Я — вершитель своей судьбы?

⠀ Новорождённое чудовище медленно выпрямилось. Его тело двигалось с отвратительной несинхронностью: верхушка тянулась вверх, как на нитях, а низ ниспадал, хлюпая и подрагивая, будто внутри не было костей — лишь густая, живая масса. Слизь стекала по складкам плоти, капала на камень и там шипела, точно разъедающая кислота. Глядя на эту отвратительную мерзость, что никогда не должна была отравлять мир своим существованием, Терриан с Вайетом отшатнулись и поворотили нос. — Вы что, шутите, мать вашу? — прокомментировал первый. — Ну это просто охуеть... — сморозил второй. Наконец, вытянувшись во весь пятиметровый рост, монстр грузно заговорил: — Вайет Холливел... Голос был многослойным, наслаивающимся сам на себя, словно несколько глоток говорили одновременно. Он казался и высоким, и низким разом, царапал слух, заставляя внутренности сжиматься. Чудовище медленно повернуло массивную, уродливо-вытянутую голову. Суставы в шее противно хрустели. — Ричард Терриан, — добавил демон, смещая взгляд горящих рыже-жёлтых глаз. — Как приятно видеть вас напрямую, а не через посредника. — О чём ты? — хмуро процедил Вайет, готовясь сражаться в любой момент. — Что ты такое? — задал Ричард насущный вопрос. Монстр разжал свои челюсти. Они разошлись на пять половинок, как лепестки плотоядного цветка. Багрово-чёрная кожа между ними натянулась, треснула, обнажая влажную, блестящую плоть. Из глубины пасти потянуло смрадом гнили, серы и горячего металла. Когда он заговорил вновь, голос стал рычаще-хрипло-воющим, а слова, казалось, продирались сквозь мясо: — Разве не узнал меня?.. Сэтсудан... — его и без того широкий рот расплылся в безобразной ухмылке. — Мы с тобой многих дел наворотили в своё время. Ричард выпучил глаза. Он вглядывался в чудовищный лик сего монстра, в асимметрию его черт, и что-то внутри него, старое, пережитое, давящее чувство, дало ему подсказку. — Шегол? — Во плоти! — подтвердил демон, поднимаясь ещё выше. При этом тело не просто росло — оно перераспределялось. Где-то вздувались пузыри мышц, где-то кости проступали под кожей, выпячивая сухожилия, а затем снова исчезали. — Наконец-то! Сотни лет я существовал как ничтожный паразит, способный выжить только в теле живого мага. Но теперь всё изменилось. — Нам более не нужен носитель, когда мы есть друг у друга! — внезапно раздался другой голос. Он был холодным, скрипучим, будто металл тёрли о кость. Но исходил он не из головы монстра, и из туловища. Там, в его животе, раскрылась вторая пасть — воронка из плоти, усыпанная тысячами зубов разной величины. Они щёлкали, скреблись друг о друга, купаясь в грязной мутной слизи. — Долгое время мы противостояли друг другу, желая занять лидирующую позицию в теле этого смертного мальчишки, — продолжила пасть, — но потом поняли, что союз намного выгоднее распри. — Да! — вновь заговорил голос изо рта в голове, принадлежавший Шеголу. — Мы нашли способ избавить себя от вечной зависимости в человеческом теле. Демон медленно склонил голову, и кожа на шее натянулась так, что стало видно, как под ней что-то ползёт. — Два паразита, две враждующих между собой химеры... — исчадье ада выдержала паузу, наслаждаясь вниманием. — Но даже такие твари пришли к осознанию, что по отдельности они слабы и ничтожны, но объединённые в одно целое — сильны и самодостаточны. — Плюс, в качестве костяка для тела, нам очень пригодился голем! — подхватила пасть в животе. — Тот самый, который мальчишка некогда сотворил, взяв за основу частичку нашей сущности! — слизь стекала с её зубов густыми нитями. — Все эти компоненты сослужили нам службу, и живой человек в качестве сосуда больше не потребуется. Ричард и Вайет молча переглянулись. Слишком много правды. Слишком много ужаса, сложившегося в логичную, законченную форму. Пытаясь всё это с трудом переварить, Вайет крепче сжал рукоять Экскалибура и тихо спросил: — И что теперь? — А теперь, мы сделаем то, что так и не смог этот недоносок! — прошипела пасть в животе, чьи треугольные зубы выпирали ещё сильнее. — Он так долго кормил меня обещаниями, что мы с ним равные партнёры, а на деле использовал только мою силу, не давая ничего взамен. Со временем мне это надоело. Мне нужны кровь, боль, страдания и смерть! Пора наконец порезвиться так, как этого хочу я! Без ограничений. — Без тормозов! — дополнил голос изо рта в голове, налегая на грубый звериный бас. — На протяжении всей жизни я подпитывался тёмной энергией из душ тех смертных детей, которых погружал во мрак. Но сам я не мог насытиться тем пьянящим чувством, когда режешь чью-то плоть и медленно выдавливаешь жизнь своими руками. Этим мы сейчас и займёмся. — Сначала уничтожим вас, потом всю вашу семейку, а после и весь мир! — проскрежетала пасть в туловище. — Устроим настоящий хаос, о котором мальчишка только пустословил! Достаточно наслушавшись эти двух ошибок природы, слившихся в единое уродство, Вайет качнул головой и сказал: — Звучит интригующе. Вот только ничего у вас не выйдет, — он навёл Экскалибур на чудовище, и клинок отозвался тихим, чистым звоном. — Ваша жизнь оборвётся здесь. — Оборвётся раз и навсегда! — рявкнул Терриан, вытягивая и своё оружие вперёд. В памяти старого мага вспыли годы одиночества и холода — безразличия и апатии ко всему живому. Он вспомнил всё то, через что заставил его пройти Шегол, когда находился внутри него самого и планомерно погружал во тьму. — Ни одной детской души тебе больше не погубить! — решительно заявил мужчина, предвосхищая неминуемую схватку. Чудовище безумно расхохоталось, испуская из тела завитки чёрно-багрового дыма и рыжего огня. А затем, оно не просто бросилось вперёд — оно взорвалось движением. Из его тела вырвалось великое скопище конечностей: пять десятков щупальцев — мясистых, шипастых, покрытых рвущейся кожей; когти, выгибающиеся неестественными углами; и клешни, смыкающиеся с влажным хрустом. Одни конечности росли из основного тулова, другие — отрастали из уже существующих, раздваиваясь, расслаиваясь, словно никакой анатомии не было вовсе. Чтобы противостоять такому количеству вражеских орудий, что били буквально со всех сторон, не оставляя противникам места для манёвра, Вайет с Ричардом снова закрылись защитным полем в виде серебристо-лазурной полусферы, что объединяла в себе чары двух магов. Все эти полчища щупальцев безостановочно хлестали по магическому барьеру — точно очередь из пулемёта. От каждого удара по его поверхности расходились дрожащие вмятины, как круги по воде. Столкновения отзывались гулом, как если бы кто-то с яростью бил в гигантский колокол. Но только этим демонический мутант не ограничился. Из его глаз в голове и рта хлынули потоки адского пламени. Вслед за ними вторая пасть на животе распахнулась ещё шире и изрыгнула чёрную раскалённую смолу — ту самую, которой недавно пользовался Кайдемус. — Бляха! — чертыхнулся Вайет, увеличив мощность силового поля, на что затратил ещё больше энергии. Колокольный звон от соприкосновения огня и смолы с энергетической материей купола возрос втрое! Мощь демона была поистине огромной, даже в сравнении с его прошлой инкарнацией в виде Кайдемуса. Вибрация, жар и выброс энергии заставлял воздух накаляться до нестерпимой обжигающей температуры, и даже прожигал барьер насквозь. В одном месте он настолько утончился, что кривой коготь на щупальце монстра смог пройти через открывшуюся дыру и чуть не задел лицо Терриана. Больше стоять на месте оба мага не могли. Последний уж точно. Сжав рукоять Исстала, Ричард наложил на себя замораживающее заклятье, что должно было ненадолго защитить его от окружающего пекла, сохранив тело в умеренном холоде, после чего ринулся в бой. Исчезнув, он переместился на верхнюю балку под потолком ангара, куда выдыхаемый чудищем огонь его не доставал, и тут же пулей полетел вниз, срубая катаной несколько щупальцев, прежде чем вонзить клинок прямо в рогатую голову демона. — Р-Р-РА-А-АХ! — взревело чудовище. Отсечённые обрубки, дёргались, корчились и рассыпались в пепел, а из ран брызгала буро-чёрная густая кровь. И пусть монстр и был поражён в самое, по логике, уязвимое место, он всё ещё оставался жив. — Хорошая попытка, Сэтсудан, — прохрипел голос Шегола из рта в пронзённой голове. — Но это мало что изменит, — после чего, его башка сгорела и превратилась в один обугленный комок, а уродливое тело стало деформироваться, пока новая голова не выросла за спиной Ричарда и дыхнула в него сгустком пламени в виде огненного черепа. Сшибив того со своего тела, опаленного мага отбросило в сторону, на одну из других металлических платформ, куда Шегол хотел вдогонку послать свой убийственный огонь и щупальца, но этому помешал Вайет. Сорвав с помощью телекинеза железные ворота в одном из отсеков ангара, он приказал им с грохотом влететь прямо в живот монстра и закрыть разинутую там пасть, откуда ещё извергалась горячая смола. А затем, воспользовавшись краткой заминкой врага, он размашисто взмахнул руками и запустил в него слепящий поток молний. Титанический разряд ударил в туловище монстра, разветвляясь по всей массе безобразного тела. Плоть твари вспучилась, местами растрескалась, но та всё же устояла, оставалась жива, и лишь сильнее рассвирепела. Выбив из живота железные ворота, она продолжила выплёскивать смолу, изрыгать пламя, и хаотично размахивать извилистыми щупальцеподобными конечностями. Вайет отбивался от них как мог, закрывал себя и лежащего на металлическом полу Терриана защитным полем, попутно атакую демона новыми разрядами молний, энергетическими волнами и лучами. Но ничего не срабатывало. Гремели взрывы, полыхал огонь, поднимался дым, и плескалась мерзкая тёмно-бурая кровь. Всё это превращало ангар в настоящий эпицентр боевых действий. Но, несмотря на всё это, невзирая на могучую силу Вайета и его легендарный Экскалибур, которым он рубил плоть демона — Шегол оставался живым, пусть и несколько травмированным, и то, на время. В итоге, Вайет не знал, что ему делать дальше. Какую ещё использовать силу и магическую технику. Ведь если Кайдемус был почти неуязвим, то этот монстр даже превзошёл его! А тем временем, где-то на фоне всего этого ада, находился тот самый — бывший Кайдемус. ныне просто Глен. Сгорбленный и хромой, он стоял у края ангара, прижавшись к стене. Его трясло. Он наблюдал за противостоянием Вайета и его воплотившейся в самостоятельную личность демонической силы, которую когда-то контролировал, но по итогу потерял, и заодно понял горькую истину — о нём все забыли. Никто не кричал его имени. Не проклинал. Не ненавидел его вслух. В его сторону даже не смотрели. Он был лишним и не нужным, покуда на фоне маячила угроза покрупнее. Когда очередной взрыв огня осветил ангар, Глен пригнулся, развернулся и... стараясь не шуметь, побежал прочь. Его шаги растворились в хаосе битвы. Дверь ангара тихо захлопнулась за его спиной. Он сбежал. А бой тем часом набирал обороты. Силовое поле Вайета дало трещину. Удар шипастым щупальцем отбросил его назад, впечатав в груду искорёженного металла. Воздух выбило из лёгких, в ушах зазвенело. К этому моменту Терриан уже очухался и подбежал к бывшему ученику, собираясь ему помочь. Но, нежданно для себя, услышал следующее: — Ричард... — глухо произнёс Вайет, упираясь локтем в перила моста и с трудом поднимаясь. — Я больше не могу сражаться... вот так. Терриан застыл и выпучил глаза. — Что? — Это существо... — Холливел сжал зубы, глядя сквозь пламя и дым на извивающееся многорукое чудовище, чьи багрово-чёрные щупальца змеились в воздухе, будто живые. — Оно слишком сильно! Очередной залп огня вынудил Вайета вновь возвести энергетический барьер, спасая их обоих. — Ты сейчас серьёзно? — удивлённо и жёстко спросил Ричард, присев и спрятавшись за щитом союзника. — Ты — Вайет Холливел, считаешь себя слабее этой твари?! Пламя опять ударило в купол. Вайет удержал его, но было видно — с трудом. — Нет... — выдохнул он. — Не совсем. — Тогда в чём дело? — нетерпеливо выплюнул Терриан, пустив навстречу огню Шегола поток морозящей энергии. Огонь столкнулся с холодом. Пространство взорвалось облаком пара, воздух дрогнул — и на краткий миг всё вокруг будто застыло, позволяя всем троим перевести дыхание. Усилив прочность барьера, пока мог, Вайет заговорил быстро, напряжённо, словно боялся не успеть: — Я до сих пор сражался как Вайет Холливел — сдерживаясь, не пытаясь выйти за пределы человечности. Даже когда дрался с Кайдемусом. Я не использовал весь потенциал своей сущности, — и, немного помолчав, со вздохом прибавил: — Я боялся... — Боялся чего? — спросил Терриан уже тише. — Последний раз я вошёл в близкий контакт со своей сущностью на суде Трибунала, — тон Вайета потяжелел. — Там я и уничтожил его, то бишь Ангела судьбы, что говорил за всех четверых лиц Трибунала. А после прикончил Моргана и... — запнулся Вайет, с трудом перенося прошлое. — Чуть не убил Ионну, но тот успел сбежать. Я потерял себя, когда погрузился в своё могущество. Оно меня опьянило. Я перестал слушать голос разума, а повиновался инстинктам. Чудовище взревело, собирая новую волну щупалец, а две его пасти наполнились огнём и смолой. Что до Вайета, то он продолжал говорить, стараясь не отрывать взгляда от врага, и при этом косясь на бывшего учителя: — Я думал, что справлюсь как Вайет Холливел, что этого хватит, но нет, — он поднял взгляд на монстра и сощурился. — Чтобы сокрушить это, нужен не Вайет. Нужен Избранный! Выслушав парня, Терриан перво-наперво очумел от новостей; Трибунала больше нет, а за его лицами, все эти века скрывался Ангел Судьбы? Вот те на... Да и смерть пресловутого Моргана поразила его. Всему этому несомненно стоило уделить внимание, но сейчас, в пылу битвы, подобные нюансы ушли на второй план. А откровения по поводу истинного потенциала Вайета, который тот пока что нарочно не раскрыл, имели больший вес. — То есть, ты всё это время поддавался? — уточнил он. — Не дрался в полную силу? Боже, Вайет, совсем уже... — Ты, что, не понял меня?! — рявкнул ведьмак, срывая голос. — Я боялся, что снова стану бесконтрольным монстром! Что, войдя в состояние Избранного уже не смогу вернуться, — и, выждав паузу, объяснил: — Когда я убил Ангела Судьбы, Моргана и чуть не завалил Ионну, я еле сдержался, чтобы не направить ярость на родителей и Криса, что находились рядом. Я видел в них преграду, и что-то внутри меня желало эту преграду смести. Но я всё же совладал с собой, однако становится таким вновь, не хотел... Магический барьер, что доселе сдерживал натиск огня, смолы и щупальцев монстра, пошёл трещинами и был разбит последним ударом. Оба мага отпрянули назад, увернувшись от смертоносных отростков и запустили во врага энергетические лучи, но и их испепеляющее воздействие оказалось для того лишь временным затруднением. Его рваная рыхлая багрово-чёрная кожа только опалялась и прижигалась, но не было и намёка на то, что это его убьёт. — Но раньше ты справлялся с врагами, и без этого состояния, так? — не унимался Терриан, сражаясь и говоря одновременно. — Как-то получилось? — Да, представь себе! — крикнул Вайет, вытягивая руки и концентрируя электрическую, огненную и термо-энергию в один ярко пылающий голубой луч света. — Негзул, Кроу и Аддила были не настолько сильны, чтобы я переходил за эту грань. Даже с Кайдемусом, думаю, мы бы со временем справились, но эта дрянь... — он посмотрел на чудовище с холодной ясностью. — Она могущественнее любого из них... и намного хуже. Я чувствую это. Предельно ясно поняв о чём тот толкует, у Терриана не осталось выбора, как согласиться: — Раз так, то, сделай это. Сделай, что должно. Устав от долгого и протяжённого боя, Вайет собрался с мыслями, погасил свой энергетический луч и напустил на Шегола незримый глазу поток телекинеза, что отшвырнул адское отродье к стенке ангара, подальше от них обоих. Демон конечно и близко не пострадал. Только принялся отращивать новые покрытые шипастыми наростами щупальца и скапливать огонь и раскалённую смолу в своих зубастых пастях. — Обещай, — настойчиво произнёс Вайет, глядя Ричарду в глаза. — Что поможешь мне вернуться. Что не дашь мне натворить... непоправимого. Терриан не колебался ни мгновения. — Обещаю. Получив ответ, Вайет расправил плечи, выпрямился — и двинулся вперёд. Ни рывком и ни броском. А спокойно, почти лениво, словно всё происходящее вокруг внезапно утратило всякую срочность. Экскалибур в его руке на миг блеснул, отразив адское пекло — и исчез, растворившись в мягком голубом мерцании. — Ну что, уродец... — негромко произнёс Вайет, остановившись всего в пяти шагах от врага. — Хотел порезвиться? — он чуть оттянул уголок губ и поднял взгляд на нависающего над ним монстра. — Сейчас будет весело. Шегол зарычал. Не насмешливо — раздражённо! В его горящих глазницах с новой силой вспыхнул огонь, щупальца взметнулись, разрывая воздух, а зубастая пасть в животе раскрылась, точно чёрная воронка, собирая густую, пузырящуюся и дымящуюся смолу. — Ты с ума сошёл, Избранный! — одновременно прорычали два демонических рта. — Если вздумал подойти к нам так неосмотрительно близко! — Нет, ребята, — подыграл Вайет, обращаясь к существу во множественном числе. — С ума сошли вы оба, когда решили вылезти из жопы того говнюка, — хмыкнул он. — Лучше бы там и оставались. На этот раз Шегол уже не рычал — он взревел! Громко, надрывно, с дикой яростью. Его грудная клетка дёрнулась и треснула, будто ломаясь изнутри, и из разорванной плоти полезли новые отростки — влажные, пульсирующие, цвета запёкшейся крови. Они росли прямо на глазах, покрываясь бурой, как пережжённая кожа, коркой, и заостряясь на концах. А Вайет... не шевелился. Он стоял посреди пекла, дыма и огня — с закрытыми глазами, погружаясь в боевую медитацию. Мир начал отдаляться. Грохот битвы глох, треск металла убывал, крики демона превращались в далёкий, незначительный шум. Всё мирское — страх, сомнения, боль, вина, сдержанность — осыпалось с него, подобно старой, ненужной шелухе. Он заглянул внутрь себя. Глубже. Ещё глубже. Туда, где не было ни имени, ни роли. Где не существовало Вайета Холливела, сына, воина, мага — и уж тем более человека. Там горел очаг. Небольшой, чистый, свободный... Огонь Избранного. Вайет вдохнул — и позволил ему разгореться. Сильнее. Ярче. Без ограничений! Лазурный свет вспыхнул под его веками — и когда он раскрыл их, из глаз вырвалось сияние, сродни двум ослепительным звёздам. Тот же свет прокатился по венам, по коже, вырываясь наружу и охватывая всё тело мощным наэлектризованным пламенем, переливающимся всеми оттенками синего. Воздух вокруг него завибрировал. Пол под ногами застонал — и Вайет оторвался от земли. Медленно — величественно. Он поднялся над полом ангара и завис в воздухе, окутанный лазурным пламенем и электрическими разрядами. Весь этот спектр его сил ощущался одновременно горячим и холодным — словно сотканным из самой ткани космоса. Узрев перед собой ведьмака в полном блеске его силы, Шегол не сразу осознал, что именно происходит и какова природа сего преображения? Потому, он решил просто ударить первым. Следуя его приказу, десятки заострённых, как бритвы, щупальцев, рванулись к цели. Но стоило им приблизиться к синему пламени — как они вспыхнули и сгорели дотла с пронзительным, шипящим воплем. Без регенерации. Без малейшей надежды на возвращение. Шегол издал болезненный вопль и отшатнулся. Впервые — по-настоящему испуганно. Вайет же даже не шевельнулся. Он просто висел в воздухе, глядя на демона сверху вниз. И в его сияющем взгляде не было ярости — лишь холодное, абсолютное и бескомпромиссное понимание собственного превосходства. Обезумев от злости, монстр вздыбился, разросся ещё больше, прибавив в высоте добрых полтора метра. Разинув пасти, он разом изрыгнул шквал адского пламени и поток раскалённой смолы, обрушив их на зависшего в воздухе Холливела. Но стоило атаке приблизиться к очагу лазурного света — как огонь рассеялся, а смола рассыпалась тёмными хлопьями и осела на землю. Шегол застыл в ошеломлении... всего на несколько секунд. — АААААРРРРХХХХХ!!! Исторгнув безумный рёв, демон вновь с размаху метнул оставшиеся щупальца — желая не просто пронзить, а размозжить, расплющить и разорвать на куски. Тщетно. Все смертоносные силки и путы, едва приблизившись к Избранному, вспыхнули синим пламенем, подобно сухой плоти, брошенной в горнило. Щупальца скручивались, лопались и осыпались пеплом ещё в полёте, так и не коснувшись Вайета. Шегол отпрянул, извиваясь всем телом, его рёв захлебнулся, перейдя в истошный вой боли и животного ужаса. Что до парящего в воздухе Вайета, то беснования демона его не волновали. Он на того никак не реагировал. Он в принципе не сражался, просто возвышался над ним и доминировал одним своим около-божественным присутствием. За этим зрелищем, меж тем, затаив дыхание, наблюдал Ричард Терриан. Он видел многое. Пережил ещё больше. Но сейчас он смотрел не на ученика. И даже не на мага. Он взирал на нечто неземное — живое доказательство того, почему Люцифер так усердно ведёт свою игру вокруг Вайета. Почему искушает, направляет, выжидает. Ждёт часа, когда получит над ним полную власть. И тогда... миру уже ничто не поможет. Нельзя допустить его падения. Нельзя! Он ключ к спасению, ровно как и к разрушению. Тем часом, Вайет сделал первое за всё это время осознанное движение. Лазурное пламя со сверкающими разрядами вокруг него вздрогнули — и вспыхнули ярче, не иначе как откликнувшись на беззвучный приказ. Мистический свет сжался, уплотнился, превратившись не просто в ауру, а в сферу живой энергии — горящей, дышащей, и вращающейся вокруг его тела. Воздух взревел! Из эпицентра синего сияния рванули порывы ветра, бешеные, неестественные, сродни урагану, сорвавшемуся с цепи. Они ударили во все стороны разом — и рыжее адское пламя, что всё это время пожирало пол ангара под мостом, погасло. Причём не постепенно, а почти мгновенно. Оно было задушено, раздавлено и вырвано с корнем, словно жалкая пародия на огонь, недостойная существовать рядом с истинной силой лазурного космического пламени. Наступила странная, звенящая и давящая тишина. Вайет вытянул руку вперёд. Шегол инстинктивно дёрнулся, или даже скорее содрогнулся в панике, ощутив страх. Хотел сбежать, улизнуть, уйти, но... поздно. Левитирующий над полом маг расправил пальцы вытянутой ладони и... позволил силе течь сквозь них. Лазурное переливающееся пламя сорвалось с его длани и охватило огромного демона, обволакивая его тушу изнутри, проникая в мерзкую багрово-чёрную плоть и кости, сквозь саму структуру существа. Это был не огонь в привычном понимании — он не жёг поверхность. Он расщеплял изнутри. Шегол заорал в два своих бездонных жутких горла. Это был пронзительный, надломленный, полный первобытного ужаса, стон. Обезумев от боли, его тело начало разрастаться, ломая остатки собственной псевдо-анатомии, разрывая мышцы и связки, расползаясь во все стороны. Этим, он словно пытался убежать от боли, став больше и страшнее, но всё впустую. Демон вытянулся до десяти метров, упёрся рогами в потолок ангара, и очертания его окончательно утратили форму. Он превратился в огромную растёкшуюся по всей зоне помещения багрово-чёрную кляксу. Из неё во все стороны тянулись щупальцевидные отростки, а где-то сверху нелепо торчала перекошенная голова с глазами, пылающими рыжим огнём. Весь этот живой адский хаос навалился на Вайета с последним, отчаянным инстинктом хищника. И тотчас обжёгся. Режущий пространство порыв синего света ударил в него с безжалостной точностью. Плоть монстра зашипела, вспучивалась и обугливаясь. Смоляные слои тела стекали вниз, капая, рассыпаясь прахом и отслаиваясь от чего-то более глубокого. Кожа срывалась клочьями, словно мокрая ткань, обнажая гниющие внутренние структуры организма. Понимая, что бессилен против Избранного, перепуганный демон развернулся вспять и вновь попытался сбежать, исчезнуть, раствориться... но не смог сделать и шага. Холодная и безличная незримая сила телекинеза остановила чудовище в воздухе — и потянула к себе. Медленно, но неумолимо. Шегол сопротивлялся, силился вырваться, тянулся вперёд, подальше от врага, но безуспешно. Особенно после того, что случилось дальше. Вихрь пылающей лазури, посланный рукой Избранного, поверх телекинеза, сомкнулся вокруг демона — сковав и охватив всё его расплывшееся по ангару тело, от чего силы последнего совсем иссякли. Он не мог бороться к такой непомерной мощью. Гигантскую тварь с множеством бьющихся в агонии щупальцев, тянуло к парящему в воздухе сосредоточению магии, не давая и шанса не спасение. По пути с неё сдирало всё: плоть, наросты, кожу, хрящи, любые следы прежней формы. Мышцы рвались, сухожилия лопались с влажным хрустом, мясо отрывалось слоями, вытягиваясь нитями и лоскутами. Всё это безжалостно растворялось в лазурном огне, оставляя за собой лишь истошный вой погибающего монстра. — НЕТ... — завыли обе пасти разом, захлёбываясь визгом и булькающими хрипами. — МЫ... МЫ БЕССМЕРТНЫ!!! МЫ НЕ МОЖЕМ УМЕРЕТЬ!!! В ответ — тишина. Вайет молчал. Ничего не говорил. С полным равнодушием на суровом и холодном лице, он глядел на врага и ждал, когда положит конец его существованию. Потоки энергии обвивали обречённого монстра, как живые синие ленты, методично счищая всё физическое и материальное. Вскоре от Шегола остался только лишь полупрозрачный, склизкий скелет — эфемерный, искривлённый, едва виднеющейся через призму огненной лазури в которую был погружён. Но даже в этот роковой момент, он дёргался, дрожал и корёжился, не желая признавать реальность происходящего. Струи пылающей синевы стиснулись вокруг него плотнее — сжимая, сдавливая, скукоживая. Десятиметровое чудовище уменьшалось прямо на глазах, сворачиваясь и сокращаясь до размеров жалкого комка, бьющегося в конвульсиях. Он был притянут к вытянутой ладони Вайета — и замер над ней, дрожа, как пойманное насекомое в ожидании своей участи. Вайет взглянул на то, что осталось от двух могущественных демонов, слившихся в одного. Внимательно рассмотрел жалкого хлипкого червя, заточенного в лазурный орел света. И просто сжал пальцы в кулак. Без злости. Без торжества. И без малейшей жалости. Этим коротким жестом он навсегда оборвал жизнь врага. Сгусток лазурного света в его руке вспыхнул, его содержимое издало последний душераздирающий предсмертный визг — и заглохло. А свет погас, развеявшись по воздуху в виде дымка. От Шегола и чёрной слизи не осталось ничего. Ни пепла. Ни эха. Ни следа присутствия. Только тишина... И парящий в воздухе Избранный, вокруг которого всё его горело неугасимое лазурное космическое пламя.

***

Глен спешно шёл по тоннелю завода в сторону выхода, и каждый шаг давался с усилием. Его тощее тело дрожало от усталости, мышцы едва слушались, дыхание хрипло свистело. Признав своё поражение, он всё же был не дураком, слепо бьющимся с врагами до последнего, и потому норовил по-тихому улизнуть. Телепортироваться, увы, он не мог. Эта способность ему была дана демоном из чёрной слизи. Кое-как доковыляв до огромных железных ворот, он встретил у порога скучковавшуюся группу своих приспешников в количестве пяти штук. Всех их покрывала чёрная липкая паутина, глаза светились красным, кожа имела болезненно-бледный оттенок, из пальцев торчали когти, а во рту росли острые акульи зубы. — Босс... — с тревогой произнёс один из них — щетинистый мужик с красной банданой на голове, помогая парню идти, подхватив его под руку. — Вы... с вами всё в порядке? — Всё пучком, Брюс! — огрызнулся Глен, сжимая зубы. — Я сам... могу... идти, — и резко одёрнулся, предпочитая самим двигаться вперёд. Но, походу, он переоценил свои силы. Кругозор помутился, в животе тошнило от голода, сердце больно билось, а руки леденели. Ещё несколько шагов, и он рухнул бы, если бы не его помощники, сумевшие вовремя схватить хозяина... вернее то, что от него осталось. И всё же, спустя минуту ходьбы, они вывели парня наружу, узрев серое пасмурное небо и, ощутив свежий запах озона после дождя. Жаль только, что первые впечатления прошли слишком скоротечно. Земля под ногами, воздух, атмосфера, и вообще всё в радиусе пары сотен метров от территории завода вдруг пронзила какая-то межпространственная судорога, вызвав дрожь. И в первую очередь её ощутили прислужники бывшего Кайдемуса, невольно споткнувшись, глухо захрипев, выпучив глаза и схватившись за сердце. — Что... что это? — застонал один, опираясь на землю. Глядя на своих шестёрок, Глен озадачено попятился, но продолжил наблюдать, так как сам не испытывал никакой боли, хотя пульсацию в воздухе и землетрясение ощущал. Он видел, как чёрная паутинообразная слизь, что обвивала тела его соратников вдруг загорелась и стала с шипением расщепляться, в то время как преступники вопили, выгибались и дёргались в конвульсиях. Спустя одну минуту страданий, их некогда красные глаза померкли, острые зубы и ногти сократились до привычных человеку размеров, а бледная кожа приобрела нормальный телесный цвет. — Что... с нами? — прохрипел Брюс, глотая ртом воздух и пытаясь дотянуться рукой до босса. В ответ на это, Глен брезгливо отошёл в сторону, поморщил нос и выдавил: — Не знаю... — нахмурил он единственную бровь. — Но, догадываюсь, — и, оглядев пятерых валяющихся на мокрой земле, головорезов, заключил: — Ползучая тварь мертва. Источника вашей силы больше нет. Слова Глена повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, словно приговор. Несколько секунд приспешники просто лежали, приходя в себя, тяжело дыша, и моргая, будто не до конца понимая, что именно произошло. Потом один из них — коренастый, с ещё дрожащими руками, глухо рассмеялся. — Мертва?.. — хрипло переспросил он. — То есть... всё? Терпя боль, он с трудом сел, опираясь на локоть, и уставился на свои руки. Обычные. Человеческие. Без когтей и без силы. — Ты издеваешься? — злостно процедил другой, поднимаясь на колени. — Мы пошли за тобой, потому что ты обещал нам мощь! Победу! Славу! Третий, он же Брюс — тогдашний лидер банды, шатаясь, встал на ноги и шагнул к Глену. — А в итоге что?! — его голос сорвался. — Мы остались ни с чем! Нас поимели! — он сплюнул на мокрый бетон. — Так с какого хрена мы вообще должны тебе подчиняться? Остальные подхватили: — Ты говорил, что ты Кайдемус! — Что ты владыка хаоса! — Что мы станем чем-то большим, чем просто уличной шайкой! В конце, право голоса вновь перешло к Брюсу, и тот отчеканил последний упрёк: — А на деле кто ты?.. Обычный хилый сопляк, возомнивший себя великим решалой! Сраный балабол ты, а не Кайдемус! Чмо сопливое! Повисла тишина. Слушая этих неблагодарных идиотов, что отвернулись от него при первой возникшей неприятности, Глен поначалу молчал. А затем он медленно выпрямился. Его плечи больше не дрожали. Он смотрел на них — спокойно и уверенно. Даже слишком спокойно. А уголок его тонких губ дрогнул, складываясь в коварную ухмылку. — Вы... — протянул он негромко, — серьёзно подумали, что я перестал быть Кайдемусом? Приспешники замерли. — Допускаю... — продолжил Глен, делая шаг вперёд, — что прежний источник моей демонической силы уничтожен. Во мне больше нет этих двух паразитов... Приподнял он руки, а в его единственном сером глазу, мелькнул знакомый, злой, красный отблеск. — Но вы просчитались в одном, — воздух вокруг парня раскалился, от чего с мокрого асфальта повалил пар. — Я был магом задолго до того, как стал полудемоном. И им же остался до сих пор! — на кончиках его вытянутых пальцах вспыхнуло рыжее пламя. — Стой!!! — успел выкрикнуть Брюс, выставив ладони в защитной позе, но... Слишком поздно. Глен взмахнул руками, и сорвавшаяся с них огненная волна накрыла отступников мгновенно. Крики вспыхнули и тут же оборвались. Пламя сожрало тела без остатка — обратив плоть в угольки за считанные секунды. Запах горелого мяса смешался с влажным воздухом после дождя. Через несколько мгновений на месте всех бывших приспешников остались лишь дымящиеся почерневшие силуэты, осыпающиеся пеплом... за исключением одного. Один их объятых страхом бедолаг, что ранее находился дальше остальных из ныне испепелённых братков, дрожал и закрывал себя обожжёнными руками, но был вполне себе жив. — Успокойся и побереги силы, — тяжело и сипло изрёк Глен. Видимо потратил на этот приём немало своей, и без того почти израсходованной магической энергии. — Хоть мне и больно от того количество измен, которые я за сегодня перенёс, одного недостойного хмыря, я всё же пощажу, — и, переступив через обугленные остатки, подошёл к выжившему прислужнику почти вплотную. — Беги к остальным и передай послание, что покуда я жив — ничего не кончено. И то, что вы сейчас лишились силы — всего лишь временные трудности. Понятно?! Застращанный бандит интенсивно закивал башкой, и тут же сиганул со всех ног, сверкая пятками. Проводив его взглядом, Глен постоял на месте ещё некоторое время, видимо обдумывая свои следующие ходы, а затем сам пошёл к выходу со здешней территории в сторону чугунной калитки. Но, сделав всего несколько шагов — остановился. У самого выхода с территории завода, под низким, давящим серым небом, стояла она. До боли знакомая девица с хвостиками тёмных волос, окрашенных в красный цвет. Одетая в чёрную кожаную куртку с алым принтом и прочими пёстрыми элементами. Она не пряталась. Не делала резких движений. Просто стояла — и смотрела. — О-о-оу... — протянул Глен, расплывшись в улыбке. — Блудная дочь решила вернуться к папочке? — язык скользнул по тонким, пересохшим губам. — И где же ты пропадала, котлетка? Ребекка молчала. Поначалу... Её взгляд был цепким и холодным как прицел. Лишь спустя несколько секунд она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно, словно примеряясь. — Гуляла, — тихо сказала она. — Размышляла... о многом. — Да ну? — Глен склонил голову, силясь сохранить остатки прежней, хищной уверенности. Тени Кайдемуса всё ещё корчились в его жестах. — И что в итоге ты сообразила? До чего додумалась. Песчаная ведьма замерла и оценивающе посмотрела на него — ослабшего, выдохшегося, но всё ещё пытающегося играть роль монстра. Её красные губы дрогнули в кривой ухмылке. — До самого простого, — произнесла она холодно. — Чтобы обрести истинную свободу, нужно распрощаться со всеми былыми связами. От первых двух, я уже избавилась. Осталась последняя. Глен выпучил глаз. Его оскал, даже без клыков, выглядел безумным — перекошенным, почти звериным. — О-о, значит, пришла помахаться? — тихо хихикнул он, отступая и перебирая пальцами, промеж которых замерцали крошечные искры огня. — Время ты, конечно, выбрала удачное... Загнала меня врасплох, коварная ведьма, — и поцокал ртом. — Училась этому у лучших, — отрезала Ребекка, расправляя плечи и напрягая мышцы. Глен понял, чего стоить ожидать. Пусть даже и поздно. — Лучше бы ты училась прятаться, сарделька, — прохрипел он, обходя её по дуге. — Может, и осталась бы в живых! — собрав в руке достаточно огня, маг стремительно рванулся вперёд, готовясь метнуть файербол. И в этот миг мир вокруг него сломался. По обе стороны от Глена, словно вырванные из самой ткани реальности, материализовались две фигуры: слева — темноволосая девушка с малиново-красными глазами, белой прядью в чёлке и извилистой татуировкой на оголённой руке. Справа — широкоплечий синеглазый мужчина с чёрными волосами, собранными в косу, тонкими усами переходящими в бородку, и кожей, покрытой морозным узором. Они появились мгновенно, а в их руках сверкнуло оружие: у Тессы — кинжал из горящей пурпурной энергии, у Аллана — ледяной нож, источающий смертельный холод. Оба удара пришлись одновременно. Клинки вошли в бока Глена с хрустом, вспарывая плоть, ломая рёбра, находя мягкое нутро. От шока и резкой боли, он издал протяжный, мучительный стон. Искры огня в его пальцах погасли, так и не успев сформироваться в огненный шар. Ноги подкосились. Глен осел — но не упал. Двое напавших на него демонов, удержали его под руки, не давая рухнуть, позволяя боли растянуться. — За мою сестру, — прошептала Тесса и вогнала кинжал глубже. — За всех моих братьев, — добавил Аллан, провернув ледяное лезвие внутри его живота. Глен болезненно завыл. Кровь хлынула на асфальт — тёплая, красная, человеческая. Он никогда ещё не был так близок к смерти. Перед единственным зрячим серым глазом вспыхнули обрывки жизни: азарт, наслаждение, чувство превосходства над другими, и жестокая игра по собственным правилам. Всё — ради себя. Всегда — ради себя. Ребекка тем временем двинулась вперёд. Спокойно. Не спеша. К тому, кого когда-то боготворила. — Помнится, ты знатно мне засадил в ту ночь, пудинг, — с издёвкой сказала она, упомянув прозвище, которым раньше его называла. — Ну как? Хорошо было? Дрожа от потери крови, Глен ощутил холод неминуемого конца. Он вытаращил взгляд и широко улыбнулся, почти блаженно. — На разок... сойдёт... Ребекка кивнула. Нахмурилась. Губы искривились. — Позволь тогда и мне... как следует засадить. Из крошек песка в её руках сформировался длинный стеклянный клинок — прозрачный и острый, как сама её ненависть. Вложив в этот удар всю накопленную ярость, обиду и злость, она размахнулась и свершила свою месть. Клинок вошёл в горло парня, как в масло, пронзив насквозь. Хрустнула гортань. Кровь хлынула фонтаном. Истошно закряхтев, он стал захлёбываться собственной кровью в полусогнутом положении, всё ещё удерживаемый за руки Тессой и Алланом. Но затем, те вынули из него кинжалы (как и Ребекка), и отпустили его, позволив упасть наземь. Лёжа навзничь на мокром асфальте, впитавшем в себя литры его крови, некогда великий, смертоносный и безжалостный носитель хаоса, взглянул единственным, пока ещё не остекленевшим глазом на Ребекку и, из последних сил неразборчиво прошепелявил: — Заб... ав... ная ш-ш-ш... утк-к-к... ка... И затих. Кровавая широкая улыбка застыла на его лице навсегда. Глен... Кайдемус... Грегори... безызвестный мальчик из приюта без роду и племени... был мёртв. Трое мстителей ещё некоторое время смотрели на тело, убеждаясь, что жизнь и впрямь покинула его. А потом, переглянулись другом с другом, согласовано качнули головой. — Расходимся, — предложила Ребекка. — Да, — ответил ей Аллан. — Оставим его тушу воронам. — Дельная мысль, — кивнула Тесса, взглянув на него. — Но помни, я с тобой связалась только из-за нашей клятвы отомстить общему врагу. Дальше нам не по пути. — Я это понимаю, и совсем не против, — ответил инистый демон. — Прощайте, дамы! — сделав учтивый поклон, Аллан расплылся в воздухе и исчез. Тесса с Ребеккой остались одни. Они безмолвно смотрели на труп Кайдемуса, и не знали, что ещё сказать. И стоит ли? Разве эта мразь заслуживает, чтобы его обсуждали после смерти? Нет... его следует придать забвению. — Пойдём, Реби, — посоветовала подруге Тесса, положив руку ей на плечо. — Здесь больше делать нечего. Но та ещё некоторое время стояла над мёртвым телом парня, в котором когда-то души не чаяла, и размышляла о том, как же всё-таки непредсказуема судьба. Кто бы мог подумать, что именно она станет той, кто убьёт его. — Прощай... пудинг, — прошептала Ребекка, и, вместе с Тессой, переместилась в свой особняк. Улыбающийся и залитый кровью труп Глена остался валяться на земле — брошенный и забытый. Как и при жизни.

***

Ричард стоял неподвижно, боясь сделать лишний вдох. Адское пламя, что горело под мостом, давно потухло, но воздух вокруг всё равно оставался накалённым и напряжённым, как во время грозы. Вайет всё ещё свободно парил над полом на высоте пяти-шести метров. Лазурное пламя охватывало его фигуру в виде невероятно мощного энергетического поля, что переливалось, гудело, шло волнами и источало электро-разряды. Его глаза были открыты, но взгляд — пуст и направлен куда-то сквозь всё сразу: завод, небо, горизонт, саму реальность. — Вайет... — тихо позвал его Ричард, смотря снизу-вверх. Ответа не было. Лишь пламя и разряды вспыхнули сильнее, вытянувшись в струящиеся ленты. Сомнений не осталось. В своём могуществе, Вайет зашёл слишком далеко вперёд, туда, где учителя больше не слышно. Давление в груди старого мага усилилось, возник страх, что он не сможет выполнять ранее данному своему ученику обещание. Но, отступать он был не намерен. — Слышишь меня?! — крикнул он громче. — Это я! И сделал шаг вперёд. Зря. Воздух перед ним сжался, стал упругим, почти твёрдым, и толкнул его в грудь, не позволяя приблизиться. Но тот был не удар, а скорее предупреждение. Инстинктивное. Как у зверя, охраняющего свою территорию. Не зная, что ещё делать, Ричард выдохнул и, превозмогая дрожь, прокричал то, что считал единственно верным: — Вайет, пора возвращаться домой! На мгновение... на одно мимолётное мгновение пламя дрогнуло. Лазурь пошла рябью, будто по поверхности воды прошёл камень. И тогда Вайет медленно повернул голову. Это движение казалось слишком плавным, слишком выверенным и механическим — в нём не было человеческой спешки. Его взгляд наконец сфокусировался на Ричарде, и в этот момент стало ясно: перед ним больше не просто человек. — Дом?.. О чём ты? Когда Вайет заговорил, голос не вышел из горла — он раскатился по пространству, как эхо грома, отражённое от небесного свода. — Всё это в прошлом... Быльём поросло. Гул его голоса отзывался вибрацией в костях. Земля под ногами Ричарда едва заметно задрожала. — Я не принадлежу одному конкретному месту, — молвил Вайет, и пламя вокруг него поднялось выше. — Никогда не принадлежал. Он медленно развёл руки в стороны, и лазурное поле расширилось, накрывая всё вокруг. — Весь мир — мой дом... Моя обитель. Его глаза светились ровным, холодным сиянием — не безумием, а осознанием. — И я больше не хочу... — в его голосе впервые прорезалась усталость — глубокая, древняя, не по возрасту. — Не хочу делать вид, что это не так. Мне осточертело прибедняться и сдерживаться. Я более не желаю быть меньше, чем я есть. Пламя вспыхнуло с новой силой, и воздух завыл, словно реальность не успевала подстраиваться под его присутствие. С обомлевшим взглядом, Ричард по-прежнему неподвижно смотрел на того, кто в действительно может или спасти мир, или погубить его. И сейчас, каждое неверное слово может привести к последнему варианту. Нельзя потерять Вайета... его нужно вернуть и немедленно! — Вайет... — произнёс он чётче. — Посмотри на меня. Он не сделал ни шага вперёд. Даже не попытался приблизиться. Говорил так, как говорил когда-то в зале тренировок, когда его юный, но полный неукротимой силы ученик, терял контроль. — Я не прошу тебя становиться меньше, — сказал Ричард спокойно. — Я прошу тебя снова стать человеком. Лазурное пламя вспыхнуло, а из сияющих небесной белизной глаз Избранного вырвались разряды электричества. Повсюду вновь завыл ветер. — Человеком... — с пренебрежением сцедил он. — Жалкое мелочное существование. Я им вдоволь наелся. — В земном существовании нет ничего жалкого! — решительно утвердил Терриан. — Ничего слабого и мелкого, — а затем плавно раскрыл перед собой ладони в защитном жесте. — Я знаю, как много тебе довелось пережить. Мне тоже. На моих глазах полчаса назад погиб мой сын. Которого я даже не знал, и потерял сразу, как только обрёл. Это ужасно. Вряд ли я смогу оправиться после такого, но, моё горе не стоит того, чтобы ставить крест на всём мире целиком. Радость, злость, печаль, сомнения, любовь, потери, страх, ошибки, раскаяние и надежда. Всё это — часть жизни. Не изъяны. Это то, что делает человека живым. Настоящим. Чтобы познать жизнь, необходимо пережить и все эти чувства. Голос его был порывистым и полным эмоций, но при этом в тоне ощущалась искренность. На лице Вайет дрогнула мышца. Брови изогнулись. — Всё то, что ты перечислил — земные оковы! — басисто произнёс он в сопровождении эхо. — Я хочу сбросить балласт. Хочу возвыситься над ним. — Это не твой путь, Вайет, — не остановился Ричард, продолжая его разубеждать. — Да, многие скажут тебе, что от всего мирского нужно отказаться. Что нужно отбросить привязанности, чувства, эмоции, — сдержал он паузу, дабы продышаться. — Возможно, это и ведёт к какому-то там напускному просветлению, но, в конечно счёте за ним остаётся одно — одиночество. Безликость и пустота. Где ты — уже не ты, а просто функция великой силы. Вайет слегка наклонил голову. Казалось, даже стал внимательно слушать учителя. — Здесь, — Ричард коснулся груди в области сердца, ничуть не собираясь утихать, — У тебя всё ещё есть те, кому ты дорог. Те, кто тебя любит и кто ждёт. Они не балласт, Вайет, не цепи и не оковы... они якоря! Пламя вокруг фигуры в воздухе заиграло мягкой волной, словно ветер прошёл по поверхности воды. — Якоря не держат нас в плену, — продолжал Ричард, пытаясь достучаться до сознания парня. — Они удерживают нас, когда нас уносит слишком далеко. Не дают потерять направление. Не дают исчезнуть, — он вдохнул глубже и проникновенно добавил: — Подумай о них. О том, как им будет... без тебя. Если ты решишь не возвращаться. Лазурное пламя впервые за всё время не взревело, а дрогнуло, словно нечто внутри Вайета сделало шаг назад — и задумалось. В высоте, где сейчас витало его сознание, не было ни звуков, ни боли, ни имён. Там не существовало времени. Лишь безграничная перспектива, где континенты казались пылью, а человеческие судьбы — краткими вспышками света. Он видел мир целиком, где всё переплелось в одну сплошную мешанину: рождение и смерть. Любовь и предательство. Войны, молитвы, страхи, надежды. И всё это казалось ему одинаково незначительным. Далёкими и мизерными на его фоне. Но среди этого бесконечного полотна вдруг возникло нечто иное. Не глобальное. Не космическое. Что-то малое, тёплое, и... приятное. Лиза. Она стояла в мягком солнечном свете, будто по утру, лёгкий ветерок перебирал её шелковистые волосы. Она слегка улыбалась. В её томном взгляде не было поклонения. Только любовь. Простая, человеческая, живая, но в том же время грустная. Она казалась одинокой, и ждала только одного... воссоединения с любимым. Лазурное поле вокруг тела Избранного вспыхнуло — но уже не агрессивно. Оно словно колебалось, теряя прежний порывистый настрой. Картина внутри его головы снова сменилась. Мелинда. Сестра. Родная. Младшенькая. Её тёплые медово-карие глаза, озорная улыбка и задушевные разговоры обо всём на свете. Они сидели в спальне и обсуждали школьные проблемы. Было весело... Где-то глубоко в сияющем сознании появилась первая трещина. Пайпер. Материнские руки. Запах дома. Вкусный горячий мясной супчик на столе и чашечка какао. Она всегда знала, что любит её старший сын и старалась ему в этом угодить, даже в минуты семейного разлада. Её взгляд, полный одновременно гордости и тревоги, глядел на него, и, было видно, в каком она пребывает смятении. Его мама постоянно боялась за него — даже когда тот был сильнее всех. Лео. Всегда тихий и мирный добряк, избегающий конфликтов. Отец, который учил сына подходить к своему могуществу с ответственностью. Как выбирать. Как нести последствия. Ну и ещё как ремонтировать раковину и смеситель, если те сломаются. Крис. Младший брат. Худой и замкнутый. Тень зависти, сложные разговоры, недосказанность и споры... и всё равно — кровь, семья, связь, которую невозможно стереть. Особенно в минуты, когда они действительно нужны друг другу. Взять хотя бы момент, когда школьные хулиганы издевались над ним, а он всегда вставал на защиту брата и одним своим присутствием разгонял шпану. А после, взамен, Крис помогал брату с уроками, ведь учёба последнему давалась куда труднее мордобоя. А когда наступало время отдыхать, братья рубились в Мортал Комбат на видео-приставке, сидя перед телевизором. Огненная лазурь вокруг парящей в воздухе фигуры стало ещё более ровной и плавной. Уже больше походило на слой переливающейся голубой воды, нежели огня. И тоже касалось самого Вайета. Его некогда холодное и отчуждённое лицо стало более живым. А в ранее сияющее-белых глазах можно было разглядеть зрачки... в которых мелькнули сомнения, вместо прежнего бесстрастного всеведения. Тем временем, Ричард продолжал говорить: — Вспомни, кто ты... Вайет Холливел! Найди в себе мальчика, которого я учил. Того — с горячим нравом, что упрямо отстаивал свою точку зрения, но наряду с этим желал всем помочь и всех спасти. Ты всегда сражался за добро. Даже когда совершал ошибки. Потому что в глубине души верил, что хочешь добра, — маг поднял подбородок. — В этом твоя истинная сила, Вайет. Не в грубой магической мощи. А в добром человеческом сердце и сочувствии. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Переливающаяся лазурь вокруг него стало ниже. Не исчезло — но перестало расти. Вайет моргнул. Медленно. Как человек, который долго не пользовался этим простым движением. В его далёком сознании, среди бесконечной высоты, вдруг стало тесно. Космос перестал быть безличным. В нём появилась боль... тоска. Снова возникла Лиза — но теперь не как образ, а как чувство. Тепло её ладони. Касание губ... А тут и сестричка Мелинда смеётся. Мама обнимает. Отец кладёт руку на плечо. Крис скептично складывает руки на груди, но всё равно остаётся рядом. И внезапно вся эта "жалкая мелочная человеческая жизнь" оказалась не балластом. А тем, ради чего вовсе надо жить — жить, а не существовать. В груди Вайета что-то сжалось. Не энергия. Не магия. А сердце. По щеке, среди холодного синего сияния, скатилась одна-единственная слеза. Настоящая — человеческая. Вайет тяжело вдохнул. Впервые — не как существо высшей силы, а как человек. Его взор перестал смотреть сквозь мир. Он смотрел на Ричарда, и в нём больше не было апатии и безразличия. Там была боль, сожаления и чувство утраты. Руки парящего в воздухе парня, раскинутые в стороны, медленно опустились. И в тот же миг лазурный свет вокруг него полностью погас. Вайет неспеша опустился наземь, тихо дыша через рот. Его прямой взгляд был направлен на Терриана, а в дрогнувшем голосе, уже без громового эха, едва слышно прозвучало: — Спасибо... Терриан мягко улыбнулся — и только сейчас понял, насколько всё это время был перенапряжён. В груди болезненно давило, словно он держал мир на вытянутых руках и наконец смог опустить их. Он чуть заметно выдохнул. Получилось. Всё вышло... Он не потерял его. — Как себя чувствуешь? — спросил маг на всякий случай. Наступило молчание. Там, где ещё недавно бушевало пламя, теперь остались лишь почерневшие балки, оплавленный асфальт и обломки остывшего металла. — Тело немного напряжено, но, в целом нормально, — выдохнул Холливел и пригладил упавшие на глаза длинные волосы. И этот жест не ушёл от взгляда его учителя. Ведь действительно, до перехода в состояние Избранного, волосы Вайета имели среднюю длину, а сейчас снова вернулись к тому, какими были когда-то — волнистыми и густыми, золотисто-русыми, доходящими до низа шеи к уровню плеч. — Интересно, и когда это ты успел патлы снова отрастить? — задал Ричард наводящий вопрос. — А? — только сейчас осознал тот это, зарывшись пальцами в свои длинные волосы. — Странно, даже не знаю, — и, чуть позже, дал предположение: — Возможно, когда я погрузился в свою глубинную сущность Избранного, оно перестроило мою внешность под то, каким я был большую часть своей жизни. То бишь длинные волосы — один из признаков настоящего меня. — Ну, может и так, — согласился Терриан, плавно сойдя с этой темы, которая была не столь важна на фоне свершившегося. — Что ж, идём, Вайет, — положил он руку на его плечо и ещё раз повторил: — Идём домой. Не спеша что-либо отвечать, Холливел провёл взглядом по разрушенной конструкции моста. Его лицо снова оставалось спокойным — человеческим. Но сильно измотанным. — Они уничтожены — безвозвратно, — тихо констатировал Избранный. — Шегол и та безымянная чёрная дрянь, что слились воедино. Всё кончено. — Не совсем... — осторожно поправил того Терриан. — А... Кайдемус? Вайет нахмурился. — Исчез. Я больше не чувствую его присутствия. Должно быть сбежал во время боя. Ричард помрачнел. Он ничуть не забыл, что именно этот ублюдок убил его настоящего сына, однако, решил, что сейчас стоит притормозить. — Без демонической силы Кайдемус уже не так страшен, — сухо сказал он. — Магией, конечно, обладает, но на уровне среднего мага, а не катастрофы мирового масштаба. — Найдём, — заверил Вайет, поняв к чему тот клонит. — Но не сейчас, — и закрыл глаза на мгновение. — Нужно перевести дух. Ричард кивнул. Он понимал, что упускать Глена, пусть даже и лишённого большей части своих сил — рискованно, но, в этот конкретный момент, надо и впрямь сделать перерыв. — Согласен. На сегодня достаточно битв. Договорившись, оба мага уже собирались телепортироваться в особняк Холливел, но... Вайет вдруг остался на месте. А зрачки его серо-голубых глаз сузились. — Подожди... — Что случилось? — насторожился Терриан. Ответ поступил не сразу. После недолгого оглядывания, в попытке что-то учуять, Вайет повернул голову в сторону пролёта под мостом — туда, где ещё недавно бушевал адский огонь. Там было темно. Только чёрный металл, обугленные опоры и глубокая тень. — Там кто-то есть, — тихо сказал он. — Живой? — удивился Терриан, ибо сам ничего не чувствовал, возможно из-за переутомления. — Да... — Вайет свёл брови и двинулся туда. Они спустились вниз по искорёженной и покрытой копотью лестнице, осторожно обходя обломки. Под ступенями стоял тяжёлый запах гари. Тишина была плотной, как ткань. В центре выжженной площадки виднелось нечто странное. Прямо в металлическом настиле — аккуратный прямоугольник, похожий на люк. Или точнее вход в подвал, которого здесь быть не должно. — Раньше я его не замечал, — пробормотал Ричард. — Разумеется, — качнул Вайет головой. — Всё было заполнено огнём, — и вытянул руку. Воздух вокруг люка задрожал. Металл заскрипел, словно протестуя, а затем с хрустом креплений дверь люка сорвало с петель и отбросило в сторону. Под ними открылся тёмный провал, откуда ещё сильнее донеслось чьё-то присутствие. Не в силах тянуть с этой интригой, Холливел шагнул ближе к открывшемуся проёму в полу, заглянул туда... и замер. Ричард подошёл следом — и тоже застыл. Внизу, на бетонном полу небольшого подземного помещения, сидел человек. Связанный знакомой цепью из блестящего серебристого металла, но всё ещё живой. Его светло-русые волосы припорошены пеплом. Но, невзирая на это, он медленно поднял голову... и показал лицо. Мир словно дал трещину. Вайет не верил собственным глазам, а Терриан вовсе обомлел от шока. Внутри него точно что-то оборвалось — резко, больно, как натянутая до предела струна, вызвав глубокий ступор. — Грегори?.. — еле слышно слетело с языка его отца. Да — Грегори! Тот самый, кому Кайдемус вспорол живот и швырнул в пекло, спалив тело дотла. Он должен был быть мёртв. Быть пеплом. Вайет и Ричард видели это, но он жив. И находится перед ним, внутри этого чёртового подпола. Вайет с Ричардом спрыгнули в подполье и медленно, осторожно, приблизились к мальчику. Тот молча глядел на них через грязные запыленные линзы очков и дрожал. Походу чего-то боялся. — Это не иллюзия, да? — тихо спросил Вайет у Ричарда. — И не фантом... Терриан озадачено молчал, медленно опускаясь на корточки. Он не позволял себе надежды. Не смел. Разве что протянул руку — и коснулся кожи сына кончиками пальцев. Пульс есть. Тепло кожи. Живое дыхание. Перед ним не призрак. Не мираж. — Ты... жив? — пролепетал мужчина, глотая ртом воздух, и не зная с чего ещё тут можно начать. Следуя примеру учителя, Вайет тоже медленно опустился рядом с Грегори. Скованный цепями подросток всё ещё сидел на бетонном полу, руки поджимал к груди, глаза его были широко раскрыты и полны растерянности. — Ты и вправду... жив? — повторил Ричард, едва сдерживая дрожь в голосе. Немного помолчав, словно думая о том, безопасно ли говорить с ними, он звякнул цепями, пытаясь чуть сдвинуться, и тихо произнёс: — Я... — разумеется с запинанием. — Я думал, что... для меня всё кончено. Терриан подался ближе, внимательно смотря в лицо сына и, скрепя сердце, спросил, почти шёпотом: — Что именно случилось? Как ты оказался здесь?.. Дрожа всем телом и тяжело дыша, паренёк вяло проговорил: — Когда Грондес схватил вас, и поднялась стена огня... — он едва различимо сделал паузу, — Я... я думал, что умру. Что Глен убьёт меня. — И мы так думали, — вставил Вайет, не отрывая от него взгляда. — Вернее, мы это видели. — Я знаю, — продолжал Грегори, всё ещё с трудом находя слова, — Когда завеса огня поднялась и закрыла меня от вашего взора... Г... Г... Глен... он... он просто швырнул меня вниз. В этот люк, что был заранее открыт. И... я оказался тут. В подвале. Вайет переглянулся с Ричардом. Они всё ещё не понимали, что всё это значит. — Но тогда... кого мы видели там, над мостом? — резонно поинтересовался Холливел. Грегори опустил взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшей памятью. — Глен... — пальцы его судорожно сжались. — Он притянул в руку чей-то труп... наверное, одного из заложников... и... и изменил ему облик... сделал, как будто это я... и... и вспорол ему живот... — ...Что?! — выдохнул Терриан, обвёл взглядом сына, потом Вайета. — Это... это значит... — Да, — подвертел его догадки Грегори, охваченный страхом и трепетом. — Он сделал так, чтобы вы видели, как я умираю... Но... на самом деле я был жив. Потом он скинул труп в огонь и дал ему сгореть. Я это увидел, прежде чем крышка люка захлопнулась. Терриан стоял на месте, приросший ногами к полу. Он молчал, так как не было слов, что могли объяснить его нынешнее душевное состояние. Прилив небывалого счастья, и трепет перед тем, что такое вообще возможно. Даже моргнуть боялся. Его сын... его настоящий сын, с которым ему когда-то пришлось расстаться — жив. И он не злобный психопат, каким он того считал всё это время. Он не Кайдемус. И он не погиб... Что же это? Такого просто не может быть. Очередная иллюзия? Видение? Что если он всё ещё спит в той гробнице? Такое ведь уже случалось. Сводимый с ума от эмоций, Ричард резко подошёл к сыну, призвал в руку Исстал и парой резких взмахов меча освободил его от цепей, срубив их. А после, демонстративно отбросив оружие, он обнял мальчика, прижав к себе. — Грегори... скажи, что это правда? Пожалуйста... — его голос срывался, а сердце кололо от боли. — Я должен знать, что это не очередной сон или наваждение! Зажатый в объятьях того, кого раньше не знал, а сейчас мог назвать настоящим отцом, Грегори пролил слезу. Он всё ещё боялся свободно говорить и идти на контакт, но всё же отчаянно нуждался в утешении после пережитого. — Это правда... — уткнулся он лбом в его плечо, говоря шёпотом. — Я... жив. Готовый не просто заплакать, а разреветься, Терриан еле сдержался. Он бережно прижимал к себе сына, будто таким образом удерживает саму реальность, и стоит отпустить — всё опять погрузиться во тьму, без намёка на просвет. Вайет видел это со стороны и не мешал воссоединению отца и сына. Для него самого это было великим облегчением и каким-то даром свыше, не иначе. Эх, если бы только такое могло произойти и с Мелиндой. — Выходит... — меж тем проговорил Ричард, так и не отпустив сына из объятий. — Всё это время ты был жив. И никто из нас даже не догадывался... — Именно так, — сказал со своей стороны Вайет, анализируя минувшие события. — Я тоже думал, что всё потеряно. Наверное мы были слишком увлечены боем с Кайдемусом, а затем с монстром, что из него вылез. Это объясняет, почему я ощутил присудившие кого-то живого только лишь спустя время после боя. Когда всё утихло. Чуть позже, Грегори всё же отстранился от отца и, погладив себя по затёкшим локтям, смятенно проговорил: — Я не знаю, почему Глен это сделал. Всё указывало на то, что он собирается меня убить... Никто не ответил. Подвал снова наполнился тяжёлой тишиной. С примесью гари. И тонким, почти неуловимым следом зловещей ауры Кайдемуса. Почему он не убил? А только инсценировал? Никто этого понять не мог, данную загадку лишь предстояло разгадать. Но не сейчас. — Важно, что ты жив, сынок, — проникновенно сказал Ричард, держа того за плечи. — Всё остальное теперь не важно. Грегори едва заметно кивнул, не отводя взгляда от мужчины, который называл себя его отцом. Внутри всё ещё лежал холод — густой, неподвижный, как слой пепла после пожара. Но под этим пеплом уже начинало проступать что-то иное. Тепло возвращалось медленно и осторожно. Оно рождалось благодаря простому присутствию тех, кто его нашёл, кто пережил вместе с ним весь этот кошмар, и теперь не отпустит. И всё же в сознании роились неразрешённые вопросы. Сможет ли он вообще принять этого человека? Назвать его отцом — по-настоящему, а не потому, что так сложились обстоятельства? Ведь у него есть семья. Люди, которые взяли его из приюта, растили, любили, были рядом в самые тяжёлые для него дни. Не станет ли всё это предательством — по отношению к ним? А ещё — Глен... Почему? Этот вопрос жёг не меньше огня. В тот миг, когда вспыхнуло пламя, он был уверен — что это конец. И всё же Глен не убил его. Пощадил. Почему? Случайность? Холодный расчёт? Или... нечто другое? Может быть — пусть крошечное, искорёженное, почти задушенное — но в нём всё-таки жила привязанность? Память о детстве? О дружбе, пусть даже в уродливой и больной форме? Неужели в его сердце, почерневшем от зла, могла остаться капля чего-то человеческого? Верилось с трудом. Почти не верилось. В конце концов Грегори заставил себя отодвинуть эти мысли. Не навсегда — а только сейчас, когда его взывала свобода. Он хотел наконец выбраться отсюда. Выйти на воздух и продышаться. Жить, не разбираться в чьих-то мотивах, интригах и не ломая себе этим голову. Просто — жить дальше. — Пойдём к нам домой, хорошо? — предложил Вайета пареньку, глянув на того. — Там ты придёшь в себя и будешь в безопасности, обещаю. Грегори сначала подумал о том, чтобы тактично отказаться и отправиться в собственный дом, где и начались его злоключения, но решил, что до лучших времён лучше остаться с кем-то рядом, а не в одиночестве дома. Родители-то его всё ещё в отъезде. А ему сейчас точно не помешает компания. — Хорошо, пойдём, — согласился он и прибавил: — Только, можно мы сначала выйдем на улицу? Хочу немного подышать воздухом. — Конечно, почему бы и нет, — пожал плечами Вайет. — Нам самим это не помешает. — Несомненно, — кивнул Ричард. Грег же, прежде чем уйти, заострил внимание на Вайе. — А тебе, кстати, эта причёска идёт, — и озвучил первую пришедшую в голову мысль. — Ты прям — герой фэнтезийного эпоса. Холливел улыбнулся, как в прочем и Терриан. Подобное сравнение было не безосновательным. В итоге, поднявшись с подвала наверх, все трое навострили взгляды к выходу и пошагали туда.

***

Они выбрались наружу не спеша. Торопиться было ни к чему. Мир по ту сторону завода ещё не был готов рассыпаться без них. Небо висело низко и тяжело. Серое, густое, пропитанное влагой. Ливень уже прошёл, но воздух всё ещё был влажным и прохладным; мелкая, почти невидимая морось оседала на коже, на ресницах, на одежде. Асфальт блестел, как чёрное зеркало, отражая размытые очертания огромного заброшенного здания. Ричард глубоко вдохнул, сбавив шаг. — Вот это да... — и тихо выдохнул. — Какой приятный здесь воздух. — Всяко лучше того горелого ангара, — прокомментировал Вайет, идя следом и прислушиваясь к окружающему пространству. Мир был обычным. Без дрожи, без надрыва, без демонической пульсации. Просто сырой, холодный, свежий и настоящий. Грегори шёл третьим — позади них обоих и молчал. Говорить ему было нечего. Измученный и разбитый, с опущенными плечами, он шагал вперёд, никуда особо не смотря, но тут... замер. — Грегори, в чём дело? — спросил Вайет, оглянувшись на него. Мальчик сосредоточенно молчал, словно стараясь убедиться в том, что не ошибся. Похоже, что нет. Всё так. Он кивнул в сторону калитки, что огораживала территорию рыбзавода, и Вайет с Ричардом направили туда свои взгляды. В нескольких метрах, на мокром бетоне, среди размытых дождём потёков крови, лежало тело. Знакомое. Тощее и какое-то кривое. Оба мага напряглись, не рассчитывая увидеть это. Так скоро во всяком случае. Но, по крайней мере, вопрос о побеге Кайдемуса был для них исчерпан. Больше волноваться не стоило. Все трое подошли к валяющему на асфальте трупу и молча взглянули на него. Тощая фигура была неестественно вывернута. Рёбра проступали даже через мокрую чёрную толстовку, пропитанную кровью. И хотя дождь смыл немалую её часть, она всё ещё тонкими нитями стекала в трещины асфальта из пронзённого горла. Правая сторона лица была всё ещё обезображена ожогами, тонкие губы навсегда застыли в широкой безумной улыбке, а единственный целый глаз — серый и остекленевший, смотрел в пустое небо. Тишина между ними сгустилась. — Он... — начал Ричард, но голос предательски осёкся. — Он мёртв. С холодом в глазах, Вайет кивнул едва заметно. — Да. Походу, что так. Без торжества. Без злости. Просто констатация. Ричард с долей сожаления окинул взглядом труп павшего ученика, так и не сумевшего найти искупления. — Видимо он нажил себе немало врагов, помимо нас, — предположил он. — И кто-то воспользовался случаем, подкараулив его здесь. До этого стоявший позади, Грегори вышел из-за плеч Вайета и Ричарда и подошёл к телу Глена достаточно близко, чтобы присесть на корточки прямо около его головы. В памяти паренька вспыхнули обрывки — детство, приют, жестокие игры, страх и чувство опасности. Глен всегда оставался собой. Был тем, кто он есть... кроме этого, последнего, в отношении его, поступка. — Это была твоя очередная шутка, да, Глен? — тихо просипел он, чтобы мог слышать лишь мёртвый. — Ты собирался убить меня, все уши этим прожужжал, но, не сделал этого... Морось оседала на его волосах, смешиваясь с остатками крови на рукавах. — Почему?.. — вздохнул Грег. — Что тебя остановило? Неужели... ты просто не смог? Ответа, конечно, не было. Грегори протянул руку. Пальцы дрогнули — не от страха, а от тяжёлой, вязкой смеси чувств. Ненависть. Облегчение. Непонимание. И странная, болезненная благодарность. Он аккуратно коснулся лица Глена и мягко закрыл его единственный целый левый глаз. Веко поддалось легко. Теперь он больше не смотрел. Ричард встал за спиной сына и положил руки ему на плечи. — Ты не обязан... — тихо сказал он. — Знаю, — ответил Грегори, не оборачиваясь. — Но, так надо. Вайет наблюдал чуть поодаль. Его взгляд был более холоден и лишён какого-либо снисхождения. Он помнил, что по вине этого мерзавца погибла его сестра, и не собирался его прощать, даже посмертно. — Если этот гад и пощадил тебя, — произнёс он спокойно. — То в последний момент. Единственный милосердный поступок не отменяет всего зла, что он совершил до этого. — Я знаю это, — тихо согласился Грегори, даже не собираясь оспаривать эту истину. Бросив последний взгляд на безжизненное тело — уже почти без вражды, скорее, с закрытой главой, он медленно встал с корточек и выпрямился. Ветер чуть усилился, стал более холодным и пронизывающим. Где-то рядом послышался посторонний шум. Мир как будто вышел из долгой удушающей паузы. — Пойдёмте, — сказал паренёк своему отцу и Вайету. — Хватит с меня на сегодня всего этого... Вайет одобрительно кивнул. Как и Ричард. Подойдя друг к другу, они взялись за руки. Секунда ожидания, и три фигуры на мокром асфальте исчезли в вихре волшебного сияния, оставив после себя только запах озона и медленно затихающую морось над телом того, кто когда-то называл себя Кайдемусом.

***

Особняк Холливел Телепортация вырвала всех троих из сырого холода и перенесла в тёплую гостиную. Мягкий свет ламп. Запах кедра. И никого рядом. Должно быть ещё сидят в оранжерее. Или где-то на чердаке, например, дом всё же не маленький. — Добро пожаловать в дом Холливелов, — сказал Терриан, глянув на Грегори. — Располагайся и отдыхай. — Ага, и лучше переоденься, — посоветовал тому Вайет, видя его грязную, рванную и почерневшую от копоти одежду. — Думаю, у моей мамы найдётся подходящие для тебя шмотки. У вас с Крисом похожие комплекции. Немного смутившись, Грегори кратко ответил: — Ну, хорошо, спасибо. Вайет же, кивнул, и прибавил: — Я тогда пойду и поищу их, а то, как-то странно, что нас не встречают. А вы присаживайтесь, — и указал на диван и кресла в центре помещения. Ричард с сыном сели, и Вай уже собрался пройтись по дому в поисках родных, как вдруг... Через стекло окна, на долю секунды, его глаз уловил блик света, похожий на вспышку фотокамеры. А дальше — глухой гул за стенами дома. Снаружи. Не какой-то там магический или инфернальный, как при битве с Кайдемусом, а обычный — городской, какой можно услышать на улице. Ведьмак насторожился, как и его бывший учитель с сыном, что сидели рядом. — Вы это слышите? — нахмурился Грегори. Шум между тем усиливался. Как далёкое море. Потом — отчётливые выкрики. Обрывки голосов. Щелчки. Гудение техники. Разъезжающие туда-сюда автомобили. — Что за чертовщина? — озадачился Ричард, встав с дивана. — Походу, что как раз — не чертовщина, — коротко и по смыслу ответил ему Холливел. — Всё вполне по-человечески. Снаружи кто-то громко постучал по входным дверям. Ещё раз. И ещё. Раздалась серия непрекращающихся звонков. А потом, в придачу, многочисленные вспышки света прорвались сквозь зашторенные занавесками окна. Переглянувшись с Ричардом и Грегори, Вайет нахмурился, подошёл к прихожей, взялся за дверную ручку и повернулся её. Дверь медленно приоткрылась. Мир перед глазами мага тут же взорвался светом. Крыльцо особняка утопало в ослепительных вспышках. Сотни объективов были направлены прямо на него. За металлическими заграждениями толпились журналисты. Микрофоны с логотипами телеканалов тянулись вперёд, точно копья. За ними — полиция. Ещё дальше — военные грузовики. Чёрные внедорожники без номеров. Люди в костюмах с наушниками — ФБР. И всё это — плотным кольцом вокруг дома. Не меньше двух сотен человек. — Это он! — закричал кто-то. — Вайет Холливелл! Сию секунду, к парню рванулась целая орава вооружённых камерами папарацци, став впопыхах устраивать допрос: — Вы подтвердите существование магии?! — Вы сами маг и волшебник, правильно?! — У вас есть волшебна палочка?! — Демоны настоящие и они нападают на людей?! — Кто такой Кайдемус?! — Опасны ли вы для общества?! — Это угроза национальной безопасности?! — Вы состоите в масонском заговоре? Шум обрушился волной. Вайет замер на пороге. Его глаза расширились — но не от страха. А от осознания масштаба случившегося. Теперь всё та тайная часть его жизни, что была посвящена борьбе со злом — сокрытой от глаз общества, всецело для них открыта. Никакой анонимности. Никаких секретов. Всем всё стало известно. Вспышки отражались в его зрачках, превращая их в холодные серебряные точки. Позади него тихо вышел Грегори, что тоже был малость ошеломлён. — Похоже... — медленно произнёс он, — мы больше не можем закрыть дверь и сделать вид, что ничего не было. Ричард встал рядом и прокомментировал: — Полагаю, всё это последствия деяний Глена на том концерте, да? — и вздохнул. — Впечатляющее он оставил после себя наследие. Хаос в чистом виде. — Как он и любил, — подчеркнул Грег. Внутри дома, тем часом, послышались быстрые шаги. По лестнице со второго этажа спускалась остальная семья в лице Пайпер, Лео, Криса, Бьянки и даже Джера. Все напряжённые и растерянные. В руках первой — Книга Таинств, в которой она, судя по всему, долгое время копалась. Но поговорить между собой никто из присутствующих не успел. Один из военных офицеров — одетых в полевую форму, растолкал журналюг, решительно поднялся по ступеням крыльца, подойдя к порогу дома на достаточно близкую дистанцию и сказал: — Мистер Холливелл! Правительство Соединённых Штатов требует немедленного объяснения! Кто вы такой, и какова ваша роль в случившейся намедни трагедии? Услышав сей вопрос, вновь медленно обернулся к Ричарду. Потом к Грегори. Потом — к своей семье, что тоже была не в меньшей степени шокирована. В их взгляде читалась взаимная паника и тревога. Никто не знал, что делать или говорить. Намечалось что-то невообразимое. И покуда Избранный отмалчивался, гул толпы нарастал. Камеры продолжали снимать и сверкать вспышками. Мир ждал ответа. Ведь магия больше не была тайной.

***

Ночь опустилась на старый рыбзавод тяжёлым, влажным покрывалом. Здание возвышалось тёмным силуэтом на фоне мутного неба. Ливень давно стих, но асфальт всё ещё блестел от влаги, отражая редкие фонари за чугунной калиткой. Ветер тянулся с реки, сырой и холодный, перебирая обрывки мусора у бордюров. На мокром бетоне, среди засохших потёков крови, лежали смертные останки Глена Лайера. Тощая фигура в чёрной толстовке. Тело неестественно вывернуто, а руки раскинуты. Из прорезанного горла и разорванных боков кровь уже не текла; она запеклась тёмно-бурой коркой, впитываясь в ткань одежды и трещины асфальта. Тонкие губы замерли в кривой улыбке, а веко на его единственном целом глазу было закрыто, придавая лицу мертвеца выражение сна — пугающе живого. Тишина вокруг была густой, почти вязкой... И первым её нарушило чьё-то хриплое карканье. На металлическую конструкцию старого навеса опустилась ворона. За ней — вторая. Потом ещё несколько. Чёрные силуэты начали кружить над телом, терпеливо выжидая. Одна из птиц спикировала ниже, почти касаясь мокрого асфальта когтями. Ветер донёс слабый запах запекшей крови. Птицы переглянулись, переступая с лапы на лапу. И в этот момент — у железных ворот старого здания вспыхнул слабый, короткий, рыжеватый отблеск. Не слишком яркий, скорее как дыхание угасающей свечи. Вороны, тем не менее, испугались этого, и резко взметнулись вверх, захлопав крыльями. Их карканье прорезало ночь. Они в темпе разлетелись в стороны, скрывшись в темноте. Секунда... Вторая. Тонкий шорох шагов по мокрому асфальту. Из тьмы вышла невысокая сутулая фигура в чёрной стянутой поясом робе и с накинутым на голову капюшоном. Её рука, бледная в лунном свете, медленно протянулась к трупу, и сомкнула пальцы на его запястье. Мгновение ничего не происходило, а чуть позже, последовала новая рыжеватая вспышка, похожая на прошлую. Таинственная фигура исчезла, забрав с собой тело усопшего. На асфальте не осталось никого, только влажное кровавое пятно, омываемое влагой от пролитого дождя. Холодный ветер прошёлся по опустевшему пространству. Старый рыбзавод замолчал. Будто ничего и не случилось. ⠀