Иллюзия обмана

      Когда чарующий голос незнакомца вновь коснулся моего сознания, я заметил изменения. Горечь — вот что я чувствовал сейчас, вслушиваясь в теперь ещё более привлекательный голос. Никогда не думал, что можно узнать о человеке по тембру, но сейчас я уверен, что мой незнакомец обладает превосходной внешностью и нереальным обаянием.       Когда я стал называть его своим? А если он мой — разумно ли называть его незнакомцем? Ах, как бы я хотел знать больше…       Я погрузился в свои раздумья, боль не терзала моё тело, она сменилась спокойствием, умиротворением и любовью. Я больше не чувствовал себя одиноким и разбитым. Можете смеяться или осуждать моё легкомыслие, но теперь я вижу смысл своего существования.       Я чётко определил для себя задачу: не отпускать это волшебное чувство, чего бы мне это не стоило. Хотелось приблизиться, но вместо этого чувствовал, что отдаляюсь от своей цели: где-то в глубине души вновь проснулась тревога, все попытки вернуться к прежнему состоянию разбились о боль, которая вновь настигла моё тело. В добавок ко всему я почувствовал горечь и страх, хотя бояться было нечего — адская боль предвещала очередное погружение во тьму и саморазрушение. Я смиренно ждал, когда моё сознание перестанет мучать несуществующая, как мне казалось до этого, боль. Сегодня всё идёт слишком странно, будто против правил: мучения не проходили, вновь послышался голос. Это было похоже на флейту в поле, да, именно на неё. Теплый ветер доносил до меня эти чарующие звуки, которые вновь и вновь возвращали истомленное сознание к жизни. Тело понемногу отпускало — становилось легче. Хотелось почувствовать этот ветер в своих волосах, ощутить, как он отдаётся холодом на мокрых щеках и колышет свободную рубашку. Мои мысли перебил знакомый запах: еле уловимый ягодно-фруктовый запах, смешивающийся со сладкой ванилью и терпкой корицей. Я сразу понял, что это, но… Разве такое возможно? Глупо, очень глупо.       Мне так хочется в это верить: открыть глаза и увидеть родную улыбку и беспокойство в уставших глазах, морщинки, напоминающие лучи утреннего солнца.       — Ты опять сидел до поздна?       — Прости, я не уследил за временем, — тяжелый вздох болью отдался в груди, начала терзать совесть, — Давай проведем день вместе? Мы так давно не ходили никуда вдвоём, прости своего непутёвого сына. — глаза блестели от счастья, а на губах появлялась улыбка. Она целовала меня в макушку и звала завтракать. Так происходило только когда я не находил сил вернуться в свою комнату и засыпал на диване или стуле своего кабинета, просыпаясь утром от запаха пионов, которые так обожала мама. Её парфюм невозможно было забыть или спутать. Даже сейчас… Да, это пионы, но это не парфюм моей матери, нет, не он… В голове пронесся последний день её жизни, слезы потекли по щекам, я это почувствовал. Боль ударила с новой силой, злость и ненависть переполняли меня, не понимаю, как так получилось, возможно, мне показалось, но ко мне вернулось моё тело. Я мог чувствовать его, тут же я попытался что-то сделать, но безрезультатно — шевелиться я по-прежнему не мог. Голова пульсировала, а противный писк отдавался тяжёлым гулом, от запаха пионов тошнило, сконцентрироваться и подумать, как вы понимаете, я не мог, поэтому пришлось смиренно ждать хоть каких-то изменений.       Я подождал пару минут, пытаясь расслабиться и ни о чем не думать, но ярость в груди разрасталась, становилась бесконтрольной. Если бы я мог шевелиться, я бы уже крушил что-нибудь вокруг, но сейчас я чувствовал лишь, что сердце колотится в бешеном ритме с писком. Пустота. Уже после я понял, что мой мозг не запомнил то, как я очнулся. Кома — так мне сказали врачи, я пробыл в ней две недели. Я проснулся в палате больницы и увидел силуэт молодого мужчины, стал рассматривать его: светлая рубашка просвечивалась, и я увидел стройное тело, волосы были тоже светлые, он будто сам светился… Я узнал его, это был тот ангел с прекрасным голосом. От него шла такая энергетика, что мне захотелось коснуться её, почувствовать на себе этот свет. Руки сами потянулись к нему, это было неожиданно, но ещё больше меня удивило то, что парень обернулся именно в тот момент — когда я выглядел полнейшим дураком. Я опустил руки и почувствовал, как лицо залилось краской. Мне было очень неловко, но я не мог заставить себя оторвать жадный взгляд от этой неземной красоты. Я сейчас рассказываю, и вы, наверное, думаете, что прошло много времени, на самом деле все случилось за каких-то пару секунд, так как парень быстро рванул к двери и позвал медсестру. Возможно, так действовали препараты, но я видел все будто в каком-то фильме с замедленной съёмкой. Пришла медсестра, осмотрела меня, сказала, что позже подойдёт врач.       Мы вновь остались наедине, он взял стул и сел рядом со мной. Он был так близко, что я мог коснуться, ощутить на своих пальцах мягкие волосы, которые, казалось, пахли мёдом и шалфеем. Я разглядывал его, а он молча сидел и ждал, наблюдая за моим выражением лица, которое выражало недоумение в перемешку с восхищением и непониманием. В какой-то момент ему, видимо, надоело это и он повернул голову к окну, а после и вовсе встал, направившись к дверям. Глупо, но я действительно подумал, что он уйдет, поэтому не задумываясь сказал: «Стой!», но послышался только хрип, и боль в горле усилилась. Он обернулся и вновь выглядел обеспокоенным.       — Вы что-то хотели сказать? — я кивнул, на что он ответил все тем же прекрасным голосом, — Вам что-то нужно? — так как говорить я не мог, то просто указал на стул, надеясь, что это его остановит, и он сядет обратно. Мне показалось, что его губы дернулись, словно он хотел улыбнуться, но сдержался, потому что это могло выглядеть неуместно. — Пожалуйста, не волнуйтесь, я выйду за кофе и вернусь, подождите меня немного.       Я остался один в палате, пытаясь вспомнить хоть что-то кроме похорон матери. Все было тщетно: я не смогу вспомнить ничего, кроме глупых слов «поддержки и сожаления», от которых становилось только хуже. Заплаканных лиц людей, которых я никогда не видел или видел лишь пару раз. Верно говорят, что тебя начинают любить после смерти. Но я любил её всегда, я скажу больше: Я ЛЮБИЛ ЕЁ ЖИЗНЬ! Ровно так, как сейчас ненавижу свою. Мои раздумья прервал ангел, вошедший с кофе в руке: — Прости, тебе, наверное, нельзя кофе, поэтому я не рискнул его взять. Надо дождаться врача. — пока он говорил, уселся на прежнее место и уставился на меня, — Как ты себя чувствуешь? Я думал, что ты уже никогда не очнешься… — он говорил так, будто знает меня уже несколько лет и я его самый близкий человек, за которого он всегда переживает больше, чем за самого себя. Но это же не так, во всяком случае, так не должно было быть, впрочем… Я посмотрел в золотисто-карие глаза, наполненные чистой добротой и любовью — на душе стало так тепло, будто лучи первого весеннего солнца коснулись истощённой за зиму кожи. На уставшем лице появилась улыбка, видимо, направленная на то, чтобы скрыть неловкость молчания и моего пытливого взгляда. Я открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но их груди послышался лишь сдавленный хрип, а горло сильно зажгло, пытаясь ртом захватить побольше воздуха, я старался заглушить боль, парень не на шутку перепугался, крикнул медсестру и схватил меня за лицо, вглядываясь прямо в душу… Честно говорю — я почувствовал, как он заглядывает в самые темные и спрятанные уголки моей жалкой жизни, но я не противился. Это было так умиротворяюще, боль больше не волновала меня, как и все остальное, в общем-то, сейчас мой мир был в этих ясных глазах, потемневших от страха и волнений, и действительно— паника легла тяжёлой тенью на тоненькую сияющую благодатным светом радужку. Я взял его руки в свои, не знаю, как это выглядело со стороны, но внутри меня разгорался огонь желания, непреодолимого, страстного и ненасытного. Неужели я могу чувствовать такое? После того, как считал себя мертвым, потому что убил себя, после того, как потерял смысл своей жизни? Я перевел взгляд на чуть приоткрытые губы, а после снова на глаза, в которых уже не было испуга, в них было желание, такое же желание, будто отражение моих чувств. Мои руки опустились чуть ниже и теперь обхватывали тонкие запястья, моё дыхание сбилось, а щеки загорелись предательским румянцем. Взгляд вновь упал на медленно приближающиеся губы, время остановилось, темнота. Мы всегда закрываем глаза во время поцелуя, потому что самое главное мы чувствуем сердцем. Его губы… Боже, его губы настолько сладкие, будто сахарная вата, я чувствовал, как они буквально тают под моими, грубыми и сухими от отсутствия ухода. Он будто не замечал этого изъяна, не мешавшего ему полностью насладиться моментом. Ещё вчера я мечтал услышать его голос, а сегодня я чувствую его мягкие ладони на горящих щеках и нежные губы, дарящие пьянящий поцелуй.       Если он не ангел, а это не мой личный рай, то что это тогда?