосредоточившись только на этом душевном моменте, который был ему недоступен долгие и долгие годы. — Вы не представляете, как я рад вас видеть, — прошептал Ричард. Соскользнувшие с его языка слова, повисли в воздухе, а по щекам мужчины потекли слёзы. Дженнифер и Грегори обменялись растерянными взглядами, но, не стали задавать лишних вопросов. Семья из трёх человек, просто наслаждались уютной идиллией, слившись в объятьях. И всё же, спустя время, Ричард отстранился, пусть и держа жену с сыном за плечи. — Я не знаю, что всё это значит, но мне всё равно... — его голос дрожал, как будто он боролся с собственными страхами потерять своих любимых. — Я думал, что... лишился вас навсегда. Дженнифер наклонилась, и направила на мужа свои серо-голубые глаза, в которых читалось тепло и понимание. — Тебе должно быть приснился дурной сон, дорогой, — проворковала она. — Сон? — повторил маг, как будто это слово были неким триггером, заставивший всплыть в его памяти не самые приятные воспоминания, связанные с гибелью жены, и превращением сына в Кайдемуса. Неужели... всё это ему просто привиделось? Было очень долгим затяжным ночным кошмаром? Видя замешательство отца, Грегори вложил руку в ладонь отца и слегка сжал, будто ободряя. Ричард чувствовал, как внутри него всё согрелось. Он взглянул на лица двух самых любимых ему людей — на свою жену и сына, которых потерял. Что бы это не значило, где бы он сейчас не находился, в бреду, во сне, или в любой другой иллюзии, он был рад нажать на "стоп" и приостановить все те тревоги, что превращали его жизнь в сплошную трагедию. Сейчас он там, где всегда хотел быть. Хотя бы ненадолго... хотя бы на чуть-чуть. — Ну что пап, может всё-таки пожарим рёбрышки? — предложил Грегори, кивнув к выходу из комнаты. — А то я изрядно проголодался, ведь ждал этого утра весь вчерашний день. — Да и я тоже, — подхватила Дженнифер. — А я помогу тебе с закусками. — Отлично! — улыбнулся Ричард и, надев на себя свою бордовую рубашку, вышел с сыном и женой из спальни в направлении кухни, дабы там взять сочный бифштекс и зажарить на улице.

***

В пригородной лесной поляне, было тепло — тот самый вид тепла, который согревает не только кожу, но и сердце. Лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, солнце лилось с неба мягким золотом, а над кедровой беседкой витал аромат жареного мяса. Ричард стоял у мангала, переворачивая рёбрышки щипцами. Рядом с ним хлопотал Грегори — мыл овощи, приносил приправы, ловко подбрасывал ветки в костёр, смеялся и рассказывал какую-то историю из школы магии. Дженнифер расставляла тарелки на деревянном столе, скатерть развевалась на ветру, рядом с ней крутились двое ребят — друзья сына, весёлые и шумные, как и он сам. Время будто застыло в идеальной картине воскресного полудня. — Ты прям настоящий шеф-повар, пап, — сказал Грегори, наблюдая, как отец с точностью мастера кладёт мясо на блюдо. — Может, тебе стоило открыть своё кафе? Ричард усмехнулся, но где-то внутри его кольнуло. Он поднял взгляд на сына — и на мгновение тот как будто изменился. На его лице мелькнула тень, короткая, как сбой картинки на старом зеркале. Но уже в следующий миг мальчик снова весело улыбался. — Возможно, — пробормотал Ричард и отвернулся, сжимая щипцы чуть крепче, чем нужно. После еды они всей компанией устроились в гамаке, креслах, на одеяле в траве. Дженнифер принесла лимонад, а подростки играли в мяч. Затем, сделав перерыв, Грегори подошёл к отцу и просто лёг рядом. — Пап, ты не забудь: у меня послезавтра матч по футболу, — напомнил он ему. — Ты придёшь посмотреть? Взглянув на сына с таким выражением, в котором сочеталась одновременно вся мировая скорбь и вселенская радость, Ричард улыбался, словно подыгрывая словам сына. Его улыбка была безмятежно, частично настороженной, но благодарной. — Не забуду, сын, обещаю, — хрипло ответил Ричард, чувствуя, как что-то ноет в груди. — Я рад, что мы вот так... вместе, — сказал вдруг Грегори. — Знаешь, иногда мне снится, что ты слишком далеко, всё время где-то пропадаешь. Но ведь всё это ерунда, правда? Ты рядом. Со мной и мамой. И теперь так будет всегда. Сердце в груди Ричарда глухо забилось, от чего он еле сдержал боль за маской доброй улыбки. — Конечно, — выдавил он. — Всегда...

***

Вечером, когда солнце село, и небо налилось пурпурным светом, семья Террианов вернулась обратно, выйдя из автомобиля и отправив друзей Грегори по домам. Втроём, они шли по тропинке на газоне, вымощенной гравием, Дженнифер держала мужа за руку, а Грегори впереди нёс остатки еды в корзине. Всё было... слишком хорошо. Слишком ровно, слишком тихо. Как в картине, которую боишься потревожить. Когда же они открыли двери и вошли в дом, Ричард задержался в прихожей. Он посмотрел на семейное фото, что находилось на полке. Фото, снятое будто бы, пару недель назад; на нём он, Дженнифер и Грегори стояли втроём, сияя от счастья. Но Ричард знал — знал точно — этого быть не могло. Он сел в кресло и долго смотрел в огонь камина, пока не заметил: пламя почти не издавало звука. Оно лишь двигалось, но было тихим. Как будто играло роль огня. Ведьмак закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, а в его груди защемило. — Это... не по-настоящему, да? — шепнул он в пустоту. Он услышал шаги. Кто-то подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Это была Дженнифер. — Милый, о чём ты? — спросила она. — Это ложь, — мужчина поднял глаза, наполненные грустью. — Но такая красивая... Он встал и посмотрел на лицо жены. Слишком идеальное. Как светлое ностальгическое воспоминание без единого изъяна. — Я был несказанно счастлив вас видеть... — прошептал он, взирая на жену и только что подошедшего к ней сына. — Этот день и этот вечер, они были лучшими за последние пятнадцать лет. Жаль, что происходили они лишь в моём воображении. За окном зашумел ветер и зашелестела листва. Некогда чистое небо покрылось тучами. — Милый, не говори ерунду, — нахмурилась Дженнифер. — Да, ты что, с ума сходишь, папа? — поддержал её Грегори, тоже помрачнев. — Какое ещё воображение? Мы здесь, с тобой, и мы такие же реальные, как и ты. — Я бы очень хотел, чтобы это оказалось правдой, — горько промолвил ведьмак. — Но, реальность диктует иную картину. Кто бы меня не поместил в эту иллюзию, я благодарен ему за это, но, я должен вернуться, — отягощёно вздохнул он. — На мне лежит ответственность за те ошибки, что я совершил. Я очень люблю тебя, сынок, но должен тебя остановить. Грегори отступил на шаг, прижав кулаки к груди. Его губы дрожали, как у ребёнка, который вот-вот заплачет, но в глазах уже тлело нечто совсем иное. — Ты не хочешь быть с нами... — его голос дрогнул. — Значит, ты никогда нас и не любил. — Грегори, это неправда, — отрицательно покачал маг головой. — Я люблю вас больше жизни, но... — ЛЖЁШЬ! — взревел мальчик, и в тот же миг небо за окном затрещало от вспышки молнии, будто рассеклось. Всё вокруг накренилось. Свет в комнате мигнул, как умирающая лампа. За окнами стемнело за секунду, и солнце исчезло, словно его вычеркнули. Воздух наполнился гулом, вибрацией, будто сама реальность застонала от напряжения. Ощущая давление и резкий спад температуры, Ричард резко обернулся — и увидел, как Дженнифер, стоявшая неподвижно, начала меняться. Её улыбка растянулась неестественно широко. Кожа на лице посерела, растрескалась, как старая штукатурка, начала осыпаться с щёк и лба, обнажая сухой, пепельный череп. — Не уходи, любимый... — прошептала она, но голос уже не был её. Он шёл из глубины, глухой, надтреснутый, как скрежет камней. Она шагнула к нему, вытягивая руку — и развалилась. Словно пыль, сдутая с алтаря. Остался лишь прах, упавший в кучку на деревянный паркет. — Мама?.. — хрипло выдохнул Грегори, но теперь его голос стал высоким, скрипучим и холодным. Ричард повернулся к нему и напрягся, догадываясь, к чему всё идёт. Сын стоял, тяжело дыша, его кожа стала мертвенно-бледной. Правый глаз провалился и мерзко растёкся, а левый вспыхнул кроваво-красным светом. Его тонкие губы растянулись в оскал, обнажая удлинившиеся, острые зубы, как у акулы, а из костлявых пальцев вырвались длинные когти, точно лезвия ножей. — Ты снова меня предал, папа... — зловеще прохрипел Кайдемус, и белая толстовка на нём почернела. Из-под ткани, как из живого тела, полезли щупальца — влажные, глянцево-чёрные, будто мазут, и зашевелились, жаждущие схватить любого и сжать мёртвой хваткой. — Грегори... — тихо выдохнул Ричард, сердце сжалось, и он сам того не понял, как в его руке оказался Исстал — смертоносная магическая катана, что разгоняла затопивший комнату мрак морозно-голубым свечением. — Не делай этого! — Слишком поздно! — взревел Кайдемус, пригнулся, и бросился на отца с молниеносной скоростью. Его когти со свистом вспарывали воздух, а скользкие щупальца взмывали в атаку как хлысты. И тогда всё вокруг рухнуло. Дом исчез. Стены рассыпались, как песок, пол ушёл из-под ног, потолок растворился в черноте. Иллюзия не просто сломалась — она была разорвана на клочья с бешеной силой, как будто реальность сама отторгла ложь, взвыв в агонии. Мрак поглотил всё. И только крик существа, носящего лицо Грегори, продолжал звучать, будто эхо из глубин чужого мира.

***

Мерцание. Гул. Треск капающей воды. Ричард Терриан медленно открыл глаза. Перед ним тянулись бесконечные ряды полуразрушенных металлических конструкций, что в совокупности представляли собой заброшенный промышленный рыбзавод, коридоры которого терялись во мраке, затянутом ржавчиной и паутиной. Воздух здесь был густым, словно из него выжали всё живое, наполнив запахом старого железа, гнили и... чего-то ещё. Чего-то неправильного. — Что за чертовщина... — сцедил он сквозь зубы, идя вперёд и сжимая в руке ту самую катану. Его туфли глухо стучали по решётчатому полу, под которым хлюпала чёрная, густая вода. Всё было тихо. Слишком тихо. Даже собственное дыхание казалось чужим. А потом ведьмак увидел... чьё-то тело. Оно лежало, словно брошенное марионеткой, с широко открытым ртом и пустыми глазницами. Кожа была серой, будто обожжённой кислотой. А из рассечённого живота стекала кровь, образуя на полу зловещие узоры. И, конечно же, это был не единственный труп. Рядом с ним валялись ещё десятки. Мужчины. Женщины. Несколько подростков. Они были не просто убиты, а вразнобой разбросаны и выпотрошены. Разорваны на куски с нечеловеческой жестокостью. Мясо буквально сорвано с костей. Не только пол, а даже стены были забрызганы их кровью, причём свежей — ярко-алой, словно это случилось несколько минут назад, от чего в воздухе витал характерный металлический запах свежей бойни. Видя перед собой этот непереносимый кошмар, Ричард с отвращением отвёл взгляд в сторону. Он конечно же не знал, где конкретно оказался, но, кровавые следы на телах безымянных бедолаг, явно намекали ведьмаку на то, кто их нанёс... это были очень узнаваемые следы от острых как бритва когтей. "Я должен выбраться отсюда," — мысленно проговорил Ричард самому себе, словно это могло сподвигнуть его ноги к действию. Смыкая пальцы на рукоятке меча, он наугад пошёл по длинному коридору в поисках выхода. Гулкий треск капающей воды был единственным звуком, нарушающим необъятную тишину. Но вдруг, его внимание привлекло что-то странное: яркий оранжевый свет, бьющий из одной из дверей в конце коридора. Чуть было не споткнувшись о кусок ржавого металла, но, выровнявшись, Терриан побежал в сторону света, невзирая на ноющую боль в груди и немного поплывший кругозор. Проскочив мимо разбросанных тел, прямиком к приоткрытой двери, маг, не думая ни секунды, взялся за ручку, толкнул её — и его тотчас поразила слепящая вспышка огня. По ту сторону двери, находился огромный просторный ангар, внутри которого всё пылало огнём, за исключением ровной узкой дорожки, идущей вдоль помещения. И там, посреди этой дорожки, вблизи опрокинутого грузового крана, что тоже был частично объят пламенем, лежал юноша. Судя по ещё вздымающейся груди, он был жив, но, явно ненадолго, учитывая страшные раны. Терпя царившее повсюду пекло, перепуганный маг подбежал к мальчику ближе, внимательней его разглядев. Волосы паренька были густыми и светло-русыми. Лицо бледное, почти прозрачное. На вид лет пятнадцать-шестнадцать. Одет в обгоревшую до дыр сиреневатую рубашку. Он зажимал обе руки на животе, откуда сочилась кровь — она уже залила его ноги и стекала вниз, образуя алую лужу. Рванувшись к нему и пав на колени, Терриан попытался хоть как-то ободрить умирающего мальчика. — Эй! Эй... — маг прикрыл ладонью кровоточащую рану на его животе, словно это могло хоть как-то помочь. — Всё будет хорошо, ладно? Ты... только держись, мы отсюда выберемся, обещаю. Парень поднял взгляд. Его глаза. Голубые с лёгким аквамариновым оттенком. В них было что-то такое, до странного родное. Как будто он их где-то и когда-то видел. Словно знал этого мальчика. Но память молчала. — Помогите... — выдохнул тот еле слышно. — Мне... больно... — Спокойно, потерпи, — Терриан судорожно прижимал ладони к его ране, хотя и понимал — слишком поздно. Внутренности мальчика были истерзаны, а органы едва держались на месте. Дыхание сбивалось, становилось всё прерывистее. — Он... здесь... — прохрипел умирающий подросток, чьи губы окрасились кровью. — Не дай... ему... меня забрать. Сперва желая спросить о том, кому он не должен его отдать, Терриан, словно по наитию догадался о ком идёт речь. — Не дам! — встрепенулся маг, держа мальчика за затылок и слегка поднимая его голову над полом. — Я его остановлю, клянусь... Мальчик ещё раз взглянул на лицо Ричарда, что-то прошептал, но слов было не разобрать, чуть-чуть улыбнулся и... испустил последний вздох. Он умер. Но, прежде чем сердце мага закололо от нового приступа боли из-за очередной смерти невинного ребёнка, всё пространство вокруг вздрогнуло. Земля затряслась, стены завода начали гудеть, как гигантский орган. Из глубинных коридоров хлынул ещё больший порыв жара, распалив и без того бушевавшее в ангаре пламя, от чего вязкий, плотный, и алый как кровь, сгустившийся порыв адского огня взметнулся аж до потолка на несколько десятков метров. А затем... послышался чей-то утробный рык. Опустив тело мальчика на пол, Терриан встал на ноги, обернулся вспять, и, узрел выходящую из пламени жуткую тварь. Огромную! Смолисто-чёрную, с багровыми вкраплениями, переливающимися, сродни крови под кожей. Тело чудовищного монстра не поддавалось описанию — словно состояло из тысячи сросшихся частей, изломанных форм, слившихся в единое противоестественное месиво. Нижняя челюсть пасти разделялась на пять створок, обнажая клыки. Из лысой головы торчали загнутые рога, из туловища росли множество длинных, кривых, костлявых рук, а из спины столько же извивающихся, усеянных шипами щупальцев, каждый из которых жил своей жизнью. Отвратительное существо с четырьмя алыми глазами на черепообразной морде уставилось прямо на Терриана и расправило дюжину своих монструозных конечностей. Однако последний выдержал его взгляд, логично предполагая кто перед ним. — Мне больно смотреть во что ты превратился... — хрипло выдохнул маг и взмахнул мечом, чей клинок снова блеснул морозно-голубым светом, как полярное сияние в ночи. — Но я больше не могу позволить тебе творить зло. Безгубый рот монстра вытянулся в зловещем оскале, и вместо ответа исторг жуткий демонический хохот. Пламя вокруг распалилось ещё выше, предвещая надвигающийся бой. И, не растягивая неизбежное, громадный демон резко ринулся вперёд, словно оживший ночной кошмар, желающий погубить всё живое. Терриан бросился навстречу, замахиваясь мечом, и, надеясь нанести первый удар... Но промахнулся. Монстр, точно неуловимая тягучая волна, увернулся от атаки мечом и схватил ведьмака парой своих извилистых клешней. — Г-Л-У-П-Е-Ц... — нечеловеческим басом изверглось из пасти страшилища, после чего он покрепче сжал тело Ричарда в своих лапах, от чего маг глухо вздохнул, потеряв доступ к кислороду. — Н-А-И-В-Н-Ы-Й... Д-У-Р-А-К... И, в тот же миг, выбросив руки вперёд, чудище с силой откинуло Терриана куда подальше. Пролетев метров десять сквозь пучину яростного пламени ангара, маг врезался в стену, проломил её своим телом, от чего раздался хруст и грохот осыпающегося бетона, и... вылетел с обратной стороны, упав наземь. Всё померкло.

***

Тьма вновь окутала всё вокруг, словно плотное покрывало. Эта чёрная мгла казалась живой — холодной и тяжёлой, сдавливающей грудь и затуманивающей мысли. И вот, слыша неясный фоновый шум, Ричард снова открыл глаза. На сей раз он лежал не внутри какого-то заржавевшего завода, о чём он узнал в скором времени. Поднявшись на локтях, маг увидел перед собой длинный каменный коридор, уходящий далеко в темноту. Монументальные колонны, поддерживавшие когда-то своды замка, теперь были изуродованы трещинами и сколами, покрыты чёрным налётом сажи. Потолок в некоторых местах провалился, обнажая перекошенные балки и исковерканные бронзовые люстры, когда-то освещавшие пространство мягким тёплым светом. Некоторые из них лежали на полу, разбитые, с выгнутыми цепями и осколками стеклянных подвесок. Края ковров, стелившихся по центру коридора, были обуглены и в нескольких местах пылали едва заметным тлеющим огнём, словно замок всё ещё пытался умирать. В воздухе висел густой запах дыма, пепла, гари и прелой крови. Над всем царила оглушающая тишина, нарушаемая, одним лишь потрескиванием угасающих языков пламени и глухим гулом, доносившимся из самого чрева замка. Но где же он находился? Ответ был прост — в Школе Магии. Этот величественный и протяжённый коридор на верхнем этаже двухсотметрового замка он прекрасно помнил. Когда-то стены здесь были украшены гобеленами, изображающими древние сцены волшебных битв и процветания. Сейчас же ткань висела лоскутами, сожжённая и исполосованная, будто кто-то яростно срывал их когтями. Вдоль стен в нишах стояли мраморные статуи бывших ректоров и героев школы — и почти все были сброшены с постаментов, разбиты, лишены лиц. Даже витражи, когда-то наполнявшие пространство разноцветными бликами, теперь представляли собой зияющие чёрные дыры, из которых свистел порывистый ветер, приносящий с собой угольную пыль и золы. Но, что произошло? Откуда все эти разрушения? Будь вся проблема только в разрушении замка, Ричард бы не так сильно беспокоился, но, раскинувшаяся перед ним последующая сцена, заставила мага оцепенеть. Как и в случае с рыбзаводом, на полу, среди битого камня и обломков, валялись чьи-то окровавленные, усыпанные пеплом тела, лишённые любых признаков жизни: учителя, ученики, другие работники школы — взрослые и дети. Среди них он узнал Эдмунда Сорба, Лиама Спанджена, Оливию Робертс и других коллег по работе... но хуже всего, там же, неподалёку, лежали учащиеся — Генри Митчел, Майлз Бейли, Трейси Пауэлл и Джуди Смит. Все эти дети были мертвы, став жертвами невиданного кошмара. Сердце учителя сжималось от горя. А всеобщее безмолвие, прерывалось лишь глухими звуками — скрипом камня, слабым потрескиванием обгоревших досок, отдалённым эхом шагов, которых здесь, казалось, не должно было быть вовсе. Пройдя некоторый путь по длинному коридору, чья дорога усеивалась нескончаемыми трупами, маг взглянул вверх — и его дрожащий взор замер на обломках обрушившегося потолка. Там, в одном конкретном месте, где раньше была крыша, зияла немалых размеров дыра, и сквозь неё виднелось окрашенное кроваво-красным светом небо, что будто отражало случившуюся катастрофу. Сердце Ричарда сжалось ещё сильнее — налилось кровью! Школа Магии, где он преподавал целых шестнадцать лет, учил молодых и надеялся выпестовать новое поколение магов... Всё рухнуло, а те, кого он знал — погибли... И он не смог этому помешать. Не смог их защитить. — Мистер... мистер Терриан... — внезапно донёсся неподалёку тонкий голосок. — Пожалуйста... помогите... Тот вмиг обернулся и увидел лежащую на полу девочку лет четырнадцати со светло-русыми волосами, что, держалась за кровоточащую рану в боку и тихо кашляла. — Эйприл! — узнав её и подбежав к раненой подопечной, маг опустился на колени и взял её за руку. — Что случилось? Что произошло?! Кто всё это сделал?.. — И... И... — заикнулась она, кашляя кровью. — Избранный... Сердце Ричарда внезапно бешено заколотилось, дыхание сбилось, а весь мир словно сжался до бесконечно узкой точки ужаса. Его разум метался, не в силах осознать и принять сказанное. "Вайет?.. Нет, это невозможно... Не может быть..." — мысли ломались, ударяясь друг о друга как камни. — В смысле? — не мог он поверить её словам. — Что значит Избранный? Что за вздор?! — Он... — сморкнула Эйприл носом, говоря тихо и через боль. — Уничтожил всё. Убил нас всех. Мы стояли на его пути к абсолютной власти. И были сметены. Ричард чувствовал, как земля уходит из-под ног. Каждое слово девочки попадало в него словно кинжал — остро, неотвратимо. — Как? Как такое возможно?! — внутри мужчины всё похолодело. От переизбытка стресса и эмоций, его уже начинало укачивать. — Почему?! Та закашляла и вяло произнесла: — Потому что... вы это допустили... — и, выждав момент, заключила: — Вы сотворили монстра... и не одного. — Что? — набатом слетело с губ ведьмака. В ответ на это, холодные пальцы Эйприл сильнее сжали руку Терриана, а из её уст обвинительно прозвучало: — Став учителем, вы обещали заботиться о нас, учить и защищать. Но двух главных своих учеников, что были вам ближе всех прочих, вы проморгали. Вы не смогли их обуздать, привить добро... И это стало роком для нас всех. Ужас, злость, сомнение, и, прежде всего — безграничное чувство вины. Всё это кубарем нахлынуло на Ричарда. Слова девочки звучали как приговор. — Нет, не верю! — его голос дрожал, и, казалось бы, его не волновало, откуда она знает о его сыне, сейчас он спорил с ней, словно с собственной совестью. — Ладно Грегори, но Вайет точно не мог сотворить такое! — Ошибаетесь, — Эйприл постепенно угасала, шепча слова с долгими паузами. — Он... разрушитель и тиран. И в том, кем он стал, вы тоже повинны. Вы не смогли... его... образумить. Ни его... ни Грегори. Вы подвели... нас всех, — и, откинув голову назад, она умерла. Оставшись один в гулкой тишине, в которой эхом отдавались слова усопшей ученицы, Терриан еле держался на ватных ногах. — Эйприл! — отказываясь принимать происходящее, Терриан стал трясти безмолвное тело, желая его разбудить. — Эйприл, очнись! Этого не должно быть! Это всё нереально! Невозможно! Его сердце разрывалось, душа стонала, а глаза наполнялись слезами, которые он не мог уже сдерживать. Вся его жизнь и надежды теперь казались прахом, и он стоял на грани бездны, дрожа от страха и горя. И тут, впервые, за всё время, проведённое среди руин некогда великой школы, Терриан ощутил чьё-то постороннее присутствие. И не одно. Слыша топот ног, ведьмак развернулся и увидел сразу с дюжину вооружённых разнообразным оружием демонов с горящими желто-рыжими глазами, в зловещих багрово-чёрных доспехах, от которых исходила тлеющая дымка. Ничего не говоря, а только рыча и хрипя, они окружили и взяли Терриана в прочное кольцо. Хмурясь и сжимая рукоять клинка, Терриан пребывал в столь негативном расположении духа, что у него не было ни малейшего желания вступить в переговоры, попросить этих ребят сдаться и тому прочее. Охваченный меланхолией, он желал пробудить в себе хоть какие-то чувства, помимо скорби, и... бой, подходил как нельзя лучше. Дождавшись, когда демоны бросятся на него, как волки на загнанную добычу, Ричард ринулся им навстречу, намереваясь уничтожить всех подчистую. Первый бес замахнулся огненным топором, но Ричард нырнул под него с такой стремительностью, что сам удивился своей реакции. Не теряя ни секунды, он развернулся на пятке и нанёс ему скользящий удар снизу вверх — сияющая морозно-голубым светом катана прошла сквозь врага, будто через гнилую ткань. Искры, густая вонючая кровь и пепел — всё взорвалось в один миг, не оставив ничего, кроме запаха гари. Второй уже был сзади, поднимая кувалду, с которой капала лава. Но Терриан, не глядя, резко отшагнул в сторону, и вонзил ледяное лезвие в живот нападавшему, с хрустом ведя его верх, разрубая грудную клетку, а следом же, выпуская из рук икрящийся поток серебристой энергии, что опутал остальных демонов, подобно сверкающе паутине, и дал возможность магу расправиться с ними ещё быстрее. С каждым ударом... С каждой каплей демонической крови, брызнувшей на его лицо... Он чувствовал, как тело откликается иначе. Сила! Гибкость! Скорость! Руки больше не дрожали. Мышцы не ныли, а горели, как кузнечные мехи. Он чувствовал в себе такую энергию, которую не ощущал последние три десятка лет. Вращаясь в вихре битвы, Терриан разил насмерть каждого из ринувшихся к нему демонов — рубил без устали одного за другим. И когда из дюжины отродий преисподней оставался последний — крупный, трёхрогий, тяжело дышащий, с мерзкой мордой, сочетающей в себе помесь быка и кабана. Издав гаркающий рёв, монстр воспламенил свои облачённые в железные цестусы кулаки, и вознамерился обрушить их на противника, но Ричард не дал этой образине и шанса. Уклонившись от его кулаков и, зайдя в бок, он разрубил его руки по локоть одним яростным взмахом, а затем, взлетев над полом, словно невесомый, вонзил клинок прямо чудищу в башку со стороны виска. Как и все прочие погибшие его собратья, демон издал предсмертный рокот и исчез в облаке огня, пролив напоследок кучу гниловатой крови. Переведя дух, ведьмак стоял на месте, с опущенным вниз окровавленным клинком, всё ещё чувствуя в себе небывалую лёгкость и энергию. И это странно. Тело дышало иначе. Руки были сильны, спина пряма, а кожа натянута, как у мужчины в расцвете лет... Что? Сбоку, в одном из разбитых витражей, висело старое зеркало. Треснутое, покрытое копотью, но достаточно целое, чтобы увидеть своё отражение. И в нём, совершенно случайно, Терриан узрел себя... и замер. Мужчине, глядевшему на него из зеркала, было около тридцати. Кожа относительно чиста, морщины исчезли, а длинные тёмно-каштановые волосы связаны в хвост на затылке, оставляя на лице несколько тонких прядок. Из одежды, на нём красовался чёрный боевой костюм, похожий на длинное кимоно самурая, стянутое широким кожаным поясом, на чьей груди, плечах и бёдрах виднелись элементами узорчатой брони. Всё это... было ничем иным, как костюмом убийцы Сэтсудана. Тем, кем был когда-то Терриан. — Что... за... — прошептал последний, дотронувшись до груди и щеки. Что же это значило? Кто и что омолодило его на половину прожитой жизни? — Папа... — внезапно послышался неподалёку чей-то мягкий голос. Ранее неспособный отвести от себя взгляд, теперь Терриан быстро обернулся и взглянул на балкон с разбитыми белыми перилами. Там он увидел... Грегори. Того самого из своего первого видения — доброго, светлого, с полным чистых намерений лицом, и облачённого в белую толстовку... в общем, не настоящего. — Позволь мне избавить тебя от смятения, — сказал его псевдо-сын и, спрыгнув с перил балкона, приземлился на пол. — Идём со мной, давай вернёмся домой, к маме, — протянул он ладонь к молодому отцу. — И тебя никогда больше не потревожит ни боль, ни печаль. Видя его руку, от которой исходило лёгкое мягкое свечение, сильно дисгармонирующее с простирающейся повсюду атмосферной мрака, смерти и прилитой крови, Ричард собрался с духом и дал отстранённый ответ: — То не мой дом, а ты не мой сын. Опустив протянутую руку, лже-Грегори завёл её за спину, — Пока что нет, но вполне могу стать. Я тот сын, которого ты всегда хотел, но лишился, — спокойно промолвил он. — И у тебя всё ещё есть шанс обрести потерянную семью — меня и маму. Вернись к нам. Я ведь не чудовище. — Я видел, какое ты не чудовище, когда из тебя полезли щупальца, — парировал Терриан. — Они полезли из меня, потому что ты этого пожелал, — внезапно заявил мальчик. — Тоже и в случае с мамой. Она рассыпалась в прах из-за того, что в исконном мире она мертва, и ты принял это, как и в моём случае. Ты добровольно впустил в меня скверну Кайдемуса, заставив в него превратиться. Потому что ты упрямо цепляешься за прошлое. И это прошлое взялось и за тебя лично, разве ты не видишь? — указал он на помолодевшую внешность отца в образе Сэтсудана. — Но ещё не поздно всё исправить. Просто дай мне руку и обрети счастье. Тогда и только тогда ты полностью покончишь с демоническим прошлым, что живёт в тебе и по сей день, как ты его не прячь. Ни капли не доверяя представшему перед ним существу, Терриан проговорил: — Я могу обрести счастье, только в реально существующем мире. Я не буду частью чего-то игрового спектакля. — А с чего ты решил, что тот мир, в котором ты прожил, не спектакль? — весомо загнул лже-Грегори. — Ты всерьёз веришь, что судьбу человека решает только он сам? Или же всё идёт согласно воле Всевышнего, чья незримая длань издавна парит над миром? И ты просто исполняешь свою роль, даже не зная об этом. Как-либо опровергнуть этот аргумент Ричард не мог, по крайней мере в первые секунды. Он лишь обмозговывал услышанное, как его собеседник продолжил: — Тот мир, что предлагаю я, ничем не отличается от твоего, за исключением того, что он куда чище и добрее, потому что сотворён руками гуманиста... — вкрадчивая речь подростка мелодично поплыла по воздуху. — Там тебя ждёт семья и любовь, а здесь сплошная горечь и разочарование. Твой единственный сын — кровожадный убийца, а первый ученик — тиран и предводитель армии зла, чья судьба поработить весь мир и начать этот процесс с уничтожения Трибунала и свержения Старейшин. Первое это случилось, а последнее на подходе, — развёл он руки в стороны, демонстрируя царившую повсюду разруху. — Школа магии просто перевалочный пункт, — а затем, опустив их обратно, подвёл мысль к концу: — Но всё это вскоре потеряет для тебя какое-либо значение, коль ты решишь наконец пожить для себя, а не для кого-то другого. Считаешь, что не заслужил личного рая? Веря внутренним инстинктам, что единым хором предупреждали об опасности низринувшегося на него искушения, Терриан решительно протараторил: — А, по-твоему, я имею право счастливо жить где-то там, покуда в мире, откуда я родом, бушует война? Когда сплошь гибнут те, кто мне дорог и кого я поклялся оберегать? — Ты уже достаточно "сберёг" всех, когда решил обучить Вайета Холливела, — саркастично изрёк его псевдо-сын. — Да и про меня не забывай, — кивнул он на себя, попутно рассуждая: — Ты отдал меня в приют, чтобы сберечь, отделив от мира магии, где я стал бы мишенью для последователей Агвареса, убивших до этого мою мать. И что в результате? Твой заведомо надёжный путь к моей безопасности, искорёжил моё детство и сломал психику, навсегда определив судьбу. Так что, хоть твои намерения и были, бесспорно, благими, но, куда они проложили путь, ты сам знаешь. Ты действительно был хорошим и добрым учителем, ученики тебя любили и доверяли, но, все дети разные. И одной лишь любовью и дружелюбностью, правильно не воспитаешь. Пусть в словах сего неведомого существа и было зерно правды, но, Терриан не мог позволить себе сдаться и уступить, ведь он всё ещё верил в то, что бороться за добро и свет нужно продолжать несмотря ни на какие трудности и невзгоды. — И что всем этим ты хочешь сказать? Что раз я частично повинен в падении Избранного и своего сына, то, я должен от всего отвернуться и, умыв речки, сбежать туда, где мирно и солнечно? — Будто тебе не надоело воевать, — сцедил лже-Грегори, говоря это нарочито небрежно. — Ты всю жизнь ведёшь борьбу, носишь на плечах непосильный груз собственных грехов, стараясь от них отмыться, но ради чего? Сбрось груз и ощути свободу. Ты не настолько уж виновен, как думаешь. С твоей невольной подачи, или же нет, Избранному всё равно суждено стать тем, кто он есть. В этом и состоит его предназначение. — Что? — выплюнул ведьмак, хмуря брови. Ответ был дан незамедлительно: — В отличие от меня и тебя, чьё рождение, само по себе, не определяло нашу судьбу, Вайет был рождён в славе своей силы. В этом вся его глубинная природа и естество — он высшее звено в цепи питания! — Вайет это тебе не какой-то хищный зверь! — пресёк того Терриан, не собираясь верить в эту чушь. — Он в первую очередь человек, со своими мыслями, суждениями и правом выбора. — Как видишь, выбор он сделал! — настоял лже-Грегори, ещё раз окинув окружающее пространство. — Потому что устал бороться со своим естеством. Устал мучиться и страдать. Это ведь нереально трудно, строить из себя беззубого волка в стае агнцев. В этом и состоит трагедия. Несмотря на все приложенные усилия, на желание доказать, что наследственность не определяет судьбу, ты, и вся его семья потерпели крах. Вайет оказался не светочем мира, а его разрушителем. У него это на роду написано... А вот это и впрямь заставило Ричарда не на шутку растеряться. — В смысле? — бросил он в него, словно услышал какую-то ересь. — На роду семьи Холливел? Зачарованных? С каких пор они разрушители? — А я говорил вовсе не о них, — внезапно уточнил лже-Грегори. — А о ком? Тот еле заметно оттянул уголок рта. — Неважно, — после чего вернул в речь мягкую шелковистую учтивость: — Пойми, папа, этот мир уже не спасти. Он обречён. Не осталось никого, кому ты был бы по-настоящему нужен. От тебя все либо отвернулись, либо забыли. Иначе сейчас ты бы разговаривал с ними, а не со мной. Так что прекращай заниматься самобичеванием и тратить время впустую. Вернись к нам, ко мне и маме, — снова протянул подросток руку и подвёл многозначительный итог: — Мы есть суть твоей жены и сына, а суть всегда превыше формы. Как бы убедительны не были его слова, и как бы они не ласкали слух, Ричард не мог позволить себе поддаться. — Да... суть превыше формы, — подтвердил он. На что его собеседник довольно кивнул. А затем, выждав момент, ведьмак свёл брови и прямолинейно отчеканил: — Но только если эта суть, не принадлежит лживой отрыжке преисподней! И, не медля ни секунды, он всадил катану в живот самозванца, пронзив того насквозь. Тяжко вздохнув, когда холодная сталь вошла в его плоть, лже-Грегори взглянул на отца с напугано-невинным выражением лица, и зябко выронил: — Уверен? — Абсолютно! — прыснул Терриан и, вытащив катану, снова ей замахнулся, намереваясь нанести ещё один сокрушительный удар, целясь прямо в голову подростка. Но, когда отливающий морозно-голубым светом клинок приблизился к нему, то... с громким звоном встретился с другим мечом — тоже сверкающим мистическим огнём, но чей оттенок больше уходил в сине-сиреневый тон. Распознать его было не трудно. Уж очень отличительной была золотая изогнутая гарда Экскалибура с ромбическим наконечником на рукояти. — Очень хорошо... — пресыщенно пропел облачённый в чёрный кожаный плащ Вайет, чьи радужки глаз сверкали лазурно-синим огнём. — Тогда, добро пожаловать в реальность, Сэтсудан! — вслед за чем, он подался вперёд и оттолкнул своего омолодившегося учителя. Отлетев на несколько метров и мягко приземлившись на расколотый пол при помощи левитации, Терриан хмуро изрёк: — Моё имя — Ричард Терриан. — Всего лишь ширма, — подчеркнул лже-Вайет. — А в действительности, ты смертоносный воин, и в этом ремесле преуспел куда лучше, чем в учительстве. Так зачем убегать от правды и жить во лжи, отрицая свою сущность? Сделай то же, что и я, и тогда обретёшь свободу... — ухмыльнулся он. — Все оковы спадут, — и запустил в него пылающий огненный шар с вращающими кольцами. Отбив файербол при помощи магического щита, Ричард стиснул зубы и сказал: — Одна лишь вера в то, чтобы быть лучше, чем тот, кто я есть, и движет всем моим нутром, — а затем направил острие катаны на противника. — И тоже в случае с Вайетом. Я ни за что не поверю, что ему суждено превратиться в тебя! — Ты слишком переоцениваешь его человеческую сторону, — сказал лже-Вайет, сузив сверкающие глаза. — Он отчаянно сопротивляется своему истинному "я", но, это временное явление. Достаточно небольшого нажима, чтобы выбить его из зоны комфорта, и природа возьмёт своё. У него не останется выбора. Он потеряет всё... кроме меня. Не желая более слышать эту чушь, Терриан взмахнул катаной и вновь пустился в бой. Встречным выпадом Экскалибура, лже-Избранный заблокировал удар и, проделал то же самое ещё пять раз подряд, защищаясь от новой серии стремительных атак Исстала, чьё лезвие мелькало, будто пульсирующий свет в кромешной тьме. Спустя же несколько затянувшихся секунд, он запустил себе под ноги огромный энергетический шар, и, силой взрывной волны, отбросил Терриана на приличное расстояние. — Не трать силы понапрасну! — мощным тембром произнёс лже-Вайет, глядя на врезавшегося в стену противника. — Лучше сохрани их на будущее, авось пригодятся. — Несомненно, — согласился Ричард, сойдя со стены, откуда посыпалась каменная кладка. Его рука крепко сжимала рукоять катаны, а грудь разрывалась от напряжения — он прикладывал неимоверные усилия, что подавить растущую внутри злобу. — Ещё как пригодятся... — и вновь принял боевую позицию. Лже-Холливел почти никак не отреагировал. Неторопливо, как будто прогуливался в парке, а не над местом побоища, он пошагал к магу, небрежно и расслабленно держа рукоять Экскалибура промеж двух пальцев. Его фигура была окутана полумраком, а в глазах светились лазурные искры. Он улыбался, чуть склонив голову вбок, как будто видел перед собой не врага, а некую игрушку, с которой было интересно поиграть. — Рвёшься потягаться со мной силами? Что ж... — снисходительно проговорил он, поднимая руку и, пропуская через пальцы синие змейки электрических разрядов. — Давай порезвимся, — и тут же обрушил на того силу молний. При помощи перенаправления энергии, Терриан выбросил руку вперёд, впитал молнии, пропуская их через своё тело без признаков получения травм, а затем, совершив стремительный прыжок, приготовился рубануть клинком по телу врага, как вдруг... — Мистер Терриан! Мистер Терриан!!! Учитель, очнитесь!!! — послышался чей-то знакомый голос.

***

— Мистер Терриан, очнитесь! Ощутив, как кто-то настойчиво пытается его растрясти, Терриан раскрыл глаза и узрел нависшего над ним Вайета. — Наконец-то! — нервно произнёс он, поправив чёрную кожаную куртку. — Я уж было подумал, вы умерли. Всё ещё лёжа на полу, Ричард проморгался, огляделся по сторонам, и понял, что находится в мрачном склепе, развалившись на ведущих к каменному саркофагу ступенях. Вокруг было тихо... слишком тихо. Ещё не до конца осознав реальность, маг напряг мозги и проанализировал весь пройденный "путь". На то ушло около десяти секунд, прежде чем мыслительный пазл сложился. Терриан вспомнил, как сюда попал, при каких обстоятельствах, и из-за чего потерял сознание. — Боже... сколько же я продрых? — задался маг наводящим вопросом, опираясь локтями о пол и поднимаясь. — Ну, я искал вас около недели... — неловко сообщил Вайет. — Недели? — опешил Терриан, приглаживая взъерошенные волосы и вытирая пот со лба. — Подумать только... — Главное, что я всё же вас нашёл, — добавил Холливел, и, подхватив своего учителя за плечи, помог ему встать. — А что вы тут делали? — и оглядел мрачный холодный склеп. Тяжко вздохнув, Терриан попытался вытряхнуть из головы весь тот бред, что ему привиделся во время отключки (видимо сам себя накрутил из-за стресса), после чего притянул в руку, валяющуюся на каменном полу катану, крепче сжал рукоять пальцами и сказал: — Я искал это — моё личное оружие, которое я похоронил когда-то вместе с прошлой жизнью... — А зачем это вам? Прикрыв глаза, Ричард неохотно пробормотал: — Хотел разобраться кое с кем... раз и навсегда. И услышал то, что его неслабо поразило. — Случайно не с Кайдемусом? — Как ты узнал? — спросил маг, с оторопевшим взглядом и голосом. — Побывал на местах вашей минувшей славы, — сказал Избранный и подробно изложил: — На одной заброшенной постройке. Вернее, на её руинах. Я выслеживал ублюдка по остаткам его ауры и набрёл туда, где случайно почувствовал и ваш след. Я конечно не знаю деталей, но, мне рассказали, что в прошлом он был учащимся Школы Магии по имени Грегори Грайс, и одним из ваших учеников. Вот я и связал всё воедино, и, судя по всему, не ошибся. Понимая, что его личное противостояние с Кайдемусом уже ни от кого не скрыть, Ричард тем не менее, не стал сразу же раскрывать правду о том, кем тот ему приходится, а задал довольно нейтральный вопрос: — Полагаю, он и тебе успел насолить, раз ты ищешь его. — Да, насолил... — тихо ответил Вайет. — Из-за него погибла Мелинда. То были не слова, а острые смоченные кислотой колья, что влетели в уши ведьмака. Он поначалу даже подумал, что ослышался, но нет... не ослышался, и потому ничего не ответил. По осунувшемуся лицу и так было всё предельно ясно. А меж тем, Холливел дополнил: — Пусть Кайдемус лично её не убивал, но приложил к этому руку. Теперь я не остановлюсь, пока не уничтожу этого гада. И снова не последовала ответа. Терриану было нечего сказать. Лишь думать о том, что опоздал. Не успел вовремя остановить сына. Вайет же, смотря на учителя с максимально серьёзно, выдохнул через нос и промолвил: — Мне предстоит многое рассказать о том, что вы пропустили. Думаю, этим стоит заняться во время поисков мерзавца. А где его искать, я уже знаю. Информацию об этом, мне поведал один из моих бывших слуг, которому, видать, оказалось не по нраву пресмыкаться перед этим психом. Переносимся туда. Никакая магическая защита его теперь не скроет и не спасёт! — вслед за чем, коснулся плеча Терриана. И, прежде чем тот успел спросить, как он собирается переноситься, если всё ещё лишён магии, Вайет доказал обратное, и телепортировался вместе с учителем, покинув склеп.

***

Оказавшись поздно ночью неподалёку от городского морга, Вайет показал Терриану дорогу и по пути рассказал всё то, что произошло за последние недели. Ясное дело, от этих откровений старому магу поплохело ещё больше. Он узнал всё об обстоятельствах смерти Мелинды, о возвращении магии к Вайету, и наконец об уничтожении Трибунала, которым на самом деле оказался ангел судьбы в одном лице, а не в виде "квартета" разных личностей. Горечь захлестнула Ричарда с новой силой — ему казалось, что мир катится в пропасть, в безысходную пустоту, и никакой силы не хватит, чтобы вырваться из этой ловушки. Дойдя до центрального входа и перейдя порог, Вайет сразу же увидел работника за административным столом, провёл рукой перед его лицом, и задействовал гипноз, дабы тот пропустил их, а потом и вовсе забыл, что какие-то люди без спросу проходили. Идущий за ним следом Ричард сжимал в руке рукоять катаны, готовясь к предстоящему. Если сейчас они и впрямь наткнуться на Гре... Кайдемуса, то ему следует сделать то, что необходимо. Не допустить, чтобы ещё кто-то погиб... Мелинда была последней каплей. Спустившись в подвал, оба мага ворвались в тайную лабораторию, и увидели две мужские фигуры, стоящие в пяти метрах от них возле стола патологоанатома. Оба были сутулы и облачались в чёрные робы, только один из мужчин черноволос с мелкой щетиной на смуглом лице, а другой лыс, но с седыми бакенбардами и серебряной пластиной на правом глазу. — Ну, и где же он?! — сразу же потребовал ответа Вайет, глядя на последнего. Нортак в недоумении зыркнул на Стрейфуса. Он явно не ожидал встретить здесь этих незваных гостей. — Что это значит? — спросил он у напарника. — Зачем ты их сюда привёл? — Затем, что это следовало сделать в первый же день, когда ты поселил у меня этого поганого монстра, — хмуро выцедил алхимик и, отойдя от чаровника, охотно подошёл к Вайету, став докладывать: — Он был здесь пять минут назад и, как всегда, слонялся без дела. Не знаю куда делся сейчас, но обычно пропадает ненадолго, а затем возвращается, забрызганный чей-то кров... кхххеее... К сожалению, слова Стрейфуса материализовались. Кровь и впрямь брызнула, но не чья-то, а его собственная. Вайет с Ричардом отшатнулись, как и Нортак, взирая на то, как из груди обречённого вырвались знакомые напоминающие ножи когти, и тут же втянулись обратно, после чего, испустивший дух алхимик упал к ногам только что возникшего за его спиной убийцы, и распался в прах. — Так уж не терпелось со мной увидеться, ребятки? — взвинчено прорычал Кайдемус, глядя на двух явившихся по его душу врагов, с каждым из которых ему было суждено рано или поздно встретиться. — Что ж, я весь ваш, айда кутить! — и нагло усмехнулся, не обращая внимания на только что убитого им Стрейфуса. Вайет не стал ждать и тратить время на пустые разговоры. Рывком, кинувшись вперёд, он схватил презренного ублюдка за воротник толстовки, а во вторую руку призвал Экскалибур, и уже хотел пронзить им его насквозь, но полудемон резко пригнулся, увернувшись от удара, отрастил из плеч пару длинных щупальцев, и с молниеносной скоростью напустил их на Вайета с Ричардом. Ни один из них не успел и среагировать, как чёрные скользкие отростки скрутили и сжали их тела, на манер колец анаконды, а затем с силой отшвырнули к ближайшей обложенной плиткой стене, которую они пробили насквозь и вылетели с обратной стороны. Упав наземь вместе с отколотыми элементами плитки, Вайет с Террианом очухались, приподнялись, и, поняли, что находятся в довольно просторном и мрачном помещении, похожем на затхлый подвал, только в очень и очень большом. Но, что это за место, соседствующее вблизи городского морга? Довольно... странно. Тем не менее, оба мага не стали слишком долго анализировать это. Сейчас им предстояло гораздо более важная задача — раз и навсегда покончить с Кайдемусом, чей холодный и скрежещущий голос уже слышался неподалёку. — О, это, стало быть, знаменитый Избранный, — поцокал тот ртом. — Как-то плохо ты подготовился к нашей встрече. Да и ты, тоже, папуля... — Папуля? — обомлел Вайет, услышав это, и повернулся к Терриану за ответом. Тот потупил взгляд и отвёл его, явно не зная, что ему говорить, да и стоит ли. — О, а мой папашка тебе ничего не сказал, Вайти? — сладко пропел Кайдемус, а его красный глаз сильнее запульсировал. — Это в его стиле. Всегда себе на уме. Но, скрывать правду уже нет смысла. Всё закончится здесь и сейчас! Он взмыл в воздух, а тело его начало преобразоваться в нечто извилистое и омерзительное: из плеч, груди и спины выросли чернильно-чёрные щупальца, выгибаясь и извиваясь, как змеи, а между его когтистых рук вспыхнул очаг пламени, что преобразовался в два огромных огненных черепа, что слетели с его ладоней и ринулись к врагам. Терриан одним взмахом меча развеял файербол, а Вайет в это время, пустил в ответ шквал электрических разрядов, встретивших на пути второй огненный череп. Раздался взрыв, осветивший полуподвальное помещение ослепительной вспышкой, а затем, всё те же летевшие вверх молнии попали в парящего Кайдемуса, хорошенько его поджарив и дав рухнуть наземь. Шмякнувшись о землю в виде чёрной кляксы, полудемон вздёрнул всеми своими жуткими щупальцами и вонзил их в каменный пол, врастая внутрь, точно корни дерева. Далее, эти щупальца пробили себе путь под землёй, и вырвались наружу, опутав обоих магов. — Шоу только начинается! — взревел Кайдемус, сильнее сжав их в удушающих тисках, а сам закрылся в коконе из переливающейся чёрной жижи. Вайет, разумеется, освободился довольно быстро; ему всего-то и стоило испустить из тела термическую волну большой мощности, что сожгла все щупальца, и маг спрыгнул на пол, пустив в кокон поток молний и огня. Однако сей заслон оказался куда мощнее и твёрже щупалец, и сжечь его так быстро не удалось, да и времени для этого было не в избытке. Уже в следующую секунду, испепелённые щупальца отрасли снова и вновь направились к нему, точно живые, как множество извивающихся змей, преследующих добычу. От каждой из них Избранный отбивался с помощью Экскалибура, и уж эти раны, полудемон не мог исцелять. Щупальца срезались, как колосья пшеницы, и к ним на замену рвались другие — не те же самые, выращенные заново, а именно другие, и продолжали бой с Вайетом. Терриан, между тем, убедившись на примере союзника, что простая боевая магия бесполезна, и щупальца врага всё равно отрастают, решил тоже задействовать для борьбы собственный меч. Перекрутив пальцами рукоять катаны, так как они были единственными, чем он мог пошевелить, маг опустил магическое лезвие клинка к щупальцам. Одно мгновение — и те прорезались, и из них повалили клубы тёмного пара. — ААААААРРХХ!!! — мучительно исторг Кайдемус, совмещая в этом крике дикий рёв и шипение. — Сработало! — воскликнул Ричард, спрыгнув на пол. — Нужно прорубить этот кокон! — Тогда вместе! — рявкнул Вайет, и оба мага устремились к цели. Вихрь молний закрутился вокруг Экскалибура, а лезвие катаны Терриана вспыхнуло мягким морозно-голубоватым светом, отдающим холодом. Из кокона в ту же секунду повылетали два десятка острых штырей, но Ричард с Вайетом закрылись энерго-барьерами и обратили воткнувшиеся туда колья в пучки чёрного дыма. А затем, синхронно, и с разных сторон, они замахнулись и нанесли рубящий удар. Тягучая, но прочная чёрная материя кокона, как натянутая смола, затряслась, затрещала, и треснула, подобно лопнувшей скорлупе. Изнутри тотчас вырвался сноп пара и черноты, а за ним — сам Кайдемус. Он выскочил изнутри с яростным рёвом, обугленный, обожжённый, но не сломленный. Всё его тело сочилась вязкой тьмой, а пылающий кроваво-красный взгляд источал фанатичную решимость. Полудемон выкинул руки вперёд — и его пальцы мгновенно расплющились и вытянулись, трансформируясь в два длинных и изогнутых клинка, очень похожих на фламберги. А из спины вырвались новые отростки, тут же переформировавшиеся в булаву и секиру. — Это ещё не конец! — свирепо прорычал он, тяжело дыша. — Я сдеру вашу плоть по кусочкам! Он рванул вперёд, передвигаясь на своих щупальцах, точно гигантский паук, и вращая всеми своими конечностями в виде кольев, тесаков, секир и шипастых булав, с почти неуловимой скоростью. Первый удар булавой втемяшился в пол, расколов цемент в стружку. Вайет успел отскочить в сторону, затем увернулся от длинного шпиля, вымахнувшего из щупальца сбоку, и, скопив в руке синеватый сгусток разрушительной энергии, швырнул его в Кайдемуса. Тот ударил ему в грудь, отбрасывая монстра назад. Ричард, в свою очередь, сражался не менее отчаянно. Щупальце, метнувшееся к нему, приобрело форму трезубца, но катана мага прошла сквозь него, вновь оставив только дымящийся осадок, вместо цельного оружия. И регенерация не работала. Это вывело ярость полудемона на новый уровень, что отразилось на его безобразном и чудовищном лице. — УМРИТЕ!!! — грозно проревел он, сверкая красным глазом и пошире разевая усеянную острыми зубами пасть. Учуяв опасность, оба мага закрылись энерго-барьерами, чтобы защититься от шквала пылающей огнём чёрной жидкости, точно горящей нефти. Но, не собираясь стоять на месте, они пошли тараном к изрыгающему жгучие нечистоты врагу и одновременно ударили по нему этими же барьерами, которыми ранее прикрывались. Получив удар, Кайдемус получил лёгкую контузию и потерял бдительность, чем и воспользовался Вайет, метнув в него поток электро-разрядов. Те хорошенько его прошибли и вызвали шок. Уловив шанс завершить бой, Избранный, наряду со своим учителем, вместе навалились на полудемона и, чтобы начисто лишить врага возможности обороняться, приложили плашмя сверкающую сталь своих клинков прямо к телу Кайдемуса и стали читать заклинание изгнания. Кайдемус встрепенулся, словно его пронзили молнии и лёд одновременно. Пылающие края Экскалибура и морозный свет Исстала вошли в резонанс, будто музыка из иных миров, и вместе вмяли его тело в землю. Полудемон извивался, шипел и рокотал, но не мог пошевелиться — магия могущественных клинков блокировала любую попытку сопротивления. Щупальца опали и обмякли, как срубленные лианы и осыпались гнилью. — Exspirare... demonium... ex illo... corpus eicere... — произнесли в унисон Вайет и Ричард, и воздух вокруг них задрожал. Кайдемуса покорёжило. Он судорожно захрипел, вытаращив единственный целый глаз, а его рот начал жутко расширяться. Из горла, как рвота из самых мрачных кошмаров, полезло нечто: жирная, отвратительная чёрная масса, пульсирующая и склизкая, словно живой тягучий уголь. Она тянулась наружу, капая вязкими клочьями, с бульканьем и мерзким хлюпаньем, как будто рвалась не из тела — а из самых глубин преисподней. — Грхх... ГРРРААААХХХ!!! — рычал Кайдемус, выгибаясь в судорогах, а чёрный паразит, чьё нутро переливалось блекло-серыми прожилками, уже почти наполовину выбрался наружу. Он извивался, слипался и дёргался, цепляясь остатками щупальцев за тело бывшего хозяина, не желая покидать его. — Exspirare... EXSPIRARE! — воскликнули маги. Паразит пронзительно пискнул — не по-человечески, не как зверь — а как скрежет рвущейся плоти. Он вывалился полностью, точно слизь с шевелящимися усиками, шлёпнулся на пол и заскользил в сторону, но два сверкающих клинка не позволили гаду уползти далеко. Совместный удар двумя мечами по ползучей твари, вспышка — и от неё не осталось ничего, кроме обугленного пятна, дыма и затихающего писка. Что до самого Кайдемуса, то... его не стало. Теперь он вновь превратился в Грегори — лежащего на каменном полу тощего светловолосого подростка с ожогами на правой стороне лица, которые были при нём ещё до слияния с демоном-паразитом. И что главное... он был бессилен. Наверняка какая-то магия при нём осталось, но её явно не хватало для борьбы с Вайетом и Ричардом. Иными словами — он впервые за долгое время выглядел простым человеком. Впрочем, это не помешало Вайету притянуть его к себе телекинезом, схватить за горло и отшвырнуть в сторону, снова ударив того лицом о пол и оставив там валяться. — Аааах... хааа... это было... — изнеможённо прошепелявил побеждённый подросток. — Забавно... Тем не менее, чуть приподнявшись, он попытался зажечь в руке огненный шар... но, не успел. Вспышка пламени угасла, когда обутая в берцу нога Вайета, с силой наступила на его ладонь, от чего послышался хруст пальцев. — И это всё, что ты можешь, уродец?.. — хмуро выдавил Избранный, давя тому на руку. — С моей сестрой ты вёл себя куда увереннее... — Ах, спасибо, что напомнил, — сквозь боль прошипел Грегори, тяжко вздыхая. — Я и вправду получил удовольствие, когда игрался с её киской, хи-хи-хи... — и мерзко захихикал. В припадке гнева, Вайет пнул мерзавца ногой по лицу, разбив тому нос до крови. А после, взглянув на Ричарда, что в это время молча стоял в стороне, с прискорбием наблюдая за происходящим, сказал: — Думаю пора положить конец этому куску дерьма, раз и навсегда. Он и так прожил намного дольше, чем я планировал. И вновь Терриан ничего не ответил... просто не мог. Он глядел на своего падшего сына, принявшего прежний облик, и думал лишь о том, как мог допустить такое... Неужели он вынужден смотреть, как его сейчас убьют? Казнят на его глазах. Зарубят мечом, как скотину. Уловив, что учитель в замешательстве, Вайет проговорил: — Я не знаю, какая Санта-Барбара между вами творится, сын он тебе, или нет, мне всё равно. Но ежели тебе сложно нанести последний удар, ничего страшного, я это сделаю сам. И позабочусь, чтобы всё прошло быстро. — О, да ты сама доброта, Вайет, — откомментировал Грегори, прищурив единственный глаз, и на его лице мелькнула странная полуулыбка — то ли злорадная, то ли обречённая. — А случись всё иначе, я бы с тобой как следует оттянулся... и начал бы с твоей селезёнки или печени. — Не сомневаюсь, — плюнул Холливел, сверля того взглядом. — Но я, слава Богу, не ты, — заключил он и подошёл ближе, приставив острие Экскалибура к хилой шее ненавистного врага. — Последние слова? Чуть привстав и медленно повернувшись лицом вбок, Грегори глянул на удручённого отца, тяжко вздохнул и тихо промолвил: — Жаль, что мы так и не сходили вместе на рыбалку, папа... Эти слова глубоко проникли в разум Терриана, вызвав у него переизбыток противоречивых эмоций и чувств. В памяти сразу всплыл момент его рождения, когда он впервые взял ребёнка на руки... своего единственного... любимого... малыша. — Грегори... — слабо слетело с языка мужчины. Вайет же, устав терпеть эту мелодраму, поднял Экскалибур высоко вверх и сказал: — Всё, пора заканчивай этот цирк! — Стой! — внезапно послышалось от Ричарда. Вайет замер и недовольно повернулся к учителю. — Прошу... — протянул тот руку в его сторону. — Он побеждён, его силы иссякли. Не убивай его. Лицо Холливела исказилось от негодования. — Что? Ричард это несомненно учуял, но не мог пойти назад. — Прошу тебя, — в его голосе звучала мольба. Реакция Избранного не заставило себя ждать. — Вы смеете, просить? — бросил он в того. — Этот выродок пытался изнасиловать Мелинду. А потом его прихвостень убил её, когда та дала отпор. Думаете, я пощажу гадёныша, только потому что у вас с ним общие гены? Нет, ни за что! И, не сомневаясь ни секунды, он занёс Экскалибур над головой, намереваясь нанести фатальный удар по врагу, оборвав тому жизнь. Но... Резво подбежав, Терриан выставил катану навстречу мечу Вайета и заблокировал его, вследствие чего раздался металлический звон, от встречи двух клинков. Осознав, что произошло, Холливел взглянул на учителя, осмелевшего встать на его пути, и процедил: — Уверены в этом? — Вайет, пожалуйста, остановись, хватит смертей... — сердечно изрёк старый маг. — Мой сын обезврежен, и больше не опасен. Демонические силы покинули его, а позже, я заберу и ведьмовские, только дай мне время. Его ещё можно спасти. Грегори растянулся в расслабленной и, казалось бы, даже, блаженной улыбке, и саркастично обронил: — Спасибочки, папа. Я тебя больше не разочарую, чесслово. Не обратив на его ехидство никакого внимания, Вайет стиснул зубы, помрачнел и, уставившись на учителя, выговорил: — Я долго вас искал, мастер Терриан, и наконец нашёл в том грёбаном склепе. Я думал, что вы окажете мне помощь, но, вместо этого, вы препятствуете справедливому возмездию? Что ж... быть посему! — и, напрягшись, резко повёл Экскалибур вперёд, оттеснив старого мага, а затем, выстрелил в него из второй руки мощным потоком молний. Тот еле успел закрыться Иссталом, что принял на себя немалый урон от разрядов, однако, всё равно отлетел на несколько метров назад в состоянии шока, ведь часть молний всё же коснулась его и обожгла. Однако, спустя примерно десять секунд, он очнулся, протрусил головой и... — Нет... — с пустотой в груди выдохнул, когда лицезрел светящийся шлейф в воздухе от взмаха Экскалибура, а так же брызги крови. Кайдемус... его сын... Грегори. Он лежал на каменном полу, а рядом валялась его отсечённая светловолосая голова, выплёскивающая алую кровь из разреза. — Всё и всё, — невозмутимо и холодно подытожил Вайет, со свистом встряхивая кровь с острия меча. "Вот и всё..." — пронеслось в голове Терриана, увидевшего и осознавшего гибель сына. Весь мир перед его глазами исказился, размылся, будто затянутый пепельной вуалью. Лишь кровь. Лишь алое пятно, растекающееся по каменному полу, и лежащая рядом голова. Голова его сына. "Грегори..." Что-то внутри надломилось. С хрустом. С треском, как неудавшееся заклинание... как разорванная жизнь. Ричард застыл, ощущая, как в грудной клетке поднимается что-то горячее и первобытное... Ярость... Гнев. "Он был безоружен..." Пульс в висках забился, точно барабан. Невыносимо громкий. "Он не сопротивлялся..." Катана в руке дрожит. Или это рука дрожит? Он сам не чувствует тела. Только гнев. Только огонь. "Ты убил моего сына..." Ричард знал, что Грегори был монстром. Знал, что за ним — кровь, боль, и смерть. Но ведь демон изгнан. Зверь внутри подавлен. Он был слаб... слаб и беспомощен. У него был шанс жить дальше. Но Вайет лишил его этого. Лишил — и даже не дрогнул. Просто... казнил. Мысль вонзается, как заноза. Как ядовитое жало. Он сводит брови, стискивает зубы, механически шагает к Вайету, а его сжимающая Исстал рука — сама собой, выбрасывается вперёд в пронзающем ударе. Вот она — искра мести! Безудержная и всеобъемлющая. Вайет никак не ожидал нападения от учителя, но, в самый последний миг, еле-еле успел выставить навстречу собственный меч и их кленки скрестились в громком звоне. Терриан замер, но не отвёл оружие назад. Его дыхание сбито. На лбу — пот. Внутри — зловещий холод. А перед глазами — кроваво-красная пелена. Он смотрел на Вайета и видел нём того, кого обязан покромсать на кусочки... исполосовать и уничтожить. Как он мог... ЗАЧЕМ ОН ЛИШИЛ ЕГО СЫНА???? — То-есть так, да? — между тем вымолвил Вайет, смотря на атаковавшего его учителя. — Мы дошли до такого? Хочешь мне отомстить за смерть своего кровожадного ублюдка? Не думал, что ты способен на это. Терриан ничего не говорил. Его разум был поглощён яростью. Он резко дёрнулся и вновь атаковал Вайета рубящим ударом, но тот отразил его встречным приёмом, и оттолкнул противника порывом телекинеза. И только тогда, спустя ещё несколько секунд замешательства, наваждение старого мага спало. Оглядевшись по сторонам и, осознав, что натворил, старый ведьмак вяло обронил: — Прости... — и прерывисто задышал. — На меня что-то нашло. Я потерял контроль над эмоциями. Я не хотел этого. — Нет, хотел, и ещё как... — плавненько изрёк Холливел, вращая в руке Экскалибуром. — Ты сделал свой выбор, так же как я сделал свой. Я ожидал предательства от кого угодно, но не от тебя, учитель. Твоё старое "я" дало о себе знать, не так ли? Ну раз так, то чем я хуже?.. Пожалуй, и мне пора вспомнить, кем я совсем недавно был. — О чём ты? — внутри Ричарда всё сковало морозом. — Пора заканчивать отыгрывать героя, — довольно прямо выразился Вайет и принялся неспешно ходить вокруг обезглавленного трупа. — Каждый из нас — сам за себя, и каждый преследует собственную цель. Я к примеру мстил за сестру, а ты за своё отродье. Выходит, наш конфликт вовсе не о добре или зле, а о собственных приоритетах. И победит в нём тот, кто окажется сильнее. На этой незамысловатой истине и зиждется наш мир. Кто сильнее, тот и прав... — и, сузив глаза, прибавил: — Сильный живёт, слабый гибнет... Чувствуя, как стало тяжко дышать, Терриан тихо изрёк, отказываясь признавать то, что слышит: — Остановись... Но тот и не думал униматься. — Совсем скоро, эта истина станет неоспоримой для всех, когда я поднимусь в обитель Старейшин и выкошу их всех подчистую, — тон его низкого голоса становился более жёстким. — Мир избавится от всего лицемерного и пустого морализаторства. Я намерен перестроить его по своему вкусу. Всё больше и больше погружаясь в бездну отчаяния, старый ведьмак попытался достучаться до бывшего ученика: — Нет, это говоришь не ты. Хватит... — Нет, я! — отрезал Избранный. — В кои-то веки, я понял, что тот, кого ты сейчас видишь, и есть подлинный Вайет Холливел. Мне предначертано вершить великие дела, и я не стану прозябать жизнь в качество простого смертного. — Нет... — покачал его бывший учитель головой, предчувствуя надвигающуюся беду. — И начну прямо сейчас! — и, то, чего он боялся, разумеется, случилось. Поведя рукой вперёд, он запустил в Терриана огромный энергетический шар. Тот рефлекторно отразил летящий магический снаряд в параллельную стену и, судорожно дыша, сказал: — Я не стану с тобой драться, Вайет. — Как хочешь, — твёрдо сцедил последний, зажигая огненный шар с вращающимися кольцами. — А я стану! — и, подтвердив слова действием, швырнул его в противника. На сей раз, поглотив приближающийся файербол во вспыхнувший перед ладонью спиралевидный диск, Ричард придал себе сил и, переправив энергию через тело в сторону второй руку, метнул в ответ собственный огненный шар из сине-газового пламени, вдвое больше того, что ранее впитал. Ударив по нему кулаком, Избранный рассеял чужую атаку, как дымку, и, стиснув зубы, бросился на учителя. Терриан отступил, парируя первую серию выпадов Вайета — каждый удар Экскалибура сопровождался всполохами пламени и вспышками молний, ударявшими в стены и потолок, словно сама стихия пыталась вырваться наружу. Но Исстал старого ведьмака не уступал: защищаясь, он уклонялся от ударов, затем разворачивался, бил катаной в ответ, и метал сгустки серебристой энергии обратно в Вайета, не столько с целью поразить, а скорее оттолкнуть и нейтрализовать. — Приди в себя, Вайет! — выкрикнул он, уворачиваясь от очередного огненного выброса. — Это не ты! Я не верю! — Ты веришь только в то, во что удобно, — хрипнул Вайет и исчез, переместившись прямо за спину мага с полыхнувшими синим пламенем кулаками. Раздался удар — Терриан едва успел закрыться энерго-шитом, но всё равно получил неслабый урон, от которого посыпались искры. Он отлетел, прокатился по полу, но тут же поднялся при помощи левитации. — Не вынуждай меня биться с тобой всерьёз! — голос Ричарда уже не просто дрожал, а скорее надламывался. — Именно этого и я добиваюсь, — заявил Вайет и, зажёг между ладонями очаг чистого ослепительного сияния — нестабильного и пульсирующего, как сердце бури. — Ну же, старик, покажи, кто ты такой... — и, выбросив обе руки вперёд, испустил мощнейший высококонцентрированный поток энергии. Терриан призвал целых три идущих друг за другом защитных барьеров, чтобы сдержать слепящий поток обжигающего света, но они продержались всего несколько секунд. Лопнув от перегрева, словно стекло, они пропустили испепеляющий поток к хозяину, и тому ничего не оставалось, как переместиться чуть поодаль от Вайета, причём не стоя на полу, и зависнув в воздухе, и резануть его катаной по плечу. — Ауч... — поморщился Холливел, схватившись за рану, которую не мог исцелить посредством волшебства. — Теперь шрам останется... какая редкость, — и едко ухмыльнулся. Игнорируя его дерзость, Ричард встал в боевую стойку, готовясь в любой момент продолжить поединок. — Тебя ослепила месть, как и меня, — прорычал Терриан. — Мы оба потеряли себя, поддавшись гневу. Я не должен был на тебя нападать, как и тебе было не обязательно убивать Грегори... Но, это уже в прошлом. Забудем о ненависти, мы выше этого, давай двигаться дальше. — Этим я и занимаюсь! — подчеркнул Избранный, сверкнул синевой в глазах, и обрушил на противника грозовой шторм из потолка, заполонив помещение вспышками молний, треском разрядов и сине-белыми всполохами. Терриан активировал всевозможные защитные поля и барьеры, чтобы не попасть под электрический обстрел, а затем, пригнувшись, резко, в прыжке, ринулся вперёд, и, подобно летящему бронированному грузу (только вместо брони — слои энергетического барьера) врезался с Холливела и протаранил его. Тот рухнул наземь и электрический шторм тотчас прекратился. — Хватит... — меж тем выдохнул Терриан, еле поднимаясь и упираясь о катану. — Я тебе не враг... и никогда им не был. — Но всё же стал им, как и все прочие, — прошептал Вайет, немного поёжившись и воспарив туловищем вверх, вопреки гравитации. — Всю свою жизнь, я пытался найти место среди вас, подавляя собственную волю и амбиции. Я метался от света к тьме и обратно, не зная, кто я на самом деле... Но теперь понял. Спасибо вам за подсказку, учитель, — снизил он и без того грубый баритон. — Ваша атака, стало ключом к окончательному понимаю вещей. И вы, и я — есть разрушители, а вовсе не светочи мира и добра, каким хотели казаться. Терриан замер... услышанные слова поразили его не менее болезненно, чем удары молний. Более того, они показались ему странно знакомы. — Не светочи мира? — вторил он ему. Вместо ответа, Вайет растянулся в зловещем оскале, его глаза помрачнели, а серо-голубая радужка приняла глубокий синий оттенок. Далее, вращнув мечом, что воспылал смесью лазурного пламени и электрического вихря, он замахнулся и в стремительном прыжке обрушил атаку на учителя. Не имея иного выбора, Ричард поступил также. Оба взметнувших ввысь противников встретились в полёте — и от этого удара дрогнули стены; Экскалибур против Исстала — электрическое пламя против ледяного холода. Затем они опустились на землю и продолжили бой. Их клинки кружились в фееричном танце, совершая самые немыслимые и сложные пируэты, сопровождая это звоном клинков и вспышками света. И всё же, блокируя удар за ударом, Ричард начал отступать. Усталость, возраст, и разрывающее сердце мешали ему драться. В отличие от Вайета, он не хотел убивать... он желал, чтобы всё поскорей закончилось. В конечно счёте, сам того не осознавая, он сбавил силу, чем противник непременно воспользовался. С яростным рыком выбив катану из руки учителя, Вайет затем ударил навершием Экскалибура ему в грудь, чем вверг его в кратковременную оторопь от боли, и, используя вторую руку, наслал на него телекинетический захват. Схватившись за горло в приступе удушья, Терриан понёсся вверх и завис в воздухе. Какие-либо попытки к сопротивлению пропали... Старый маг вымотался... устал. Его воля почти иссякла. — Мне жаль, — только и смог невнятно обронить он, сквозь боль от сдавленного горла. — Я... подвёл вас обоих. — Мне тоже жаль, — досадливо прыснул Избранный, и черты его лица жутко исказились, став по-настоящему зловещими. — Я надеялся на более захватывающий бой, — и сильнее сомкнул пальцы, увеличив давление на горло учителя. — А ты оказался обычным слабаком, Сэтсудан, как и все прочие, что доселе бросал мне вызов, — его светящиеся синие глаза залили чернила, а затем ярко воспылали насыщенным лазурным огнём. — Драться с тобой, оказалась скучно и уныло. Терриан отвернулся, не желая видеть перед собой ученика, что, как и сын, всецело принял тьму, превратившись в чудовище. Это было сильнее его... слишком больно. Маг практически признал своё поражение, и, в глубине души, стал думать о том, что будь те видения в склепе правдой, ему и впрямь стоило перейти жить в другой мир, что его близкие живы и вокруг нет никаких бед и несчастий. Главное, не страдать так, как здесь... Но тут, его осенило. В буре упаднических мыслей, он не придал значения одному брошенному в его адрес слову от Вайета, но сейчас... вспомнил о нём. — Как ты меня назвал? — выдавил Терриан, хрипя от боли в горле. — Каким именем? В качестве ответа, Холливел растянулся в зловещей ухмылке и издал тихий гортанный смех, что эхом разошёлся по всему мрачному помещению и вызвал мороз по коже. Тогда, и только тогда, внимательней и зорче вглядевшись в лицо "Вайета", Ричард понял, что его надули. Играли как с ребёнком. Перед ним, сейчас, вовсе не его ученик. — Ты... ты не Вайет... — произнёс маг, ощущая, как по телу проходит дрожь. — Сбрось личину! "Вайет" слегка склонил голову набок, а затем... закатил погаснувшие глаза и упал на пол, точно марионетка, которой только что отрезали ниточки. И в том месте, где ранее стоял он, теперь возвышалась массивная фигура, облачённая в чёрную просторную рясу с длинными до пола рукавами, и широким капюшоном, под которым зияла абсолютная тьма и исходило холодное дыхание. Узрев, наконец, своего истинного врага, Терриан вдруг ощутил послабление в шее и, понял, что освободился от захвата. Упав ногами на пол, он инстинктивно попятился, в попытке понять происходящее. — Кто ты? — бросил он в того, и следом, пренебрежительно подкорректировал: — Что ты? Из пустующей тьмы капюшона таинственного существа вылетел мощный глубокий бас: — Неотвратимость... твоя и его, — оно кивнуло на лежавшего неподалёку Вайета. Понятия не имея, кого видит, Ричард тем не менее, ощутил в груди томящий холод и давление. Ему стало физически трудно смотреть на представшую перед ним фигуру, похожую на могучую тень, которая словно бы источала и одновременно втягивало в себя весь окружающий мрак. Однако, он не отвёл от неё взгляда. — Никакой неотвратимости нет! — убеждённо возразил Ричард. — Кем или чем бы ты ни был, у тебя нет власти над нами. Мы сами решаем свою судьбу, не ты. — Для этого, вы слишком слабы и глупы, — парировала тень. — Такими уж исконно были слеплены... Путаясь в мыслях, ведьмак постарался прогнать из головы любые смятения. Притянув в руку ранее выпавший Исстал, он навёл его на неведомого врага и возгласил: — Чтобы ты не говорил или не задумал, ничего не выйдет! — его решительный тон стремительно повышался. — Я не поддался твоим манипуляциям, и Вайет тоже! Ты оказываешь влияние на наши эмоции и волю, но, выбор делами мы сами. — Несомненно, — спокойно согласилась тень, а чуть позже, уточнила: — Тот выбор, что нужен мне. Так было всегда и будет впредь... — и, слегка разведя бледные руки, раскатисто прохрипела, сопровождая слова гулким эхом: — Никому, и даже тебе, не под силу остановить то, что грядёт. Далее, где-то неподалёку распахнулись ранее несуществующие ворота, впустившие во мрак подвального помещения неестественно-алый потусторонний свет. И в тот же час, фигура в рясе стала плавно отдаляться, скользя назад к распахнутым воротам, паря при этом в паре дюймах от пола. Ричарду ничего не оставалось как погнаться за ним, но, на пол пути, его окликнул знакомый голос. — Стой... Маг обернулся и увидел приподнявшегося с пола Вайета, что устало дышал и исподлобья взирал в открытые ворота с алым заревом. — Ты с ним не справишься один, — сказал он, выпрямляя ссутулившуюся спину. — Это... Праотец. Увидев очнувшегося ученика, Терриан конечно хотел прийти к нему и помочь, узнать о самочувствии, но, нынешняя ситуация не предполагала никаких отлагательств. — Праотец? — повторил Терриан, узнав наконец с кем имеет дело. — Но кто он? Продолжая тяжело дышать, Вайет крепче сжал рукоять Экскалибура и сквозь зубы проговорил: — Тот кто в ответе за всё... что случилось с нами. Уничтожим же его, вместе, сейчас или никогда! Восполненный решимостью, Избранный побежал к воротам, дабы догнать своего главного врага. Тоже сделал и его наставник. Назад дороги не было. Приближаясь к открытому дверному проёму, на пару с Вайетом, Терриан сразу же почувствовал что-то знакомое, но пока что не мог понять, что именно. Вокруг просто витало чувство... дежавю. Впрочем, гадать над этим старому магу долго не пришлось. Ответ был дан ровно в тот момент, когда он перешагнул порог дверного проёма, откуда исходило алое свечение. Вступив туда, Вайет лишь внимательно осмотрелся, пытаясь отыскать взглядом Праотца, а вот Терриан... он ошарашенно округлил глаза и замер. Он находился не абы где, а на крыше одной из самых высоких башен в... Школе Магии. Прямо как в одном из своих прошлых видений. Те самые полуразрушенные своды, руины, обожжённые стены, перекошенные балки, и, рухнувшие на грязный расколотый пол потресканные колонны. Наконец, спустя столько времени, Терриана настигло озарение. Подобно раскату грома, вспышке молнии, и отрезвляющей волне ледяной воды, в разуме мага ясно прояснилась картина. Глядя на кроваво-красное небо над головой, маг понял, что манипуляции "Праотца" гораздо коварнее и обширнее, что он предполагал. Ведь тот продолжает этим заниматься и сейчас, внушая ему всё это... ВСЁ ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ТОГО САМОГО ВИДЕНИЯ!!! Он всё ещё в плену! В ловушке собственного разума! Капкан, в который он угодил, даже не заметив. Стены вокруг — не просто камни, это тени его сознания, заключённые в бесконечном повторении кошмара. Он вовсе не проснулся в том склепе! Не встретил Вайета! Не сражался с Кайдемусом... Он всё ещё спит! Обескураженный, полный смятения и тревоги, Терриан направил тяжёлый взгляд вперёд и увидел, как на узком, но длинном каменном мосту, что соединял крышу одной школьной башни с другой, находится источник всего творящегося с ним ужаса — тот самый облачённый в чёрную рясу Праотец. И к нему, во весь опор, мчался Вайет, с Экскалибуром наперевес. Но, даже принимая во внимание осознание ложности текущей реальности, Терриан так же понимал, что она по-прежнему ощущается как явь — с чувствами, болью и эмоциями. И потому, даже если всё это и происходит лишь в его голове, оно остаётся в немалой степени настоящим и осязаемым — тем, что непременно повлияет и на реальный мир. А всему виной тот самый Праотец. Он внушил ему эту иллюзию. Он его искушал, и сейчас держит в заложниках сна. Ему нужно противостоять — помочь Вайету с ним покончить, даже если последний не вполне реален, но является отражением настоящего Избранного. Крутанув ледяной катаной в руке, Терриане нахмурился и принялся догонять ученика. Сделав это и, встав от него по правую руку, маг вытянул клинок в направлении Праотца и приготовился вступить в бой. При этом он молчал, а вот Вайету было что сказать: — Твои козни привели Мелинду к смерти... — сдержал он паузу, сверля того взглядом. — А меня чуть не превратили в подобное тебе чудовище... Довольно! Я положу этому конец! И, не секунды не размышляя, он ринулся вперёд, атакуя Праотца Экскалибуром. Но, вместо того чтобы разрубить его, меч с пронзительным звоном встретился на полпути с другим клинком — огненно-красным, и тут же был оттеснён назад. Причём так, что от одного касания, Избранный отлетел на пару метров, еле удержавшись на ногах. — Конец наступит скоро, наберись терпения, — мощным ледяным эхом вылетело из тьмы внутри капюшона Праотца, державшего в руке зловещий меч из чёрного металла, чей клинок переливался алым огнём. — Последняя ложка горечи ещё не опробована. Не став дожидаться пояснений, Вайет согласованно переглянулся с Террианом и, вместе, они напали на единого врага. Синхронно. Как два слаженных клинка одной воли. Экскалибур Вайета, пылая лазурно-синим электрическим светом, чертил сверкающие дуги в воздухе, а ледяной Исстал Терриана оставлял за собой иссиня-голубой морозный след. Наряду с этим, магические снаряды летели одно за другим: молнии, огненные и энергетические шары, ударные волны, световые импульсы — вся мощь Избранного и его учителя, накопленная за десятилетия, обрушились на Праотца, подобно буре. Но тот даже не шелохнулся. Разве что легко отводил яростные атаки, не напрягаясь, точно играючи. Каждое движение его пылающего меча — идеальное, с хирургической точностью. Могучая тень не просто отражала удары — она гасила их. Потоки лазурной и серебристой энергии рассеивались на подлёте. Ледяные порывы таяли, не долетев. Молнии сгибались в воздухе и тухли. Простая пассивность её присутствия рушила любые их потуги. А стоило ему лишь немного двинуть пальцем — и на каменном мосту разразился взрывной огненный вихрь, отбросив Терриана назад, словно тряпичную куклу. Вайет попытался поднырнуть под врага и ударить в бок — но в следующую секунду меч Праотца выбил Экскалибур из рук парня, и был представлен лезвием к его шее. Не желая сдаваться, Вайет резко отшатнулся назад, вскинул руки и с криком высвободил собранную в груди энергию — ослепительный столп голубого небесного пламени. В тот же миг рядом с ним поднялся и Терриан. Только что пришедший в себя, он не отставал: из его ладоней вырвались два энергетических серебристо-белых луча. Подобная объединённая мощь свалила бы любого демона и даже Хозяина... но не Праотца. Ему всё было нипочём. Он вытянул вперёд бледную ладонь с заострёнными ногтями — и меж ним и атакой возник невидимый барьер. Потоки магии ударились о преграду с ярчайшей вспышкой и вызвали взрыв такой силы, что башни задрожали, а ударная волна прошлась на сотни метров, добивая руины Школы Магии. Вайета отбросило назад — он с глухим ударом врезался в каменную стену, соскользнул вниз и лишь с трудом поднялся на колено. Терриан же кубарем покатился по каменному мосту, а ледяная катана с глухим звоном выскользнула из его рук. А Праотец... всё ещё стоял. Не сдвинулся ни на шаг — ни вперёд, ни назад. Он просто был. Как первородная тьма, не нуждающаяся в объяснении. Как чёрная теневая гора, заслонившая солнце. Тем часом, изнеможённый, но не сломленный, Терриан смотрел на него, тяжело дыша. Он пытался нащупать хоть какую-то лазейку, хоть крупицу уязвимости. Напрасно. Жаль только, что Вайет снова шёл напролом, полагаясь лишь на силу. Стиснув зубы, он поднял вернувшийся в его руку Экскалибур, и слепо бросился в атаку на Праотца, готовый драться до конца, но не сдаться. Подобно морской волне, тот плавно увернулся от вражеского меча, а затем, увидев, как с другого фланга, в него летит сверкающий кулак, пылающий лазурным светом магии Избранного, он перехватил его своей же голой ладонью и остановил, погасив магическое пламя. Скрипя зубами, Вайет силился вырваться из железной хватки врага, но безуспешно. Бледные пальцы тёмного владыки, так сильно, аж до хруста, сдавили кисть парня, что тот завопил от боли. Но это было лишь началом его поражения. В следующий миг, Праотец сделал ленивый, почти грациозный жест второй рукой, и наслал на горе-противника телекинетический захват. Мучительно закряхтев, Холливел выронил Экскалибур и вцепился в посиневшую шею. Его тело поднялось в воздух, зависнув, как рыбёшка на крючке, пока незримая сила всё сильнее сжимала горло парня, словно удавка. — Не-е-е-т!!! — с отчаянным криком вскричал Терриан, запуская во врага шар газово-синего пламени и взмывая вверх к Вайету, спеша на помощь. Но, как и следовало ожидать, у него ничего не вышло. Одним лишь своим дыханием, тень развеяла посланный в него файербол порывом урагана, и следом отшвырнула самого Ричарда прочь, заставив его отлететь далеко назад к краю моста, за который он уцепился, едва не упав в пропасть. Что до зависшего в воздухе Избранного, то, его ждало худшее. Выпрямив ранее скрюченные пальцы, Праотец испустил из них поток сине-сиреневых молний. Те вспыхнули, как всполохи в штормовом небе, и устремились в молодого мага. Попав в него, те прошлись по парню искрящимся разрядом с головы до ног, от чего он истошно завопил. В довершении, тень опустила руку вниз, и обесточенный Вайет рухнул наземь, глухо ударившись спиной и затылком о каменные плиты моста. Он больше не двигался и не шевелился. Был конечно жив, но полностью выведен из строя. Оставшись один на один с сосредоточением тьмы, только что взобравшийся обратно на мост Терриан, сразу же увидел лежащего пластом Вайета, совсем неподалёку от себя. И прежде чем он успел осмыслить увиденное, или хотя бы понять, жив ли его ученик, то боковым зрением углядел приближающуюся вспышку. Лишь благодаря отработанным годами практики рефлексам, старый маг отпрянул назад и избежал попадания огромной огненной сферы с вращающимися кольцами, которую в него послал Праотец. Но, чтобы отразить вторую, что тот метнул следом, Терриану пришлось вытянуть руку и отклонить атаку посредством переливающегося серебряными огнями отражающего щита. На удивление, это у него получилось. Отослав гигантский вращающийся файербол назад к отправителю, Ричарду оставалось наблюдать за тем, что будет... а было то, что одним точным росчерком своей кисти, Праотец рассёк глыбу огня пополам, и, следом, задействовав обе руки, наслал на Терриана новый поток сине-сиреневых молний. Вспотевший и изнурённый, Терриан в который раз вскинул правую руку навстречу смертельной угрозе, и, превозмогая боль, принялся поглощать и перенаправлять сквозь себя полученную энергию (через оттянутую назад левую руку), что могла испепелить его в любую секунду, потеряй он концентрацию. Молнии Праотца хлестали в ладонь Терриана, свиваясь в спирали ослепительного синего и сиреневого света. Но ведьмак не прекратил борьбу. Он встал, как утёс перед штормом, вбитый в землю, и выставил правую руку навстречу потокам смерти. Он не боролся с энергией — он впитывал её. Становился проводником, сливаясь с её природой, позволяя пройти сквозь себя. Стоило бы хоть на миг испугаться, усомниться, дать слабину — и молнии прожарили бы его изнутри. Но Терриан держался. Безмятежно, как зеркало в штиль. Очищая разум от тревог, он позволял энергии быть. А сам — просто направлял. Он не знал, сколько секунд длился этот момент. Возможно, вечность. Но когда пришло время — он двинул левую руку. Медленно, будто пробираясь сквозь вязкое сопротивление времени, он потянул её навстречу правой и замкнул цепь. И в тот же миг — вспышка. Свет, разрезавший небо. Сотрясший мир взрыв, вызванный этой переработанной и перенаправленной энергией. Поток серебристо-голубой пламенной силы вырвался из рук мага, подобно удару чистой первичной стихии и озарил всё, что оставалось от Школы Магии, а вслед за этим разнёсся оглушительный гул, прокатившийся по всему мосту и, казалось бы, поглотивший Праотца... Ведь когда пламя схлынуло, никакой чёрной тени было не видать. К сожалению, радость оказалась недолгой. Там, в конце мостового пролёта, за вихрящимися клочьями пыли, возникал силуэт. Медленно, с пугающим спокойствием, Праотец вновь предстал — целый, невредимый, неустрашимый. Он опустил закутанную в чёрный капюшон голову, будто оценивая поле боя... и затем, не проронив ни слова, поднял свой меч, по чёрному клинку которого строилось алое пламя, и вонзил его в каменную кладку под собой. Раздался низкий гул и камни моста под ногами, связывавший две башни замка, задрожали и заскрежетали. Волны алого пламени пробежали по трещинам, стремясь к самому центру и... каменная конструкция, будто гигантский позвоночник, стала сгибаться и рушиться. Древние плиты разламывались пополам, уходя в зияющую пропасть. Не колеблясь, Терриан рванул вперёд, дальним скачком перемахнул на ту сторону моста, что ещё удерживалась под ногами Праотца, и готов был продолжить бой, несмотря ни на что. Но тут... Краем глаза он заметил, как у края оседающей секции моста медленно начинает скатываться тело Вайета. Бессознательный, беспомощный, он скользил к краю, за которым — только пустота, бездна под фундаментом Школы Магии, откуда исходил неизвестной природы бирюзовый свет, и больше ничего. — Нет! — рявкнул Ричард, инстинктивно вытянув руку. И в последнюю секунду, до того как Вайет соскользнул в пропасть, Терриан схватил его телекинезом, остановив падение и заставив зависнуть между двумя разваливающимися половинами моста, как хромую птицу, замершую перед падением, из-за потери возможности летать. — Хочешь спасти его, Ричард? — донеслось сзади холодным и пробирающим до костей глубоким голосом. Маг на секунду обернулся, увидел приближающуюся тень, но не отошёл, а затем вновь направил взгляд вперёд, продолжая держать Вайета на весу и выискивать безопасное место, куда его можно положить. Подойдя к Терриану на расстояние пяти шагов, Праотец вновь протянул к нему руки и насмешливо отчеканил: — А сможешь ли? — и в следующий миг вновь разрядил в него поток сверкающих молний. Мысленно призвав свою утерянную катану с другого конца моста, Терриан вытянул руку — и оружие, прорезав воздух ледяным росчерком, вернулось в его ладонь. Он выставил меч вперёд, и в тот же миг смертоносные разряды обрушились на него с новой силой. Ослепляющее сияние вспыхивало в точке соприкосновения волшебной стали и разящей магии; звенящий гул расходился по мосту, а вибрирующая катана начала раскаляться прямо в руке. Но старый маг не отступал. Терриан стоял, стиснув зубы, и держал баланс. Правая рука с катаной гасила молнии, в то время как левая всё ещё удерживала Вайета, зависшего над бездной. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы горели, ладонь словно сливалась с рукоятью меча, но он не позволил себе ни капли страха. Он знал, что, если даст слабину — всё рухнет. И тут Праотец усилил натиск своих чар. Новый поток молний врезался в меч со звенящим гулом, отбросив каменную крошку с пола и, заставив руку Терриана трястись. — Ну же, к чему эти потуги? Не проще ли отпустить его? — произнёс тёмный властитель с показной жалостью и, лениво махнул рукой. — Дай ему пасть. Позволь умереть. И предотвратишь всё, что я планирую сотворить! Остатки и без того разваленного моста под ногами трещали. Воздух раскалился и задрожал от напряжения. Побелевшая катана в руке Терриана светилась от жара, а пальцы начинали терять чувствительность. Но он непоколебимо стоял. Стоял за себя, за Вайета, и за всё то, за что боролся. И наконец, сквозь грохот, раскаты молний и бурю внутри, Ричард исторгнул: — Нет! Будущее не принадлежит тебе! — и заглянул в черноту под капюшоном врага. — Мы сами строим свою судьбу. Сами пишем историю. Страх и сожаления не помрачат мой разум, и не склонят к соблазну пойти по лёгкому пути. Я не спрячусь в сладком иллюзорном мире среди кукол, имитирующих мою жену и сына. Я не отрекусь от боли прожитой жизни. Пусть я и был Сэтсуданом когда-то, но, это время прошло. Я Ричард Терриан — учитель Школы магии. И я не позволю навредить ни одному моему ученику! Подкрепив слова действием, он, наконец, сумел водрузить тело Вайета в безопасное место, прямо в углубление крыши на одной из меньших башен замка, где имелось маленькое окошко вовнутрь. А затем, резко повернувшись назад и, перехватив трясущуюся в агонии катану обеими руками, что напоминала скорее громоотвод, ведьмак рыкнул в лицо самой бури: — Прочь из моей головы... Сгинь! Едва отзвучал последний возглас Ричарда, как весь мир застыл в мёртвой тишине. Возвышающаяся напротив него тень стояла неподвижно, а затем... резко шевельнулась. Капюшон приподнялся сам собой, подхваченный ветром изнутри. Из-под него вырвался вал чернильного дыма, клубящийся, стекающий, сгущающийся. Следом поднялась и сама фигура — не сдвигаясь ногами, но будто всплывая над землёй. Её очертания исказились, словно начав таять, а затем — взорвались бурлящей, вязкой массой тьмы. Праотец более не имел облика. Его прежняя форма рассыпалась в прах, уступив место колоссальному вихрю бушующих теней — клубящихся, завивающихся, сотканных из самых тёмных глубин преисподней. Это была не просто тьма — это была живая, мыслящая бездна. И именно тогда Терриан понял: то, что он видел перед собой — лишь одно из его проявлений. Небо над головой — багрово-красное, пропитанное кровью тысяч невинных, не иниче, начало меняться. По краям, на самом горизонте, чёрная тень расползалась, точно кто-то плеснул чернила в акварельную гладь. Она растекалась, заползала в алые облака, гасила их свет, пожирала их с жутким безмолвием. Сначала — тонкие прожилки, затем пятна, и, наконец, целые участки небосвода захлёбывались в наступающем мраке. Он надвигался, ускоряясь, как прилив в час бедствия — неумолимый, всепоглощающий. В конечном итоге, небо над школой магии стало угольно-чёрным. Что же касается эпицентра всполохнувшего тьмой вихря, в который преобразовался Праотец, то в нём раздался низкий, жуткий гул, переходящий в резонанс с землёй. Широкие трещины расползались по земле, а заскрипевшие башни за стенами рушились одна за другой, уносимые бурей, сотканной из вопящей тени. Камни вырывались из кладки и обрушивались в зияющую пропасть внизу, что уже не светилась бирюзовым светом, а было столь же чёрным, как и небо. Но даже всё это — лишь полбеды; вскоре, гигантская масса живой сгустившейся тьмы рванула вперёд, атакуя Терриана. Она с грохотом ударилась о мост, нахлынув на мага и прижав к каменной арке башни. Тот по инерции успел закрыться вспыхнувшим вокруг себя защитным барьером и спастись, но... надолго ли? Пространство задрожало ещё сильнее. Камни под ногами рушились вместе с самим мостом, краями здания, сводами, перекрытиями, зубцами и балюстрадами — всё это летело вниз в бездну. Школы Магии, со всеми её многочисленными башнями, попросту не стало. Мир гремел, как пробуждённый вулкан. Ричард же, прижатый чёрной мглой к последнему обломку некогда целого замка, стискивал катану пальцами двух рук, и поддерживал активность сверкающего вокруг него серебром силового поля — того единственного, благодаря чему, был ещё жив. Щупальца тьмы, извиваясь, били в нему, обволакивали, скребли, пытаясь пробраться внутрь. Находясь посреди всего этого кошмара, прижатый к парящему над бездной каменному обломку Школы Магии, он отчаянно сопротивлялся, чувствуя, как катана гудит в руке, голова вот-вот взорвётся, а сердце выскочит из груди... Но он по-прежнему стоял. Его озаряло яркое свечение катаны и силового поля, а ветер, с пеплом и пылью, рвал его одежды и дул в лицо жутким палящим зноем. И тут — прямо из сердцевины чёрной бури вынырнула что-то невероятное. Оно не просто появилось, а стало медленно идти вперёд, в величии своей славы. Чёрная мгла расступилась, и из неё вырвался охваченный ярким пламенем силуэт — высокий, как башня, с тремя парами огромных крыльев за спиной, каждый сантиметр которого источал пламя. Огонь одновременно горел и выбрасывался наружу рывками, пульсациями — в цикличной, бесконечной рекурсии. Это было словно сердце ада, бьющееся прямо перед глазами Терриана. И Терриан, зависнув на осколках мира, в центре переплетения огня и завитков тьмы, вдруг... почувствовал... или даже услышал... нечто далёкое и всеобъемлющее.

"Тьма была в мальчике с самого рождения, и быть может ещё раньше, с момента зачатия. И за всей его силой стоит та самая сущность, что неведома никому из нас. Моё предположение состоит в том, что Вайета породило зло, сопровождало его и взращивало, на протяжении всей жизни мальчика, подводя к тому, кем ему суждено стать, если верить моим картам."

Эти слова, словно эхо времён, проникли в разум и сознание Терриана, когда он глядел сквозь бушующий хаос, ощущая жар и пекло от возвышающегося вдалеке исполинского силуэта с шестью крыльями, источающего пламя. Этот самый огонь... огонь погибели... был ему знаком. В нём, он сначала услышал чей-то мучительный крик, а затем в его голове промелькнула картина того, как обезображенную ожогами темнокожую женщину-африканку с седыми волосами, сжимают переплетающие её тело адские змеи и вонзают клыки ей в шею, после чего та превращается в обугленный скелет и рассыпается в груду пепла. Далее, видение рассеялось, словно дым, сменившись другим. Вместо погибшей женщины, Терриан увидел не менее страдающего от невыносимой боли старика-азиата с вислыми усами, чьи узкие глаза испустили яркий слепящий свет, а изо рта, вскользь надрывному стону, слышалась невнятная, но оглушительно громкая тарабарщина:

"КИЛОГЕЬТЕДИВУЬДОПСОГЯБЕТИСАПУИЬНОГОИСАЖУЕЬТЯЛКОРПКОРОПЬТРЕМСЕНЫНОПТЁСЕНТЕВСЕДЖЕРПЙИЩУСЕН!"

Вырывающийся из его глаза лучистый свет обернулся огнём, что в миг пожрал старика, оставив от него очередную кучку пепла. И вот, едва пепел рассеялся в густом воздухе видения, сцена резко переменилась. Терриан очутился в мрачных глубинах преисподней — раскалённых просторах, где небо пылало багровым огнём, а воздух сгущался от жара и безнадёжности. Перед ним раскинулась бескрайняя равнина, устланная тысячами монструозных фигур — демонов всех видов и размеров, миллиардами сгрудившихся в молитвенном смирении. Они стояли на коленях, опуская головы, и вытягивали руки ввысь, словно в мольбе и поклонении. Над ними возвышалась чудовищная фигура — не просто тень, а настоящий вулкан пламени и тьмы, горящая гора живого огня и черного дыма, чье величие казалось непомерным, неподвластным ни разуму, ни времени. Их голоса сливались в хоровой, глубокий и одновременно трепещущий шепот, который с каждым вздохом становился громче и чётче, заполняя всё пространство:

"Великий Люцифер... Праотец... Господь наш и Создатель Тьмы..."

Это имя звучало как священный манифест, как печать судьбы, тронутая языком самого зла. Демоны склонялись ещё ниже, а огненная гора над ними словно поглощала их моления, пульсируя и излучая безмерную силу и мрак. В этот миг Терриан почувствовал холод, пронизывающий до костей, и одновременно осознание — что перед ним стоит не просто враг, а источник всего злого и разрушительного, чья тень нависла над всем сущим. Но на этом всё не закончилось. Как и в прошлый раз, видимые Ричардом образы сменялись один за другим. И сейчас, он наблюдал за собранием знакомых ему Старейшин, облачённых в привычные золотые мантии с белой хламидой.

"— А изменилось то, моя дорогая..." — проговорил один из них, обращаясь к своей младшей коллеге. — "Что раньше наш мир не висел на волоске от гибели столь близко. А сейчас мы абсолютно точно ощущаем, как над всеми нами нависла угроза вселенского масштаба, и к ней нужно тщательно готовиться."

Другой Старейшина, после краткого обмена фраз, сразу же добавил деталей:

"— Мы точно не знаем, но это зло несоизмеримо ни с чем другим, с чем мы сталкивались раньше. Словно бы чёрная дыра, чей размер превышает любую известную нам галактику, приблизилась к нашей и накрыла своей тенью. Это наиболее визуально понятная картина того, что привиделось нам в наших видениях."

А дальше... наступила тишина... Не просто отсутствия звуков, а величественная и жуткая, как будто само время замерло в ожидании. И вдруг — невидимая, но неотвратимая сила подхватила Ричарда, словно легчайший перышко, и понесла прочь. Сперва он почувствовал, как тело его словно растворяется в воздухе, исчезая из привычных рамок бытия. Он видел, как под ним, далеко внизу, медленно удалялась земля — знакомая, хрупкая и смертная. Камни, леса, города — все становилось всё меньше, мельче, пока не превратилось в крохотные пятна света, ускользающие в темноту. Затем взору его открылся безбрежный океан, переливавшийся сиянием лунных бликов. Вода сменялась водой, и вскоре вся планета целиком, эта голубая жемчужина в холодной бездне космоса, предстала перед ним во всём своем хрупком великолепии. Ричард улетал всё дальше, без усилий и без сопротивления — словно поток времени, что мчится сквозь измерения. Вот уже и солнечная система предстала перед его глазами, а можно было воочию наблюдать, как планеты медленно вращались вокруг светила, источающего тепло и жизнь. Но, не останавливаясь, он отдалялся ещё дальше — и вот, его взору открылся весь Млечный Путь, мерцающий миллиардами звёзд. От вида сего величия, сердце мага сжималось разом от глубокой радости и ужаса — насколько огромен этот мир, и как мало в нём места для человеческой жизни. И вот... там, где казалось, что нет места зловещей тьме, возвышался Он. Чёрный силуэт, словно космическая чёрная дыра, окружённый пульсирующим, медленно растекающимся пламенем. Пламя не обжигало — оно охватывало всё вокруг, высасывая свет и надежду. В этот момент, Терриан ощутил всю глубину неумолимой правды, в которой так стремился: этот силуэт — та самая Угроза, нависшая над всем сущим, та самая тьма, что убила прорицательницу Рамлу, уничтожила провидца Яотинга и чьё имя шептали в страхе и трепете Старейшины. Величайшая тёмная сил всех времён... Первичное зло... Изначальное, несущее смерть всему живому. И вдруг, несмотря на безмерную пустоту космоса вокруг, Терриан почувствовал, как неведомая сила начинает тянуть его обратно. Его сознание, словно блуждающее сквозь толщу тумана, начало возвращаться к живому миру — к тому, где всё начиналось, и где ещё не всё потеряно. Он ощутил, как уши заложило, в глазах вконец помутнело, а тело наполнилось тяжестью, будто гравитация сейчас расплющит его в лепёшку. Он нёсся вниз к родной планете через глубины бескрайнего космоса с такой невероятной скоростью, что... даже не заметил, как его путешествие окончилось.

***

С глухим стоном Терриан распахнул глаза. Он лежал на холодном каменном полу. Всё вокруг было тихо — по-настоящему тихо. Ни шума молний, ни грохота рушащихся башен, ни треска полыхающего огня и лязга раскалённого металла. Лишь его собственное учащённое дыхание и гулкое биение сердца. Тусклый свет от пары-тройки, горящих у самой дальней стены, канделябров, едва освещал склеп, отбрасывая на гранитные колонны длинные, сползающие тени. Рядом — алтарь с полуоткрытым саркофагом, вблизи которого он уже однажды "просыпался", когда за ним якобы пришёл "Вайет". Только теперь... всё было иначе. Он чувствовал это всем своим естеством: холод, не исходящий от воздуха, а проникающий изнутри, от костей; чувство тяжести, будто его вывернули наизнанку; и главное — ясность. — Это... реальность, — выдохнул он, задыхаясь. Его голос отозвался эхом по каменным стенам. — Теперь уж точно... Он с трудом поднялся, держась за бок. Тело едва повиновалось, всё ломило, словно он и правда перенёс сражение, путешествие через все слои реальностей. Пальцы слегка дрожали, но сознание было как никогда острым. На нём была потрёпанная одежда, левое бедро немного жгло от жала змее-скорпиона, а катана лежала рядом — простая, без морозного свечения, но ощутимо реальная. Терриан медленно наклонился и подобрал её, чувствуя знакомую тяжесть в ладони. Он тут все воспоминания ударили разом. Образы из видения: Рамла, Яотинг, миллиарды молящихся демонов, Старейшины, космос, и... тот источающий пульсирующее пламя силуэт. Не безликий. Не просто тьма. Не просто абстрактная сущность. А сознательный, древний, истинный источник всего зла — Люцифер. Должно быть тот самый Дьявол и Сатана из монотеистических религий вроде Христианства и Ислама. Выходит, он действительно существует. И он здесь, чтобы забрать с собой Вайета. Забрать его волю и... душу. — Вайет... — прошептал Терриан, и глаза мага вспыхнули стальной решимостью. — Он — ключ ко всему. Мужчина не мог пока объяснить, но сердце это знало. Чтобы спасти мир, нужно уберечь Вайета. Не дать ему оступиться и вновь позволить злу заманить его в свои объятья, иначе всё, что он видел в тех жутких видениях, воплотится — без шанса на исправление. Поднявшись, маг быстрым шагом подошёл к двери склепа — грубой, металлической, которую закрывала массивная перекладина. При помощи телекинеза, он заставил её съехать с петель, после чего дверь со скрежетом отворилась, и в лицо Ричарда ударил сырой утренний свет, пропитанный свежим воздухом и бодрящим холодком. Долгожданный рассвет. И на мгновение — всего на одно короткое — Терриан позволил себе замереть у входа, глядя в сторону востока. Над горами вставало солнце, проливая на мир первые лучи. Не кроваво-красные, как в видении, не пугающие, а янтарно-золотые. И никакой тьмы за горизонтом... пока. Он сделал глубокий вдох. Мир ещё не погиб. Но времени не так, чтобы много. Нужно торопиться. Переступив порог и полностью выйдя из склепа, Ричард крепче сжал рукоять Исстала и двинул к своему ученику — к мальчику, которого жаждет поглотить вся Тьма Вселенной. Этому необходимо помешать. Ведь если Избранный падёт, то за ним падёт и всё остальное. Весь мир рухнет. ⠀