Гроссмастер

      В одном из тренировочных залов Храма Джедаев, посторонний наблюдатель мог бы видеть вполне обыденную для этого места суету. Несколько разумных отрабатывали приемы и ката боев на световых мечах. В основном, это были разновозрастные пары учителей и учеников. Кроме того, было несколько разумных, которые собрались вокруг мастера меча Цина Драллига и других мастеров боя и слушали, насколько они криворуки и как похожи на неповоротливых бант/шааков/нерфов… нужное подчеркнуть. Разумеется, очередной разнос, с точки зрения нерадивых учеников, был совершенно не оправдан и наоборот, с точки зрения наставников он был очень даже к месту.       Среди пар, проводящих учебные спарринги, выделялась одна. Среднего роста мужчина с совершенно обычными чертами лица и краснокожая фалленка-полукровка. Мужчина сражался, используя короткие и экономные движения, характерные для фехтовального стиля Соресу. А девушка применяла размашистые движения двухклинкового фехтовального стиля Джар’кай, пытаясь найти уязвимое место в защите своего соперника. Правда, не все у нее получалось. Большая часть выпадов была отбита, а от части он уклонился. У девушки была дурная привычка впадать в боевой раж, из-за чего она открывалась для ударов противников. Подловить ее в такие моменты было очень просто, и вот мужчина резко присел на корточки и резко ударил своей ступней по ноге ничего не понимающего падавана. Она потеряла равновесие и оказалась на полу, с приставленным к ее горлу мечом.       — Все еще слишком темпераментна. Видимо, двух часов ежедневной медитации тебе мало, — сказал мастер-джедай Марк Турин, то есть я, отключая меч и подавая ей руку.       — Я вас почти достала, — попыталась оправдаться Зул Ксисс, наткнувшись на мою ироничную ухмылку и принимая помощь своего мастера.       — А в реальном бою и реальному противнику ты тоже будешь говорить о том, что ты его почти достала? — спросил я, когда она встала и, заметив гримасу недовольства, продолжил: — Ты молода и импульсивна, да и с особенностями фаллиенов ничего не поделаешь. Но такие стили как Джар’кай или Атару требуют на порядок большей концентрации, чем тот же обычный Ниман или Соресу. Я тебе это говорил, и не раз, — я посмотрел на ручной хронометр.       — Знаю, мастер, — вздохнула Зул Ксисс, окидывая взглядом свой световой меч. Тренировка проходила с боевыми сейберами, и сейчас фалленка анализировала бой и понимала, что только нежелание учителя калечить ее позволило затянуть спарринг. В реальном бою у нее не было бы ни шанса.       — Не куксись, — сказал я, окидывая ее внимательным и понимающим взглядом, — нет предела совершенству. Просто нужно быть более собранной. Завтра проведем спарринг с тренировочными мечами. Посмотрим, чему ты научилась у мастера Данва, — и, прицепив свой меч к поясу, пошел к выходу, жестом позвав ее с собой. Новость о том, что ей предстоит показать, чего она добилась на уроках мастера Данва, взбодрила Зул.       Мастер Данва был одним из немногих джедаев, что всерьез практиковали самый настоящий рукопашный бой. Нет, все джедаи, так или иначе, проходили основы, но вот реальных мастеров на весь Орден было очень мало. А Данва практиковал ни много ни мало Терас-Каси, боевое искусство Последователей Палавы, у которых с Орденом были весьма натянутые отношения еще со времен самого первого Великого Раскола*. Впрочем, я знал, что делал, потому что прекрасно знаю о природной силе и выносливости фаллиенов и посчитал, что кроме обычного фехтования, ей было бы полезно на приемлемом уровне знать и Терас-Каси. Она тренировалась уже пять лет, и в личных беседах со мной мастер Данва очень хвалил ее успехи. Девочка действительно оказалась способной к «маханию кулаками», как в шутку называла ее занятия Мара. При этом, несмотря на тренировки, она не обросла горой мышц и смогла сохранить этакую хищную грацию, присущую всем фаллиенам, несмотря на то, что была полукровкой.       Выйдя из тренировочного зала, мы пошли в сторону жилых апартаментов. Приближалось время обеда. Большинство джедаев пользовались общей столовой, но я предпочитал обедать у себя, в теплой семейной атмосфере, вызывая зубовный скрежет у наиболее консервативной части Ордена. Ведь вместе со мной, как правило, обедали и целитель душ Марадванг Кардуа-Джаханги, и моя падаван Зул Ксисс, и еще два падавана, которые лицом были уж больно похожи на меня и Мару.       Либерализация, которая проходила в Ордене в последние двадцать лет, уже сильно поменяла общие настроения среди джедаев. Да, было еще много консерваторов, кто не хотел ничего менять, и их слова еще имели силу, но год за годом орден менялся, и вместе с этим менялось и отношение к таким случаям как у меня и целительницы Мары. Мы по-прежнему на публику демонстрировали лишь дружбу и взаимовыручку, но слухи определенного толка среди джедаев ходили. Все-таки удержать наши отношения в полной тайне не получилось. Слишком уж явно мы поддерживали друг друга, а наличие детей, Виктора и Сатель, и вовсе было доказательством далеко не дружеских отношений между нами. Впрочем, как говорил мой старший ученик Оби-Ван Кеноби в те редкие моменты, когда он и его падаван Энакин Скайуокер присоединялись к нам за столом, слухи к делу не пришьешь. И он был прав. Официальный запрет еще не был снят, но и не действовал как раньше. Он стал носить, скорее, рекомендательный характер.       Дойдя до уютной квартиры и войдя внутрь, мы уселись за стол, где уже присутствовал мой старший сын, Виктор. Он был всего на год младше Энакина, падавана Оби-Вана, но ничуть не уступал ему в способности влипать в неприятности. Более непредсказуемого тандема невозможно было найти. В детстве эти два гиперактивных ребенка доставили немало хлопот как Оби-Вану, так и мне с Марой. При этом мы решили, что специально не будем отмазывать их от наказаний, чтобы те, так сказать, прониклись всей серьезностью ситуаций, которые, как водятся, бывали разные. Но в то же время оба мальчика были на редкость талантливыми, правда, каждый в своей сфере. Энакин рос явным боевиком, а полученный на Илуме синий кристалл и вовсе красноречиво свидетельствовал об этом. Виктор же, как и его учитель, Киливайн Реус, в большей степени полагался на разум, нежели силу, хотя и унаследовал как от меня самого, так и от Мары, весьма неплохие способности к Силе.       — Здравствуй, сын, — поздоровался я с ним, усаживаясь на свое любимое кресло. Года 3-4 назад сын перестал меня обнимать, как бы показывая, что он уже большой. Причем Мару он все равно обнимает. Или Мара обнимает его? Вот и сейчас он просто приподнялся со своего места.       — Здравствуй, отец. Привет, Зул, — поздоровался он с нами, приветливо помахав рукой.       — Что слышно от рыцаря Реус? — я поудобнее откинулся на кресло.       — Учитель никак не может определиться, готов ли я к испытаниям, — сказал он, вроде как спокойно, но я сразу же почувствовал, что он очень недоволен этим фактом.       — А сам ты как думаешь? — спросил я чисто для проформы, потому как отлично знал ответ.       — Я готов сдать их хоть сейчас! — с горячностью ответил сын и покосился на Зул, которая любила хихикать в такие моменты.       — Охотно верю. В то, что ты готов их сдать. Но к ним готов ты ли? В чем вопрос вот, — с легкой улыбкой закончил я, пародируя Йоду, на что Виктор лишь закатил глаза.       — Паааап, мне уже почти двадцать. Оби-Ван был не сильно старше…       — Сколько раз мне тебе повторять, не сравнивай себя с Кеноби или со мной, — прервал я его, — если твой мастер решила, что тебе еще рано проходить испытания, я ничем не могу тебе помочь. Учись, совершенствуйся, стань лучше. Или ты думаешь, что тебе работы не найдется? — с иронией спросил я сына, на что тот лишь вздохнул.       Я понимаю сына. Когда-то я сам так же стремился к рыцарству, а затем постоянно тормозил Кеноби, чтобы тот не спешил, успокаивая почти теми же словами. Да и опыт прошлой жизни никуда не делся, так что найти нужные слова было не сложно. Но и его мастер была права. Так же как и Зул Ксисс и Энакин, Виктор был слишком горяч и несдержан, да и знания в некоторых аспектах надо было подтянуть.       С учителем для Виктора вообще получилось очень смешно. Однажды вечером к нам в квартиру пришел Терра Сайнубе вместе с Килливайн Реус, которая уже пару лет как получила ранг рыцаря. Правда, Кили явно чувствовала себя не в своей тарелке, а когда в комнату как вихрь ворвался Виктор, чуть не убежала. Сайнубе пришлось останавливать ее легким ударом своей клюки по ногам. Тогда и выяснилось, что в ходе одной из медитаций рыцарь Реус с ужасом поняла, что предназначенный ей падаван — это Виктор. Сама она не собиралась брать падаванов еще очень долго, не желая взваливать на себя такую ответственность, но подобный выверт Великой поставил ее в тупик. Сайнубе воспринял эту новость с абсолютным фатализмом, дескать если на то Воля Великой, то и флаг тебе в руки. Киливайн же долго отказывалась, пока наконец Сайнубе это не надоело, и он чуть ли не за шиворот не привел ее к нам.       Лично я прочил в учителя сына Дуку и был так же удивлен такому выверту Силы, но очень быстро смирился с этим. Все-таки бытие главой Совета Примирения сильно сблизило меня с Силой и открыло много такого, о чем многие даже понятия не имеют. Правда и на одну Реус я не полагался. Как и ожидалась, Сайнубе очень быстро взял шефство над ними обоими, и очень скоро сын стал знатоком не только галактической юриспруденции, но и криминальных хроник. Мальчик рос джедаем-следователем, продолжая линию еще учителя мастера Сайнубе, ныне покойного. Пока еще ни мастер Сайнубе, ни рыцарь Реус не позволяли ему работать в «поле» одному, но на следственные мероприятия он стал выезжать с 14 лет вместе с учителем. А в последнее время стал участвовать в задержании преступников.       — Ты лучше скажи мне, где твои мать и сестра? — спросил я, пытаясь отвлечь сына от тяжких дум.       — Мама сказала, что скоро придет, а Сатель задержалась в Залах Исцеления, — без запинки ответил он, на что я улыбнулся. Дочка в полной мере унаследовала способности матери в менталистике. И никто кроме нее не мог стать учителем для дочери. Уже сейчас она демонстрировала большие успехи в исцелении, но пока еще числилась лишь юнлингом, приписанным к Залам Исцеления.       — Марк, — услышал я голос жены и улыбнулся. Мара, моя жена, становилась все прекраснее, и я слабо себе представлял, как бы сложилась моя жизнь без нее.       — Здравствуй, Мара. Как прошел день? — спросил я ее, когда она вошла в комнату.       — Очень плодотворно, — она взлохматила отросшую шевелюру сына, за что заработала косой взгляд и задорную улыбку Зул. Она никогда не стеснялась демонстрировать свое отношение к детям в нашем узком кругу. Да и к Зул относилась пускай не как к родной дочери, но уж как к любимой племяннице точно, — сегодня закончила с лечением пятерых пациентов и жутко проголодалась. Так что все за стол.       — А Сатель? — спросила Зул, поднимаясь со своего места.       — Сейчас будет здесь. У меня получилось убедить Вокару перенести ее дежурство на час, — донеслось до нас с кухни.       — Мама, я дома! — услышали мы голос бойкой девчушки десяти лет от роду с длинной косой и черными волосами. — Привет, пап. Привет, Зул!       — Здравствуй, мелкая! — ухмыльнулась Зул.       — Я не мелкая! — возмущенно пропищала Сатель Турин, сжав кулаки.       — Все, ритуал соблюден, — прервал я намечающуюся ссору, — марш в освежитель и за стол. Чувствую, у нас на столе будет что-то вкусное.       — Ты всегда так говоришь, мастер, — вздохнула фоллинка, но послушно пошла в освежитель.       — Какие новости от Оби-Вана? — спросила меня Мара, когда мы все уже уселись за стол.       — Они с Энакином пока еще в Сандари. Но в течение недели должны быть дома, — сказал я, приступая к трапезе. Ели молча, перекидываясь репликами и болтая о пустяках, пока вдруг не запищал комлинк.       — Слушаю.       — Сэр, это генерал Ча.       — Слушаю вас, генерал, — ответил я командующему Антарскими Рейнджерами.       — Простите, что беспокою вас, но у нас чрезвычайное происшествие. На базу Пятого легиона напали экстремисты из «Рошу Сун», — спокойно и обстоятельно стал докладывать старый панторанец.       — Потери. Ущерб, — коротко бросил командующему и начал лихорадочно соображать, что необходимо предпринять.       — Оценочно несколько десятков убитых. Повреждены несколько казарм. Потери нападавших уточняются.       — Я понял вас, генерал. Что от меня требуется?       — Я бы попросил вас прислать опытного дипломата. Мы можем начать анти-террористическую операцию, но это вызовет всплеск насилия со стороны местных, с которыми в последнее время и так отношения не очень. И было бы неплохо, чтобы он имел право принимать решения, — сказал генерал, особо подчеркнув последнее.       — Хорошо. Через час я созываю экстренное собрание Совета Примирения. Надеюсь к этому времени услышать более развернутый доклад.       — Слушаюсь, сэр! — отрапортовал генерал.       — Конец связи.       — Конец связи, сэр.       — Какой хороший был день, — пробормотал я, бросив взгляд на Мару и, с сожалением, отодвинул от себя недоеденный обед. Новость была, мягко говоря, неприятной. Рошу Сун была организацией сепаратистов, состоящей из жителей спутника Антар-4, готалов. В последнее время кто-то умело разжигал антиджедайские настроения среди них. И хотя большинство продолжало поддерживать Орден и Республику, агрессивное меньшинство создало эту террористическую организацию. И все это на фоне разворачивающегося в галактике Сепаратистского кризиса.       — Кого ты пошлешь? — спросила Мара, всматриваясь в мои глаза.       — Думаю, Оби-Ван достаточно уже погостил на Мандалоре. Он посланник по особо важным поручениям и имеет опыт. Да и антарцы его уважают, — рассуждал я, откинувшись на стул, — вы продолжайте обедать, а я пойду сообщу об этом Йоде и Мейсу, — и я пошел прочь из комнаты.       — Папа расстроился, — с сожалением сказала Сатель, провожая отца взглядом.       — Да, увы. Видимо, ты снова будешь тренироваться с нами, Зул. Твой мастер, скорее всего, ближайшие пару недель будет занят, — сказала Мара, на что Зул лишь пожала плечами. Она довольно часто тренировалась с Марой, что была мастером двухклинкового боя, несмотря на то, что по основной специальности была целителем душ. И была не против провести время как с целительницей, так и с ее дочерью, к которой, несмотря на постоянные словесные перепалки, сильно привязалась.       — Так, давайте доедайте ужин. И не зацикливайтесь на этом. Увы, все это не в первый и не в последний раз. Как прошел день, солнышко? — сказала Мара, резко переведя тему разговора.       — Хорошо. Мастер Вокара очень хвалила меня за то, что я смогла во время операции держать пациента во сне. А еще… — маленькая Сатель говорила и говорила, делясь впечатлениями, заглушая своим тоненьким голоском неприятный осадок от новости, что испортила им семейный ужин и добавила много новых поводов для беспокойств.