Гроссмастер

      — Энакин Скайуокер. По праву Совета, по воле Силы, я нарекаю тебя Джедаем, Рыцарем Республики, — слышал Энакин голос Йоды, чувствуя теплоту светового меча, что он подносил то к одному плечу, то к другому. После чего последовал легкий взмах, и его падаванская косичка упала на пол Зала Возведения. Затем, он взял с пола слегка подпаленную косичку и лежащий рядом световой меч и пошел на выход из комнаты. Церемония посвящения закончилась. Теперь он — рыцарь-джедай!       — Поздравляю! — с криком бросилась на шею Энакину Зул Ксисс. И она, и Виктор уже прошли ритуал и ждали его снаружи. Затем обоих обнял Виктор и попытался приподнять над землей.       — Поставь на место! — крикнула Зул и отвесила ему шуточный подзатыльник.       — Мы свободны! — не обратив на нее внимание, крикнул Виктор.       — Не спешите, молодежь, — голос рыцаря Реус, наполненный ехидством и иронией не предвещал свежеиспеченным рыцарям ничего хорошего, — вам еще многому нужно научиться.       — Кили, будь чуть снисходительнее, — сказал Кеноби, выходя вместе с Киливайн Реус из Зала Возведения.       — Как мастер Марк к тебе? Чтобы и они выросли такими же безответственными лоботрясами? — ухмыльнувшись, спросила Киливайн, у которой было на редкость приподнятое настроение.       — Но ведь это не мешает мне исполнять волю Совета?       — Ага. А еще влипать в разные истории, — парировала рыцарь Реус.       — Влипать в истории вы оба горазды, — услышали они скрипучий голос мастера Сайнубе, что дожидался их снаружи.       — Вот только выпутывать вас приходиться всегда нам, — продолжил мысль мастер Марк, вышедший из Зала последним. — Ну что, где будем праздновать? — спросил он, не дожидаясь ответной колкости Оби-Вана.       — Думаю, то симпатичное заведение в Коко-Тауне подойдет, — сказал Сайнубе, на что остальные лишь пожали плечами. Им, в общем-то, было все равно, где праздновать. Главное, сохранить инкогнито.       — Если никто не против, то встретимся там вечером, — сказал мастер Марк, и все стали расходится по комнатам. Сам он тоже пошел к своей комнате. Шел он подчеркнуто медленно, чтобы обдумать неожиданную мысль. Вот второй падаван окончил обучение. Да, ей еще многому предстоит научится, но испытания Зул прошла просто играючи. Впрочем, как и Энакин с Виктором. Как-никак эти трое были, считай, совместными учениками мастеров Турина и Сайнубе и рыцарей Кеноби и Реус. А еще многих других мастеров и рыцарей, к которым они посылали падаванов для оттачивания тех или иных навыков.       Так, думая о своем, он добрался до их с Марой квартиры. Когда он открыл дверь, в нос ударил запах выпечки. Мара что-то готовит. Удивительные все-таки существа, женщины. Успевают все и везде.       — Мара?       — Я на кухне, — услышал он ее голос и пошел туда, — как прошло? — спросила Мара, не оборачиваясь к мужу и что-то разрезая.       — Отлично, все хорошо. По моим расчетам, через пять минут сюда вломится веселая куча-мала, чтобы поделиться с тобой впечатлениями.       — Вот пока они будут делиться впечатлениями, пирог будет готов, — немного нервно сказала Мара.       — Милая, что-то случилось? — спросил он ее, стараясь по связи понять, что не так. Мара не ответила, продолжая что-то резать и в добавок еще и заглушив связь с мужем. Почувствовав это, Марк встал с места, подошел к жене со спины и просто обнял ее за талию.       — Пусти, — тихо, словно нехотя сказала она.       — Мара, ты же сама психолог и лучше меня знаешь, что нельзя замалчивать проблему. Ты же знаешь, как я тебя люблю, — он зарылся в ее пышные золотые волосы. И Мара сдалась. Она отложила нож и, повернувшись в объятиях Марка, прижалась к его груди.       — Мне страшно, Марк. Мне страшно за детей. За них всех. Что-то грядет. Что-то страшное, — тихо сказала она, пытаясь найти утешение в крепких объятиях мужа.       — А почему ты мне раньше не говорила? — спросил он, целуя ее в висок.       — Просто как-то не до того было. Ты возился с Антаром 4, затем с испытаниями детей. Да и я была загружена сверх меры. А сейчас, вот, накатило, — сказала она. Марк ничего не ответил, лишь крепче прижал ее к себе и поцеловал, передавая ей через их связь всю свою уверенность в том, что все будет хорошо. Так и стояли двое влюбленных, целуясь и незримо делясь своими страхами и сомнениями, успокаивая друг-друга и даря такую нужную им обоим сейчас поддержку.       — Эй! Откройте дверь! А то я ее выломаю! — вдруг услышали они задорный голос Виктора и с неохотой разорвали поцелуй.       — Ты запер дверь? — спросила она Марка, продолжая удерживать его в кольце своих рук.       — Не хотел, чтобы тебя смутили, — ответил он, вглядываясь в ее глаза и ища там что-то одно ему ведомое.       — Спасибо, — сказала Мара, улыбнувшись. И вот она нехотя отрывается от своего мужчины и поправляет одежду с прической. Дождавшись, когда она закончит, Марк разблокировал дверь, и трое свежеиспеченных рыцарей ввалились к ним в комнату.       — А где Оби-Ван? Он же должен был прийти? — спросил он, когда все трое уселись на диване.       — Оби решил сам организовать наш вечер. Он должен был скинуть тебе сообщение, — сказал Виктор, откинувшись на диван. И действительно, Оби-Ван писал, что сам все организует. Марк на это лишь пожал плечами.       — Так, все за стол! Пирог готов! — объявила Мара. С хохотом и шутками все они встали со своих мест и стали рассаживаться за стол. Виктор тянул Зул за волосы, за что получал от нее тычки и шипение, Энакин подтрунивал над обоими, а Мара раскладывала умопомрачительный мясной пирог по тарелкам, параллельно задавая им вопросы о ритуале. Сейчас ничто не напоминало о ее волнении. Марку действительно удалось ее успокоить. Вот только он сам прекрасно понимал, что опасения Мары были не беспочвенны. Грядет война. Война долгая и тяжелая. Только Сила и знает, как она закончится.       Но сейчас Марк отгонял от себя тяжелые думы. Сегодня был день веселья и радости. Сразу три новых рыцаря, молодых, сильных и амбициозных встали в один ряд с защитниками Галактики. Теперь главное дать им раскрыть себя и не угробиться понапрасну. Уж это он обеспечит. И будь что будет!

***

      Празднование было в самом разгаре. Радость и хохот переполняли небольшой зал в Коко-Тауне, снятый разновозрастной компанией для празднования окончания обучения в каком-то училище, как понял хозяин ресторана. Впрочем, он очень быстро забыл о них, вовремя вспомнив, что дел у него слишком много, чтобы следить за клиентами, даже не заметив человека, что стоял в паре шагов от него.       Довольно кивнув, Оби-Ван вернулся к столу, где сидела уже довольно теплая компания. Все камеры и жучки были вырублены, а нежелательные свидетели не смогли бы и описать, кто и что конкретно праздновал. Поэтому сейчас пока еще рыцарь-джедай Кеноби решил отдать должное стряпне своего старого друга Декса, которого, конфиденциально, попросили обслужить их мероприятие. Такие посиделки уже давно стали чем-то привычным и родным, а ведь еще каких-то двадцать лет назад мало кто мог вообразить, что такое возможно.       «Оби-Ван. Выйди пожалуйста», — вдруг услышал он голос учителя в голове, который как-то незаметно выскользнул из-за стола и теперь звал его на улицу. Сказав сидящему рядом Энакину, что скоро он вернется, Кеноби вышел из-за стола и пошел на выход. Его учитель, одетый в широкополые «гражданские» одеяния, все равно смахивающие на повседневную одежду джедаев, стоял на балконе и рассматривал ночной Корусант.       — Мастер? — спросил он, понимая, что что-то случилось.       — Посмотри на это, Оби-Ван, — сказал Марк, передав ему датапад.       — Это же Джанго Фетт. Что ему понадобилось на Корусанте? — спросил Кеноби, увидев фотографию человека, сидящего в кафе у Декстера.       — Ты прав лишь отчасти, — сказал мастер Марк, продолжая смотреть в никуда, — это его клон.       — Клон? Но зачем? — воскликнул Кеноби, не понимая подоплеки.       — Это невероятно... — пробормотал мастер Марк, а Кеноби понял, что его учитель просто потрясен. — Ты помнишь о Камино, Оби-Ван?       — Конечно. Это водная планета недалеко от лабиринта Риши. Каминоанцы — клоноделы. Одни из лучших в галактике, — сказал Кеноби, радуясь, что когда-то учитель буквально вбивал в него знание астрографии. — Вы хотите сказать, что этот клон сделан на Камино? — пришел к логичному выводу Кеноби, на что его мастер кивнул.       — Да. Он сделан там. А теперь представь, что таких клонов уже создано несколько сотен миллионов*, — сказал он, обернувшись к Кеноби.       — Это невозможно, — уверенно сказал Оби-Ван.       — Ты имеешь ввиду технически или теоретически? — с участием спросил его учитель.       — Это огромные траты! Кому могло понадобится сто миллионов клонов?!       — Ну, допустим, я знаю одно применение для клонов лучшего из наемников галактики, — как бы невзначай проронил мастер Марк, давая возможность Кеноби самому догадаться о сути проблемы. Лицо Кеноби не выражало ничего кроме озадаченности. Затем его глаза расширились, и он в неверии посмотрел на своего учителя.       — Значит все эти слухи про армию для Республики…       — Да, Оби-Ван. Эта армия уже существует. Осталось ее только легализовать, — с горечью сказал мастер Марк.       — Как мы могли не заметить этого? — спросил Кеноби в никуда.       — Это-то меня совершенно не удивляет. Где мы, а где Камино? Когда в последний раз на ней видели джедаев? Вот то-то, — вздохнул мастер Марк. — Джанго Фетт сполна расплатился со мной. Еще и я ему должен за такой подарок.       — То есть?       — Этот клон, которого ты видишь. Он удрал с Камино, обзавелся семьей. А потом Фетта послали ликвидировать угрозу. Но, видимо, есть в этой истории что-то такое, что даже для Джанго оказалось слишком. Вот он и прислал его сюда, к Дексу, чтобы поделиться с нами информацией. И совесть свою успокоил, ну и долг отдал, само-собой, — рассуждал Мастер Марк, вглядываясь в небоскребы Корусанта.       — Мастер, что будем делать? — спросил Кеноби. Его мастер посмотрел на него с некой грустью.       — Пока ничего. У нас сегодня праздник. Не будем его портить. Декс упрятал клона на нижних уровнях, так что время терпит, — сказал он и, виновато улыбнувшись, продолжил: — Прости меня, Оби. Я испортил тебе праздник. Но, ты единственный, с кем я мог бы поделиться этой информацией, — на что Кеноби лишь пожал плечами. В последнее время мастер Марк все больше и больше делился с ним важной, да чего уж там, откровенно секретной информацией. Кеноби оказался одним из немногих, кто был осведомлен о рейде на Дромунд-Каас и некоторый других тайных делах ордена. Создавалось впечатление, что его мастер чего-то опасается и готовит себе замену. Конечно, Оби-Ван отгонял от себя такие мысли, но в такие моменты нет-нет да и возвращался к ним.       — Ладно уж, пошли внутрь. А то Мара уже беспокоится, — хлопнув того по плечу, сказал учитель и постарался как можно беззаботно улыбнуться. Впрочем, Кеноби это не обмануло. Тот слишком хорошо видел, в каком состоянии находится его учитель.

***

      — Что-то случилось? — спросил Энакин Оби-Вана, когда тот вернулся с улицы вместе с гроссмастером.       — Пустяки, не обращай внимания, — сказал Кеноби, но Энакин сразу понял, что что-то не так.       — Учитель? — протянул он, наткнувшись на насмешливый взгляд Кеноби.       — Я больше не твой учитель, Энакин. Теперь ты рыцарь, — сказал он и, в приступе гордости, похлопал того по плечу.       — Вы всегда будете моим учителем, — неловко проговорил Энакин, немного стыдясь своего приступа откровенности.       — Спасибо. Ну раз так, то сбегай, пожалуйста, за коньяком «Абракс». Декс забыл его выгрузить, — со свойственным ему ехидством ухмыльнулся Оби-Ван.       — Мастер! — с толикой детской обиды воскликнул Энакин. Впрочем, он не обиделся. Ведь «спасибо», сказанное учителем, было полностью искренним. Связь на это четко указывала.       — Давай-давай. Шевелись. Ящик лежит на заднем сидении грузового флаера, — подгонял его Оби-Ван, и Энакин, закатив глаза, поплелся наружу, краем глаза заметив довольный взгляд гроссмастера, чему-то улыбающегося. Впрочем, он очень быстро выбросил все из головы и, выйдя на улицу, подошел к флаеру. Открыл заднюю дверь и вдруг что-то из машины схватило его за руку и потянуло внутрь. Не ожидавший этого Энакин кулем рухнул на мягкое заднее сиденье и попытался было вырваться из цепкой хватки, но вдруг…       — Эни, Эни, это я! Я! Падме!       … услышал скороговорку, сказанную родным, чуть-чуть насмешливым голосом.       — Что…как…? — он не верил своим глазам. Его Падме здесь! Она пришла!       — Не могла же я пропустить твое посвящение, — сказала она с озорной улыбкой.       — О, Падме, — выдохнул Энакин, прижав к себе своего ангела. — Это сон. Не верю.       — Верь, я здесь! — сказала она, тоже прижавшись к нему и целуя в щеку.       — Но как? — словно выдохнул Энакин, не веря в свое счастье. — Ты же должна была быть на Набу? — спросил он, чуть отстранившись.       — Эни, я вернулась три дня назад, — насмешливо сказала она, из-за чего Энакин смутился.       — А я не знал, — с грустью ответил он, на что Падме не придумала ничего лучше, чем снова крепко обнять его. — Ты не обижаешься? — немного жалостливо спросил он.       — Глупый, я же знаю, как важны были испытания, — услышал Энакин ее шепот в правом ухе, — я горжусь тобой.       — Падме, — выдохнул он ее имя и, набравшись храбрости, поцеловал. «Это наш первый поцелуй,» — пронеслась в сознании мысль и была утоплена в той буре чувств, что началась в его душе. Он не знал, сколько это продолжалось. Он не мог насытиться ею, равно как и она им. Ведь все эти годы они ни разу еще не встречались отдельно, для себя, имея возможность видеть друг друга лишь во время сенатских и других церемоний, где тысячи глаз следили за ними, не давая даже взяться за руки.       «Бух» «Бух» «Бух»! — услышали они и испуганно отпрянули друг от друга. Падме стала лихорадочно поправлять прическу, а Энакин резко раскрыл дверь флаера, чтобы обстоятельно побеседовать с прервавшим их шааком, но лишь наткнулся на ехидный взгляд Оби-Вана, оперевшегося на аэрокар.       — Энакин, я конечно понимаю, что ты очень рад ее видеть, но, будь добр, хотя бы иногда глушить связь. Иначе мне придется отправиться к мадам Жужу, — сказал он той ехидной манерой, которой обычно хотел показать Энакину, что тот особенно налажал, и, удовлетворившись, что его услышали, пошел внутрь. Энакин же, в шоке от отповеди учителя, лишь раскрывал и закрывал рот, пытаясь хоть что-то ответить. От этого занятия его отвлек звонкий, немного истеричный смех Падме. Удивленный Энакин вновь забрался в аэрокар и в непонимании уставился на нее. Падме же вытирала набежавшие от смеха слезы.       — Это он все организовал, — сказала она, по кошачьи привалившись к его боку.       — Правда? — удивленно сказал Энакин, не ожидавший этого. Да, ни Оби-Ван, ни мастер Марк не запрещали ему общаться с Падме. Но он не думал, что они поступят вот так.       — Ага, — сказала Падме, сплетая пальцы их рук, — сказал, что мы все равно будем вместе. Он видит это. И чем раньше это случится, тем лучше, — говорила Падме, положив свою голову на его плечу.       — Да, он знает, каково это, — сказал он целуя макушку своей королевы.       — Дай угадаю, Сатин Крайз, да? — с совершенно детским любопытством спросила она.       — Да, но откуда…       — Месяца три назад это была одна из самых популярных сплетен в столичных салонах: «Кто же любовник герцогини Мандалора?». Сошлись на трех кандидатурах.       — И на ком же? — спросил он, вдыхая запах ее волос.       — Это неважно, ведь Оби-Вана среди них нет, — сказала она, посмотрев на него снизу вверх, словно подставляя свой лоб для поцелуя, что Энакин и сделал.       — Тогда откуда ты узнала?       — Просто когда эти слухи появились, вы еще были в Сандари. И далеко не в первый раз, — сказала она и, повернувшись, посмотрела Энакину прямо в глаза. — Я помню каждый раз, когда ты звонил мне оттуда. И каждый раз ты говорил, что Оби-Вана задержали у герцогини. Вот я и сопоставила.       — Ты такая умная, — сказал Энакин, вновь обхватив ее и придвинув к себе. — А ты не боишься, что и про тебя пойдут слухи? — спросил он, остановившись всего в миллиметре от ее губ.       — Пускай, — выдохнула она ему в губы, — я не смогу без тебя жить, — и вновь поцеловала его.       — Падме, — выдохнул он, оторвавшись от губ.       — Карточка зажигания в бардачке, — сказала она, отстранившись и лукаво стрельнув глазами. В начале Энакин не понял, что крылось под этим предложением, но затем удивленно уставился на нее.       — Ты правда хочешь…       — Это ночь только наша и ничья больше, — сказала она, и в эту секунду Энакин наконец-то поверил, что это не сон.       Невзрачного вида аэрокар улетал в ночную тьму Корусанта, а пока еще рыцарь Оби-Ван Кеноби смотрел на звезды, надеясь, что все у этих двоих будет хорошо.