Я — вершитель своей судьбы?

⠀ Ближе к вечеру центр Сан-Франциско утонул в свете прожекторов и огней неоновых вывесок. На главной площади города, перед огромной сценой, возвышающейся прямо у ратуши, собралось море людей — не меньше трёх сотен. Музыканты готовились к этому событию неделями, афиши с их лицами висели на каждом углу, и вот, наконец, концерт начался. Толпа разлилась по площади живым океаном, волнами, перекатываясь в такт музыке. Все ждали праздника: подростки с плакатами, влюблённые пары, семьи с детьми на плечах. Город словно бы на миг перестал дышать будничной суетой и собрался в одной точке, чтобы разделить эйфорию. И теперь площадь гудела, стены окрестных домов дрожали от басов. Люди прыгали, смеялись, и скандировали имена любимой группы, а прожекторы вокруг зоны концерта слепила яркими вспышками. Музыканты едва перекрикивали шум площади, но публика всё равно скандировала их имена. И вдруг — поверх гитарного воя и барабанного грохота пробился посторонний голос. Высокий, скрежещущий, холодный, и главное — чуждый. Он подпевал вокалисту, но так, будто в песню врывался иной мир, леденящий и неуместный. Певец, сбившийся с ритма, обернулся через плечо и увидел сутулую фигуру какого-то тощего парня в чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном, стоявшего спиной к нему и всей площади в целом. — Эй! Убирайся со сцены! — потребовал он, подойдя ближе к незнакомцу. — Это зона для группы, тебе нельзя здесь быть! Загадочная фигура вздрогнула, и, прежде чем кто-то успел её остановить, та резко подпрыгнула. Изогнувшись в воздухе, словно тряпичная кукла, она сделала сальто и, с хрустом пола под каблуками, приземлилось на шпагат прямо перед толпой. Зал захлопал, кто-то даже засвистел — многие решили, что это часть шоу. Но следующая секунда разорвала атмосферу на клочья. Фигура поднялась, медленно повернув голову к тому певцу, что велел ей убраться, и стянула с головы капюшон. Артист оторопел от ужаса и отшатнулся, узрев обезображенного подростка с инфернальными чертами, акульими зубами, единственным целым пылающим красным огнём глазом, и страшными ожогами на половину бледного лица. Но что-либо сказать он не успел, как уже в следующий миг, чужак оказался вплотную с ним и полоснул длинными когтями по горлу. Кровь брызнула веером — горячая и липкая, окатив софиты и соседних музыкантов. Тело несчастного рухнуло, сминая кабели. Лицезрев жуткое убийство, толпа ахнула и тут же зашлась криками, когда первые охранники и полицейские бросились на сцену. Убийца расхохотался. Из его спины вылезли чёрные щупальца — длинные, склизкие, обвитые жилами, и в тот же миг первые трое охранников были пронзены насквозь, одному отсекли голову, и два последних оказались скручены, подняты над сценой, и разорваны пополам, от чего на зрителей полились не только литры крови, но и ошмётки внутренних органов. Паника возрастала. Люди бросились к выходам, давя друг друга. Не вышло. Те, кто рванул к краям, наткнулись на прорву других зловещих фигур с красными глазами, черной шевелящейся слизью на теле, похожей на тонкую паутину, и когтями на пальцах. Эти четыре десятка мерзавцев, что опоясывали всю зону концерта вокруг толпы, гадко скалились нечеловечески-острыми зубами, и угрожающе наводили на невинных дула автоматов, которыми были вооружены, помимо прочих сверхъестественных элементов своей внешности. — И куда же вы попёрли, друзья?! — голос Кайдемуса хищно раскатился в пропитавшем запахом крови воздухе. — Концерт ведь ещё не окончен! Он вскинул руки — и огненные потоки сорвались из его костлявых бледных ладоней, проносясь над толпой. Люди пригибались, падали на колени, визжали, закрывая головы руками, боясь обжечься. Запах жжёных волос и ткани, перемешался с потом и кровью. И чтобы усилить полученный эффект и ещё сильнее застращать толпу, пособники полудемона начали палить вверх из автоматов. Когда же пламя потухло, а автоматная очередь заглохла, над скопищем перепуганных людей вновь затрещал ледяной голос Кайдемуса: — Дамы и господа! — торжественно начал он, вращаясь на месте, будто дирижёр, и держа у рта микрофон. — Я тут со своими корешами заглянул к вам на огонёк, чтобы добавить жару, вы же не против? В тот же миг, благодаря навесной телеоператорской камере, что крепилась где-то сверху, гигантский экран над сценой (что ранее показывал певцов крупным планом), мигнул, и высветил лицо Кайдемуса. Теперь каждый в толпе видел его маниакальную ухмылку вблизи. Камеры операторов и телефоны журналистов, оказавшихся среди публики, тут же устремились на него, что означало только одно — в интернет и на телеканалы, уже уносились кадры кровавой резни. — Ну, что так сжались? — продолжал паясничать бледнолицый психопат, сверкая красным глазом и заставляя растущие их него щупальца извиваться. — Я не вижу ваших ручек! Ха-ха-ха! Толпа билась в истерике, как раненое животное. Кайдемус вскинул руку, снова испустил поток огня, и на мгновение воцарилась пауза. Его голос стал приглушённым, отточенным, и каждое слово резало пространство, будто лезвие: — Я не отниму у вас много времени... — растянул он паузу. — Я здесь лишь для того, чтобы передать послание, — душегуб оскалил острые зубы и обвёл триста заложников своим пронизывающим взором. На экране его лицо увеличилось, и каждое движение тонких губ казалось издевательским. — Послание двум великим героям... Ричарду Терриану и Вайету Холливелу.

***

Особняк Холливел После долгой, звенящей паузы, когда каждый всё ещё переваривал услышанное, а имя, произнесённое Ричардом, продолжало дрожать в воздухе, наконец пришло время возобновить этот тяжёлый разговор. Оранжерея оставалась погружена в полумрак, куда вливался лишь мягкий свет настенных светильников. — Ты сказал... Люцифере? — напряжённо пролепетала Пайпер, глядя на Ричарда. — Да, именно так, — подтвердил тот, точно произнося приговор. — В смысле, том самом? Из Христианства? — моргнув, дополнила она вопрос, пытаясь таким образом убедиться, что расслышала правильно. — А разве есть другой? — логично отметил Терриан, сухо, но в его голосе чувствовалась усталость. — Но это как-то не вяжется с той картиной магического мира, которую мы знаем, — обозначил Лео, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Да, насколько нам известно, главное зло во Вселенной — это собственно Источник зла! — присоединился Крис, стараясь говорить рассудительно, но в его голосе звенело волнение. — И представляет он собой — бестелесную сущность, которая вселяется в нового демона, и тот становится Хозяином зла, после смерти предыдущего. Я прав? — Ты прав, — кивнул Ричард. Его взгляд был тяжёл, устремлён куда-то мимо всех. — Но что собой представляет эта бестелесная сущность... вы никогда не задумывались? — Ну, я думал, эта сущность просто что-то вездесущее и вечное, — предположил Кристофер, почесав затылок. — Как свет и тьма. И Источник, он же впоследствии Хозяин, является буквально корнем всего самого тёмного и злого во Вселенной. — В каком-то смысле — да. Но, походу, и у этой "злой вечности" было своё начало, — подчеркнул Ричард, понизив голос. — Ты хочешь сказать, что вот эта невидимая хрень, что переходит от одного Хозяина к другому, решила воплотиться собственной персоной, без очередного носителя? — влезла в разговор Бьянка, стоявшая рядом с Крисом. Она пыталась казаться уверенной, но по её дрожащим пальцам было видно, что ей страшно. — Не отрицаю, но, мне кажется всё куда сложнее, — сказал Ричард. Он говорил сдержанно, словно боялся, что слова притянут за собой нечто. — В том видении, что я видел... — Каком ещё видении? — сразу же спросила Пайпер, настороженно подняв голову. — Неважно, потом объясню, — отмахнулся Терриан, не желая углубляться в подробности. Его глаза на миг затуманились, будто он снова увидел то, от чего пытался избавиться. — В общем, просто доверьтесь мне. Лео, помнишь, я как-то рассказывал тебе о том, что Старейшины напуганы небывалым перевесом тьмы в мире и возникшим из-за этого дисбалансом? Что над нами нависает нечто доселе неописуемо ужасное, сродни чёрной дыре, что больше нашей галактики? — Ну да... — зябко произнёс отец семьи, его плечи инстинктивно сжались. — Это он, — твёрдо постановил Ричард. — Я это знаю... и ключом к его победе является Вайет. — Вайет? — выпучили глаза сразу и Лео, и Пайпер. Воздух будто разрядился от напряжения. — Да. Ему нужен ваш сын — Избранный! — уточнил старый ведьмак, сжав кулак. — Не знаю почему — разве что ему важен этот статус, ну или тот факт, что он самый могущественный маг в мире. Но ясно одно — если Вайет окончательно погрязнет во тьме, всё кончено. Для всех нас. Для всего мира в целом. До этого молчавший Джер поднял взгляд, его губы дрогнули: — Ну а если мы всё же спасём Вайета, то... это его остановит? — Не знаю, — тяжело произнёс Ричард, глядя куда-то в пол. — Но в какой-то степени он будет ослаблен. Иначе зачем ему так усердно обращать Вайета на свою сторону? Однако... если нам придётся столкнуться с ним вживую, это будет не похоже ни на что, с чем мы имели дело раньше. Демоны, Хозяева, Аватары... забудьте. Они ничто по сравнению с тем злом, которое ощутили Старейшины и я. — И даже Сила Трёх не поможет? — спросил Крис, опустив взгляд. — Наряду с силой Избранного? — прибавила Бьянка, сжимающая ладонь Криса. — Не знаю... — Ричард провёл рукой по лицу. Он конечно не был уверен в своих догадках, но счёл их возможными. — Но, если и так, то только в комбинации. И потому Люцифер хочет вашу связь разорвать, настраивая друг против друга. Пайпер сжала губы и отошла к софе. Её шаги звучали тихо, как эхо в пустом зале. Она опустилась, взявшись за голову. — Поверить не могу. Выходит, за моим сыном охотится сам Дьявол? — её негромкий голос дрожал. — Не фигуральный, а тот самый — классический, с рогами и копытами? — Думаю, его истинный облик куда страшнее этой карикатуры, — мрачно ответил Терриан, вспоминая обрывки своих видений. А меж тем, Джер стал от нервов перебирать пальцы. — Подумать только... — просипел он. — Есть ещё большее зло, чем сам Хозяин зла. Но Ричард, повернувшись к нему, твёрдо произнёс: — Истинный Хозяин зла — Люцифер. Первый и единственный в своём роде. А все остальные — просто посредники, пропускающие через себя его силу, волю и власть. — Ну, прямо как владелец фирмы и генеральный директор, — с нервной усмешкой бросила Бьянка. — Первый всегда остаётся главным, а последний может не единожды сменяться. — И что теперь? — тихо спросил Лео, наконец, поднимая глаза. — Мы узнали то, что ты сказал. Хорошо. Как нам поступить? — Примириться с Вайетом. Это первостепенно, — ясно вымолвил Ричард. Затем его взгляд медленно скользнул к телу Мелинды, застыв у крио-капсулы. Он выдохнул, голос стал тише, тяжелее: — Но, конечно, сначала нужно проститься с Мелиндой. Это ведь дело рук Кайдемуса, не так ли? — Да, так... — в унисон кивнули Крис и Бьянка. Терриан опустил голову, и в его лице мелькнула боль — вина за собственное творение. — Его нужно остановить, — прошептал он. — Сразу после похорон, — добавил Крис, его голос прозвучал как клятва. — Позвоним Вайету? — предложил Джеред, стараясь говорить ровно. — Нужно договориться о встрече на похоронах. — Надеюсь, он поймёт, — скептично хмыкнула Бьянка, но в её глазах мелькнула тень надежды. — Мы должны убедить его смириться с судьбой, — сказал Ричард, глядя на каждого по очереди. — Должны дать ему понять, что мы семья... и любим его несмотря ни на что. После этих слов в комнате повисло молчание — тяжёлое, но не безысходное. Где-то в глубине, за пределами страха и вины, теплилась крошечная искра веры — что, возможно, даже Люцифера можно победить, если им удастся вернуть Вайета обратно. Все стали обмениваться неуверенными взглядами, пытаясь отыскать друг в друге какую-то подсказку или просто утешение и понимание. Бьянка же, дабы как-то себя занять, вынула телефон из кармана брюк и полезла в сеть — просто проверить, что там нового. Сначала она листала ленту неспешно, но потом всё настороженнее, когда в заголовках стали часто мелькать слова «стрим», «шок», «спецвыпуск». Она остановилась, наткнувшись на прямую трансляцию с главной площади: кадр дергался, внизу бежала лента новостей, где крупными буквами красовалось: «МАССОВЫЙ ЗАХВАТ — САН-ФРАНЦИСКО». Каждый новый пост был переполнен паникой: первые видео — размытые клипы, где люди кричат, бегут, кто-то падает. Она нажала на одно из них — живой эфир с главной площади. Экран телефона ожил, и на нём мелькнула сцена: мигали софиты, красные искры огня, люди, толпа в хаосе. Камера дергалась, за кадром — чей-то голос: "Смотрите! Смотрите, что творится!" — Ребята... — нервно изрекла она, выпучив карие глаза. — Кажется Кайдемус пустился в разнос. Все разом обратили на неё свои опешившие взоры, и та, не став тратить время, кивнула в сторону гостиной и сказала: — Включаем телек, уверена, там крутят то же что я сейчас увидела здесь, — и потрясла в руке мобильный телефон. Крис, не раздумывая, кинулся в гостиную. За ним сию секунду побежали Лео, Пайпер, и Ричард. Джер не отставал и тоже пустился вслед, как и сама Бьянка. Вся семья забежала в главное помещение дома, там включили пультом телевизор, и сразу же поймали сигнал с первого новостного канала, где ведущая в студии говорила слишком быстро, слова срывались от ужаса и накала: "— Внимание! Экстренные новости! На главной площади Сан‑Франциско неизвестный террорист напал на зрителей. По последним данным, около трёхсот человек заблокированы на сцене и рядом с ней. Очевидцы сообщают о массовых жертвах — уже подтверждены семь погибших. Свидетели описывают нападавшего как нечто ужасное и сверхъестественное, из чьего тела вырываются чёрные щупальца. Более того, этот террорист действует не в одиночку. По последней информации, с ним около сорока вооружённых сообщников, которые блокируют любые попытки людей уйти с площади. Все меры по нейтрализации пока безуспешны." Камера переключалась с рук очевидцев на кадры со стационарной уличной камеры: видны дым, паника, рассыпанный мерч, люди, утопающие в хаосе. За кадром кричали репортёры, кто-то в толпе рыдал, кто‑то молчал от ужаса. Внизу экрана бежали оперативные строки: «прибыло подкрепление», «попытки нейтрализовать лидера — безуспешны», «снайперы не попадают — пули отскакивают от некой невидимой преграды, окружающей всю зону концерта». — Как он посмел?.. — прошептал Терриан, впивая пальцы в спинку дивана. Ведущая сделала шаг назад, оператор дал крупный план — и на экране резко появилась сцена: Кайдемус, весь в забрызганный кровью, повернулся к камере. Его бледное лицо заполнило огромный экран над площадью, а звук, будто идущий из-под земли, донёсся до телевизора даже в приглушённой гостиной. "— Мы слышим его!" — выкрикнул репортёр в прямой трансляции, голос ломался. — "Он обращается к камере!" Кайдемус улыбнулся, и эта зубастая улыбка через пиксели пронзила дом Холливелов так же, как пробивала воздух над площадью. Его голос вещал прямо в квартиры и на улицы: "— Я не отниму у вас много времени! Я здесь лишь для того... чтобы передать послание... Послание двум великим героям — Ричарду Терриану и Вайету Холливелу. Уверен, вы меня услышите. И когда это случится, дайте мне знак — любой магический отклик или символ — и заложники останутся в живых. Нет — кровь потечёт рекой дальше. Времени — пруд пруди." Его тон был насмешливый, уверенный, как у человека, что держит в руках рычаги страха и давления. В гостиной все чуть ли не изогнулись от тревоги. Пайпер всхлипнула, Бьянка судорожно сжала телефон. Крис почувствовал, как по спине прошёл лед: послание адресовано прямо к ним — Ричарду и Вайету. В глазах у всех потемнело от осознания масштаба: не просто акт террора, а прямой вызов!

***

Пасифик-хайтс 166/64 Тем временем, в другом конце города, Вайет сидел на кухне и смотрел телевизор, а на столе перед ним еще теплел кусок пиццы и чашка кофе. Он листал каналы, не особенно внимательно, когда вдруг наткнулся на прямую трансляцию с главной площади Сан-Франциско. На экране мигали тревожные заголовки, было слышно, как кто‑то кричит и молит о пощаде, и в эти первые секунды он подумал, что это какая-то шутка или пародия... но затем осознал, что нет. Это ни разу не шутка. В кадре возник Кайдемус. Безобразное лицо полудемона заполнило экран, щупальца, огонь и хаос вокруг — Вайет буквально вскипел от злости. Его глаза сузились, а губы сжались в твёрдую линию. "Я здесь лишь для того... чтобы передать послание... Послание двум великим героям —Ричарду Терриану и Вайету Холливелу. Уверен, вы меня услышите. И когда это случится, дайте мне знак — любой магический отклик или символ — и заложники останутся в живых. Нет — кровь потечёт рекой дальше. Времени — пруд пруди." Прослушав всё то же, что и его семья, Избранный погрузился в ещё больший гнев, но холодный и осмысленный. — Хочешь отклика? — пробормотал он, почти шепотом, но каждое слово прорезало комнату. — Сейчас увидишь его, урод... Вайет вскинул голову и резко встал; движение было механическим, почти инстинктивным. В следующее мгновение его тело захлестнул вихрь синевато‑лазурного сияния и электрических вспышек; воздух вокруг затрещал от напряжения, а волосы на руках встали дыбом. Он вознамерился переместиться на сцену к Кайдемусу и порешить его прямо там, но... что‑то этому помешало. Магия, которой он владел, встретила невидимое, глухое сопротивление в виде защитных чар. Синие всполохи вокруг него угасли, оставляя только едва заметное свечение, как после грозы. — Какого хрена? — негодующе плюнул Холливел, оставшись на месте, и смотря на экран телевизора. Голос потрескивал от злости. В его груди сердце билось так, что казалось — разорвёт чёрную рубашку. Его взгляд шарил по экрану, и то, что он увидел, объяснило конфуз. На площади, в этот момент, невидимая зона вокруг Кайдемуса затрепетала и сверкнула чем‑то красным — неестественным, как кровь под стеклом. Даже сам полудемон обратил на это внимание: его тонкие бескровные губы изогнулись в едкой ухмылке. Казалось, он услышал шорох попытки вторжения, и теперь наслаждался пойманной добычей. Он догадался, что хотя бы один из тех, к кому он обращался, попытался пройти сквозь защитное поле — а значит и сейчас смотрят на него и слышат каждое слово. — Итак... — заговорил Кайдемус, пялясь на "зрителей", через экраны телевизоров, мобильных телефонов, и мониторов компьютера. — Судя по столь грубой попытке сюда проникнуть, я думаю, что это дело рук доблестного Избранного. Только он настолько твердолобый, чтобы решить сюда заявиться вот так, без лишних церемоний. Но, одного главного зрители мне мало, нужен второй, э-э-й... — оскалился он, сверкая красным глазом. — Эй, Ричи, я тебе обращаясь, подай знак, что ты меня слышишь! Слова скользили по эфирy, как яд по вене: торжественные и насмешливые.

***

В это же врем, по ту сторону экрана, в гостиной Холливелов повисла тишина, такая плотная, что было слышно, как где‑то далеко капает вода. Ричард стоял недвижимо, плечи сжаты, лицо каменное; он ничего не делал и не говорил, а лишь хмурился — в его взгляде читалось апатия и пустота.

***

— Что, играем в молчанку? — сощурился полудемон, не получив желаемого. — Окей, — и кивнул. — Раз ты так, то у меня тоже есть забавная игра, — повернувшись спиной к толпе заложников, Кайдемус вытянул правую руку за спину, сделав пальцами жест "пистолета" и стал с непринуждённой улыбкой проговаривать: — Раз, два, три, четыре, пять, чью б мне голову взорвать! — и затем, не глядя, выстрелил из двух сложенных вместе пальцев файерболом в виде черепа. Мгновение — и взрыв. Огненный шар угодил в какого‑то незадачливого бедолагу из первых рядов и действительно взорвал ему голову. Воздух заполнился запахом гари и железа, по асфальту поползли тёмные пятна. Обугленное тело упало, дым поднялся клубами, и вместе с ним — крики, взвизги, рыдания. Толпа ахнула от сего кошмарного зрелища, а паника лишь усилилась — люди ломились к выходам, кто‑то терял сознание, кто‑то цеплялся за друзей, но всё тщетно. Прислужники Кайдемуса их не пропускали, били своими когтистыми лапами и стреляли из орудий.

***

Лица членов семьи Холливел, что следили за этим, нездорово бледнели. В глазах у каждого застыл ужас, а в груди что‑то защемило. Что до Вайета, то в его ушах всё ещё пламенело эхо взрыва. Он чувствовал, как колючий холод стягивает его лицо в маску ненависти.

***

Тем часом, обернувшись к скопищу напуганных людей, полудемон взглядом оценил итог своих деяний, будто интересуясь результатом школьной шалости. — Во... Вон того парня, — указал он на труп пальцем и буднично пожал плечами, будто ничего не произошло. — Не повезло ему, ну, бывает. Жизнь дерьмовая и быстротечная. И такой она станет ещё для кого-то, если я сейчас не увижу, что мы друг друга поняли.

***

— Вот же ублюдок! — выругался Крис, узрев, как этот душегуб развлекается. — Что же нужно сделать, чтобы с ним покончить? Полухранитель был раздавлен чувством собственного бессилия, в котором читался не только праведный гнев, но и отчаянная потребность действовать. Остальные члены семьи проявили солидарность в его мнении. И походу даже Терриан. Ничего не говоря, а лишь всё больше мрачнея, старый маг поднял руку и неохотно нарисовал в воздухе пальцем какой-то символ, похожий на многолучевую звезду, мерцающую серебристым светом. Кулак его дрожал, но рука чертила знак уверенно.

***

В сей же час, аналогичный сияющий знак, но большого размера, возник прямо на пасмурном небе, над местом проведения концерта, и Кайдемус его, конечно же, не мог не заметить. На плоскости облаков вспыхнуло серебро. Люди на площади подняли головы с недоумением, и с едва промелькнувшим проблеском надежды. Но она была зыбка: у многих в глазах всё ещё тлел страх. — Замечательно! — довольно улыбнулся он, вернув взгляд к "зрителю". — Раз меня услышали все, кто мне нужен, то, пора переходить к посланию... — и, кашлянув в кулак, стал с выражением излагать: — Вайет Холливел, Ричард Терриан, у меня с вами неразрешённое дельце, и оно близится к развязке. Тянуть больше нет смысла. Сегодня в шесть вечера, на старом заброшенном рыбзаводе в рыбацкой пристани. Только мы трое, и никто другой. Мы наконец встретимся и поставим точку в нашем противостоянии. У вас будет шанс отомстить мне за всё, что я сделал. Полагаю, вы сами этого ждёте, — и провёл чёрным языком по острым зубам. — То, что я у вас отнял, и ещё намерен отнять в будущем, нельзя забывать и игнорировать. Так остановите же меня, пока можете, — его красный глаз засиял словно алый прожектор, а слова, произнесённые им в эфире, попали в сердце каждого, кто его просматривал, вызвав дикое напряжение и тревогу.

***

Наблюдавший за этим, Ричард стиснул губы, сосредоточился, выдохнул через нос и понял, что время пришло. В этот момент его лицо словно постарело ещё на десять лет — тяжесть ответственности легла на плечи, как свинцовая мантия. И пусть это будет ловушкой, пусть Кайдемус продолжает манипулировать, это не изменит того факта, что час их финального сражения и впрямь настал. Маг ещё раз провёл рукой по воздуху и послал противнику новый знак. Тот вспыхнул в небе подобно яркой звезде, тем самым знаменовав, что вызов принят. Жест и поведение Ричарда оставалось спокойным, но в нём слышалась стальная готовность принять неизбежное. Жаль только, в противовес ему, другой участник предстоящего боя, терпением не отличался.

***

Вайет стоял у экрана, глаза — зеркала злобы и ярости. Рука его сжалась в кулак, ногти врезались в ладонь, но его магия снова рвалась на свободу. Внутри него росло твёрдое убеждение, что подстраиваться под хотелки этого гада, самое низкое, до чего он может опуститься. Но мысль о предстоящем бое, по-прежнему жгла, как раскалённый уголь в грудной клетке. — Чёрта с два, я буду играть по твоим правилам! — прорычал Вайет и, вновь полыхнув лазурным светом, предпринял новую попытку телепортироваться на сцену, миновав защитное поле.

***

Барьер трещал по швам и вибрировал. Сверкал красным светом, гудел и вот‑вот мог треснуть. Звон был такой, словно пропитывал пространство и заставлял людей судорожно прижиматься друг к другу. Многочисленные заложники Кайдемуса тоже это заметили и ещё сильнее испугались, от чего согнулись и прикрыли головы руками. Очевидно, они не знали, что означают эти вспышки, но боялись, что небесный свод на них рухнет. А вот сам главный виновник их положения, видя очередные потуги Избранного разрушить заслон, тут же подал сигнал прислужникам, и те, нацелив автоматы ввысь, открыли стрельбу в небо. Пули свистели над площадью, вызывая очередной сырой визг ужаса и паники среди людей, так и среди пролетающих поблизости птиц, что старались облетать стороной опасную зону. — О, какой ты настырный, Вайет. Даже отсюда ощущаю твой гнев, — выцедил он, целенаправленно смотря вперёд, надеясь, что обзор камеры правильно запечатлеет его взгляд. — Но знаешь, порой, от таких эмоций уйма проблем. А я ведь вызвал тебя и моего бывшего учителя на честный бой, но ты решил выпендриваться и включить мужика? Что ж, позволь и я его включу! — и вскинул руку вверх. Не медля ни секунды, полудемон отдал новый приказ, и все сорок его приспешников навели дула автоматов на людей и открыли огонь на поражение. Всё в поле их зрения стало мишенями. Люди кричали, что есть мочи и бились в истерии. Свинец, казалось, нёсся не только по воздуху, но и по времени; каждый выстрел обрывал чей-то вечер, чьё-то будущее, чей-то шанс на жизнь. Визги, вопли, шорохи — всё слилось в мучительную какофонию. Причём, страдали не только несчастные заложники, коим не повезло купить билеты на сегодняшнее мероприятие, так и большинство тех, кто следил за этим в прямом эфире. В их числе семья Холливел. Вайет же изнывал от ярости. В его груди бешено билось сердце, разогревая гнев и ненависть к этому проклятому убийце. Он стоял, как затравленный волк у клетки, сжигаемый желанием рвануться вперёд и клыками заживо содрать с врага скальп, но невидимый барьер держал его на месте, превращая ярость в ледяную решимость. Спустя же одну минуту, когда от жестоких действий Кайдемуса полегло немалое количество невинных, последний опять устремил в камеру свой пылающий взор и со зловещей вкрадчивостью изрёк: — Смерть этих людей на твоей совести, о, великий Избранный! И если ты продолжишь пытаться сюда проникнуть, что, не буду спорить, с твоими силами, вполне возможно, то, обещаю, к тому моменту, я уничтожу каждого, кто здесь находится, — обвёл он когтистым пальцем всю концертную площадь. — Не рискуй ими, Вайти, не шути со мной. Ты же знаешь, чем это обычно кончается. Спроси у своей милой сестрёнки... Его слова звучали как смертельное предостережение, произнесённое отнюдь не без эмоций — в них слышалось кощунство и уверенность в собственном превосходстве. Вайет стоял, как каменная скульптура, и внутри него всё вздымалось волной отверженной ярости. Но вместе с этим — холодный разум, отточенный как остриё меча. Он понимал: ещё одно его движение — и Кайдемус выполнит угрозу. Ещё попытка прорваться — и все эти люди умрут. Дыхание вырвалось из него сиплым рыком. — Ладно... — прохрипел он, почти сдавленно. — Ладно, тварь, хочешь согласие — получай. В тот же миг, вокруг него сгустился наэлектризованный воздух, а глаза загорелись лазурным огнём.

***

Сразу же после этого, в центре городе, в месте проведения пресловутого концерта, серое заслонённое тучами пасмурное небо, помрачнело ещё больше. Ветер засвистел, грянул раскат грома, а затем, ослепительная молния вспорола облака и, словно ответ на немой приказ, ударила прямо в землю у площади, в безопасное от людей место. Асфальт вспух и задымился, оставив на себе знак — тлеющие чёрные буквы, выжженные мощнейшим разрядом:

«БУДЬ ПО-ТВОЕМУ!»

Толпа ахнула. Даже Кайдемус на мгновение замер, скосив взгляд на появившийся символ. Его лицо исказилось — не то от раздражения, не то от странного удовольствия. — Вот так-то лучше, — гладенько произнёс он, и голос его вновь стал липким и самодовольным. — Даже здесь, ты решил выглядеть более эффектным, да? Одного символа в небе, как у Ричарда мало, надо ещё молнией шарахнуть для устрашения, — он ухмыльнулся, смакуя собственные слова, и водя единственным целым глазом по толпе заложников. — Что ж, слово есть слово — никого больше я не трону. Ну, почти никого. Нескольких возьму с собой, так сказать, для страховки. Чтобы, никто из вас, героев, не решил устроить засаду в моём логове раньше срока. Если же будете паиньками, обещаю, я их не трону. В толпе раздались новые крики — тени вытянулись из земли, похожие на чёрные дымные клешни, и в одно мгновение схватили дюжину людей. Они закричали, но их голоса оборвались, когда тела провалились в чёрную жижу, что потекла к ногам Кайдемуса. — До встречи, дружки-пирожки, — с притворной нежностью прошептал он, оглядывая всё в зоне видимости. — Шесть часов. Рыбзавод. Не опаздывайте, ха-ха-ха-ха... И, словно растворяясь в собственном смехе, исчез — втянутый в водоворот тьмы. Волна густой черноты схлынула, утягивая за собой его приспешников — ровно сорок фигур. Что до заложников, то, осознав, что они наконец свободны, и их жизням ничего не угрожает, бедные люди начали быстро разбегаться наутёк, толкаясь и теснясь. Однако проследить за их бегством до конца, зрителям прямого эфира не удалось. Одна из чёрных маслянистых капель, что оставалась на месте исчезновение Кайдемуса, вдруг взметнулась вверх, точно пуля, и угодила прямо в ту самую навесную телеоператорскую камеру, что всё это время снимала происходящее на сцене. Раздался треск. Эфир оборвался. Все экраны мигнули, замерли — и погасли, показывая лишь шипение и серый "снег".

***

В доме Холливелов воцарилась молчание, разбавляемая одним лишь этим раздражающим звуком. Все шестеро: Пайпер, Лео, Ричард, Крис, Бьянка и Джер, все безмолвно глядели на блики на экране и слушали "белый шум", похожий на свист в ушах после взрыва. Но спустя время, Лео всё же взял пульт и выключил телевизор. Тишина стала ещё плотнее. Она продлилась около минуты. А потом Крис взглянул на поникшие лица родителей и заговорил: — Ну что... — в его голосе сочился страх. — Похоже, теперь точно настало время ему звонить? — и вытащил из кармана мобильник. — Не правда ли? Пайпер кивнула. Лео тоже. Ричард молча поднял глаза и утвердительно склонил голову. Выбора не оставалось.

***

В просторном поместье ныне покойной четы Свонсонов, царила тишина, нарушаемая лишь гулом телевизора. Колдуньи и демоницы, собравшиеся перед большим экраном в гостиной, глядели на всё тот же кадр с площади, где Кайдемус произносил свои последние слова:

"Шесть часов. Рыбзавод. Не опаздывайте..."

Ребекка и Тесса встретились глазами, на мгновение задержав взгляд на экране, словно фиксируя координаты и время. Затем лёгкий кивок и едва заметная улыбка — тихий знак, который подхватили остальные. Каждая из соратниц, не произнося ни слова, подтвердила: они всё поняли. В их молчаливых кивках заключалась договорённость, невысказанная и ясная: они знают, где будет Кайдемус, и теперь могут действовать сообща.

***

Вайет, между тем, в свою очередь, неподвижно перед собственным экраном. На нём — те же помехи. Тот же гул. Только в его взгляде, устремлённом в никуда, отражалась не растерянность, а ярость. Пальцы ведьмака искрились — синее электричество стекало по коже, потрескивая, как нерв. В воздухе запахло озоном. — Он заплатит, — прошептал Холливел, сжимая пальцы в кулаки. — Сегодня — он за всё заплатит. Энергетический шар сорвался с его руки — и телевизор разлетелся на осколки. Они осели на полу, дымясь и тлея. И вдруг — звонок. Резкий, нарушающий вязкое безмолвие. Вытащив телефон, Вайет увидел на экране высветившееся имя: «Крис», от чего, его губы дрогнули. — Хм-м-м... любопытно, — он нажал "принять" и приложил телефон к уху. — Слушаю. Далее последовал тяжёлый разговор...

***

Спустя десять минут Особняк Холливел Вихрь сверкающей лазури закрутился вокруг него, и в одно мгновение перенёс туда, где он не бывал последние полтора месяца — в дом, который носил в себе все запахи детства. Он ступил на мягкий ковёр гостиной и, как будто по инерции, огляделся: знакомые вещи казались искажёнными, как воспоминания, размытые слезами времени. Камин, ещё теплый, как в детстве; диван с ситцевой накидкой, на котором когда-то спали дети; напольные часы, медленно отсчитывающие чужую эпоху; картины на бежевых стенах, хранящие улыбки давно ушедших лет. Здесь, когда-то, они с Крисом и Мелиндой играли в прятки, и этот образ сейчас рвал грудь, делая присутствие в доме невыносимо острым. Звук шагов, приглушённый шорох одежды, привёл его в сторону кухни. Вопреки привычке он не стал задерживаться: внутреннее напряжение тянуло к оранжерее, где собрались те, кто теперь для него значил всё и ничего одновременно. Вздохнул, приготовился — и открыл белую дверь, войдя в украшенное листвой и цветами помещение. Там, как ожидалось, он увидел всю свою семью, в лице отца, матери и брата, а также старого учителя и... Джера? Он-то, что тут делает? Озадаченность парня была мимолётной. А всё потому, что спустя считанные мгновение, он узрел ответ на свой вопрос, чем поверг его в ещё большее ошеломление. Крио‑саркофаг с телом Мелинды, находился прямо посреди оранжереи. Его сестра... любимая, но мёртвая... была здесь... почему? Взгляд Вайета моментально стал диким, будто он увидел нечто запрещённое и болезненное одновременно. Сердце его сжалось, дыхание стало частым, пальцы сомкнулись в кулаки. — Джер! — вырвалось у него, когда он на него зыркнул. — Ты что, с ума сошёл?!—голос мага рвался от гнева и боли. Джеред же стоял неподвижно, слегка опустив глаза. Его поза была спокойной, почти безэмоциональной, но в ней ощущалась тяжесть вины и усталости. — Я сделал всё, что в моих силах, — тихо сказал демон. — Это бессмыслица — держать её как музейный экспонат... как замороженную мумию. Я отпустил её, потому что не мог жить в ожидании невозможного. Слово "отпустил" ударило в Вайета, словно нож. Он — готовый к бою, к смерти, к расколу небес ради возвращения сестры — вдруг ощутил, как рушится фундамент его веры. Накопив горечь обиды, и, не обращая внимания на всех прочих членов семьи, Холливел угрожающе двинулся вперёд к Джеру. — Ты обещал мне... — прошипел он, а его губы белели от сжатия. — Сказал, что будешь хранить её тело, пока мы не найдём способ вернуть её к жизни! — И сколь долго ждать? — повысил голос Джеред, говоря прямо и с протестом. — Пять лет? Десять?! В воздухе завибрировало напряжение. — Вайет, послушай... — Лео шагнул вперёд, собираясь вмешаться, но Вайет, как одержимый, не услышал отца. Его мир сузился до одной точки — до этого стекла, до мёртвой фигуры в нём. — Да хоть сто! — рявкнул Избранный, и эта его фраза, казалось бы грозная и мощная, сейчас звучала как мольба. — Я не отпущу надежду... — И не нужно её отпускать, милый, — внезапно подала голос Пайпер, обращаясь к сыну. — Мы все с ней встретимся, ты ведь знаешь это, — в каждом её слове было столько слёз, сколько не уместится в речах. — Когда придёт время. Найдя в себе силы взглянуть на мать, Вайет увидел в ней — не уныние, а странное, истомлённое спокойствие. Это спокойствие, как пилка, точило его снаружи: неужели она права? Неспособность это принять, вызывало у него отторжение, разрывало парня изнутри. — Я не собираюсь ждать собственной смерти, чтобы увидеть её! — упрямо возопил он. — Но придётся, Вайет, — добавил от себя Крис, в который раз, решив стать голосом рассудка. — Как бы силён ты ни был, власть над жизнью и смертью принадлежит только высшим существам. От подобного заявления, старший Холливел лишь фыркнул: — Одного такого высшего, я недавно грохнул! — Стало быть, Ангелы Судьбы не столь высшие, как мы представляли ранее, — вынес аргумент Лео, покосившись на Терриана. — Есть и куда более могущественные сущности. — Если и есть, то я готов и их схватить за горло! — не унимался Вайет. — Только если это позволит вернуть Мелинду к жизни. — Вайет, прошу тебя, остановись, — не став более стоять на месте, Пайпер пошла к сыну и, положив руки ему на грудь, слёзно заумоляла: — Я сама не могу пережить эту утрату. Но, нельзя впадать в такие крайности. Это же безумие. Ты только и говоришь о том, что готов убивать того и того, лишь бы добиться цели. Но, так нельзя, — подняла она ладони и коснулась лица Вайета. — Пожалуйста, найди в себе смирение. Твоя сестра ушла, но она всегда будет с нами. И мы с ней встретимся, когда придёт наш час. Сердце парня кололо и изнывало. Боль сжимала ему рёбра при каждом вдохе. — Ты просишь невозможного, мама... — порывисто выговорил он. — Как я могу смириться... с этим! — и ткнул пальцем на крио-камеру. — Она не должна была умирать! Она была совершенно невинна. Больше, чем кто-либо в этой комнате, — сморкнул маг носом от горя. — Я не могу позволить такой несправедливости победить. Я... — Вайет... — вступил в дискуссию Терриан. Его голос прозвучал ровно и спокойно, но тон был насыщен авторитетом. — Я вижу, как тебе больно. Так же, как и нам всем, — вздохнул он. — И я знаю, что ты всю жизнь бросал вызов судьбе, не покоряясь ей, и решительно идя вперёд. Но сейчас настало время остановиться. Свержение Старейшин точно не даст тебе силу возвращать умерших к жизни. И я не знаю, будешь ли ты на это способен, если замахнёшься на войну с Ангелами Судьбы, или даже с теми, кто стоит над ними. Однако, если и так, то, окстись. Всё это приведёт не к возврату одного человека, а к разрушению нашего мира. Разве такого бы хотела Мелинда? Голос старого мага звучал сродни колоколу: глубокий и непреложный. Каждый удар отозвался в его бывшем ученике. Тот отстранённо замолк и долгое время не мог обронить ни слова. Думал лишь о том, как вообще возможно подавить в себе это горе и боль. Вайет закрыл глаза, и мир ушёл в тёмную капсулу шума. В этой безмолвной пустоте он слышал лишь биение собственного сердца — сначала гневное, как барабан, затем убывающее, редеющее, пока не превратилось в приглушённый стук. Перед внутренним взором всплывали лица: Мелинда, чья улыбка дарила свет и теплоту в их дом, Ричард, говорящий об ответственности перед миром; отец, превозмогающий любые несчастья, ради семьи; Крис, до последнего видящий свет в тёмной бездне, куда Вайет сам себя загнал; и наконец мать, чья прошёптанная ему минутой назад просьба, звучала как последний жизненный аккорд. Холливел погрузился в самые глубины своего сознания, и стал взвешивать то, что действительно стоит на кону. Что если он пойдёт дальше — и выиграет ли он в этой схватке вообще, цена в любом случае будет не соотноситься с добычей. Если его путь обернётся войной с теми, кто стоит на вершине мироздания, то последствия могут затронуть сам мир — всё человечество и будущее, в котором Мелинда могла бы жить, хотя бы в чьей-то памяти. И, осознание того, что именно она может стать первопричиной Армагеддона, который он собирался приблизить ради неё, усмирило воинственность Избранного. Он знал, что та не хотела крови и очередных смертей. Только мир. Но, конечно, эта мысль пробивалась не сразу; лишь маленькими обрывками, потихоньку, как капельки дождя. Сердце замедлилось, дыхание стало ровным. Вайет ясно ощутил, что если не одернуть свою ярость сейчас, то она пожрёт всё на своём пути. Он открыл глаза — в них больше не было агрессии. Только горькая, тонкая усталость и тоска. Молча, без всяких лишних и ненужных слов, но с прояснившимся взглядом, парень посмотрел на всю свою родню, и кивнул им... в знак своей капитуляции. Маленький, почти незаметный жест, но полный трагического смысла — согласие смириться с утратой, не потому что хочет, а потому что, так необходимо. В это же время, все собравшиеся в оранжереи, начали переглядываться. Они не были уверены, но проблеск надежды всё же появился. — Вайет, ты в порядке? — обратился к нему Крис. Старший брат не спешил с ответом. Медленно подойдя к саркофагу с телом Мелинды, он дотронулся до стекла кончиками пальцев, и тихо произнёс: — Да. Дабы убедиться, что им точно не показалось, Лео добавил: — Так ты... смирился? Пропустив через нос поток воздуха и, выдохнув полной грудью, Вайет выбросил из головы остатки прежней внутренней борьбы и спокойно изрёк: — Да... вроде бы. Этот ответ всех более-менее устроил. Пайпер слабо улыбнулась и облегчённо прижалась к мужу, что обнял её за плечо. Крис с Бьянкой обменялись коротким взглядом, будто безмолвно соглашаясь. Возможно, впервые за последние месяцы у них появился шанс вернуть в дом хрупкое подобие мира. Даже Терриан позволил себе короткий, тяжёлый выдох — из тех, что не радостные, но освобождающие. Вайет же, всё так же стоял у саркофага, глядя на неподвижное лицо Мелинды под слоем тонкого инея. Он не улыбался, не говорил — просто стоял, и в этой тишине чувствовалось что-то близкое к покою. Или, по крайней мере, к его подобию. Молчание длилось ещё несколько мгновений, пока Кристофер, нервно переминаясь с ноги на ногу, не произнёс: — Что ж, теперь, когда с этим разобрались... может, займёмся тем, ради чего вообще тебе звонили? Все взгляды тут же обратились на него. Крис осёкся, но добавил уже увереннее: — Кайдемус. То, что он устроил, превзошло всё, что мы могли или не могли вообразить. Он открыто показал магию всему городу, и, теперь, без Трибунала, этого из памяти людей не сотрёшь. — Он показал магию всему миру, а не только городу, — поправила того Бьянка. — Всё уже в интернете. Так что... — хмыкнула она. — В ближайшем времени нас ждут приглашения на множество ток-шоу. — И людей из правительства, — не слишком радостно усмехнулся Джер. — Думаю, их очень заинтересует граждане со сверхумственными способностями. — В первую очередь Вайет, — кивнул на него Лео и дополнил: — Ричарда в мире смертных мало кто знает, а вот мой сын весьма известная персона в юриспруденции. Услышав достаточно комментариев, Вайет отошёл от саркофага и сказал: — Хватит! Чтобы не случилось, мы это решим. Пусть Трибунала и нет, но у нас всё ещё есть Зачарованные... — указал он на мать. — Есть Старейшины, — поворотил нос. — Ну и обо мне не забывайте, — и коснулся пальцами своей груди. — Какими бы не были наши разногласия, но, никому не надо, чтобы человечество узнало о магии. Так что, объединив усилия, мы сможем стереть этот инцидент из памяти людей. Но сделаем это чуть позже... — нахмурился ведьмак, сцеживая каждое слово. — Когда разберёмся с одной худосочной мразью. Слова первенца Холливелов моментально вернули всех в реальность. Сомнений больше не было — время для семейных драм миновало, и теперь предстоял совсем другой разговор. Лео нахмурился, Пайпер вздохнула, Терриан медленно выпрямился, словно ощущая, как напряжение вновь входит в мышцы. — Он сказал... шесть часов? — на всякий случай уточнил Ричарда, глядя на Вайета. — На рыбзаводе? Тот сжал пальцы в кулаки и свёл брови. На его лице всё ещё частично теплилась боль от потери сестры, но поверх неё уже проступало решительное спокойствие — то самое, что всегда предшествовало буре. — Да, сейчас только час дня, значит у нас ещё целых пять часов, — глухо произнёс Избранный, не повышая голоса. — Придём к нему в назначенное время. Не будем заставлять ублюдка ждать. И хотя тон мага звучал на удивление спокойно, все те, кто его слышал, понимал: битва, что грядёт, будет куда страшнее, чем можно представить.

***

Эти пять часов потекли странно — вязко и тихо. Время растягивалось, превращаясь в длинную, меланхоличную петлю. Ни один из присутствующих не ушёл из дома, будто боялся, что стоит сделать шаг за порог — и чары иллюзии едва сплотившегося семейного единства тут же рассеются. Каждый думал о своём, но при этом — об одном и том же. Вайет сидел с Крисом на кухне — там, где когда-то мальчишками они крали из холодильника мамины пироги. На плите наконец был разогрет тот самый суп, за который намедни взялась Бьянка, и подан ей к столу. Братья сидели друг напротив друга и обедали. Просто говорили. Вспоминали, как Мелинда таскала их в парк и заставляла кормить уток, как их мать ворчала, когда они тренировались прямо в гостиной и случайно подпалили диван. Смех звучал глухо, натужно, но он всё же был — редкий, почти неестественный, но настоящий. Неподалёку от них, Терриан и Лео тоже что-то обсуждали вполголоса. Но в какой-то момент, первый стал водить пальцами по воздуху и рисовать какие-то непонятные светящиеся символы, а Лео, оставив друга готовиться к бою, подошёл к жене и продолжил разговаривать с ней, временами оглядываясь на сыновей. Джер же молча стоял у окна, глядя на пасмурную серость города. В его взгляде было всё: и раскаяние, усталость, и какое-то спокойное принятие грядущего. Он надеялся, что Кайдемусу скоро и впрямь придёт конец. Мелинду это конечно не вернёт, но вера в то, что кровожадного безумца не станет, приносило ему хоть какое-то утешение. Так прошёл один час, затем второй. За это время, Пайпер успела вскипятить чайник и заварила зелёный чай с женьшенем. Ничего не сказав, она поставила налитые чашки перед каждым, кто сидел за столом, а затем, встав у окна, подозвала к себе Вайета. Тот поднялся из-за стола, неспешно подошёл к матери и, держа в руке чашку, произнёс: — Ты что-то хотела, мама? — Вайет, — тихо сказала она. — Я знаю, ты не привык просить благословения, но, может, на этот раз... позволишь мне пожелать тебе удачи? Вайет сначала ничего не ответил. Лишь глядел на мать с тем же выражением, что в детстве, когда не мог произнести "прости". Но сейчас, выждав немного времени, он всё кивнул и даже едва заметно улыбнулся. — Когда пройдут похороны? — спросил он, выпив чаю. — Если сегодня у тебя и мистера Терриана всё пройдёт успешно, то... — глянула Пайпер на крио-камеру, — думаю через два дня. Завтра договоримся и всё подготовим, а послезавтра проведём церемонию. В церкви Святой Надежды, ты ведь помнишь, где это? — Ещё как помню, — сказал Вайет, вспоминая, когда в последний раз там был... встретив завёрнутую в покрывало Лизу, лишившуюся рассудка. Ветер за окном усилился. Где-то далеко ударил гром. Молчание в комнате давило — тяжёлое, вязкое, пропитанное тревогой. Стрелка на часах приближалась к шести... Крис с Бьянкой, что доселе избегали этого разговора, решили, что сейчас самое время. Они оба подошли к Терриану и первый обратился к нему: — Мистер Терриан, можно попросить об одной просьбе? — О какой? — отозвался тот, опуская руки, от чего серебристые линии в воздухе, что остались там от жестов его пальцы, вмиг погасли. Крис опустил глаза, будто заново переживая ту сцену, и отважился сказать: — В общем, долго рассказывать, но вчера нам довелось пересечься с... Кайдемусом. Слово прозвучало как удар. В воздухе опять что-то дрогнуло, и даже свет от лампы стал холоднее. — Что? — Ричард поднял голову, ощущая, как сердце рухнуло вниз. — Да, вы всё правильно поняли, — подтвердила Бьянка. — Мы шли на помощь к одному пареньку, который чем-то заинтересовал этого маньяка. Мы пытались его вытащить, но... — запнулась она, сжав кулаки, — не успели. Кайдемус похитил его. — Мы не знаем, жив ли он, — добавил Крис, торопливо, будто боялся замолчать. — Но, если да, прошу, узнайте об этом. И верните его домой. Хоть Ричард и был изрядно взволнован тем, что рядом с Мелиндой сейчас могли лежать ещё два трупа, но, сохранил сдержанность и спросил: — Хорошо... конечно. Кто этот молодой человек? Крис взглянул на Бьянку — и произнёс: — Его зовут Грегори. Названое имя застряло в воздухе. Ричард моргнул, как будто не расслышал. — Грегори? — не понял он. — Тёска Кайдемуса что ли? Бьянка с Крисом малость растерялись, а затем последний стукнул себя ладонью по лбу и сказал: — Ах, точно... мы забыли уточнить. На самом деле... — он сдержал паузу, — Кайдемус — вовсе не Грегори. Он некий Глен. А Грегори — тот самый мальчик, которого он похитил. Ричард некоторое время молчал. Ничего не мог произнести. Пронёсшиеся слова проходили мимо его ушей, отскакивая, и не находя отклика. Он моргнул, глядя то на одного, то на другого, пытаясь сложить смысл. Ему ведь должно быть послышалось, так? — Что?.. — он выдохнул глухо, голос его дрожал. — Ещё раз, пожалуйста. Кристофер сосредоточился и более подробно всё изложил: — Ну, когда мы встретились с этим Грегори, он сказал, что именно он на самом деле Грегори Грайс, а того, кто учился в школе магии, зовут Глен Лайер, и тот только притворялся Грегори. Эти слова рухнули на Ричарда, как ледяной водопад. На миг показалось, что воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Старый маг застыл, глядя в одну точку. Его губы побелели, дыхание сбилось. Не может быть... К такому он был явно не готов. Это не могло быть правдой. Он или сходит с ума, или это опять происки демонов, что не так давно влезли ему в голову, дабы сбить с пути. Он сжал пальцы, будто пытаясь удержаться за реальность. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках и кончиках пальцев. Ощущая невыносимое давление, старый маг отшатнулся, сглотнул, и сухо выцедил: — Что за бред? Бьянка изогнул брови. Крис неловко потёр шею, стараясь смягчить обстановку: — Ну, мы лишь говорим то, что услышали. Настолько это правда, мы доподлинно не знаем. В любом случае, Грегори... ну тот самый — настоящий, его нужно спасать, если он ещё жив. Позаботьтесь об этом, пожалуйста. Ричард не моргал. Его взгляд был пуст, а в голове боролись десятки противоречивых мыслей, обрывков воспоминаний, криков, сомнений. Он словно находился далеко отсюда, блуждая по тропе прожитой жизни и чувствуя, как на душе скребут черти и подступает волна паники. Наблюдая за его оторопью, Бьянка обеспокоилась и, подойдя к мужчине ближе, коснулась его локтя. — Мистер Терриан, с вами всё в порядке? Ричард медленно обернулся, словно только что вспомнил, где находится. И тогда, Кристофер решил добавить, внеся рационализма в сложившуюся ситуацию: — Мы понимаем, что это довольно неожиданная новость, что Кайдемус вовсе не тот, кем когда-то представлялся в Школе Магии, но, разве это так важно? Он монстр, так или иначе, и его нужно остановить. Ричард почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Сердце замерло, и мир почти буквально подрагивал вокруг. Ему было трудно поверить, что все эти восемь лет мучений, страданий, переживаний, попыток достучаться и спасти падшего сына от зла — были обманом. Мозг отказывался принимать эту информацию, что рушила всё его привычное мировосприятие. — Не может быть... — пробормотал он, сжимая зубы. — Это... невозможно. Какой-то вздор. В его голосе звучало не отрицание, а мольба — мольба о том, чтобы это оказалось ошибкой. Он отступил, сев на край софы и, обхватив голову руками. Гул в ушах усилился. Земля под ногами словно обвалилась. Перед глазами мелькали образы — сцены из прошлого: всё, что связывало его со своим сыном... их конфликты, споры, непонимания и сражения. Всё, во что он верил, рушилось, превращаясь в прах и казалось... бессмысленным... напрасным. Крис же, тем часом, не знал, от чего Терриана так шокированным сей новостью, и потому, решил ещё внести ясности: — Ну, мы говорили с этим другим Грегори, он на вид вроде парень разумный. — Да, — кивнула Бьянка. — Не думаю, что он нас обманывал. Говорил достоверно. Терриан сильнее вытаращил взгляд. "Если это правда... если мой сын был лишь маской... " — мысль прожигала его насквозь. Но, несмотря на этот кризис, он всё ещё помнил о том, что происходит здесь и сейчас. Видя перед собой всех, кто собрался в ожидания неизбежного сражения, маг понимал, что нельзя отвлекаться. Были ли слова Криса и Бьянки правдой, или очередной манипуляцией Кайдемуса, чтобы ввергнуть их в смятение и сомнения, он точно не знал, но, если последнее, то ему это удалось. Так, в конечном итоге пять часов ожидания подошли к концу. Но этого походу никто особо не заметил. В комнате оставалась тишина. В этой паузе каждый слышал только себя: стук сердца, тихое тиканье часов, отдалённый шум улицы — всё казалось чрезмерно громким и острым. Тем не менее, когда взор Вайета всё же упал на настенные часы, он понял, что время пришло. Сердце забилось быстрее, а лёгкое напряжение в воздухе словно застыло вокруг них. — Что ж, пора, — сказал он тихо, но с уверенностью, глядя на Ричарда. — Уничтожим эту ошибку природы. Ричард кивнул, всё ещё ощущая тяжесть новости, что только что обрушилась на него и не давала покоя. Он не мог поверить в это, и не верил. Ему нужны были прямые доказательства, а не просто чьи-то слова. Ведь... это какое-то безумие. Грегори... не Грегори? Не его сын? Кто-то другой? Что? Мужчина молча подошёл к окну, на мгновение задержав взгляд на пасмурную улицу, где начинал капать дождь и были видны дрожащие отражения фонарей на мокром асфальте. — Да... — провёл Ричард ладонью по лицу, словно смывая сомнение. — Сделаем, что должно, — его тон казался странным и безучастным, что немудрено для человека, что в эту минуту анализировал весь свой пройденный путь и пытался найти ответ. Многие это конечно заметили, но не придали значения, посчитав за обычное волнение перед предстоящей схваткой. Как бы то ни было, Терриан вскоре отошёл от окна, выпрямился и, всем видом показал, что желает сконцентрироваться на настоящем. Хоть смута всё ещё корчились где-то внутри, маг сделал себе установку — идти и действовать, искать правду на месте, а не бездумно топтаться в догадках и строить призрачные гипотезы. — Идём, — сказал он волевым голосом, поправляя своё тёмное пальто. — Будьте осторожны, — тихо напутствовала Пайпер, с поблёскивающими от тревоги глазами. — Пожалуйста, возвращайтесь. Вайет молча качнул головой, а затем, ещё раз взглянул на саркофаг с телом сестры. Лицо парня стало напряжённым, почти горьким, и он тихо изрёк: — Ублюдок не уйдёт от возмездия, даю слово. Крис невольно сжал кулаки, а Бьянка сделала шаг вперёд, будто хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Джер, сидевший неподалёку, только кивнул, стиснув в руках край своей коричневой куртки. Лео же сделал глубокий вдох и отступил чуть в сторону, понимая, что сейчас нет места для вопросов. Он, как и Пайпер просто пожелал удачи, но сделал это молча, одним лишь взглядом, что было вполне достаточно. Вайет шагнул вперёд, и лазурное свечение заструилось вокруг него, переплетаясь с золотым, что окутало Ричарда. Они обменялись коротким кивком — молчаливым согласием, в котором значилось решимость и взаимное доверие. И в этот момент всё в оранжереи замерло. Сноп искр взмыл вверх, и через мгновение оба мага растворились в воздухе, оставив за собой только лёгкое мерцание и холодное эхо пустой комнаты. Пайпер ещё долго смотрела на место исчезновения, прижавшись к мужу. Крис с Бьянкой стояли рядом, плечом к плечу, поддерживая друг друга. Джер, как и прежде находился в стороне, молча опустив голову. В помещении воцарилась безмолвие. Но даже тихие звуки, как тиканье часов, слабый шум дождливой улицы и сбивчивое дыхание всех присутствующих, всё равно звучали слишком громко и резко, заставляя каждого почувствовать, что предстоящая битва уже началась.

***

Мелкий дождь лениво стекал по тёмно-серым облакам, превращаясь в густую морось, что оседала на камнях и ржавых перилах пристани. Серое прибрежье дышало солью и сыростью, а с моря тянуло холодом и запахом тины. Где-то вдали глухо кричала чайка. В вихре волшебного сияния, Ричард и Вайет оказались у входа в старый заброшенный рыбзавод, покрытый ржавчиной и коррозией: металлические балки скрипели под ветром, ржавые лестницы тянулись вверх, а в цистернах хлюпала вода от дождя. Веяло морем, железом и... чем-то ещё. Тем, что таилось в глубине и наводило дрожь. Ричард провёл рукой по воздуху, и железные створки ворот, самим собой распахнулись, с противным уху скрежетом. За ними виднелись складские корпуса, многочисленные покосившиеся стеллажи и одинокого старого крана, застывшего в позе замершего чудовища. — Ты готов? — тихо спросил Терриан, даже не глядя на бывшего ученика, а концентрируя внимание только на входе в дремучую железную твердыню, откуда веяло чем-то мерзким и нечеловеческим. — О, да! — выдал Холливел, сузив глаза, зрачки в которых загорелись синевой. — Более чем. Он сжал кулаки, и воздух вокруг Избранного слегка дрогнул — магическая энергия собиралась, как буря перед разрядом. Касаемо Ричарда, то он согласно кивнул, а его лицо помрачнело. Но вовсе не от страха, а от неотвратимости происходящего: им обоим больше некуда отступать. Всё, что было — сомнения, усталость, и боль — осталось позади. А впереди ждала лишь правда, пусть и горькая. А также кровь и боль. Однако на краю пристани, прямо перед воротами, внезапно мелькнули огоньки камер и громоздкие силуэты нескольких человек, несущих на себе видеоаппаратуру. Папарацци, очевидно, не отличавшиеся здравым смыслом, решили попытать счастье и сделать репортаж с места событий, так как слышали о том, в каком месте тот сверхъестественный террорист назначил встречу с врагами. — Эй, стойте! — крикнул один из них — самый лощёный, поднимая камеру. — Вы Вайет Холливел и Ричард Терриан, так? Будете биться с тем гадом с щупальцами? Вы тоже обладаете сверхъестественной силой, да? Расскажи поподробнее, мы хотим эксклюзив! При виде этого навалившегося на них сброда, Вайета с Ричардом аж подкосило. — Вы чё, ополоумели? Жить надоело? — выпалил Холливел, сердито нахмурившись. — Этот монстр совсем рядом, может за этими дверьми! — указал он на железные ворота завода. — Он мог в любой момент разорвать вас на части. — Да, но, обошлось, — беспечно ответил другой журналист, приставляя микрофон к лицу Вайета. — Наша работа опасна и трудно, и требует сенсаций. Полагаю, вы оба какие-то волшебники? Вы рассчитываете на победу? Сохраняя видимость спокойствия, Ричард настоятельно сказал: — Пожалуйста, пропустите нас и уходите немедленно. Никаких интервью мы давать не будем. Папарацци, разумеется, проигнорировал эту просьбу, продолжая направлять камеры на двух магов, тянуть к ним руки с микрофонами и задать всякие идиотские вопросы, при этом что-то записывая себе в блокнот. И тогда, устав ждать от них какого-то здравомыслия, Вайет сделал шаг вперёд и его глаза засверкали лазурным мистическим светом, источая разряды электричества. — Убирайтесь! Вон!!! — а его грозный, усиленный магией громоподобный голос, прокатился над пристанью, точно раскат грозы. Напуганные и обескураженные, горе-журналисты встрепенулись, и, не веря своим ушам, рванули прочь, спотыкаясь о камни и мокрые перила. Кто-то даже от испуга бросил микрофоны с блокнотами. Судя по всему, мощь Избранного произвела на них неизгладимый эффект, — Так-то лучше, — тихо проговорил Ричард, смотря им вслед. — Ага, — кивнул Холливел. — Мне и на работе хватает журналюг, а теперь ещё и здесь. — Что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча с ними, — резонно отметил Терриан. — Не после того, что разнеслось по всем СМИ и интернету. — Ясное дело, — согласился с ним Вайет. — Эти стервятники своего не упустят. Впрочем, плевать, — отмахнулся он. — Подумаем об этом позже... — и, недвусмысленно, взглянул в открытые ворота рыбзавода. Понимая о чём речь, Ричард молча кивнул и постарался выкинуть из головы сей неприятный инцидент. После, собравшись с духом, оба мага двинули вперёд, переступили порог зловещего здания и пошагали по его тёмным коридорам, навстречу неминуемой смертельной схватке. Пол под ногами отозвался гулким звоном, словно приветствовал нежданных гостей. Над головой лениво вращался проржавевший вентилятор, отбрасывая дрожащие тени на стены. В этом запущенном месте даже воздух как будто затаил дыхание. И, когда за их спинами медленно сомкнулись ворота, через которые они ранее вошли, тьма окончательно проглотила их силуэты.

***

Ричард и Вайет шли осторожно, их шаги глухо отдавались по мокрому полу. В руках каждого вспыхнул мягкий очаг серебристого света, что ярко освещало тёмное пространство перед ними. Будь ситуация хотя бы чуть менее напряжённой, они могли бы поболтать, как часто делали это раньше. Но сейчас, всё стало слишком серьёзно. Терриан не только видел, но всеми фибрами ощущал стальную решимость Избранного, готового вступить в смертельный бой. Ничего, кроме этого, парня сейчас не гложило, в отличие от его старшего компаньона, чья голова была переполнена тревожными мыслями разного рода. Ричард, конечно, мог бы прямо сейчас рассказать Вайету о Люцифере — об истинном Источнике всего зла, что тайно плетёт свои интриги, манипулирует всеми вокруг, и ключевое место в своей игре отдаёт самому Вайю. Но, старый маг понимал, сейчас не время для подобных откровений. Прежде всего нужно было сосредоточиться на Кайдемусе, не отвлекаясь и не распыляя внимание. Иначе они оба рискуют попасть в ловушку раньше, чем раскопают правду. Холливел же, как упоминалось ранее, шёл вперёд без лишних переживаний, почти инстинктивно ощущая путь. Его бдительный взгляд то и дело останавливался на тёмных углах, гниющих досках и скрипучих перилах, где что-то шевелилось, но он сохранял хладнокровие, лишь немного напрягая челюсть. Однако, через несколько минут ходьбы что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Два ведьмака ощутили странный запах — смесь серы, калённого металла и горящей древесины. Потом услышали приглушённые, отдалённые вопли, отдававшиеся эхом по пустым стенам. Сердце сжалось, а дыхание участилось. — Ты это слышишь? — тихо спросил Вайет, водя светящейся ладонью по сторонам. — Слышу, — выдохнул Ричард, напрягая все чувства. — Где-то рядом... Затем, они не только почувствовали, но и увидели рыжий свет, как зарево, скользнувшее по тёмным стенам. Оно было живым, пульсирующим, отражалось в лужах на полу. Терриан и Вайет остановились, обменялись коротким взглядом и, почти одновременно, подняли руки, чтобы с помощью телекинеза вновь открыть уже вторые по счёту массивные ворота, которые заслоняли им путь. С грохотом железные створки распахнулись, и они вошли внутрь.

Просторный ангар встречал их волной жара и огнём: языки пламени охватывали всё вокруг, освещая стены, потолки и металлические балки. И лишь изогнутый кверху мост, что возвышался над горящим полом, оставался нетронутым — как чёрная полоса спокойствия посреди пылающего хаоса. Именно на нём стоял он. Кайдемус. Его силуэт, неподвижный и грозный, был словно центром переплетения тьмы и огня. Но ужасное зрелище было не только в нём. Под потолком, на железных цепях, свисала дюжина заложников — тех самых, кого он прихватил с собой с концерта. Их лица были искажены страхом и болью, тела дергались над огнём, а их крики перекрывались треском пламени. — Зачем ждать смерти, чтобы лицезреть ад... — раздался ледяной голос Кайдемуса, плавно скользящий по ангару. — Когда можно его устроить здесь. Он раскинул когтистые руки в обе стороны, и свет от огня блеснул на их острых концах. — Разве наш мир, извечно утопающий в крови, не заслуживает такого названия? — завершил полудемон свою мысль и оттянул уголок рта, обнажив острые зубы. Ричард сжал кулаки, чувствуя, как поток адреналина смешивается с яростью и ужасом. И не только потому, что он видел то, то видел прямо сейчас, а потому что данное зрелище пробудило в нём воспоминание о некогда видении. Он вспомнил, как бродил по похожему заброшенному заводу, затем зашёл в горящую локацию, и... встретил смертельно раненного ребёнка, подле которого находилось когтистое чудовище. Жуткие ассоциации и опасения перед грядущим, вкупе с тем, что он услышал от Бьянки с Крисом, почти парализовали Терриана. Он... по-настоящему испугался того, что сейчас может узнать. Вайет же, напрягся, стягивая магическую энергию в руках, готовую вырваться наружу. Ничего не говоря, ведьмак первым делом выпятил руки вперёд и задействовал чары, чтобы освободить мучавшихся заложников и телепортировать их в безопасное место. Но... не сработало. Раздался несмешливый хохот. — Твои трюки им не помогут, Избранный, — вкрадчиво прошелестел Кайдемус. — Цепи, которыми они связанны, состоят из цельного контрэмиса. Я позаботился о том, чтобы моё адское представление не сорвалось. — Сволочь! — гневно изрыгнул Вайет, суетливо смотря по сторонам, в попытке найти способ помочь невинным. — Ты же обещал не трогать их, если мы согласимся встретиться на твоих условиях! Он уже хотел взлететь при помощи левитации и, через боль, разорвать цепи своими руками, хотя у кого-то одного, но, судьба оказалась жестока к этим людям. — И вы мне поверили? — усмехнулся Кайдемус, укоризненно цокая языком. Далее, взмахом руки, он подал приказ своим приспешникам, и те, находясь на железных стропилах высокого потолка, откуда и свисали анти-магические цепи, просто сняли замок и сбросили их. Ричард и Вайет обомлели от ужаса, видя, как дюжина невинных людей, всё ещё связанных цепью, одновременно упали в самое пекло и были пожраны огнём за считанные мгновения. Им уже было не помочь. Оставалось лишь слышать их душераздирающий визг, что в скором времени стремительно затих. — Ах, какая прекрасная музыка... — прошептал Кайдемус, откинувший голову назад и закрыв веки на единственном целым левом глазу. — Намного лучше дичи, что пели людишки на том концерте, куда я сегодня заглянул. Лицезрев это неподдающееся описанию зрелище, Вайет в отвращении поморщился и отвёл взгляд в сторону. Ричард сделал примерно то же самое, только его лицо скорее выражало прискорбие. — Ты... — выдохнул Вайет, пытаясь прийти в себя. — Больное чудовище! — его голос дрожал от глухого бешенства, что выжигало душу. — Эти люди были невинны! Кайдемус лениво опустил голову, глядя на ведьмака с высоты моста. Пламя отражалось в его вновь раскрывшемся алом глазу, делая лицо похожим на маску, выточенную из расплавленного металла. — Невинны? — язвительно вторил он ему. — Забавно слышать это из уст человека, чьи собственные руки заляпаны кровью. Когда ты рвал на части тех копов в здании администрации города, ты явно не был обременён жалостью к низшим формам жизни. Вспомнив, благодаря ему, о событиях той ночи, Вайет помрачнел, но, остался решительно настроен. Он не спешил бросаться в бой, а правильно выбирал момент. Ричард, тем временем, достаточно насмотревшись на происходящее, выступил вперёд и тихим, но жёстким тоном, точно сталь, что прошла огонь и холод, изрёк: — Хватит пустой болтовни, — он призвал в руку свою магическую катану и навёл её на врага. — Ты хотел встречи с нами?.. И вот мы здесь. Кайдемус ухмыльнулся. Он сделал несколько медленных шагов вдоль моста, а его когтистые пальцы скользнули по ржавым перилам, оставляя на них глубокие царапины и высекая снопы искр. — Да, здесь, наконец-то... Я долго ждал этой минуты, учитель, — протянул он, пристально взирая на мага. — С той самой поры, когда мы виделись последний раз на той стройке, помнишь? Отгоняя от себя дурные мысли, Терриан крепче сжал рукоять оружия и проговорил: — Прежде чем случится то, что неизбежно, скажи мне, что ты сделал с тем мальчиком, которого похитил? Полудемон ещё шире оттянул уголок безгубого рта, а его красный глаз ярко сверкнул. — Ах да, мальчик... Наверное тебе об этом успела накапать та чикса, что спелась с его младшим братом? — кивнул он на Вайета. — Как он кстати? Небось уже встретился с сестрёнкой на том свете? — Что за чушь ты несёшь? — выцедил Холливел. — Мой брат жив! — Тьфу ты, — недовольно плюнул Кайдемус. — Какая досада. Но ничего, как только я разберусь с вами двумя, — и поводил пальцем влево-право между противниками. — То сразу нанесу визит к остальному зачарованному семейству и завершу начатое. Вайет стиснул зубы, и вокруг него завибрировал, и без того накалившийся и наэлектризованный воздух. — В таком случае, я предвосхищу события, — его басистый голос, пронизывал холодной яростью. — И закончу всё здесь и сейчас. — Несомненно, — легко ответил Кайдемус, расправляя плечи. — Но, чтобы наш поединок не был так скучен и прямолинеен, я внесу небольшую прелюдию... — взглянул он на Терриана. — Расставлю нужные акценты. — Какие к чёрту, акценты?! — нетерпеливо бросил Холливел. — Хватил молоть языком! Иди сюда и сражайся! Несмотря на требование, Кайдемус оставался стоять посреди моста. Пламя с обеих сторон огромного ангара отражалось в его красному глазу. — Видишь ли, мистер Терриан, — продолжил он, полностью игнорируя Избранного. — Ты столько лет безответно заботился обо мне, старался оградить от тьмы, от всякого зла, от самого себя, что практически ослеп. А я же видел тебя настоящего. Тебя — отчаявшегося старика, живущего прошлым. Приятно было наблюдать, как ты тешишь себя иллюзиями. Думаешь исправить допущенную много лет назад ошибку. Как жаль, что всё было напрасно и впустую. Ричард замер, его пальцы слегка дрогнули, будто он пытался удержать равновесие в реальности. Его слова... стали очень опасно сочетаться с тем, что маг недавно услышал от Бьянки и Криса. — О чём ты?.. — зябко выговорил он. Из сомкнутого в ухмылке рта полудемона вылетели утробные смешки: — Ах, неужели ещё не догадался... папочка? — Папочка?! — такого глумления Вайет стерпеть не мог. — Ах, ты, кусок... — материализовав Экскалибур, он уже хотел кинуться с ним на врага, но Терриан вытянул руку, преградив тому путь. Увидев это, Кайдемус довольно задрал нос и расплылся в улыбке. — Всё верно, Вайти. Не гони коней, видишь, папочке самому интересно узнать правду, — полудемон скользнул взглядом в сторону. — Что ж, не буду тянуть, — после чего сделал ленивый шаг влево, открывая то, что до этого скрывал за собой. Позади него, на полу моста, стоял на коленях некий юноша. Молодой, взъерошенный, со светло-русыми волосами и в круглых очках. Его руки были связаны той же цепью из контрэмиса, что и недавно погибшие пленники, а рот закрывался кляпом из чёрной смолы. Он дрожал, глядя на всех собравшихся снизу вверх — испуганными, но живыми глазами. Вайет озадаченно изогнул брови, пытаясь понять, кто это. Ричард же просто оцепенел, став догадываться к чему всё идёт. Глядя на реакцию врагов, Кайдемус вновь растянулся в жуткой и предельно коварной усмешке. — Позвольте представить вам кое-кого, и, заодно, ответить на ранее заданный мне вопрос по поводу похищенного мальчика... — произнёс он почти ласково, с издёвкой. — Грегори Грайс — настоящий сын Ричарда Терриана. "Настоящий сын... настоящий сын... настоящий сын..." Эти слова зависли в воздухе, и ещё несколько раз отразились от стен пылающего ангара. Ричард не то, чтобы умер, но... был близок к этому. Всё вокруг будто рухнуло в бездну — пламя, звуки, даже собственное дыхание. Лишь один-единственный образ остался живым в его сознании: коленопреклонённый мальчик и когтистая рука чудовища на его плече. Того, бесчеловечного и жестокого монстра, которого он всё это время считал своим сыном и, несмотря на совершённые им бесчисленные злодеяния, продолжал в него верить и бороться за его душу... вместо того, чтобы давно понять истину. Оставаясь в десяти метрах от павшего в глубочайший шок мага, Кайдемус всеми фибрами чувствовал его экзистенциальный ужас, и тихо посмеивался — смехом, похожим на звон ржавых цепей. — Ну что, "папочка", как тебе моя финальная шутка? — отчеканил он. — Правда смешно? ⠀