Гроссмастер

      Он раскрыл глаза. Сердце колотится как неисправный генератор, дыхание рваное, а мысли… их нет. Мыслей нет, одни эмоции.       Страшный сон. Ужасный сон. Всего лишь сон.       Энакин вновь закрыл глаза и попытался выровнять дыхание.       — Эни? — вдруг услышал он заспанный голос Падме. — Что-то случилось? — приподнявшись на локтях, спросила она. Весь ее вид говорил о том, насколько она волнуется.       — Да, Падме? — попытался сделать вид, что ничего не было, Энакин.       — Я говорю, что-то случилось? — повторяет она вопрос, теперь более осмысленно наблюдая за Энакином.       — Нет. Нет, что ты милая. Тебе показалось, — не очень уверенно решил замять тему Энакин.       — Ты уверен? — правда, Падме ему не поверила.       — Да, — чуть резче чем надо, ответил Энакин. Впрочем, Падме не обиделась. Она переместилась поближе к нему и умостилась у него на груди, прислушиваясь к тому, как бьется его сердце.       — Ты же знаешь. Ты можешь рассказать мне все. Я не буду смеяться или корить тебя. И… если нужно, я унесу твои тайны с собой в могилу, — сказала она и почувствовала, как Энакин вздрогнул. — Кто-то умер, да? — сразу же догадалась Падме, а Энакин нехотя кивнул.       — Да. Я видел, как умерла мама, — сказал он, на что Падме лишь пожала плечами.       — Свяжись с ней, — сказала Падме и увидев удивленное лицо Энакина, пояснила: — Ты будешь спокоен за нее, а она будет рада услышать тебя, — она говорила и чувствовала, как Энакин крепче прижимает ее к себе.       — Ты такая умная, — пробормотал Скайуокер, дав себе мысленную оплеуху за то, что он такой тугодум.       — Спасибо, — улыбнувшись, кивнула Падме, — а теперь иди и позвони своей маме, — напутствовала она Энакина, и Скайуокер как был в нижнем белье, так и потопал к голопередатчику. Внеся данные, он уселся на пуфик перед голопередатчиком с дополнительным шифрованием, который Энакин собрал лично. Никто не мог отследить передачу и понять, куда звонит абонент.       — Энни! Здравствуй, сынок! — увидел он чуть заспанное, но радостное лицо матери.       — П-привет мама, — сказал Энакин, с трудом сдерживая вздох облегчения.       — Милый, что-то случилось? А то ты обычно не звонишь по ночам, — немного волнуясь спросила Шми, а Энакин только теперь заметил, что мать сидит перед передатчиком в халате.       — Ой! — Энакин вспомнил, что на Дантуине, где они упрятали всю семью Ларсов, сейчас ночь. — Прости, я просто… я просто очень соскучился.       — Оу, Эни, — умилилась Шми, — я тоже по тебе скучала. Когда приедешь к нам? Я бы очень хотела, чтобы вы с Оуэном нашли общий язык, — говорит Шми, а Энакин вспоминает сводного брата и его подругу тире невесту. Парень, в общем-то, неплохой, но больно простой, на вкус Энакина. От такого можно ждать хитрости, но не подвоха.       — Обстановка, сама знаешь, нервная. Я… нужен здесь. Но, надеюсь, что скоро вырвусь. И, мам, у меня будет сюрприз, — сказал он, на что Шми всплеснула руками.       — Сюрприз? Какой?       — На то он и сюрприз, — с таинственным видом сказал Энакин, — вот прилечу к вам, тогда узнаешь.       — Ох, Энакин, — с улыбкой покачала головой Шми. — Ну хорошо, я готова ждать. Но только не задерживайся.       — Хорошо, мама. Я тебя люблю, — говорит он, касаясь рукой голограммы матери.       — Я тоже тебя люблю, сынок. Жду тебя в гости, — весело говорит Шми и машет рукой.       — Обязательно, мама, — попрощался он с матерью и, когда проектор уже погас, почувствовал, как мягкие и теплые руки охватывают его спереди, а к спине прикасается немаленькая такая грудь.       — Ну что, успокоился? — сказала Падме, прижимаясь к его спине и касаясь носом его затылка.       — Да. Да, спасибо тебе, — говорит Энакин и пересаживает Падме себе на колени.       — За что? Ты бы и сам это понял. Но, ты же понимаешь, что должен будешь отработать мой прерванный сон, — со значением посмотрела на него Падме. Уговаривать дважды Энакина не пришлось. Он подхватил ее на руки, и они пошли в спальню.       Уже после всего, не могла заснуть и Падме. Она вымоталась, но прямо сейчас в ее голову лезли воспоминания о семье Энакина. Не Шми, к которой Падме хоть и относилась с уважением, но не особо общалась, и тем более не Ларсов, с которыми она вообще не была знакома. С джедайской семьей. Людьми, кто стал опорой для Энакина, а потом и для нее.       Она вспоминала, как мастер-джедай Марк Турин предложил ей тайное покровительство еще тогда, когда она была на Корусанте. В тот момент, она не раздумывая согласилась на покровительство человека, о котором так хорошо высказывался сам Финис Валорум. Разумного, который был одним из создателей ее победы над Торговой Федерацией. Бескровной, идеальной победы.       Это было первое абсолютно самостоятельное решение в ее жизни. Она даже с мамой и Солой не советовалась, не говоря уже о подружках-служанках и Панаке, что было большой странностью для нее, с детства обученной просчитывать все свои шаги. Вот только каждый раз, когда ее решения даже косвенно касались Энакина, она поступала абсолютно неразумно с ее точки зрения. Правда, в итоге, это приносило ей только пользу.       Вот и покровительство мастера Марка принесло ей наставника, в лице учителя Энакина, Оби-Вана Кеноби. Умный, учтивый, галантный, еще и хорош собой. Она признавалась себе, что в какой-то момент стала влюбляться в своего наставника. Вот только Кеноби был профессионалом и не позволял себе ни единого лишнего шага. Кроме того, с самого начала она продолжала общаться с Энакином, серьезным десятилетним мальчишкой почему-то запавшим ей в душу. Она не раз спрашивала себя, какая любовь может быть, по сути, к ребенку? Вот только умом он был старше многих ее сверстников и при беседах она не замечала разницы в возрасте. И вскоре их взаимоотношения с Кеноби стали напоминать ей отношения брата и сестры. Вместо влюбленности — доверие и крепкое товарищество.       Кеноби многое ей поведал. Много такого, что юные правители Набу просто не знали из-за малого возраста. А если и знали, то не могли до конца осознать. Мать Богиня, вспоминая себя пятнадцатилетнюю, Падме хотелось побиться головой о стену. Она искренне думала, что на всех планетах плюс-минус так же хорошо, как на ее родном Набу, с поправкой на местные особенности. Как же она рыдала, когда смотрела голохронику массовых казней, расстрелов, пыток. Читала отчеты об уровне бедности и криминале. Когда в один ужасный день Кеноби рассказал о своем печальном опыте в подвалах Бандо Гора. О, она была уверенна, что Оби-Ван опустил многие подробности, но и рассказанного хватило для того, чтобы ей неделю снились кошмары.       А еще Кеноби проводил групповые сеансы. Они с Энакином, подключавшимся к ним через закрытый канал связи, беседовали о галактической политике. Именно тогда Падме, которая ранее не очень понимала, что чувствует к спящему рядом мужчине, впервые прониклась настоящим, подлинным уважением к нему. Энакин рассуждал по-дилетантски и косноязычно. За такое любой учитель риторики отходил бы его розгами. Вот только за неизящными формулировками скрывалась мудрость пережившего слишком многое ребенка, многое понимавшего, но не осознающего. Кеноби вытягивал из них их собственные мнения. Объяснял все непонятное, старался дать в первую очередь осознать несформированные мысли. И лишь потом переходил к конкретным цифрам, названиям, терминам.       Падме поднялась с постели. Ей почему-то захотелось пить. Осторожно, чтобы не разбудить Эни, она вышла из комнаты и направилась на кухню. Из широких окон на нее, одетую в тонкий домашний халат, смотрел ночной Озерный край.       Но важнее всего для нее стали уроки Мары. Признаться, ей было жутко страшно от того, что ей теперь нужно было нести службу на Корусанте. Одной. Далеко от дома и семьи. Вот только через неделю после прибытия Падме встретилась с целительницей душ Марадванг-Кардуа Джаханги. Встреча, как она поняла потом, далеко не случайная, пускай и кажущаяся таковой. Просто в один день мастер Марк попросил о короткой встрече с группой юнлингов, которых должны были привести на экскурсию, чтобы они могли задать пару вопросов настоящему сенатору.       Стандартное сопровождение юнлингов на экскурсии состояло из наставника, целителя и боевика. В зависимости от количества, туда добавлялся еще кто-то, но обычно троих хватало, чтобы контролировать, а если что, защитить малышей. Вот целителем и оказалась Мара, которая, пользуясь тем, что среди юнлингов была и ее с мастером Марком дочь (как Падме узнала уже потом), упросила главного целителя Храма Вокару Че отправить именно ее.       Слово за слово, и пока дети осматривали достопримечательности под надзором других джедаев, они разговорились. В начале было неловко, но Мара как-то смогла заслужить ее доверие, и теперь, время от времени, Падме сбегала на нижние уровни, где находились приличные, но неприметные кафе, где встречалась с Марой и вываливала на нее свои переживания. О зависти коллег, о неподъемном графике, о странном поведении некоторых мужчин. О том, как ей быть с Энакином, в конце концов. Мара слушала, жалела, задавала вопросы и давала советы. И говорила много того, о чем Падме и понятия не имела. В том числе и из жизни с Марком Турином.       Падме выпила воды из графина и посмотрела на большое озеро, раскинувшееся перед их поместьем в Варыкино. Сейчас, когда темно, в нем можно заметить светящиеся фиолетовым и зеленым водоросли. Когда она была маленькой, она любила сбегать из дома и плавать там по ночам, среди мягкого флуоресцентного света водной фауны. Быть может…       Мысли и действия редко расходились в голове Падмы. И уже через пять минут она голышом вошла в теплую воду и окунулась в озеро. Забытые уже очень давно ощущения из детства вернулись в двойном размере, и бывшая королева получала истинное удовольствие от того, что плавала в теплом и чистом озере, среди светящихся водорослей. Она дошла до центра озера, повернулась на спину, прикрыла глаза и стала думать.       У мастера Марка и Мары не всегда все было просто. Они ссорились и мирились. Иногда они не разговаривали месяцами, вгоняя в депрессию всех, начиная с Кеноби и Энакина, заканчивая их собственными детьми. А иногда они не были способны отвести взгляд друг от друга. Мало кто замечал это, но она, зная о них гораздо больше прочих, прекрасно видела, как они ищут друг друга в толпе. Как, находя, улыбаются. Как беспокоятся, когда вновь теряют. И это было настолько волшебно, что и сама Падме хотела себе того же.       А еще она знала, что многое из того, что она знает и видела, ей просто позволили узнать и увидеть. Удивительно, но семья Энакина как-то очень просто приняла ее. Они словно знали, что все у них серьезно, причем настолько, насколько возможно. Это и радовало, и пугало. Словно ее уже приняли в семейный клан, окончательно и бесповоротно. В точно такой же клан, какие были здесь, на Набу. Она знала цену семейным узам. Их важность и силу. И от такой ответственности Падме порой становилось не по себе.       Впрочем, ей ли жалеть? Она сама решила идти до конца. Вот только в отличии от Сатин Крайз, из-за которой Кеноби ходил сам не свой все последние дни, она не собиралась создавать проблем. Она слишком уважала своих наставников и любила Энакина, чтобы быть такой же слепой, как ее храбрая, но такая наивная подруга Сатин.       Перевернувшись, Падме поплыла к берегу. Пора было и честь знать. Ей совсем не улыбалось подхватить какую-то болячку. Вот только, когда она вышла на берег под лунным светом, то поняла, что подчинившись детскому порыву, забыла прихватить хотя бы полотенце. Теперь надо было идти до поместья мокрой, в тоненьком халатике, не защищавшем буквально ни от чего.       — Ты не боишься, что замерзнешь? — вдруг услышала она мужской голос из темноты и инстинктивно прикрыла грудь и пах. Закричать, впрочем, она не успела. Из кустов вышел полуодетый Энакин с большим полотенцем и коричневым халатом от его джедайской робы.       — Эни, что ты здесь делаешь? — удивленно говорит Падме, пока Скайуокер, не обращая внимания на ее смущение, подходит к ней.       — Не хочу, чтобы ты заболела, — говорит он и начинает заворачивать ее в большое полотенце, — убери руку от груди, — пробурчал он, а Падме, повинуясь командному тону, опустила руку и сразу же была завернута в начале в полотенце, а потом и в теплый джедайский халат Энакина.       — Спасибо, — смущенно поблагодарила она Энакина, после чего прижалась к нему.       — Вот смотрю я на тебя и все больше убеждаюсь, что ты ангел, — говорит он и, не предупреждая, подхватывает на руки. Падме взвизгивает от неожиданности, вызывая смех Энакина, который уже несет ее в сторону поместья. Теперь и Падме смеется, крепче прижимаясь к тому мальчику, а теперь мужчине, которого избрала когда-то давно, на пустынной планете в далекие дни, когда и мир был добрее, и жизнь — проще.

***

      Джеонозис — планета суровая. На первый взгляд. Все, как и везде, решат точка зрения. Для гуманоидов Джеонозис действительно был неприветливым засушливым миром, жить на котором разумный может только по очень большой нужде. Вот только с точки зрения самих джеонозийцев, инсектоидной расы, проживавшей на этой планете, все было более радужно. Планета была домом для тысяч поколений рабочих, солдат, инженеров и, главное, королев, и они давно адаптировались к ее условиям.       Эрц-герцог Поггль Меньший, формальный правитель Джеонозиса, а на самом деле наместник на поверхности ее королевского величества Карины Великой, главной королевы-матки джеонозийцев, шел в зал заседаний, где должны были собраться лидеры Альянса Сепаратистов или, как они себя называли, Конфедерации Независимых Систем.       Во время сегодняшнего заседания они должны были определиться со стратегией на ближайшее время и выработать достойный ответ на готовящийся к принятию Закон об армии, который обсуждался в Республиканском сенате. Здесь была собрана вся верхушка Сепаратистов: вице-король Торговой Федерации Нут Ганрей, старшина Техносоюза Уот Тамбор, председатель МГБК Сэн Хилл, магистрат Корпоративного Альянса Пассел Ардженте, президент Коммерческой Гильдии Шу Май, сенатор от сектора Андо По Нудо и сенатор от сектора Каламари Тиккес. И, главное, сюда прибыл их лидер, человек весьма незаурядный и влиятельный. Бывший мастер-джедай, а теперь крупный акционер перечисленных галактических компаний и фактический владелец нескольких секторов, Джорус К’Баот.       Сам Поггль без энтузиазма принял предложенную владыкой Сидиусом кандидатуру на роль лидера, но признавал, что без нейтральной фигуры они бы просто передрались, и центральная власть вновь, как и многие века до этого, смогла бы относительно быстро и безболезненно решить проблему бунта. Кого-то перекупить, кого-то шантажировать, кого-то убедить, а кого-то убить. Интриги и точечное воздействие… вот основные инструменты корусантской бюрократии. Правда, очень скоро К’Баот, которого и раньше знали как весьма искусного дипломата и сильного форсюзера, показал, что он не просто так стал учеником такого разумного как Сидиус.       Многое, что было известно лишь на словах, было оформлено в законодательные акты и, главное, в полноценную Конституцию, которая ждала своего часа, когда народ КНС проголосует за ее принятие. Военные силы формируемой КНС, внушительные, но слабо организованные, получили полноценную структуру и командную вертикаль. Да, они по прежнему являлись отдельными корпоративными армиями, но высокий уровень автоматизации через тактических дроидов делал их наиболее организованной из вооруженных сил в галактическом пространстве. И, главное, он сумел договорится со всеми ими и сглаживал углы во взаимоотношениях между лидерами КНС там, где они были. Поггль не очень понимал, как, но признавал, что К’Баот на удивление, эффективен.       Когда Поггль вошел в зал заседаний, все лидеры уже собрались. Во главе стола сидел благообразный старец с окладистой белой бородой и внимательно слушал синекожего гуманоида женского пола, которая что-то шептала ему на ухо. На это К’Баот кивнул и, заметив Поггля, встал с места.       — Приветствую, эрц-герцог! Только вас и дожидаемся, — приветственно кивнул бывший джедай, на что Поггль застрекотал на своем языке.       — Я рад приветствовать вас, благородный К’Баот и вас, достопочтимые главы Конфедерации, на нашей планете.       — Мы так же рады быть здесь на правах ваших гостей, — кивнул К’Баот и, дождавшись, когда Поггль займет выделенное ему место, начал свою речь: — Все мы здесь собрались для того, чтобы принять окончательное решение о сецессии. Увы, но республиканская бюрократия не оставила нам, разумным думающим и знающим, выбора. Торговые ограничения, новые налоги и неэффективность государственной машины мы еще могли бы терпеть, но закон об армии это уже чересчур. Все точно так, как когда-то предупреждал нас всех уважаемый Сэн Хилл. Простите, что я сомневался в вас, — кивок в сторону сидящего в стороне от всех белокожего мууна, который был явно доволен происходящим. — По достоверной информации, полученной с Корусанта, принятие закона дело решенное. Сенатор Амидала покинула планету в связи с угрозой ее безопасности. Лоялисты, кто выступал против закона, обезглавлены. В таких условиях, я не вижу иного выхода, как нанести первый и единственный удар, с целью нанесения Республике непоправимых потерь. После чего мы сможем говорить с Сенатом на совершенно иных условиях, — К’Баот сел, предлагая собравшимся обсудить вопрос.       — Вы об’ещали мне г’олову с’ена’тора Набу, К’Баот, — недовольно проквакал с места Нут Ганрей, — но я ч’то-то не в’ижу ее б’ездыхан’ного тела!       — Я держу свое слово, вице-король. Уверяю, что она никуда от нас не денется, и скоро вы насладитесь вашей местью, — на это Ганрей, пускай и полный сомнений, но кивает.       — Коммерческая гильдия готова поддержать вашу сецессию, благородный К’Баот. Однако, только на известных вам условиях. Фелуция и другие миры не должны быть затронуты, — говорит Шу Май, не сводя своего взгляда с бывшего джедая.       — Уверяю вас, госпожа президент, большего, чем то, о чем мы договорились, КНС не понадобится, — кивает Джорус, имея ввиду финансовую и дипломатическую поддержку.       — Меня смущает ваша идея первого удара, — высказался Тиккес, сенатор от Дака и, одновременно, глава Куарренской лиги изоляции, тайного общества, готовящего восстание против соседей куарренов по планете, мон-каламари. — Достаточны ли наши силы для полного уничтожения военного потенциала Республики? Ведь если нет, все ваши разговоры об отделении и новом союзном договоре — лишь мечты, — пожал он плечами.       — Уверяю вас, уважаемый Тиккес, все давно подготовлено и рассчитано. Как вам известно, военный совет, куда присутствующие направили лучших сотрудников своих служб безопасности, разработал операцию в несколько этапов, конечной целью которой является вынудить Сенат пойти на уступки, — сказал Джорус, вспоминая разговор о первом ударе с Дартом Сидиусом. Они довольно долго спорили по поводу того, где его наносить. Трансгалактические корпорации и военные производства? Нет, Сидиус, да и К’Баот понимали, что они им еще понадобятся. Джедайские миры и сектора, с развитыми силами самообороны? Некоторые, вроде Кашиика, Рилота и других нечеловеческих миров действительно стоит подвергнуть нападению, но далеко не на первом этапе войны. Человеческие же миры, вроде Телоса IV, несмотря на джедайское влияние, вполне могут стать поставщиками кадров для будущей армии, которая придет на смену клонам. Правда, спецслужбам придется попотеть, но не использовать готовые кузницы кадров для Сидиуса было чистейшим расточительством. Вот и выходило, что на первом этапе война должна была представлять собой сотни и тысячи рейдовых операций и прощупывание обороны противника. Да, крайне масштабные. Достаточно, чтобы пропаганда могла успокоить население, которое, заряженное ненавистью, могло заподозрить власти в бездействии. Вот только далеко не смертельные.       — Это радует. Мне бы не хотелось иметь дело с джедаями прямо сейчас, — пробормотал Пассел Ардженте, а К’Баот вновь поморщился. Здесь, по правде говоря, была и его заслуга. Он смог убедить Сидиуса в том, что первоочередная задача — начать войну и растянуть ее на необходимый срок, постепенно втягивая тех, кто должен был быть втянут. Будь у них цель уничтожить Орден сразу или разбить Республику, они могли бы легко это сделать. Вот только целью ситхов было не уничтожение, а переформатирование республиканского пространства. Перековка мозгов населения. Создание условий, когда большинство просто не сможет мыслить мирную и стабильную жизнь вне империи, которую они строили. А для такого переформатирования нужна была долгая война. А какая долгая война без тех, кто ее будет вести? Вот и смог К’Баот отстоять джедайские миры в качестве будущего топлива войны.        К тому же, К’Баот все еще оставался джедаем. Да, темным. Но он не считал себя ситхом. В глубине души, за сотнями ментальных и эмоциональных замков, он продолжал лелеять мечту о том, что однажды войдет в корусантский храм как спаситель. Разумный, что реформирует Орден и возвысит его до небес. И военные структуры ордена он видел частью будущей джедайской империи. Империи Света!       — Что же, если не осталось претензий, предлагаю подписать договор, — кивнул К’Баот, и синекожий гуманоид, с которой недавно говорил К’Баот, внесла в зал заседаний внушительную папку.       — Адмирал Сев’ранс’танн, которую мы избрали главнокомандующей, любезно согласилась доставить нам образец договора, — кивнул он весьма эффектной женщине, которую немногие знатоки могли бы отнести к расе чиссов. Та, никак не показав своего отношения к ситуации, осторожно положила папку, которая была запечатана сургучными печатями. Достала нож и одну за другой осторожно вскрыла печати, после чего достала листы союзного договора.       — Кому как не Главнокомандующей Армии Дроидов охранять новый союзный договор! — немного пафосно воскликнул Сэн Хилл и улыбнулся.       — С вашего позволения, после подписания союзный договор будет вновь передан на хранение адмиралу, которая отвезет его на Раксус-Секундус, где, как мы и условились, будет заседать Конгресс Конфедерации, — кивает К’Баот и первым ставит подпись на документе. Затем, один за другим, лидеры сепаратистов подписали договор. После этого адмирал Сев'ранс'танн аккуратно вернула их в папку, вновь запечатала ее, коротко кивнула и вышла из зала заседания.       Дальше обсуждали разного рода текущие вопросы. А тем временем, недалеко от Арены Петранаки, в специальном укрытии из маскировочного комплекса, засела разумный-гуманоид женского пола, с весьма экзотичной для людей внешностью, которая весьма ловко управлялась с подслушивающей аппаратурой. Бело-серая кожа, даже не рыжие, а красные волосы, впалые глаза, хищный взгляд. Ее нельзя было назвать красавицей в человеческом понимании этого слова, вот только рыцарю-джедаю Орре Синг было на это, по большему счету, наплевать. Чувствовалось влияние ее мастера, Ан'и Куро, которая слыла закоренелой одиночкой. Правда, к Орре ее отношение было несколько другим.       После гибели ее бывшего ученика Джона Антиллеса на ее же глазах, мастер Куро, которую весь Орден величал не иначе как Темной Женщиной за крайне жесткие методы воспитания, сухость и безэмоциональность, долго не могла прийти в себя. Именно тогда еще маленькая Орра смогла дозваться до своего мастера, заботилась о ней по мере сил, пока в один день Ан'я не оправилась и... не поняла, что ее прежняя приверженность к радикальному и буквальному прочтению Кодекса Джедаев, была неверной. Даже так, соблюдая дистанцию, но имея Узы, она крайне тяжело пережила смерть Джона. Казалось бы, переживший такую травму человек будет еще больше избегать привязанностей. Но вся проблема состояла в том, что она не могла не привязаться к Орре, оказавшейся рядом в самый тяжелый момент ее долгой жизни. К тому же слишком уж та был похожа на нее саму. Индивидуалистка до мозга костей, но трогательно привязанная к своему мастеру, с которой, как и Джона когда-то, ее свела Сила.       Впоследствии, Орра стала одной из лучших Теней нового поколения. Правда, ученика она себе пока не нашла, поэтому до сих пор имела ранг рыцаря, несмотря на то, что умела и знала сильно больше, чем многие другие рыцари и некоторые мастера. Вот и сейчас, Орра Синг, как один из лучших джедаев-теней была направлена сюда, на Джеанозис, чтобы мониторить ситуацию. И, надо сказать, что рыцарь Синг впервые за долгое время сгорала от нетерпения. Ведь то, что она узнала... ммм... это была информационная бомба!       Дождавшись окончания совета, Орра начала собирать свои пожитки. Особенно это касалось уникального дроида-шпиона, созданного мастером Казданом Паратусом. Маленький дроид-камень, размером с половину дроида MSE-6, как нельзя лучше подходил для шпионажа. Сейчас она старательно выводила дроида из подземных катакомб Улия, где и заседали сепаратисты. Постепенно, избегая патрулей и камер, ей удалось вывести дроид в безопасную точку.       Уже вечером, когда тьма окутала Джеанозис, Орра подобрала дроид и направилась к замаскированному кораблю. Информация должна быть доставлена в Храм. А ее здесь уже ничего не держит.