Я — вершитель своей судьбы?

⠀ Школа магии больше не была тем местом, каким её помнили. Когда-то здесь звучал смех. По коридорам носились дети, спорили о заклинаниях, устраивали импровизированные магические дуэли, прятались в библиотеке, чтобы тайком читать запретные разделы. Учителя наставляли, направляли, иногда журили — но всегда с улыбкой, ибо помнили, что перед ними дети. Теперь смех исчез. После череды катастроф, трагедий и громких провалов, Старейшины пришли к выводу, что причина хаоса в школе — не в их собственных решениях, а в слабости нового поколения. В их эмоциях, индивидуальности и привязанности к семье и близким. В отсутствии чувства долга. И потому новая доктрина была проста: никаких привязанностей и личных уз. Только долг и служение силам света. Из детей воспитывали не просто светлых магов, а формировали идеальных воинов для борьбы со злом — без сомнений, личных интересов, и чего-либо другого, что могло отвлечь от главной жизненной цели. Разумеется, такое могло пройти далеко не со всеми учениками, и Старейшины это прекрасно знали. Большинство родителей — те, кто ещё помнил, зачем вообще создавалась школа — забрали своих детей от греха подальше. И в итоге почти восемьдесят процентов учащихся исчезли в течение нескольких недель. Остались только сироты, которым некуда было уходить, а также те, чьи родители до последнего слепо верили в непогрешимость Старейшин. Они не понимали, что, подписав согласие, по сути, отдали своих детей навсегда. Самых аже преданных выделяли из общей массы, давали им особые привилегии и поощряли. Ставили в пример другим. Ну а лучших из лучших вовсе превращали в героев школы, даруя им белоснежные одеяния с золотыми поясами, и даже личное оружие в виде "святых клинков", как они их называли. Первыми стали пять молодых избранников, конечно же из числа тех, у кого не было родителей. Им легче удалось промыть мозги и внушить, что непривязанность к кому-либо — их сильная сторона. И конечно, всё это вылилось в гордыню и высокомерие, замаскированные под благочестие и беспристрастность. Но, даже несмотря на такой результат, то был лишь первый этап грандиозного замысла. То, что имелось на данный момент. Следующее поколение "правильных магов", Старейшины собирались растить только из числа брошенных детей с магическими способностями, изначально лишённых родительской любви и внимания. В новореорганизованой Академии Святого Пламени, они хотели вырастить доблестных солдат для борьбы со злом... и неважно какой ценой.

***

По длинному мраморному коридору шла девочка лет четырнадцати. С пушистыми светло-русыми волосами, веснушками на милом детском лице, и одетая в школьную форму в виде чёрной мантии с серебристой окантовкой. То была Эйприл. Эйприл Роус. Она старалась держать спину прямо — так учили. Взгляд вперёд. Шаг уверенный. Но в серо-голубых глазах всё равно оставалась мягкость, которую ещё не успели вытравить. Коридор был почти пуст. Слышался только отдалённый звук чьи-то голосов за закрытыми дверьми. Ощутив плохое самочувствие, она отпросилась у учителя в медпункт, и, получив в качестве лечения ложку целебной микстуры, поплелась обратно на урок, разумеется, без особого рвения. Вздыхая, она то и дело посматривала в окно, думая о свободе. О желании покинуть это место, что раньше казалось ей почти вторым домом, а сейчас превратилось в тюрьму. В какой-то момент, более не в силах терпеть разлуку, девочка полезла рукой в тайный карман в своей мантии, где хранила то, что правила академии давно запретили. Телефон. Единственная ниточка, для связи с внешним миром. Ей далось больших трудов протащить его, скрыв особым заклинанием от разного рода магических радаров. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что она сейчас одна, Эйприл нажала на экран, мигнувший мягким светом, и стала писать сообщение: «Мам, пап... Просто хотела сказать, что скучаю...» Пальцы дрогнули над кнопкой отправки. — Это ещё что такое? Голос прозвучал за спиной холодно и чётко. Эйприл вздрогнула и резко обернулась. В коридоре стояли трое учеников-старшекурсников в безупречно белых мантиях с золотой окантовкой и поясами. Их лица были спокойными, но холодными и безэмоциональными. В общем главные любимчики руководства академии. Впереди всех — Маркус Флин: высокий и спортивного телосложения парень со светлыми зачёсанными назад волосами и серыми глазами, имеющими странный металлический отблеск. Справа от него Эбби Корвейн — зеленоглазая девушка с тёмно-каштановыми, слегка волнистыми волосами, что были аккуратно уложены за ухо с помощью заколки. Слева — Теон Ломакс — темноволосый брюнет с густыми бровями, что был ниже лидера, но шире его в плечах. Все трое всецело приняли новую школьную идеологию и получили за это немало привилегий. Стали своего роста смесью старост и дежурных в одном лице. Попасть к ним на глаза было большим просчётом, тем более с телефоном, в чём Эйприл себя успела с досадой укорить. — Любые технические устройства в нашей академии запрещены, разве ты этого не знала? — послушалось от Маркуса, что вышел вперёд и принялся монотонно отчитывать девочку. Та виновато опустила голову. — Да... знала. — В таком случае мы изымаем эту вещь и передадим её учителям, — сказала Эбби и, мановением руки, приказала телефону в руке девочки исчезнуть и, блеснув, появиться в её ладони. — Пожалуйста, отдайте! — попросила Эйприл, а её нижняя губа от обиды задрожала. Трое старшекурсников проигнорировала её просьбу, Мало того, взглянули на включённый экран отобранного телефона, где всё ещё было видно незаконченное сообщение для родителей. Прочитав его, они перевели взгляд на Эйприл и пренебрежительно поворотили нос. — Значит скучаешь по родителям, да? — прокомментировал Маркус. — Как это пустяково. — В смысле — пустяково? — робко просипела маленькая ведьма. — То, что ты написала! — конкретизировала Эбби, высоко задрав нос. — Все эти мелочные привязанности ослабляют дух. Услышав подобное, Эйприл выпрямилась и расправила плечи. — Они не привязанность! — швырнула она в них протест. — Они моя семья — мои мама и папа. Трио её оппонентов, обменялись недовольными взглядами. — Самая настоящая привязанность, — настоял Теон, что до сей поры молчал. — Как будущему борцу с силами зла, тобой должно движеть лишь учёба: познание магии, служение свету, и борьба с тьмой, а не всякая ерунда для слабовольных мирян. Внутри у Эйприл что-то болезненно сжалось. — Мои родители — не ерунда! — громко воскликнула она, и её крик отскочил от стен школьного коридора. Ситуация стремительно накалялась. Трио высокопоставленных учеников нахмурились. — Ты позволяешь эмоциям управлять собой, они затуманивают рассудок, — снова произнёс Маркус, сведя руки на груди. — Это первый шаг к падению. — Нет, — тихо, но упрямо ответила Эйприл, чувствуя, что спорит с чем-то идейно для неё невозможным. — Это то, благодаря чему я остаюсь человеком, а не... бесчувственным фанатиком. В ответ на это, Маркус крепче сжал пальцы в кулаки. Воздух в коридоре стал плотнее. — Ты ставишь себя выше устава академии? — холодно процедил он, сверля её глазами вместе с двумя своими компаньонами. Чувствуя на себе тяжесть тройного прожигающего взгляда, Эйприл всё же превозмогла страх. — Да, я ставлю свою семью выше ваших правил! — заявила она, уже более громко и уверенно. И это не могло пройти без последствий. Дверь в один из кабинетов отворилась и оттуда вышел мужчина среднего роста — шатен с густой щетиной и усами светло-каштанового цвета, облачённый в белоснежную тунику с золотыми узорами. Он напоминал хранителя или ещё кого-то, на прямой службе у Старейшин. — Что происходит? — строго вымолвил учитель, сложив руки в боки. — Мне кажется я слышал звуки спора и конфликта. Здесь не место для распрей. — Профессор Килгор, — учтиво поклонился ему Маркус, и следом это же сделали два его спутника. — Мы дежурили согласно плану, и заметили нарушительницу! — указал он пальцем на Эйприл. — Она протащила сюда телефон, что само по себе запрещено, и вдобавок писала сообщение в учебное время. После этого Эбби подняла руку, в которой сжимала телефон, и передала учителю. Тот взял его, тоже прочитал написанное девочкой сообщение, сузил глаза и взглянул на неё. — Это так, мисс Роус? Так вздохнула и опустила голову. — Да, так. — И вам нечего сказать в оправдание? — Уже — нет, — ответила Эйприл, устав прятаться в себе. — Мне надело оправдываться за то, что я что-то чувствую. Тем более к собственным родителям. Я понимаю, что учёба — это важно, но, так ли плохо просто позволить мне написать что-то маме и папе? Разве это столь ужасно? Учитель немного помолчал, а затем тактично проговорил: — О том, насколько это ужасно или нет, тебе расскажет святейший Яотинг, — повёл он рукой вдоль коридора. — Наши старосты сейчас проводят тебя к нему, и он более подробно объяснит, почему так важно подавлять привязанности и всё внимание концентрировать на развитие своих магических сил и верности долгу. Стоило девочке услышать это имя, как её сразу объяла тревога. — Я знаю кто такой Яотинг! — возопила она. — Старейшина! Основоположник доктрины, которую вы нам навязываете. Я не хочу к нему идти. Он не скажет мне ничего из того, что я хотела бы услышать. Нахмурившись, Килгор изогнул бровь и резонно отметил: — Тогда возникает вопрос, почему вы остаётесь здесь, если вам так не нравится наше учение? Несогласные с политикой данного учебного заведения давно покинула её, а те кто остался, были уведомлены о том, что их ждёт. Ощутив укол в больное место, Эйприл смутилась и робко озвучила ту правду, которую сама боялась вспоминать: — Меня... заставили остаться. Родители. Это стало подарком как для учителя, так и для трёх стоящих рядом с ним старшекурсников. — О, и вы, мисс Роус, стало быть, пишите этим же родителям о том, как скучаете по ним, зная, что они сами оставили вас здесь для прохождения обучения? — победоносно произнёс Килгор. — Чего именно вы хотели добиться? Загнанная в тупик и подавленная, юная ведьма ответила так как считала нужным: — Я не хочу здесь быть, — и немного помолчала. — Я надеялась... что они поймут это. Но у преподавателя было иное мнение не сей счёт. — Они более мудры, чем ты думаешь, и понимают, что следование долгу куда важнее любых семейных уз и привязанностей, — вкрадчиво изрёк он. — А тебе следует это принять и смириться. А теперь идём, я сам проведу тебя к его святейшеству и, вместе, мы докажем тебе правоту наших убеждений, — и потянул к ней руку. — Нет, я не хочу! — отпрянула Эйприл. — Хватит с меня! — и чуть не сорвала голос. — Не испытывай моего терпения, девочка, — железным тоном выдавил Килгор. — Такое поведение требует уже не разговоров, а твёрдого наказания! — Наказания? — возмутилась та. — Серьёзно? И вы рассчитываете, что после такого, я пойду на какие-то уступки? Да, я хочу познавать магию, хочу быть ведьмой, но не в таких условиях! И тут Килгора совсем вспылил. — Закрой рот и немедленно иди за мной! — рявкнул он, больше не любезничая. — Хватит вести себя как ребёнок! Ты — светлая ведьма и должна быть выше низменных чувств! Поняв, что спорить бесполезно, у Эйприл не осталось выбора, кроме как сбегать. Резко вытянув пятерню, она задействовала магию воздуха, дабы сорвать с руки учителя свой телефон и притянуть к себе, после чего, со всех ног помчалась прочь вдоль коридора. Реакция не заставила себя ждать. — Догнать её и вернуть! — отдал Килгор команду. Белые плащи взметнулись, когда троица рванула вперёд — исполнять приказ. Шаги гулко застучали по мраморному полу коридора. Эйприл бежала, не разбирая дороги. Подол чёрной мантии путался в ногах, сердце колотилось где-то в горле. Телефон она сжимала так крепко, будто это была последняя вещь, связывающая её с нормальным миром. — Стой! — донёсся сзади голос Маркуса. — Это только усугубит твоё положение! Она не остановилась. Слёзы щипали глаза, но девочка упрямо бежала дальше, сворачивая за угол. Коридор впереди оказался длинным и почти пустым. И в самом его конце — кто-то шёл навстречу. Невысокий мальчишка в прямоугольных очках, с густыми каштановыми волосами и одетый в стандартную для всех учеников чёрную мантию с серебряной окантовкой. То был Генри. В руках он нёс стопку манускриптов, а судя по тому, откуда он шёл, можно было предположить, что возвращался из библиотеки, куда его отправил кто-то из преподавателей. На удачу, юный маг поднял взгляд ровно в тот момент, когда Эйприл вылетела из-за поворота и едва не врезалась в него. — Генри! — выдохнула она, вовремя притормозив. Он машинально поймал её за плечи, чтобы она не упала. — Эй, спокойно, что случ... Но договорить не успел. За её спиной из-за угла уже показались три фигуры в белом. Генри мгновенно понял ситуацию и выпрямился, насколько позволял его не шибко высокий рост. Он взглянул на запыхавшуюся Эйприл, на телефон в её руке... и едва заметно вздохнул. — А, вот оно что, — тихо сказал мальчик. — Всё же попалась на этом, да? — Прости... — прошептала девочка. — Я... просто не смогла устоять. Мне хотелось какой-то отдушины. — Даже зная, что можешь её не получить? — с основанием напомнил ей Митчел. — Твои родители не слишком понимающие... — Хотела попробовать, — закрыла Эйприл глаза, произнеся эти слова так тихо, что почти не слышно. Меж тем, трое старост нагнали отступницу, и замерли в метре от неё и Генри, на которого вовсе не рассчитывали наткнуться. Недовольство было чуть ли не отпечатано на их лицах. Генри тут же заступился за девочку, встав впереди неё и отчеканив: — О, смотрите-ка... священная инквизиция на прогулке. — Отойди, Митчел! — холодно потребовал Маркус. — Это не твоё дело. Генри склонил голову набок, разглядывая их. — Серьёзно? — спросил он. — А, по-моему, как раз моё. Я просто пытаюсь понять, почему гордость нашей школы гоняется по коридорам за одной девчонкой. — Не в школе, а в академии! — поправила того Эбби. — Что до неё, то она нарушила правила! И отказывалась подчиниться учителю. Подобное поведение не может остаться без последствий. — Правда? — Генри перевёл взгляд на Эйприл. — Ты не подчинилась учителю? Она нервно кивнула, подняла телефон, и, на всякий случай повторила то, что и так было известно: — Да, всё из-за того, что я протащила мобилу и написала родителям сообщение. Генри с иронией хмыкнул: — Ужасное преступление. Прямо угроза магическому равновесию. Лицо Маркуса потемнело. — Хватит сарказма, — отрезал он. — Нам нужно доставить нарушительницу к святейшему Яотингу. Генри отложил манускрипты на ближайшую лавку у стены, сложил руки на груди в защитной позе и сказал: — А если нет? Теон, что стоял левее Маркуса, шагнул вперёд и пробасил: — Тогда ты помешаешь исполнению воли профессора Килгора! Генри лениво почесал затылок. — Знаете, это уже становиться смешно, — сказал он. — Каких-то пару месяцев назад, нас учили защищать людей, а не нападать на своих же. Эбби холодно утвердила: — Мы поддерживаем порядок и дисциплину. А Теон добавил: — То, чего не было при бывшем директоре! — Его расхлябанность дала дорогу Грегори Грайса и Ребекке Свонсон! — завершил их общую мысль Маркус. — Мудрые Старейшины учли ошибки прошлого и теперь, в кое-то веки, в этом учебном заведении настала безопасность. — Ага, — кивнул Генри. — Тут так же безопасно, как в концлагере. Эйприл за его спиной нервно сжала ткань своей мантии, готовясь к худшему. Маркус же, сделав шаг вперёд, придвинулся к Генри почти впритык. Воздух вокруг них обоих почти что задрожал. — Последний раз говорю, — произнёс он тихо. — Уйди. Генри посмотрел на него. Долго. Внимательно. А затем дал ответ: — Нет. Тишина в коридоре стала плотной. За спиной где-то далеко послышались шаги — возможно, Килгор тоже направлялся сюда. Маркус медленно поднял руку. — Тогда ты разделишь её наказание. Осознавая, что достиг точки невозврата, причём не один, но и вместе с Эйприл, Генри повернул голову вбок, бросая быстрый взгляд на последнюю. — Значит так... — тихо сказал он ей. — Сейчас я скажу "беги", и ты побежишь со всех ног в потайному выходу, понятно? Она растерянно моргнула. — А?.. Митчел не ответил, снова смотря на привилегированную троицу. — Жаль... — тихо обронил он. — Думал понаблюдать за этим зоопарком чуточку побольше! В воздухе между ними вспыхнули первые искры магии. В тот же миг Генри резко взмахнул рукой, создав вокруг себя и Эйприл высокий заслон в виде ледяной испускающей морозной пар стены и громко крикнул: — Беги!!! Воздушная ведьма всё поняла, и, пользуясь моментом, мигом рванула дальше по коридору, а Генри побежал за ней следом. Оба подростка неслись вперёд, дыхание обрывалось, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. За спиной с рёвом раздался грохот: ледяная стена, сдерживавшая троицу, треснула, а затем яркая вспышка осветила весь коридор. — Мда... — хрипло выдохнула девочка. — Ненадолго их остановила твоя льдинка. — О, а ты, стало быть, до меня придумала кучу других альтернатив! — пробурчал Генри, обогнав её и ловко зайдя за угол. Он вытер пот со лба и взглянул дальше, туда, где надеялся скрыться. — Чувствую, что мы от души набегаемся... — Жаль, что мы не умеет телепортироваться, — тихо пробормотала Эйприл. — Исчезли бы в один миг. — Не уверен, — мотнул Генри головой. — Свободно перемещаться из школы и в неё, можно было раньше. А сейчас Старейшины наверняка наложили запреты на всё это. — Да уж, — кивнула юная ведьма. — В наши дни без запретов никуда. Через призму иронии и страха, они оба тихонько усмехнулись, что придало им бодрости для бега. Коридор выводил к одной из дальних рекреаций — широкое помещение с окнами, откуда раньше открывался вид на внешние окрестности школы. Сейчас же эта "рекреация" была почти пустой, а окна зашторены. Но Генри знал — в самом конце коридора его ждёт старая кладовая. За широкой дверью, в одной из панелей плинтуса, скрыта крошечная дверца. Почти незаметная. Единственный путь наружу. Своего рода — портал, ведущий туда, куда пожелает тот, кто через него проходит. В это же время, позади него слышался топот приближающихся ног. — Так, быстро, следуем за кроликом и ищем его норку... — Генри перебирал варианты, как снова задержать преследователей, но ничего нового не придумав, развернулся, и снова испустил из рук поток морозящей энергии, закрыв коридор плотной ледяной стеной. — Надеюсь эта стенка продержится дольше пяти секунд, — тихо прокомментировала Эйприл, сбавляя темп бега, дабы окончательно не запутаться в мантии и не упасть. — Тс-с-с... Никакого пессимизма, — отшутился Генри с ухмылкой, подталкивая её вперёд. — Держись за мной, всё будет хорошо. И покуда Маркус, Эбби и Теон были заняты очередной ледяной преградой, Генри с Эйприл промчались по пустой зашторенной рекреации, и добежали до последней двери, за которой находилась та самая кладовка со спрятанным потайным порталом. Рванув деревянную дверь на себя, подростки вбежали туда и... прежде чем начать суетно разглядывать панели плинтусов в поисках выемки с порталом, им в глаза бросилось то, от чего выбило дыхание. Помещение, что некогда являлось складом для разного рода школьного барахла, накопившегося там за долгие годы, теперь служило для совсем иной цели. А именно — тренировочным залом. Он был ярко освещён, и в нём находилось около сорока учащихся в бело-золотых одеяниях, только без плащей, как у Маркуса, Эбби и Теона, а лишь в туниках. Каждый держал блестящую как глянец рукоять меча с округлой дискообразной гардой. А вместо клинка вытягивался горящий луч света, причём разных цветов, но преимущественно со светлым оттенком: серебристый, золотой, голубой, бежевый, бирюзовый, пурпурный, лавандовый и салатовый. Все сорок юных мечников оттачивали приёмы фехтования, сражаясь друг с другом в спарринге. Их движения были слаженными, точными, почти механическими. Но помимо взмахов меча, они комбинировали это с бросками энергетических шаров, молний, и прочих дальнобойных атак, отражая их, парируя и кидая в ответ. Вспышки огня раскаляли и оглушали пространство, клинки света звенели в столкновениях, и всё это напоминало непримиримый танец — отточенный до совершенства. — Это... это... — Эйприл замерла, не веря глазам. — То, что я думаю? Генри изогнул бровь и кивнул. — Да, — и внимательней вгляделся в их оружие, оставив комментарий: — Кажется Джордж Лукас должен подать на Старейшин в суд. Шутка Генри повисла в воздухе, но не успела даже толком разрядить напряжение, потому что в следующий миг... — Достаточно! Голос прозвучал не слишком громко, но ясно. В нём было нечто, что мгновенно отсекло всё лишнее. Звон клинков оборвался, энергетические разряды погасли, даже дыхание словно стало тише. Сорок учеников застыли, как один, опуская оружие, и перевели взгляды на двух незваных. Передние ряды дрогнули, расступились — и вперёд вышел их мастер. Он был выше среднего роста, подтянут, с безупречно прямой спиной. Коротко остриженные волосы, жёстко очерченные черты лица. Взгляд — холодный и острый, как лезвие. В нём не было ни злости, ни раздражения — только контроль и военная дисциплина. — Объяснитесь, — потребовал он, сцепив руки за спиной и медленно двигаясь к Генри и Эйприл. — Что вы здесь делаете? Сюда имеют доступ только ограниченное число учащихся. Генри уже вдохнул, собираясь ответить — что-нибудь лёгкое, небрежное, возможно даже дерзкое — но не успел. Двери за их спинами с грохотом распахнулись, и в зал ввалились трое старост — взмокшие от пота, запыхавшиеся, с некрасиво смятыми белыми плащами. — Профессор Нортан! — пробубнил Маркс, едва переводя дыхание. — Это нарушители! — и ткнул пальцем на Генри с Эйприл. — Нарушители и дезертиры. Они отказались подчиниться приказу преподавателя и убежали. Эбби шагнула вперёд, и её голос прозвенел с холодной отчётливостью: — Девчонка протащила телефон и пыталась контактировать с родителями в учебное время. — А этот... — глухо добавил Теон, кивнув на Генри, — встал на её защиту. Мы хотели доставить их Святейшему Яотингу, но они взбунтовались и оказали физическое сопротивление. Нортан даже не повернул головы. Просто закрыл глаза, обрабатывая полученные данные, словно внутри него работал роботизированный механизм. Затем коротко выдохнул, поднял руку и произнёс: — Взять их. Без крика, без ярости — но приказ сработал мгновенно. Сорок учеников одновременно сделали шаг вперёд, и вот теперь стало по-настоящему страшно. — Генри... — едва слышно прошептала Эйприл. — Я вижу, — также тихо отозвался он, игнорируя приближающуюся толпу. Его взгляд скользил по стыкам панелей, пока не зацепился за нужное место, под которым должен был быть портал. — Туда! — найдя, что искал, мальчик резко дёрнул Эйприл за запястье, и повёл за собой. Жаль только, что вровень с этим, лучи магической энергии уже сорвались с рук первой колонны юных паладинов. Эйприл вскинула ладони, и воздух вокруг неё и Генри сжался, уплотнился, замыкаясь в прозрачную сферу. Удары вспыхнули по её поверхности, разбрасывая искры и заставляя её дрожать. — Пожалуйста, быстрее... — выдохнула она, вытягивая руки. — Я... долго не удержу... Стоя на коленях у стены, Генри лихорадочно нащупывал панель. Снаружи гремели удары, полыхали всплески энергии, а воздух вибрировал, готовый разорваться. — Быстрее! — поторопила его Эйприл. Пальцы ледяного мага спешно изучали поверхность панелей, пока, наконец, не достигли желаемого. Дотронувшись до крохотного уплотнения, сродни кнопки, Генри ткнул в неё пальцем. Раздался тихий щелчок, и пластина сдвинулась с металлическим скрежетом. За ней открылась темнота, в которой мерцало тусклое свечение портала. — Есть! — порадовался он. Но в ту же секунду сфера треснула. Раздался хлопок, и она взорвалась, разлетаясь потоками воздуха. Обессиленная и выжитая как лимон, ведьмочка рухнула на пол. К ней тотчас ринулись все сорок учеников Нортана. Генри же, забыв о портале, бросился к подруге и закрыл собой, встав между ней и толпой. — Не подходите! — возопил криокинетик, стискивая зубы. В его ладонях закрутилась холодная энергия, мороз начал расползаться по воздуху, собираясь в острые кристаллики. — Богом клянусь, я не позволю вам до неё дотронуться! Никто из приближающихся не воспринял его слова всерьёз, особенно Маркус, Эбби и Теон. — Значит, так тому и быть! — холодно произнёс Маркус и активировал клинок. Пурпурное пламя вспыхнуло, озаряя его лицо. Генри напрягся и приготовился к бою... — Остановитесь! Голос Нортана — выдержанный и ровный, прервал всё. В зале повисла тишина. Ученики замерли. Все пребывали в растерянности. — Оставьте их, — повелел учитель, без капли сомнения. — Академия святого пламени не нуждается в тех, кто так упорно идёт наперекор нашей праведной вере и преданности священному долгу. Подобные отступники — отработанный материал. Пусть валят на все четыре стороны! — и небрежно махнул рукой. Маркус и его подпевалы недовольно насупились, а у Генри, напротив, со смешинкой дёрнулся уголок губ. — Слышала? — тихо обратился он к лежащей на полу девочке, помогая ей встать. — Мы, оказывается, переработка. — Угу... — нервно усмехнулась Эйприл, чуть приподнимаясь. — Почти экология. — Тогда давай не будем загрязнять им территорию. Поделившись искромётным юмором, Митчел бдительно обвёл взглядом всех собравшихся в тренировочном зале фанатиков, а затем покосился назад. — На счёт три, — шепнул он подруге. — Раз... два... — Три! — окончив отчёт, Эйприл и Генри быстро нырнули в проём. Мальчик оказался впереди, и, первое, о чём он подумал, соприкоснувшись с порталом, это о маме... О том, что только она сейчас может ему помочь. Мир в одночасье перевернулся: свет, пустота, падение — и резкий удар о деревянный паркет. Несколько секунд они лежали, оглушённые, пытаясь прийти в себя, затем медленно приподняли головы и увидели уютную гостиную, освещённую тёплым светом люстры. — Генри?.. — раздалось позади. Не зная поначалу, куда именно он попал, мальчик вздрогнул, поднялся, обернулся — и увидел Криса. А за ним — Вайета, дядю Лео, мистер Терриана, тётю Пайпер, и свою мать Пейдж. Практически всех, кто был ему дорог. Впрочем, это было малой новостью на фоне того, что открылось ему позже. Чувствуя, что голова кружится, Генри взялся за виски, сощурился, сфокусировал взгляд и, вместе с Эйприл, что тоже только что встала, увидел через стёкла окон мерцание и вспышки фотокамер от целой оравы журналистов. — Полагаю, поговорить наедине не получится? — обратился он ко всем сразу. Все кто находился в помещении, обменялись понимающими взглядами и кивнули. — Нужно попробовать, — ответил ему Крис с тяжёлым вздохом. — Куда тут деваться...

***

Спустя пятнадцать минут. Сидя в кресле, Генри обдумывал всё то, что ему успели рассказать по поводу случившегося. Да, такого он явно не мог предвидеть или даже представить. Да и не только он. Каждый из десяти собравшихся в этом доме лиц был полон смятения и тревоги. Особенно Пайпер, которой уже когда-то приходилось сталкиваться с подобным, что в итоге привело к самому ужасному — к смерти её старшей сестры Прю. Пейдж же знала об этих событиях, только по рассказам, так как сама ещё не знала о том, кем является. И сейчас, находясь рядом с сыном, она расспрашивала его о том, что приключилось непосредственно с ним и Эйприл. Тот ей обо всём поведал, позвав подругу в качестве свидетеля, и после этого ни у кого не осталось сомнений в том, что на Школе Магии... точнее — на Академии Святого Пламени, можно ставить крест. Что до остальных, то те общались друг с другом с натянутым спокойствием и старались излишне не драматизировать, но ирония в их голосе просачивалась сквозь каждое слово. Можно сказать, что шутками они прятали своё очевидное беспокойство и панику. — Итак... — сболтнула Бьянка, потирая виски. — И как скоро нас позовут на различные ток-шоу? С прямыми эфирами и вопросами вроде: "Каково это — быть ведьмами?" — Ага, ток-шоу, — выдал Крис, облокотившись на спинку дивана, — скорее нас захотят препарировать в какой-нибудь «Зоне 51», чтобы найти ген магии и прочие научные обоснуи наших способностей. — Или позовут экзорцистов и будут изгонять из нас демонов, — с ухмылкой добавил Джер. — Многие верующие по априори считают, что любая магия от Сатаны. Крис покосился на Джереда. — Ну, в твоём случае, как бы... — и недвусмысленно выделил последние слова. Тот всё правильно понял. — Ах, да, забыл, — и почесал себе голову. — Неудачное сравнение. Меж тем, услышав упоминание "Сатаны" Терриан решил хотя бы сейчас попробовать обсудить с Вайетом сей вопрос, который он и так долго откладывал из-за Кайдемуса. Он сделал шаг к бывшему ученику, но, как на зло, тот был перехвачен Лео, что увёл сына в сторону, чтобы поговорить о чём-то своём... ну или о происходящем. Ричард разочарованно вздохнул и понял: пока этот всемирный переполох не уляжется, и суматоха не стихнет, нормальной беседы не получится. Что ж, хотя бы можно подойти к Грегори и побыть с ним — своим родным сыном, что он и сделал. Тем часом, помимо вспышек фотокамер, послышались настойчивые удары о дверь. То вероятно были военные, с одним из которых начинал общаться Вайет, до того, как закрыл дверь перед его лицом. Пайпер, до этого молча слушавшая разговоры, вздохнула и провела рукой по волосам. — Вот же напасть... сначала демоны, теперь — военные и федеральные службы. Как же я скачаю по временам, когда самой большой проблемой был ужин, который подгорает на кухне. — Если повезёт, — сухо заметила Пейдж, не отрывая взгляда от Генри. — Ужин мы скорее всего теперь будем готовить под прицелом камер, мол: "Ведьмы готовят пасту: эксклюзивный репортаж". — О, не дай Бог, — простонала Пайпер. — Если кто-то будет комментировать мои рецепты в прямом эфире, я... — не договорила она, когда ей на глаза попал стоящий в оранжерее саркофаг. Из-за этого женщина опять погрустнела, сел на диван и молча опустила взгляд в пол, не в силах иронизировать. Лео это заметил, подошел к жене, присел рядом и обнял, дабы утешить. Шутить сейчас им впрямь было трудно, даже для того, чтобы унять стресс. Бьянка же, меж тем, продолжила делиться мыслями: — Прямой эфир, это ещё ладно... — хмыкнула она. — А вот если они решат ввести обязательную регистрацию магических существ — вот тогда начнётся веселье. — Регистрацию? — переспросил Генри. — Ну а как ты думал? Списки, контроль, отчётность... — стала перечислять ведьма-феникс, загибая пальцы. — Потом ещё "Сообщите о своих способностях и месте проживания". Очень по-человечески в общем. — Звучит не очень обнадёживающе, — тихо произнесла Эйприл, обхватив себя руками. — И разумеется, всё под грифом "безопасности", — добавил Крис, медленно расхаживая туда-сюда. — Очевидно, что люди испугались. А власти тем более. Им необходим контроль. Вайет, что был не слишком-то разговорчив, скрестил руки на груди, глядя в сторону окна, где вспышки продолжали ритмично озарять стекло, и удары кулаков о дверь и настойчивый звук дверного звонка, всё сильнее действовали на нервы. Всё это вконец его доконало, и он гневно прохрипел: — Тот вояка сказал, что даёт нам час не размышление, мол, сами открываем дверь, либо они штурмом прорываются, — его глаза сощурились. — Я, конечно, мог бы в соло сейчас к ним выйти и разнести этот сброд одним взмахом руки, но... — притих маг, обернувшись и увидев взгляд своей семьи, в частности родителей и Криса. — Разумеется, я так не поступлю, — здраво отметил он. — Но, жду ваших идей. Каждый из собравшихся перевёл взгляд с одного на другого. Ответа не последовало. Всё было слишком сложно, чтобы сразу вынести какое-то решение. И тут, как по заказу, раздался телефонный звонок. И доносился он из мобильника Пайпер. Протерев влажные глаза, та вынула его, посмотрела на экран, увидев там то, что, судя по всему, ждала, и прислонила к уху: — Ты уже здесь? — и, после краткой паузы, продолжила: — Да, как видишь у нас тут дежавю. Самоповтор. Сможешь пройти через толпу и попасть к нас? Хорошо, давай, я буду стоять у двери. Положив трубку, старшая Зачарованная встала с дивана, и подошла к входной двери. — Это Фиби! — сказала она — Только сейчас из редакции отпустили, поэтому и припоздала. После, взявшись за ручку двери, она открыла её, ожидая встретить сестру — поднимающуюся по ступеням крыльца, но... увидеть-то её, увидела, но совсем не так, как надеялась. Тот самый военный офицер, что некогда предъявлял требования Вайету, тоже поднялся по ступеням, не давая Фиби войти в особняк, остановив на полпути и жёстко схватив за кисть руки. — Эй, мистер, полегче, вы что себе позволяете? — возмущалась та, пытаясь вырваться из хватки. Но, рослый плечистый мужчина за сорок, с короткострижеными волосами, и не думал себя в чём-то ограничивать. — Убедите ваших родственников пустить меня в дом, иначе вам же будет худо — всем! — с гонором отчеканил он. Охваченная гневом, Пайпер уже хотела использовать чары, чтобы проучить этого вояку, в конце концов терять уже нечего, все и так знают о магии, но, не понадобилось. По крайней мере пока. А всё потому, что Фиби ловко изогнулась и, благодаря своим навыкам, которые и с возрастом никуда не делись, повела руку противника на залом и повалила его наземь. Казалось бы на этом могло всё закончиться, но, нет. В тот же миг множество вооружённых силовиков и солдат навели на Фиби автоматы, а их валяющийся на ступенях командир злостно прошепелявил: — По моей команде открыть огонь на пораж... Но не успел завершить приказ, как неожиданно заглох и застыл, словно кто-то нажал на паузу. Что, по сути, так и было. Пайпер поняла, что сейчас лучше время для того, чтобы заморозить этого индюка с помощью иммобилизационных чар. Фотокамеры журналистов с ещё большим усердием замерцали своими вспышками, стоило им запечатлеть это сверхумственное зрелище. Гул и крики поднялись, как и в случае с солдатами, что лицезрели своего замершего в воздухе командира. — Эй, ты что с ним сделала? — крикнул один из них. — А ну приведи его в чувства, или я накормлю эту ведьму свинцом! — отмочил другой, подняв свой автомат и, наведя на саму Пайпер. Та нахмурилась и уже хотела что-то ответить, но, не понадобилось. Своими действиями, эти служивые навлекли на себя гнев того, с кем сейчас им лучше было бы конфликтовать. Дверь за спиной Пайпер снова распахнулась, и на крыльцо вышел её старший сын — Вайет. Он двигался спокойно, без спешки, но в его присутствии было что-то такое, от чего даже воздух похолодел, и всех пробрала дрожь. — Сынок, пожалуйста... — сразу попыталась угомонить того мать, коснувшись его груди ладоням. Вайет аккуратно обхватил материнские руки своими, а затем окинул взглядом всех в зоне видимости: полицию и репортёров, солдат с направленные на его маму автоматами, застывшего офицера на ступенях крыльца, тётю Фиби, что возвышалась над последним, и конечно постоянные вспышки камер. Всего этого оказалось достаточно, чтобы заставить парня принять меры. Один его едва заметный жест пальцами, и в тот же миг всё оружие в руках солдат расщепилось. Не взорвалось и не раскололось, автоматы именно расщепило — словно те были сделаны из сухого пепла. Металл осыпался сквозь пальцы, превращаясь в серую пыль, что мягко легла на каменные ступени крыльца. Повисла тишина. Солдаты замерли, не сразу понимая, что произошло. Кто-то рефлекторно сжал пальцы, пытаясь схватить фантомную рукоять, а кто-то уставился на собственные ладони, будто бы надеясь, что им показалось, и оружие вот-вот вернётся. Журналисты же, наоборот, ожили. Вспышки заполыхали с удвоенной силой. — Вы что... — Как вы это сделали? — Вы можете расщеплять предметы на молекулярном уровне? Но их пытливые вопросы остались без ответа. Вайет сделал шаг вперёд, и негромким, но чётким и твёрдым тоном заговорил в адрес обезоруженных бойцов: — Следующим взмахом руки я превращу каждого из вас в крыс и жаб... а может в тараканов. В зависимости от настроения. Хоть и звучало отчасти комично, но никто не засмеялся. И не посмел усомниться. Каждый понимал, что этот типа не блефует. Тишина стала почти звенящей. Один из солдат нервно сглотнул. Другой медленно поднял руки — пустые — в знак того, что не собирается ничего предпринимать. Они поняли. Все усвоили. Этот хренов волшебник реально может сделать то, о чём говорит. — Давайте договоримся по-хорошему, — продолжал Холливел, держась того же холодного тембра. — Вы больше не направляете оружие на мою семью, а я позволяю вам жить дальше — веселыми и молодыми, — переведя взор на застывшего офицера, всё ещё лежащего на ступенях, он добавил: — А с вашим командиром я поговорю внутри дома. Так что, пожалуйста, не пытайтесь этому помешать. Он чуть повернул кисть — и тело мужчины исчезло во вспышке лазурного света, после чего оказалось уже в гостиной, откуда тоже блеснуло лазурью. После, задержавшись на крыльце ещё на мгновение, Вайет взглянул на свою мать и тётю Фиби, и кивнул к входной двери дома. — Заходите. Старшие ведьмы не стали ничего говорить, а молча выполнили просьбу, зайдя внутрь. Избранный же остался стоять на месте, внимательно взирая на толпу журналистов. Те с нетерпением тянулись к нему через ограждения, перекрикивая друг друга: — Каким образом вы превратили автоматы в пыль? Вы манипулируете предметами на молекулярном уровне? — Что ещё вы можете?! — Это была телепортация?! Ну, когда вы перенесли того военного с крыльца к себе в дом. — Вы самый сильный из вашей семьи? — Сколько ещё в нашем мире магов? — Вы существовали всегда, с зарождения человечества, или вы новый мутированный вид гомосапиенса, что появился относительно недавно? Вспышки били в лицо, слепили, гул нарастал. Но Вайет молчал. Терпел. Пока что. Он стоял на месте, глядя на этих стервятников спокойно и в какой-то мере отстранённо. Но когда услышал следующий вопрос... — Мистер Холливел, а вы применяли магию, чтобы помочь себе выиграть судебные процессы? — послышалось от одного невзрачного репортёра. Вайет нахмурился, бросил на того пронизывающий взгляд и сцедил: — Что? — Ну, вы ведь успешный адвокат в нашем городе, а раз, помимо этого, обладаете магией, сразу становится интересно, все эти дела и успех в вашей профессии, были построены благодаря вашей профессиональностью, или же вам помогли сверхъестественные способности? Ощутив целую гамму противоречивых мыслей, основанных на том, что он не очень-то уже и помнил, как всё было по-настоящему. Где-то действовал сам, где-то немного схитрил, чтобы ускорить процесс, но, в целом, всё это его не очень-то и волновало. Главное — выиграть дело, и не давать какому-то сброду перемывать себе кости. — Нет, я всё делал сам! — громко заявил Вайет. — Пока что никаких вопросов, ждите! — вслед за чем зашёл в дом и демонстративно захлопнул за собой дверь. Журналисты с досадой зароптали и опустили фотокамеры. Впрочем, не все. Некоторые, особо упёртые, подошли впритык к особняку, поднесли туда стремянку, вскарабкались и стали подсматривать в окно первого этажа. Для них не было ничего важнее, чем сделать мировую мозговзрывательную сенсацию.

***

Обитель Старейшин В самом центре просторной белоснежной комнаты, на небольшом возвышении, стоял старец с курчавой седой бородой. Он был облачён в бело-золотую хламиду и внимательно смотрел вниз — на платформу, расположенную на нижнем ярусе. Там красовался огромный круглый иллюминатор в золотой оправе, не меньше десяти метров в диаметре. За стеклом хаотично менялись изображения людей и событий. В столпотворении мелькали лица, шумные группы, суматоха. И среди этого хаоса можно было разглядеть особняк Холливелов, окружённый оравой журналистов. — Подумать только, это всё-таки случилось... — многозначительно произнёс Ионна. — Мир обо всём узнал. — К сожалению, — ответила стоящая рядом с ним женщина в такой же белой хламиде, чьи светлые, длинные, и прямые волосы ниспадали до пояса. Ионна молчал, сверля взглядом пресловутый особняк, и спустя энное время, выдавил: — Вайет Холливел... — А причём тут он? — Лорейн сразу же учуяла гнев старшего коллеги. — В случившемся нет его вины. Повинен только Кайдемус, которого, к слову, уже нет, благодаря Вайету. — Зато все остальные наши беды, в целом, из-за него, — прояснив свою позицию, небожитель свёл брови и сердито протараторил: — Он уничтожил Трибунал, и тем самым погрузил наш мир в пучину хаоса. Не случись этого, никакой проблемы с раскрытием магии не было бы вовсе. Парировать такой довод, женщина не могла и потому уступила: — Понимаю. Ионна же, продолжил ворчать: — Он как кость в горле у всего магического правопорядка. На протяжении столетий наша власть была незыблема, стабильна и почитаема. Но потом появился он... Чуть ли не физически ощущая, как её начальника распирает злость, Лорейн попыталась её усмирить: — Ионна, прошу, не надо так гневаться. Но того уже было не остановить. — Морган был прав с самого начала! — выпалил старик. — И Гидеон тоже! Нужно было устранить угрозу ещё в зародыше, а не дать ей вырасти, подобно раковой опухоли. Тут Лорейн уже не могла отмалчиваться. Даже её бесконечное терпение дало трещину. — Вы сейчас всерьёз говорите, что нам следовало убить младенца? — сделала она едва заметный шаг назад. — Это совсем не похоже на слова поборника добра и света. Резко развернувшись вспять — лицом к собеседнице, Ионна дал на сей счёт иное мнение: — Поборники добра и света — обязаны бороться со злом! С таким, которое представляет собой Вайет Холливел. За свою недолгую жизнь он совершил столько преступлений, что вовек не отмоется. И если ради спасения мира нужно лишить жизни одну единственную, причём не самую, мягко говоря, достойную, то в этом нет ничего предосудительного. Нужно лишь отбросить малодушие и свершить, что должно. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым, почти осязаемым грузом. Лорейн не сразу нашла, что ответить. Она смотрела на Ионну — и будто не узнавала его. Когда-то его голос приносил ясность. Успокаивал. Напоминал, где проходит грань между необходимым и недопустимым. Сейчас же в нём не было ни сомнения, ни сострадания — только жёсткость и фанатичная убеждённость в своей правоте. "Отбросить малодушие..." Нет... подобные мысли уже оправдать ни долгом, ни порядком, ни равновесием. Это просто злой и жестокий умысел, рождённый из-за страха потери власти. Многие пошли по этому пути, скатываясь во тьму, но, чтобы сам Ионна — светоч добра и мудрости... такого никто и представить не мог. Лорейн сжала пальцы, чувствуя, как изнутри поднимается непривычное ей сопротивление. Если добро — это готовность уничтожить невинного ребёнка ради "высшего блага", то, чем тогда они отличаются от тех, с кем борются? Она медленно выдохнула, уже не пытаясь сгладить углы. — Я с этим не согласна. Её ответ явно не пришёлся верховному Старейшине по вкусу. — Холливел убил Моргана, ты забыла? — выпалил он. — Нашего собрата! Будь уверена, вскоре этот негодяй примется за нас всех, включая тебя. Мысленно приняв защитную позицию, Лорейн хотела опять возразить и поставить под сомнение столь ярую непреклонность наставника, но, предстоящему спору, было не суждено разгореться. Послышался звон и рядом вспыхнуло голубое мерцание, из которого вышла ещё одна облачённая в бело-золотые одеяния фигура. А именно рослый, плечистый, темнокожий Старейшина, с лысой головой и густой щетиной на лице. Отвлёкшись на него, Ионна заложил руки за спину и спросил: — Ну что, Эрнест... Какой они дали ответ? Не зная о чём те толкуют, Лорейн хорошенько прислушалась. — Аватары согласны объединить усилия, чтобы стереть всем людям память о существовании магии, но, конечно, не за просто так, — ответил темнокожий Старейшина. Тут Лорейн ошеломлённо выпучила глаза. — Аватары? Вы хотели сговориться с Аватар... Ионна поднял руку, дав понять, что ей следует помолчать, и задал новый вопрос: — Чего же они хотят? С некой иронией в голосе, Эрнест пожал плечами и спокойно выложил: — А как ты думаешь? Свою вожделенную утопию, разумеется. Вернее, они предлагают поделить мир на две зоны влияния. Одну контролируем мы, а вторую они. — Что? — возмутилась Лорейн. — Это неслыханно! И хоть в этом, слава Богу, их с Ионной мнения, совпали. — Вот же мерзавцы, — прыснул он, поморщив нос. — Весь мир превращается в дурдом, а они со своей утопией. — Что же делать, если вариант с Аватарами отметается? — поинтересовался Эрнест. — Кто ещё обладает достаточной силой, чтобы создать столь мощное заклинание, способное разойтись по всему миру? Повисло недолгое, но весьма натянутое молчание. Все трое, казалось бы, знали ответ, но не решались его озвучить... Ровно до момента, пока это не сделала Лорейн: — А как насчёт Зачарованных? И Избранного? Эрнест растеряно заморгал, а Ионна стиснул губы. — Что? — чуть ли не с проклятием вырвалось сквозь них. Видя картину ясно, без ярой предвзятости, Лорейн постаралась воззвать к голосу разума своего наставника: — Послушайте, я знаю, как вы относитесь к Холливелам, но, сейчас на кону стоит нечто большее, чем наш конфликт. Нужно вернуть мир к исконному состоянию, дабы избежать катастрофы. После относительно недолгого мысленного анализа, Ионна принял эту здравую истину, пусть и большим трудом. Он даже переглянулся с Эрнестом, дабы узнать его мнение. И когда тот согласно кивнул, сам седовласый старик, сделал то же самое в адрес женщины. — Хорошо... — выдавил он, сузив глаза. — Но, коль ты предложила это, вот и иди к ним сама. А я пас. Достаточно к ним в своё время находился. Лорейн большего и не требовалось. — Благодарю, — сказала она вполне себе спокойно. — Но если Избранный на тебя нападёт, я вмешиваться не стану, ты сама решила зайти в логово зверя, — дополнил небожитель, сохраняя недружественный тон. — А мне почему-то кажется, что она не нападёт, если его не раззадоривать, — оставив последнее слово за собой, Лорейн покрылась голубым свечением и исчезла. Несколько секунд после её ухода в зале стояла тишина. Иллюминатор продолжал мерцать, показывая всё тот же хаос снаружи, но сейчас это уже почти не привлекало внимания. Взгляд Ионны оставался жёстким, словно он всё ещё продолжал спор — только уже у себя в голове. Эрнест коротко покосился на него. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Знал, к чему он обычно приводит. Нельзя было позволить его давнему другу окончательно утонуть в собственном гневе. Его было необходимо оттуда выдернуть. Хоть на мгновение. Переключить. На что-то более... управляемое. Темнокожий Старейшина вздохнул и, как ни в чём не бывало, спросил: — Как продвигаются дела в академии? На удивление, Ионна ответил быстро, даже не задумываясь: — Ряды Паладинов достигли количество сорока пяти человек. Пока что, этого вполне достаточно для небольшого войска. Ребята конечно молоды, но, то зелье, которым Морган успел с ними поделиться, ещё до смерти, сыграло свою роль. Они достаточно сильны, чтобы сражаться с демонами и... наводить порядок изнутри. Эрнест сдержал паузу, а затем затронул важный момент: — Да, но, не думаю, что от них будет какой-то весомый толк в долгой перспективе, покуда... есть Избранный, — и тихо кашлянул. — Он точно не останется в стороне, когда узнает, чем будут заниматься наши паладины, помимо борьбы с демонами. — Я знаю, — сказал Ионна. — К счастью, для такого случая, у меня в рукаве остался последний козырь, — вынув из закромов мантии необычный кинжал с чёрным клинком и бронзовой рукоятью в виде кобры, старик стал детально его рассматривать, как произведение искусства. А позже, закрыв глаза и, смирившись с неизбежным, он отчаянно заключил: — Тяжёлые времени требует решительных действий. Вайет Холливел должен умереть. Как можно скорее.