Я — вершитель своей судьбы?

⠀ Огонь у стен ангара продолжал бушевать — ещё громче, жарче, и голоднее! Пламя жадно лизало металлические балки, раскалённый воздух дрожал, но, казалось, что всё это происходит где-то очень далеко. Настолько далеко, что ни Ричард, ни Вайет, даже не моргали в сторону разгорающегося пекла. Тишина, разбавляемая треском бушующего огня, повисла так, словно весь мир ожидал, кто из них вдохнёт первым. Ричард стоял с окаменевшим позвоночником. Он смотрел на связанного цепью мальчика — и в его взгляде медленно расползалась бездна. Она не была бурной, не была крикливой; это была та пустота, которая возникает, когда реальность вдруг меняется под ногами, ломая всё, что ранее считалось несомненным и безошибочным. Вайет же находился рядом, чуть повернув голову, как зритель, случайно оказавшийся среди чужих признаний. Весь этот клубок откровений про настоящего сына, подмену, обман, и прочие интриги, навалился на него, подобное лавине. Он ощущал, что случилось что-то грандиозное — но не мог уловить смысла, и от этого раздражение тихо царапало парня изнутри. Он ведь понятия не имел о том, что Кайдемус в принципе был сыном Терриана, или же тот считал его таковым. А теперь выяснилось, что и это неправда, и настоящий сын его бывшего учителя, вот этот незнакомый паренёк, скованный цепью. Этот индийский сериал зашёл слишком далеко. Избранный хотел, чтобы он поскорей закончился. Чтобы пошли титры, и никто и никогда больше не говорил о Кайдемусе. Но, вопреки его суждению, все трое по-прежнему молчали. А пламя продолжало жечь воздух. Металл потрескивал. Скрипел. Приближалось неминуемое. Решив более не тянуть, Кайдемус склонился к связанному цепью пленнику, медленно, с каким-то почти священным смакованием. Опустив голову на уровень лица подростка и, замерев, он прислушивался к его дыханию — поверхностному, рваному, смешанному со сдавленными всхлипами через кляп. Пламя по обе стороны от троицы жадно трещало, бросая на их фигуры алые, пляшущие отсветы. Эти отблески будто вытягивали улыбку полудемона, делая её более хищной, исказив до безумного, нечеловеческого выражения. — Что же ты молчишь, Ричи... — прошелестел он, тыльной стороной когтя лениво постукивая по плечу коленопреклонённого Грегори. Жест был до отвращения будничным, словно он касался не живого, дрожащего человека, а старого кресла, которое удобно подставлено под руку. — Нечего сказать родному сынку? Он наклонился ещё ниже. Так близко, что чуть не коснулся щекой светло-русых волос паренька — и выдохнул тихий смешок. Грегори содрогнулся, точно ледяная вода пролилась ему на затылок. — Да брось, старикан... Столько лет ты его не видел? Конечно же, есть о чём побазарить. Хоть "здравствуй!", например, или "как ты вырос?", — он скривил тонкие белёсые губы. — Или же "прости, что обознался и спутал тебя с другим пацаном". Ричард стоял неподвижно, но ноги его почти буквально вросли в пропитанный жаром камень. Мир вокруг растворился. Треск огня, металлический лязг цепей, даже дыхание Вайета — всё исчезло. Вся реальность сузилась до лица мальчика, окутанного алым светом — смятённого, измученного... но отчаянно живого. Именно этого лица он касался в видении. Того, которому не поверил. Того, которое должен был узнать — и не узнал. Ошибся. Обознался. Как же он был глуп. — Это... — выдавил Терриан, слов не хватало, грудь словно проваливалась внутрь. — Мой сын?.. Не ты? Грегори дрожал. Его глаза — растерянные, блестящие от ужаса и бессилия — метались в огненном мерцании, цепляясь хоть за что-то живое. Он пытался заговорить, но кляп давил, превращая слова в приглушённые, рваные звуки. Он смотрел то на Ричарда, то на Вайета, то на Кайдемуса... снова и снова, ища хоть одну спасательную ниточку, за которую можно вытянуть себя из кошмара. — О да, он самый, — сладостным, почти поэтичным ядом протянул Кайдемус. Его коготь мягко и даже ласково, провёл по щеке Грегори — и мальчик вздрогнул всем телом, как от удара током. — Плоть от плоти. Кровь от крови. Тот, которого ты так страстно вытаскивал из тьмы... — он почти прошептал, с нежной издёвкой. — Только вот искал совсем не там. Кстати, раз уж это ваша первая встреча, то неплохо было бы обмолвиться парой слов, не считаете? Одним движением пальца, полудемон убрал кляп изо рта Грегори, и мальчик, уставившись на отца, лишь тихо неуверенно пролепетал: — Ты... ты правда мой... настоящий отец? Чувствуя на себе всю мирскую боль, тяжесть и вину, Ричард издал лишь тихий вздох. Его глаза были полны слёз, и даже волшебные линзы, позволяющие ему видеть, могли вот-вот выпасть от количества влаги. — П-п-п... прости меня, сынок, — заикаясь вымолвил мужчина, глотая ртом воздух. — Я... я не хотел, чтобы всё было вот так. Смотря на отца сквозь стёкла очков, в которых отражалось пламя, Грегори уже собирался ещё что-то сказать, но его рот вновь закрыла чёрная липкая клякса. — Но-но, хорошего понемногу, на первый раз разговоров достаточно, — поиздевался Кайдемус, хлопая заложника по щеке. — Сейчас моя очередь вести задушевные беседы, — как обычно, гадко захихикав, он поднял взгляд к Ричарду и отчеканил: — Например, напомнить, что именно ты — Ричи, сам внушил себе, что он — это я. А я... — убийца улыбнулся медленно, как зверь, впервые попробовавший живую кровь, — был рад тебе подыграть. Слова душегуба легли на Ричарда как удары его когтей. Каждый следующий — больнее предыдущего. Маг сделал шаг вперёд. Но это было как шаг через трясину — ноги не слушались, душа рвалась на части. — Скажи... — голос мужчины дрогнул, стал хриплым. — Скажи, что это... игра... — Игра? — Кайдемус рассмеялся. Тихо. Утробно. Как будто смех был выдран из самой бездны. — Ну... в каком-то смысле, да. Превосходная была развлекуха. Я играл твоего сына так самоотверженно, что мог бы получить премию, — он чуть наклонил голову. — Совершал злодеяние за злодеянием, а ты и не сомневался ни секунды. Он поднял Грегори за цепь, как охотник — пойманного зверька. — Взгляни, ну же! Он — почти твоя копия, — скалился изверг. — В разы больше, чем я. Подарок судьбы, что вы наконец-то встретились... не правда ли? Предел был пройден. Вайет не выдержал — ярость вытолкнула его вперёд. — Отпусти его, тварь! Кайдемус, не меняя позы, плавно скользнул по нему взглядом. — Какие эмоции... — усмехнулся он. — Они меня конечно забавляют, но, обожди чутка. Сейчас я говорю с нашим общим учителем, — и далее, чуть наклонился, дополняя сказанное выше: — Дай старику самому осознать, кого именно он столько лет носил в сердце. Ричард всё ещё боролся со ступором, словно его собственный разум пытался удержать две взаимоисключающие истины. Боль и вина разрывали сердце. И Кайдемус наслаждался каждым его болезненным стуком. Он продолжил — голос стал тягучим, будто густой смолой заливающим мысли: — Итак, скажи, "папочка", что теперь? Рад долгожданной встрече? Или хочешь, чтобы я добавил пару пикантных фактов? В этот момент пламя взвилось, почти что ожило, реагируя на напряжение. Металлические конструкции жалобно загудели. Грегори всхлипнул через кляп и попытался подняться — но рука Кайдемуса мягко на него надавила и осадила обратно. . Мир дышал одной-единственной паузой. Они ждали — кто сделает следующий шаг. И час наконец настал. Первым заговорил Ричард. Голос был низким, глухим, усталым до старости. — Каким образом ты попал в Школу Магии под его именем? — тихо, но твёрдо спросил он. — И как узнал, что я тво... — мужчина осёкся, проклиная собственный язык. — Что я отец Грегори? — О, Ричи... — Кайдемус провёл пальцем по цепи, удерживающей Грегори, и снова посмотрел на мальчика, будто смакуя каждый миг. — Ты хочешь знать, как всё начиналось, да? Ну что ж... пожалуй, расскажу. Он выпрямился, чуть откинув голову, словно актёр, который заранее пробует вкус каждой фразы. В голосе сквозила едкая, почти грустная насмешка. — Видишь ли, я просто хотел выбраться из того дряхлого приюта. Хотел лучшей жизни — банальная история, знаю. И вдруг... — он снова окинул взглядом Ричарда, — случайно услышал разговор одной тётки по телефону. Она упоминала какого-то Грегори Грайса, которого собиралась забрать в Школу Магии. Кайдемус усмехнулся, как будто рассказывал что‑то нелепое, но забавное. — А мы, как назло, оказались похожи. Совпадение? Ага. Ещё какое. Оно-то мне и подсказало, что делать дальше. Я убедил директора приюта представить меня настоящим Грегори. Под угрозой, естественно. Этот старый извращенец дрожал от страха сильнее мокрой собаки. Он просто вывел меня ей навстречу — и всё. Мне было нужно одно: выбраться из клоповника и попасть туда, где, как я тогда надеялся, меня ждёт счастье, — цокнув языком, он с усмешкой прибавил: — Но, как говорится, хрен редьки не слаще. Полудемон шагнул вперёд, и тень от огня скользнула по его лицу, ещё большее усиливая зловещий эффект его ядовитой ухмылки. Видя и слушая всё это, Вайет не мог более отмалчиваться. Ему было что-то сказать: — Я всё ещё не понимаю, какого хрена тут творится... — привлёк он к себе внимание, а затем на повышенным тоне обратился к Ричарду: — Если ты знал о своём сыне, именно о нём! — и ткнул пальцем в сторону Грегори. — Как ты мог принять вот этого психа за него?! — палец перескочил на Кайдемуса. Терриан покачал головой, и в его голосе впервые просквозила неуверенность: — Я... видел своего сына вблизи лишь месяц. Он жил со мной и Дженнифер совсем недолго, пока... — он выдохнул, будто стряхивая пепел прошлого. — Пока нас не нашли мои старые враги. Последователи Агвареса. Они убили её. И хотели убить Грегори. Они знали, кто я. Знали, где я. И пока я был рядом, мои близкие были в смертельной опасности. Я понял это слишком поздно... когда Дженнифер умирала у меня на руках, — мужчина отвернулся, а его голос осел: — Мне пришлось отдать Грегори в приют. Подальше от меня, от магии, от всего, что связанно со мной. Чтобы он выжил. Я больше не имел права приближаться. Лишь иногда... из‑за забора... видел белокурого мальчика и верил, что он мой сын. Ближе я подойти не мог. — Как трогательно и мелодраматично, — прокомментировал Кайдемус. — Аж тошнит, тьфу, — и сплюнул на пол. Ричард продолжил, стараясь не реагировать: — Но это не единственная причина, по которой я подумал, что ты — мой сын. — Да ну? Правда? — натянуто протянул полудемон. — И какая же? — Внутри моего сына живёт древний паразитирующий демон по имени Шегол. С самого рождения. Он вселился в него в отместку мне — после того, как я изгнал его из себя. Но повторить то же самое с Грегори было невозможно: для этого нужна воля самого носителя. А у младенца её ещё нет. Поэтому я заблокировал ему магическую силу, чтобы демон не подчинил его слишком быстро. И когда ты появился в школе... — Ричард метнул колючий взгляд на Кайдемуса, — мне был нужен твой образец, чтобы убедиться, что ты — Грегори. Я взял стакан, с которого ты пил, и проверил. И с помощью специально ритуала эксперимент показал... в тебе находится Шегол. — О, так вот как его зовут! — выражение лица Кайдемуса медленно исказилось озарением. — Надо будет сказать об этом Стрейфусу. — Стрейфусу? — у Вайета дёрнулся глаз, когда он услышал имя алхимика, что некогда на него работал. — Да, весьма ценный сотрудник, — хмыкнул полудемон. — Такой лысенький, немного ворчливый, с серебряной цацкой на глазу, разбирается в колбочках и пробирках. Он-то мне и поведал, относительно недавно, что в моём теле обитают сразу два демона-паразита, и делят моё тело, чего я ранее не знал. Точнее, не знал о втором, помимо этого, — и потянул за смолистую чёрную ткань своей толстовки, показывая содержащееся в ней зло. — Ха! Какое потрясающее чувство, когда тебя не могут поделить два демона. Я тронут. Чувствую себя таким особенным... Выбросив из головы лишнюю информацию о бывшем слуге, Вайет заострил внимание на главном: — Пусть так, но это не отвечает на другой вопрос! Если Шегол был в теле настоящего Грегори, то как он оказался в тебе?! — Я могу предположить, — тихо сказал Терриан. — Шегола нельзя изгнать насильно. Только если носитель сам пожелает, либо если демон добровольно уйдёт. И, видимо, Шегол выбрал себе новое тело. В прежнем... — он кивнул на Грегори, — его что‑то не устраивало. Скорее всего — заблокированная магия. Грегори стал для него бесполезен. А ты... — бросил он взор на Кайдемуса, — ты постоянно был рядом. И паразит решил, что в тебе ему будет удобнее. — И при этом моя магия не была скованна, да? — самодовольно усмехнулся Кайдемус. — Ну да, всё сходится. — Как и объясняет, почему ты такой злобный, едущий крышей упырь, — холодно бросил Вайет. — Шегол хорошо поработал. — Нет, — жёстко поправил Ричард. — Он только усилил. Шегол не создаёт зло. Он шлифует то, что уже есть. А в нём... — вздохнул маг, — этого дерьма в избытке. Кайдемус легкомысленно пожал плечами. — Виновен по всем фронтам, — и прищурился. — Кстати, пока речь о приюте. Мне вот интересно, почему же та тётка — работница Школы, пришла только за Грегори? Почему не за мной тоже? Мы ведь с ним оба маги. К тому же моя сила не была заблокирована, а его — да, но даже учитывая это, его присутствие смогли уловить. — Не знаю, — Ричард нахмурился, перебирая детали в памяти. — Возможно, это тоже дело рук Шегола. Он мог подавлять твою магическую эманацию, скрывать тебя, чтобы никто не нашёл. Он не хотел, чтобы кто-то вмешался в то, как он медленно тянет тебя в пропасть. — Что у него и вышло, — мрачно заметил Вайет. — Даже несмотря на то, что тебя в итоге нашли... под другим именем. — И не поспоришь, — хмыкнул Кайдемус. Повисла короткая, тягучая тишина. И вдруг Ричард снова спросил: — Ты так и не сказал, как понял, чей я отец? — Ах, да, — полудемон щёлкнул пальцами. — Мы отвлеклись, — его тон стал вкрадчивым и учтивым. — Значит так. Когда я оказался в вашей чудесной школе, я, естественно, и понятия не имел, что именно ты — отец Грегори. Но... кое-что меня насторожило. Ты и так был мягким учителем, но ко мне... уж слишком мягким. Слишком терпеливым и чутким. И я начал догадываться. Он наклонил голову, будто рассказывая хорошую байку. — Но окончательно всё стало ясно благодаря случайности. Помнишь, ты вызвал меня — ну, своего "Грегори" — в кабинет? Ты тогда в очередной раз мирно выговаривал мне за поведение. Это твой стиль — мягко журить и надеяться на лучшее. Полудемон издевательски подтрунивал над Ричардом, подробно излагая: — Ты, как обычно, отошёл заварить чай, чтобы меня угостить и поговорить по душам, — продолжал Кайдемус с ленивой, почти уютной интонацией. — И из-за пазухи у тебя выпали карманные часы. А из них, на пол, вылетела маленькая фотография. Я её поднял, и увидел там тебя — молодого, счастливого. Потом красивую светловолосую женщину, видимо твою жену. И между вами обоими младенца, которого вы нежно обнимали. Всё это сопровождалось подписью: «Ричард, Дженнифер и Грегори — вместе вовек». Даже у такого стойкого человека как Ричард были пределы терпения. Он уже сжимал зубы от нарастающего гнева, почти сравнявшись с этим с самим Вайетом. Кайдемус же, радуясь такой реакции, хмыкнул, словно смакуя вкус чужой памяти, и вернулся к рассказу: — Я сразу положил фотографию обратно на пол. Чтобы ты сам её отыскал, когда заметишь пропажу, и не подумал, что её украли. Но мне этого хватило. Я понял, кто ты, благодаря обычной случайности. Понял, чьё имя ношу. Понял, кем ты приходишься моему маленькому корефану из приюта, — он небрежно ткнул пальцем в щёку связанного Грегори, отчего тот дёрнулся и задышал чаще. — И тогда... — на лице полудемона расцвела блаженная, почти мечтательная улыбка, — я наконец осознал, как это можно использовать в своих целях. Ричард нахмурился как туча. А взгляд стал стальным — холодным, пустым, лишённым даже следа прежнего сострадания. Кайдемус позвенел когтями. Огонь по краям моста взметнулся выше, и тень от его фигуры легла на лицо Терриана, будто чёрная печать. — И знаешь что? — выразительно продолжил он. — У меня получилось. Прекрасно получилось. Ну что, дорогой папаша... каково это — осознавать, что всё это время ты был таким наивным пустоголовым болваном? Ричард не сразу ответил. Он будто собирал себя по кускам. А спустя минуту всё же произнёс: — Ты этого хотел добиться? — хотя по дрожащему тону чувствовалось, что до нервного срыва недалеко. — Ещё тогда, на стройке. Когда обещал мне, что докажешь, что мои убеждения ошибочны. Говорил, что к нашей следующей встрече устроишь что-то сногсшибательное. И это... — маг медленно обвёл взглядом мост, пламя, и связанного цепями мальчика, — это оно? Что ж. В каком-то смысле ты своего добился, — кивнул он головой. — Ты... будь ты кем угодно, Глен. Или как там тебя? — Я Кайдемус, — спокойно напомнил последний. — А все прочие имена — пройденный этап. Меня не волнует, кем я был когда-то. Сейчас я тот, кто есть. И только это имеет значение. — Выходит... — голос Ричарда опустился почти до полушёпота, — тебя даже не волнует, кто твои настоящие родители? — А должно? — Кайдемус изобразил удивление. — С чего бы вдруг? Кем бы эти уроды ни были, они предали меня в тот момент, когда сдали в приют. На этом любая их связь со мной оборвалась. Мне плевать на них. Кто они, где они сейчас, живы ли или они, мне фиолетово. Ровно так, как всё равно на тех, кто пытался выпестовать из меня "порядочного гражданина", — его взгляд впился в Терриана. — Старик, ты правда думал, что своими добрыми речами поможешь мне бороться с самим собой? Со своим нутром? — он усмехнулся — злобно и искренне. — Открою секрет, некоторые люди злые сами по себе. И им это чертовски нравится. Вайет и Ричард молча смотрели на него. Волчьими взглядами. Больше не было смысла в словах. Все тайны раскрыты. Все иллюзии сгорели. Не осталась никаких недоговорённых или секретов. Впереди лишь битва. Но Кайдемус поднял когтистую пятерню. — Ах да... один момент, — почти буднично сказал он, проводя острым когтем по горлу Грегори. — Это далеко не то "сногсшибательное", что я обещал тебе, Ричи. Это всего лишь прелюдия, подготовка, — вокруг словно стало холоднее. Даже пламя по краям моста будто остудилось. — Настоящая концовка... — он медленно расправил когти, — наступит сейчас. Ричард почувствовал, как ужас сдавил грудь, все мышцы натянулись, а сердце застучало дикой дробью. — Что ты собираешься делать?! — машинально выкрикнул он. — То, к чему всё давно шло, — прошелестел Кайдемус. — Я говорил, что докажу: твоя показанная доброта, мягкость и принцип всепрощения, всего лишь маска твоего истинного "Я" А на самом деле, ты был и остаёшься убийцей. Отнимать жизни — вот в чём ты по-настоящему хорош. В этом ты куда лучше, чем так называемый учитель, педагог и тем более отец. Вайет и Ричард рванулись вперёд одновременно. — ХВАТИТ!!! — рявкнул Избранный, занося Экскалибур. Но в тот же миг на них со спины обрушилось нечто огромное. Чёрная, вязкая масса сжала их в чудовищных объятиях. То был Грондес — грозный демонический голем из чёрной слизи в два метра ростом и в маске-черепе, созданный Кайдемусом по своему образу и подобию. Возникнув как чёрт из табакерки, он сомкнул вокруг магов свои лапища, дав им успеть только вздрогнуть и выронить из рук оружие в виде Экскалибура и Исстала. Кайдемус довольно усмехнулся, резко схватил Грегори за шкирку, приподнял над полом и прошептал, но так, чтобы каждый слог врезался в слух: — Настал час финального аккорда, учитель. Ты так любил своего сына, что всё время пытался сделать меня им. Потерял голову. А теперь... — он наклонился к лицу перепуганного мальчика, что в отчаянии дёргался, мыча сквозь кляп, — когда правда раскрыта, будет особенно забавно, если твой настоящий сын, с которым ты знаком от силы минут пять, и которому должен был посвящать свою заботу и внимание, а вовсе не каком-тому левому пацану, умрёт прямо сейчас у тебя на глазах. Грегори на мгновение замер, а Кайдемус прошептал ему в самое ухо: — Прощай, старый друг... Был рад свидеться. В тот же миг пламя по обе стороны моста взметнулось вверх и ринулось в центр, образовав гигантский огненный столб, полностью заслонивший Кайдемуса и его жертву. Вайет взревел. Собрав всю доступную ему магию, он высвободил мощную энергетическую волну, которая разорвала хватку Грондеса и отбросила голема прочь, тем самым давая освободиться и Ричарду тоже. Следом он метнул вперёд порыв ураганного ветра, что тотчас рассеял столб огня на мосту. И тогда они увидели то, что скрывалось за ним. Кайдемус... он стоял неподвижно, со звоном перебирая окровавленными когтями. А у его ног... лежало тело мальчика... с распоротым животом. Кровь стекала по ржавому металлу моста, капая вниз, в огонь. И каждая капля, как колокольный звон, отзывалась болью в душе, которую невозможно было вынести. — Какая неприятность... — цинично сыронизировал Кайдемус и, небрежным движением ноги, сбросил тело погибшего Грегори в горящий под мостом огонь, дав ему там навеки сгинуть. — Вы даже не успели порыбачить вместе. Вайет ошарашенно выпучил глаза и задрожал от шока. Ну а Ричард просто застыл. Оцепенел. Его взгляд опустел, а сердце скукожилось в сухой чёрствый комок. Для мага всё вмиг оборвалось, вместе с гибелью сына. — Нет... нет! — выдохнул он, но голос едва слышался, потому что весь мир рухнул в одночасье. Но то было лишь поначалу. Позднее, его разум вспыхнул смесью ярости, отчаяния и боли. Вся доброта, которую он культивировал в себе последние шестнадцать лет, растворилась в огне вокруг моста. Человечность — исчезла. На её месте возник Сэтсудан — холодный, методичный и смертоносный воин. Он не думал. Он не колебался. Сквозь боль и ужасающий шок, он почувствовал магию в ладонях. Клинок Исстала вспыхнул серебристо-голубым светом, реагируя на его эмоции. Терриан схватил его с такой яростью, с какой раньше держал оружие только в бою, когда жизнь противника стоила одной цели: быть отнятой. — Ты... — стиснув зубы, он шепнул через губы. — Умри. А затем молниеносно бросился вперёд, и нанёс рубящий удар по врагу. Кайдемус еле успел заметить атаку и закрылся стальными когтями, что значительно выросли в длине и полыхнули огнём. Звон металла раздался по всему ангару, знаменуя начало битвы. Схлестнувшись на мосту, полудемон и маг стали стремительно атаковать друг друга новые ударами и выпадами, от которых сыпались искры. Каждое движение ледяного клинка и огненных когтей были пропитаны безжалостной яростью. И в этом, здесь и сейчас, Терриан был на голову выше Кайдемуса, что немудрено. Прежний добросердечный учитель ушёл. Вернулся Сэтсудан. Он метался как буря: без пауз, без жалости, без сомнений. Одно желание оставалось ясным: уничтожить того, кто превратил его жизнь в ад и убил ребёнка, что был частью его души. Тем единственным, что осталось от любимой женщины. Ричард стал воплощением боли и мести, сливающейся со всем этим единый смертоносный поток. Он не давал врагу ни секунды передышки или послабления, как раньше, и Кайдемус это прекрасно понимал... и радовался. Он добился своего, от чего на его тонких губах играла довольная пресыщенная ухмылка. Тем временем Вайет был полностью поглощён схваткой с Грондесом. Огромный, покрытый чёрной смолой верзила возвышался над ним, словно ходячий кошмар. Его лысую голову венчала потрескавшаяся маска-череп, будто намертво вросшая в вязкую плоть, а в пустых глазницах пульсировали алые точки. С влажным, липким звуком его мускулистые руки деформировались, вытягиваясь и затачиваясь, пока не превратились в массивные, угрожающе поблёскивающие тесаки, с которыми он рвался вперёд. Впрочем, Холливел был куда более проворен, что немудрено. Уклоняясь от размашистых ударов противника, он переходил в контратаку и, довольно быстро срубал эти самые тесаки, оставляя голема без рук. Но... ненадолго. К изумлению Избранного, даже его легендарный клинок, который, должен был перманентно резать плоть любого существа, не оставляя возможности регенерации, в этот раз себя не оправдал. За считанные секунды Грондес отрастил новые конечности, и пустился в бой с ещё большей яростью, причём такой, что даже смог выбить меч из рук ведьмака. Пусть временно и лишившись Экскалибура, Вайет тем не менее, не растерялся, и начал резво двигаться, снова избегая всех последующих сокрушительных атак голема, чувствуя, как воздух вблизи него сильнее раскаляется. Позже, когда Грондес со своими тесаками уж слишком размахался, Вайет отступил вбок, сосредоточился — и в его ладонях вспыхнули два мощных энергетических шара. Не медля ни секунды, он швырнул их в монстра и взрыв лазурной энергии разметал того в клочья. Чёрная жижа разлетелась во все стороны, залив мост брызгами вязкой тьмы, и на миг показалось, что всё кончено. Но уже спустя пару мгновений смоляные капли и лужицы зашевелились, потянулись друг к другу и слились. Маслянистая масса вновь собралась в единое целое, поднимаясь, формируя прежний облик. Алые огни в глазницах чудовища вспыхнули ещё ярче. Голем издал звериный, утробный рёв и, вскинув руку, метнул в Вайета массивный огненный шар в форме черепа — чёрно-рыжий, яростный, пульсирующий разрушительной силой, и похожий на его собственную маску. Вайет плавно повёл рукой и рассёк пылающую сферу надвое, после чего, в свою очередь, выстрелил из обеих рук молнией. Слепящая вспышка новь разорвала тело голема, и мост на мгновение осветился синим светом. Но — снова безрезультатно. Сквозь дым и гарь Вайет с раздражением увидел, как густая чёрная жижа опять начинает стекаться воедино, превращаясь в Грондеса, без какого-либо вреда или увечья на могучем теле. — Да что ты за образина такая... — процедил он сквозь зубы, лихорадочно прикидывая варианты. Мысль пришла ровно в тот момент, когда Грондес вновь трансформировал руки — теперь уже в изогнутые клинки, похожие на серпы или косы. Вайет резко вскинул руку, концентрируя в ней ещё больше магической энергии, и метнул шаровую молнию, что разорвал голема в огненной вспышке, разметав его останки по мосту. Однако, как только это произошло, Вайет тотчас вскинул вторую руку и применил молекулярную иммобилизацию. Эффект был мгновенным. Тлеющие разбросанные куски плоти Грондеса, заставшие на полу и в воздухе, так и остались на месте, и ближайшие несколько минут, не должны были вернуться к жизни, пока не закончится действия чар. Это конечно его не уничтожило, но нейтрализовало. — Хоть так, — выдохнул Вайет. Не теряя ни секунды, он повернулся туда, где проходила иная битва — к Терриану и главному виновнику происходящего. — Молодец, старик... — протянул Кайдемус с нескрываемым наслаждением, посылая в Ричарда десятки огненных черепов. Они вырывались из его когтистых лап и из каждого нового щупальца, оставляя за собой в воздухе полосы огня и жара. — Давай... поднажми! Терриан мгновенно окружил себя спиралевидным силовым полем, закручивающимся вовнутрь, словно щит из смеси света и водоворота воды. Черепа врезались в него и сразу гасли. А в ответ ведьмак выпускал из рук ударные волны и лучи серебристо-белой энергии, что так же были развеяны ударами щупальцев Кайдемуса, не долетев до цели. Всё это в конечном итоге напоминало банальный обмен атак, что раздражало каждого из противников. Но никто из них не сдавался. Выпустив очередной остроконечный щупалец, Кайдемус хотел было проткнуть им ведьмака насквозь, но тот резво отошёл в сторону и быстро рубанул по мерзкому отростку катаной, от соприкосновения с которой посыпались горящие искры. — ААААРРРРХХХ!!! — болезненно зарычал полудемон, ощутив боль, когда его отсечённое щупальце, подпаленное на конце, уже не могло регенерировать, и оставшаяся часть просто затянулась обратно в тело. — А ты хорош, — удовлетворённо прошипел он, зыркая на мага. — Подготовился к нашей встречи, да? — и кивнул на Исстал в его руке. — Это разумно, — а затем оскалился. — Жаль только, что напрасно. Я так просто тебе не дамся, старичок! — и, пошире раскрыв зубастую пасть, изрыгнул на него поток чёрно-рыжего огня. Решив перейти к ближнему бою, Ричард исчез, дав пламени пролететь мимо, и, спустя мгновение возник за спиной полудемона, занося Исстал для смертельного удара. Но Кайдемус успел развернуться, со звоном заблокировал клинок когтями, выбив его из руки мага, и тут же попытался вспороть ему живот другой пятернёй. Терриан же не отставал; он тоже изловчился перехватить клешню врага второй рукой, и так крепко сжал кисть, что полудемон испытал реальную боль. — Ух... — прошипел душегуб, впившись взглядом в лицо бывшего учителя. — Какая от тебя идёт злоба, Ричи... Я аж смакую её! — Посмакуй это, ублюдок! — выругался Терриан и, резко пнул того под дых коленом. От удара Кайдемус осунулся, и этого мгновения хватило, чтобы старый маг повалил того наземь и, лишённый оружия, принялся с холодной яростью молотить противника кулаком по мерзкой скалящейся роже. — Да, вот так! Продолжай! — подстрекал его полудемон, получая новые и новые удары, что разбивали его и без того страшную физиономию в чёрную кровь. — Жаль, что этим ты уже не вернёшь своего сынишку! — прошепелявил он сквозь выбитые зубы. От такой насмешки, Терриан потерял контроль; холодная ярость сменилось взрывной и горячей. Он с удвоенной силой, стал забивать в пол ненавистного врага, раскалывая кости его черепа. Разумеется, это не принесло Кайдемусу особого вреда, а только утолило жажду мести Ричарда. Но, в какой-то момент, устав ничего не делать, безумный маньяк резко подался вверх тонкой шеей, та мгновенно вытянулась, словно лебединая, и он укусил бывшего учителя за горло своими вновь отросшими острыми зубами. Терриан вскрикнул от боли, но будто этого было мало, получил следом когтями по груди, но всё же смог вырваться. Он проскользил назад по металлу метров пять, с трудом сохранив равновесие. Держась одной рукой за окровавленную шею, а другой за грудь, он, превозмогая боль, сию секунду опустил их и выпустил из соединённых вместе заляпанных кровью ладоней энергетический луч — но попал им не в Кайдемуса, а в пол под его ногами. Металл вздулся, размяк, стал похож на вязкую глину и мгновенно обвил ноги полудемона, намертво приковывая его к месту. — Рррх! — зарычал тот, пытаясь вырваться. Из его спины рванули новые щупальца, устремляясь к цели, но раненый Терриан был готов. Вернув себе Исстал, он отсёк их одним размашистым круговым движением, от чего Кайдемус ещё сильнее завопил, ощутив новый прилив боли, а затем прыгнул вперёд — быстро и молниеносно! И, сверкнув мечом, нанёс удар по вросшему в мост врагу. Точный росчерк лезвия катаны прорезал чёрную плоть Кайдемуса, вновь высекая сноп горящих искр. Истошно взревев, полудемон отлетел назад, ударившись о перила моста. На груди от низа живота до левого плеча зияла рассечённая рана, источающая чёрно-рыжий дым. Магия Исстала не позволяла ей мгновенно регенерировать, и каждый вдох полудемона отдавался болезненным рывком, заставляя его корчиться в агонии. Но спустя мгновение, когда, через прорву немалых усилий, порез всё же кое-как затянулся, Кайдемус вытер с лица чёрную кровь, и, всё ещё лёжа навзничь, приподнял голову, косясь взглядом, то на Ричарда, то на вставшего рядом с ним Вайета. Уголки его тонких губ растянулись в ухмылке — холодной и самодовольной. — Хорошее начало, ребятки, — проговорил он, наслаждаясь каждым словом. — Я так разгорячился... Гневно нахмурившись, Вайет вновь призвал в руку Экскалибур и навёл его на лежащего на полу врага. — Хватит этого балагана! — процедил он. — Окажи милость, и хотя бы сдохни достойно! Ричард же, всё ещё не обращая внимания на льющуюся из ран кровь, вращнул Иссталом и тоже нацелил на полудемона, не сказав при этом ни слова. А вот сам Кайдемус болтать не закончил. — Ой, ты это серьёзно? — состроил он жалобное лицо. — Будешь бить лежащего? Где же тут честь и достоинство? Сомкнул пальцы свободной руки, Вайет навёл на мерзавца телекинетическое удушье, заставив того болезненно закряхтеть и, оторвавшись от пола, взмыть в воздух. — Так лучше? — съязвил он. Сквозь боль и приступ асфиксии, полудемон издал глумливое хихиканье. — А ты остряк... — прохрипел он, пуская слюни изо рта. — А ты — труп! — саданул Холливел, поднимая Экскалибур для удара. К нему присоединился и Ричард, наконец оборвав своё безмолвие: — Сделаем это вместе! — и взял рукоять Исстала двуручным хватом. — За Грегори! — За Мелинду! — добавил Вайет, сохраняя суровый настрой. Однако, видя далеко не слабые раны учителя, он всё же отвлёкся на то, чтобы провести по ним ладонью и исцелить прокушенную до крови кожу шеи и порезы на груди. Те сверкнули золотым светом и тотчас исчезли, а Терриан с облегчением вздохнул и благодарно кивнул. Наблюдая это проявление заботы, Кайдемус рассмеялся ещё ехиднее и омерзительнее. — Ах, как мило... — прошепелявил он. — Но, я знаю, как сделать всё ещё веселее! В тот же миг его тело вздыбилось и будто взорвалось в облаке кромешного дыма и вала чёрной смолистой жижи. Вайета с Ричардом отбросило ударной волной, дав им грохнуться где-то за мостом. Меж тем, охваченный дымом из чёрной вязкой переливающейся тьмы, внутри которой мелькали красные всполохи, Кайдемус поднялся ещё выше на своих щупальцах и распростёр когтистые руки. Его одежда буквально слилась с телом, чёрная смола растеклась по коже и деформировала лицо в ужасающую череповидную рожу. Провал вместо носа, угловатые скулы, желваки, выпирающие из щёк — всё это создавало образ существа, в котором не осталось ни капли человечности. Левый глаз загнулся полумесяцем и горел алым пламенем, правая глазница, за неимением видящего ока, зияла пустой щелью. Нижняя челюсть разделилась на три части, обнажая ряды острых зубов, а из глотки высовывался длинный, склизкий, чёрный язык, покрытый бурой сеткой капилляров. Тело стремительно увеличилось в размерах — мускулы набухли, руки удлинились, плечи расширились, предплечья окостенели и покрылись острыми отростками. Когти на пальцах стали ещё длиннее, кожа на них превратилась в чешуйчатую броню, как на ногах, только плотнее. На глянцево-чёрной плоти проступила сеть ребристых кровеносных сосудов — чёрные, сероватые, багряно-красные — словно варикоз на стероидах. Полудемон вырос почти до двух с половиной метров в высоту, став по-настоящему грозным чудовищем. Вайет, тяжело дыша, поднялся с пола и, не отрывая взгляда от этой страхолюдины, протянул руку Ричарду, помогая тому встать. — Ну и тварь... — процедил он, стряхивая с плеча пепел. — Впрочем, и не с таким справлялись. — Верно, — глухо отозвался Терриан, сжимая Исстал так, что побелели костяшки. Сквозь зубы он добавил: — Пусть уродует себя сколько влезет. Это его не спасёт. В ответ раздался низкий, вибрирующий смешок. Возвышаясь над ними, Кайдемус медленно выпрямился во весь рост. Его грудь ходила ходуном, чёрная смоляная плоть переливалась, будто жила собственной жизнью. Из глубины разверзшейся пасти вырвался хриплый, довольный рык, больше похожий на хохот. — Во-о-от... — протянул он, и в этом звуке было откровенное наслаждение. — Вот сейчас всё как надо! Теперь-то пошла весе-е-луха! — единственный глаз вспыхнул алым, и Кайдемус наклонился вперёд, как хищник перед прыжком. — Айда ко мне! Попляшем напоследок! В тот же миг из его плоти с противным хлюпаньем вырвались десятки щупалец — толстых, покрытых слизью, жилками и рваными наростами. Они извивались точно змеи, оставляя за собой след из чёрной взвеси. Ричард и Вайет еле успели отскочить. Удар пришёлся в мост — металл взвыл, конструкция содрогнулась, едва не проломившись, а куски раскалённого железа посыпались вниз. Щупальца били снова и снова, с такой силой, что каждый промах оставлял в металле вмятины и трещины. Одного такого удара хватило бы, чтобы переломать человеку хребет — но перед Кайдемусом стояли не обычные люди. Устав только обороняться, Вайет вышел вперёд, его глаза сверкнули присущей лишь ему синевой, олицетворяющей силу Избранного, и, вытянул руку. Волна телекинеза оттолкнула щупальца прочь, разметав их в стороны, словно плети. Затем, его пальцы согнулись — и из ладони вырвался слепящий лазурно-белый луч, насыщенный треском энергии и электрических разрядов. Удар пришёлся точно в грудь чудовища, а ангар залило вспышкой света. Воздух задрожал. Казалось, сам мир на мгновение ослеп. Но когда сияние рассеялось... Кайдемус всё ещё стоял. Покрытый копотью, с дымящимися следами на безобразном теле — но живой. Щупальца медленно шевельнулись, будто проверяя, целы ли. — Как?.. — Вайет опустил потухнувшую руку, с трудом переводя дыхание. — Это невозможно... Ты не мог выдержать этого. Ричард тоже удивился, но молчаливо отступил на шаг, готовясь в любой момент продолжить бой. Кайдемус же выпрямился ещё выше. Из его пасти вырвался гулкий, довольный рык, смешанный с потрескиванием пламени вокруг. — Ещё как мог, Вайти... — протянул он с издёвкой. — Я зря времени не терял, — и медленно повернул голову к Терриану. — Готовился. Как и мой псевдо-папашечка, — усмехнулся он. — Моя сила — как великое древо. Пускает корни. И я щедро делился ею... с жалкими, алчными, слабыми людишками. Готовыми на всё, лишь бы получить хоть какую-то власть или силу, — его глаз-полумесяц вспыхнул ярче. — А чем больше их становилось — тем сильнее становился источник, то есть я! Он расправил плечи, и по телу пробежала волна чёрно-багровой энергии. — Теперь у меня достаточно мощи, чтобы сравниться с самим Хозяином! А может... и превзойти его! — оскалился Кайдемус, и голос его стал низким, глухим, тяжёлым, как раскалённая сталь. — И сейчас ты в этом убедишься, Избранничек! Сведя вместе когтистые лапы, он зажёг между ними громадный огненный череп, величиной с человека, что с шипением, треском и жутким воем ринулся прямо на магов. Объединив усилия, два мага отразили гигантский файербол при помощи совместно созданного защитного барьера из серебристо-лазурной энергии, но оставшиеся от взрыва языки пламени и жгучий дым, больно хлестнули им по коже рук, оставив ожоги. Игнорируя боль, учитель и ученик швырнули этот же заслонивший их барьер прямо на монстра как таранное орудие, оставляя за ним шлейф яркого света. Получив удар в морду, полудемон встрепенулся и пронзительно взревел; слизь по его телу пузырилась и трескалась, но форма осталась прежней. Он разразился потоком щупальцев, извивающихся и скользких, с каплями черной, вязкой жидкости на кончиках. Вайет с Ричардом принялись рубить сии дьявольские силки волшебными клинками, и только благодаря этому, причиняли Кайдемусу какой-то ощутимый вред. Каждое их движение оставляло на полу черную липкую лужу, поднимавшую клубы едкой серовато-багровой сажи, пахнущей гниющей плотью. Но новые щупальца росли быстрее, чем маги уничтожали предыдущие. Они ловко изворачивались под разными углами и обвивали ноги и туловища своих жертв, сжимая их, поднимая в воздух, и оставляя на коже глубокие синяки. Повиснув вниз головой, Вайет с Ричардом не стали продлевать своё уязвимое положение и, взмахами мечей, отсекли проклятущие щупальца, от чего должны были вновь упасть на пол, но их тотчас подхватили новые склизкие отростки, обвивая в своих кольцах. — Время умирать! — прогромыхал Кайдемус. Его длинный язык, чёрный и мокрый, с бурой сеткой капилляров, извивался и плевался ядовитой слюной, заставляя щупальца крепче обхватывать тела врагов, удушая их, сдавливая, ломая и выворачивая суставы. Как только послышался хруст костей, Вайет с Ричардом истошно завопили, но, именно эта боль, пробудила в первом новое дыхание и силу воли. Его глаза вновь воссияли лазурно-синим сиянием, которые вспыхнули так ярко, что прорезали и испепелили волной света все щупальца в радиусе десяти метров и обугливая поверхность пола. Чудовище затряслось от боли, исторгло мучительный вопль, лишившись ещё с дюжины своих конечностей, но, не сдалось. Став ещё более свирепой, оно подняло когтистые лапища, и бросилось на врагов, чтобы расправиться с ними собственноручно. Готовясь к этому и, вскинув руку вверх, Холливел призвал грозовые тучи на потолке ангара, что разом сошлись и выстрелили молнией. Ослепительная, оглушительная и прожигающая, она поразила спину Кайдемуса в момент полёта, и впечатала в пол с такой силой, что металл выгнулся дугой, распаляя искры. Когтистые лапы монстра со скрежетом царапали поверхность металлического пола, оставляя борозды. С тела стекала почерневшая слизь, вскипая и дымясь. Поджаренная электрическими разрядами тварь распласталась на несколько метров, но была жива. Через боль, она стала шипеть, дёргаться, изрыгать вязкую чёрную слизь, и судорожно размахивать когтистыми лапами, в надежде кого-то задеть. Видя это, Ричард с Террианом решили не затягивать. Подняв Экскалибур и Исстал, они, в синхронном прыжке вознамерились нанести фатальный удар прямо врагу в затылок, но... беда пришла оттуда, откуда не ждали. Со спины на них опять нахлынула чёрная могучая фигура — мускулистая, немного перекошенная, с отвратительно блестящей поверхностью кожи и пахнущая смесью смолы, гнили и копоти. Ударом своего тулова, она сшибла магов, отправив их к многострадальному мосту, который и без того скрипел и трещал под нагрузкой. Упав промеж перилл, и только благодаря им, не скатившись в горящее под мостом пекло, Вайет с Ричардом привстали, и, увидели приближающегося к ним Грондеса с кувалдой и секирой вместо кистей рук. Как видно, действие иммобилизационных чар Холливела иссякло, и зверь вырвался на волю, став вновь сражаться за своего хозяина, пока тот не пришёл в себя после ранения. Не тратя время на комментарии, два воина живо вступили в бой. Отразив выпад топора и, увернувшись от молота, что врезался в пол, разнеся его в крошево, Вайет поразил голема молнией, чем сильно его затормозил. И пока тот решительно шёл вперёд, пробиваясь через шквал бушующей электрической стихии, что превращало его чёрную плоть в кипящий мазут, Терриан сиганул к врагу и нанёс пронзающий удар катаной, целясь тому под зубы маски-черепа. Во всплеске чёрного месива, светящийся ледяной энергией клинок прошёл сквозь башку монстра и, по всем правилам, должен был его прикончить. Но... нет. Не прикончил. Простояв в пронзённой головой ещё около трёх секунд, Грондес издал затяжной утробный хрип и... дал отпор. Выстрелив из пустых чёрных глазниц, где горели красные точки, сгустком пурпурной энергии, он вновь отправил Ричарда в полёт через весь ангар — оглушённым от мощного удара. Что до Холливела, по-прежнему испускающего из пальцев молнии, то, дабы им не противостоять, голем нырнул под пол, точно жидкость, и затем мгновенно вынырнул сбоку от парня, с оглушающим размахом втемяшив тому кувалдой в корпус, отправив вслед за бывшим учителем. Павшие ведьмаки рухнули на холодные металлические пластины пола, с глухим лязгом ударившись о них телами. Боль вспыхнула во всём теле, сдавливая грудь, отдаваясь в висках, заставляя стиснуть зубы до скрежета. Но отдышаться им не дали. В следующий же миг из-под плещущих языков пламени рванулись два толстых, пульсирующих щупальца — чёрные, влажные, словно покрытые маслянистой плёнкой. Они обвились вокруг их торсов и рывком вздёрнули обоих в воздух, отрывая от пола, будто беспомощные куклы. — Как же приятно... — лениво, с откровенным наслаждением протянул Кайдемус, говоря жутким хриплым голосом, где сочетались как высокие ноты, так и низкие. Его щупальца тянулись от его плеч, сокращаясь и вздрагивая, сродни живым мышцам. Полудемон медленно выпрямился, расправляя массивные плечи, и шагнул вперёд. Его силуэт навис над Грондесом — теперь уже ниже ростом, чем новый, устрашающий облик хозяина. — ...когда рядом есть надёжные помощники, — продолжил он мягко и любезно. — Если уж на кого и можно положиться, то это на таких, как он. Немногословных, тупых, не совсем живых... и потому — безусловно преданных. Он протянул когтистую руку и с показной нежностью погладил Грондеса по лысой, покрытой трещинами чёрной голове. Тот не издал ни звука — лишь едва заметно шевельнулся. Сдавленный щупальцами, Вайет начал приходить в себя благодаря новому приступу боли, в то время как Ричард, задыхаясь от нехватки воздуха, сквозь стиснутые зубы прохрипел: — Не... совсем... живых?.. Кайдемус оглянулся. В его глазу вспыхнуло злое, довольное кроваво-красное пламя. — Именно, — подтвердил он, и щупальца тут же сжались сильнее, заставляя кости старого мага жалобно хрустнуть. — Грондес — голем! Моё творение, продолжение меня, которое я создал, как часть себя и для себя, — полудемон наклонился вперёд, наслаждаясь беспомощностью врагов. — Он существует, пока существую я. У него нет собственной жизни и души. Так что, не убив меня, вы не уничтожите и его, — сдержав паузу, монстр растянул шире свою кошмарную улыбку с тремя рядами острых зубов и заключил: — Вот такая... занимательная арифметика! — и, отрастив из спины очередной жилистый щупалец, стремительно потянул ему к Вайету и Ричарду, дабы пронзить обоих разом. Смертоносное оружие со свистом пронеслось по воздуху и... его заострённый кончик замер в дюйме от груди Терриана. И всё потому, что засветилось лазурью, попав под воздействие чар Избранного. Тот оклемался, его глаза привычно засверкали синевой, и, испустив из них порыв энергетической волны, он сжёг все щупальца, что удерживали на весу его и Терриана. Вдобавок, он оттолкнул самих врагов, заставив их отлететь на несколько метров к перекошенному ограждению моста. — Мы можем сражаться долго... — холодно промолвил Вайет, уже стоя на ногах и сжимая в руке вновь материализовавшийся Экскалибур. — Но в конце концов ты здесь сгинешь, — и, сузив глаза, кивнул на Грондеса. — Ты и твой грёбаный гомункул. Терриан же, встав от бывшего ученика по правую руку, так же призвал в ладонь Исстал, тяжело вздохнул, но его взгляд оставался неизменно хмурым и серьёзным, а лицо каменным. Без капли прежней мягкости, сопереживания и даже компромисса. Он ничего не говорил, потому что не видел в этом смысла. Всё что он хотел сейчас сказать было выточено на острие его клинка. Кайдемус рассмеялся жутким рокочущим смехом, а его длинные загнутые когти со звоном сомкнулись и разомкнулись. — Может быть и так, не спорю, но... — втянул он воздух через грушевидное отверстие вместо носа. — Я постараюсь оторваться по полной в оставшееся отведённое мне время! — и, наряду с Грондесом, оба монстра махнули лапами наискось, метнув во врагов два огромных огненных черепа с разинутыми воющими пастями. Вайет и Ричард рассекли файерболы одним отточенным движением мечей — пламя рассеялось в стороны, обдав их жаром. Но тут же они заметили, как на них надвигается нечто куда хуже — лавина густой, раскалённой чёрной смолы. Быстро сомкнув вокруг себя защитный купол, маги увидели сквозь его прозрачную голубоватую пелену воистину отвратительное зрелище. Грудь Кайдемуса с влажным, чавкающим звуком разверзлась надвое, и в каждой из половинок торчали острые зубы — такие же, как в его основной пасти. Иными словами в туловище полудемона зияла ещё одна огромная усеянными акульими зубами пасть, из которой, в данную минуту и выливалась смола, как из десяти адских котлов, содержащихся в глубине его чудовищного чрева. Чёрная смола с шипением расползалась по поверхности защитного купола. Лазурно-серебристое сияние барьера тускнело, покрываясь мутными разводами, как стекло, на которое плеснули кислоту. В тех местах, где вязкая масса задерживалась дольше, щит начинал таять, истончаться и попросту испаряться. — Вот же гадина! — глухо прошипел Вайет, не отрывая взгляда от разъедающегося купола. — Ну ничего, сейчас я его ещё раз молнией поджарю! Терриан стоял рядом, крепко сжимая Исстал. Он с холодным расчётом взирал на Кайдемуса, как палач, что смотрит на приговорённого, прикидывая, где ударить, чтобы не промахнуться. — Нет, это бесполезно, все наши атаки — просто шум, — сказал он негромко, но твёрдо. — Молнии, пламя, энергетический волны... Мы лишь обмениваемся ударами, которые он заживляет регенерацией. А вот... — поднял маг катану, — последствия от силы наших клинков, он залечить не сможет! Нужно сделать упор именно на них. Смола к этому моменту уже прожгла очередной участок купола, и по внутренней поверхности пробежала рябь, словно барьер вздрогнул от боли. Вайет же, ответил на ранее сказанное его бывшим учителем утверждение: — Насколько я помню, этот гад исцелил себя, когда ты резанул его по туловищу клинком. — Да, но для этого ему пришлось затратить очень много усилий, — настоял Ричард. — К тому же разрез был не такой уж глубокий. А вот если рубануть его более сильно... Вайет повернулся к учителю. Их взгляды встретились — и всё стало ясно без лишних слов. — Например в сердце, да? — И в голову! — добавил Терриан. — Одновременно! Подойдём к нему плотную и нанесём пронзающий удар. Ты — в голову. Я — в сердце. Если оно у него вообще есть... Смола начала проедать купол насквозь. В нескольких местах, он истончился до прозрачной плёнки, и оттуда просочился удушливый запах горящего гудрона. — Если что, Грондес рядом, не забывай, — отметил Вайет, высчитывая ходы. — Да и сам Кайдемус явно не будет стоять столбом, в ожидании, когда мы его пронзим. — Пусть, — прыснул Терриан. — Если не рискнём сейчас — будем биться здесь днями и ночами, пока кто-то не загнётся от изнеможения. Вайет согласно кивнул, и, оба воина синхронно сделали шаг ближе друг к другу, вставая плечом к плечу. — Как только купол падёт, — сказал Холливел, уже собираясь телепортироваться. — Быстро перемещаемся к нему. — И наносим удар, — завершил Терриан. Барьер истончался стремительно. Лазурь гасла, растворяясь под напором смолы, словно лёд под кипятком. Ещё миг — и защита исчезнет полностью. Ведьмаки напряглись. Пространство вокруг них начало дрожать — предвестник телепортации. Мечи в их руках засветились: Экскалибур — ярким лазурно-синим пламенем, Исстал — резким, почти ледяным серебристо-голубым отблеском. И в этот самый момент, когда они должны были ринуться к врагу... смола из его разверзнутого живота вдруг перестала хлестать. Не постепенно, не ослабевая, а просто резко оборвалась — будто кто-то перекрыл кран внутри чудовища. Кайдемус замер, а "пасть" в его животе закрылась. Спустя мгновение он неестественно дёрнулся. Сначала в одну сторону. Затем в другую. Позже, он издал жуткий, звериный, пронзительный визг — не яростный, не угрожающий, а настоящий душераздирающий вопль боли. Его массивная фигура выгнулась дугой, щупальца беспорядочно забились, ударяя по полу и стенам. Чёрная смола на теле начала вздуваться и бурлить, словно внутри что-то рвалось наружу. — Что? — Вайет сбился на полуслове, узрев это, как впрочем и Ричард. Кайдемус же заорал снова — громче, истеричнее, истошнее! Его тройная нижняя челюсть судорожно сомкнулась, зубы скрежетнули так, будто готовы были раскрошиться. Он схватился когтистыми лапами за грудь, туда, откуда только что изливалась смола, и рухнул на колени. — Нет... — вырвалось у него хрипло, почти по-человечески. — Нет, нет, нет... только не это, — щупальца полудемона обмякли и безвольно упали на пол. — Я же принял лекарства... — и полностью разлёгся навзничь на полу. Стоявший рядом Грондес направил на хозяина пустой взор и задрожал, словно потерял ориентир. Он ничего не мог поделать. Только наблюдать за муками своего создателя. К тому времени, погасив отслуживший своё защитный купол, что и так почти полностью растворился под натиском смолы, Вайет с Ричардом озадаченно переглянулись. Они понятия не имели, что происходит. Никто из них ещё не успел атаковать Кайдемуса, и, судя по крикам последнего, это тоже не часть его плана. То, что с ним случилось, вне их досягаемости. — И... что теперь? — задался вопросом Холливел, смотря на извивающегося на полу врага. Ответ пришёл сам. Кайдемус опять завизжал. Не просто громко — невыносимо. Так пронзительно, что сам воздух, казалось, трепетал от этого звука. Крик был столь сильным, что оба мага инстинктивно прижали ладони к ушам, чувствуя, как вибрация проходит сквозь кости черепа. И это был уже не рёв ярости, и даже не стон боли. Это был вопль распада! Тело полудемона выгнулось дугой, внутри него реально что-то металось и билось в панике. Позвоночник захрустел, плоть пошла волнами, а чёрная смола, покрывавшая его тело, вдруг перестала быть просто оболочкой — она вздулась, зашевелилась, начала бурлить и пульсировать, на манер живого, но чужеродного сердца. — А-а-а... нет!.. — сорвался с его горла хриплый, отчаянный протест. — Ты не можешь... не смеешь... меня покинуть! Он упал на колени. Затем — на ладони. Костлявые пальцы судорожно впились в металл моста, а когти... начали втягиваться обратно в плоть. Следя за этим, Вайет и Ричард озадаченно замерли. Они не атаковали, а только смотрели, не зная, чего ждать. А в это время, грудная клетка Кайдемуса задрожала и запульсировала. Торс вздыбился и из него стало что-то с хрустом и нестерпимой болью вырываться, заставляя полудемона корёжиться и выгибаться, захлёбываясь собственным криком. — Гнусная тварь! Предатель... Будь ты проклят... — злобно роптал он, но голос ломался, теряя демонический рык. В нём всё отчётливее проступали человеческие, почти подростковые высокие нотки. И тогда это случилось. Из его пасти вырвалась чёрная смола — густая, живая, тянущаяся длинными липкими жгутами. Она вытекала рывками, выползало наружу, и с каждым толчком тело Кайдемуса содрогалось, точно его выворачивали наизнанку. А затем его глаз. Тот самый, пылающий алым огнём. Он вспыхнул, вздулся — и из глазницы вырвалась струя тёмного-багрового дыма с рыжими всполохами огня. Поток извивался в воздухе, рычал, издавал шипящий, неприятный слуху звук. Кайдемус издал осипший глухой вой, его некогда могучее тело начало оседать, возвращаясь к худощавому человеческому облику. Кожа теряла мертвенную бледность, черты лица избавлялись от демонической остроты и угловатости, уходила всякая зловещая хищность. Втянутые когти полностью исчезли, острые зубы стали обычными, а красный глаз погас, сменившись простой серой радужкой в белой склере. Наконец, после последнего рвотного спазма, изрыгнув из себя весь поток гадкой чёрной блевоты и струю багрово-огненного дыма, ослабевший и истощённый подросток рухнул на бок. Больше не Кайдемус. Не полудемон. Даже не Грегори... просто Глен. Безродный. Ничей. Сам по себе. Изломанный, дрожащий, и едва дышащий, но живой, он лежал на горячем ржавом металлическом полу, и, вместе с врагами, с которыми несколько минут назад бился в смертельной схватке, глядел вверх... изучая взглядом то, что только что выпустил в мир. Чёрная смоляная слизь и багряно-рыжий сгусток дыма никуда не уползли, не рассеялись, и не исчезли. Они потянулись друг к другу. Сначала осторожно, почти робко, а затем жадно. И когда соприкоснулись — воздух взорвался мерзким влажным звуком, будто кто-то раздавил гигантский нарыв, вслед за чем полыхнула яркая ослепительная огненная вспышка. Демонические сущности начали сливаться! Но пока что выглядели только как сгусток алого огня, покрытого грязно-чёрной дымкой. И в этот же миг... Эта дымка потянулась к ещё одному созданию, что был с ней неразрывно связан — к Грондесу. Его массивное тело затряслось, а чёрная смолистая кожа стала тянуться вверх, словно вода, которую притягивая обратная гравитация. Он зарычал — причём не как бездушный монстр, а как существо, впервые осознающее ужас происходящего. Его форма начала расплываться, втягиваться, ломаться. Он развернулся и, хотел было убежать прочь, но, не смог. Чёрная масса тела голема сама по себе, вопреки его собственной воли, рванулась к очагу грязно-багрового огня — и тут же была им поглощена. На том Грондеса не стало. Спустя же одно мгновение — разразилась новая вспышка! А скопление багрового огня покрылось ещё более густой грязно-чёрной пеленой дыма. А потом, когда эти субстанции полностью спрессовались воедино, на их месте выросло нечто ужасающее. Настоящий ходячий кошмар. Форменное надругательство над тем, что может породить на свет магия. Невиданное ранее чудовище высотой под пять метров! Ещё страшнее, безобразнее и уродливее, чем даже Кайдемус в своей финальной демонической форме. Плоть — цвета сырого мяса с прожилками, местами обугленная, но всё же противоестественно живая. Она пульсировала, как мышцы без кожи. По телу змеились вздутые сосуды, переливаясь багровым и чёрным. Из покрытой фурункулами спины и шипастых плеч росли десятки кривых костлявых длинных рук — одни заканчивались когтями, другие — костяными крюками и наростами, третьи — щупальцами, истекающими вязкой слизью. Голова... если это можно было так назвать, тоже была деформированной и походила на жуткий череп с несколькими кривыми изогнутыми рогами. Вместо носа — две сморщенные щели. Усеянные зазубренными зубами челюсти выпирали вперёд, а нижняя расслаивалась не на три, как у Кайдемуса, а сразу на пять частей. Между ними — глотка, в которой пылал рыже-алый огонь, такой же как внутри пустых горящих глазниц. Огромное существо из самых дальних глубин преисподней медленно расправило плечи. Пол под его ногами застонал. — А-а-а... — выдохнуло оно, будто бы из сотен глоток одновременно. — Наконец цельность... Наконец мы — одно. Больше... никаких сосудов. Никаких... смертных оболочек. Оно подняло голову и посмотрело свысока на Вайета и Ричарда, начиная утробно рычать, выдыхая из пасти завитки чёрного дыма и рыжего огня. И в этом взгляде не было ничего кроме чистого первобытного зла. Только животная ярость, голод и жажда хаоса и разрушения. А позади, среди металлических обломков пола, лежал Глен — поверженный собственной силой, обернувшейся против хозяина. Он совершенно не понимал — как, почему? От чего он вдруг перестал быть центром того неописуемого зла, что до сей поры столь скрупулезно создавал, став теперь сам его жертвой? ⠀