Осколки луны в твоих глазах

— Миледи? Вы слышите, миледи? Голос сначала звучал как будто издалека, и с каждым словом приближался пока, наконец, не выдернул меня из небытия… Вернувшись к реальности я даже не сразу поняла, кто кого зовет. Понемногу я стала ощущать тело — тяжелое, не подчиняющееся мне. С трудом открыла глаза и тут же зажмурила их, пожалев о неразумном действии. Было совсем темно, но даже лунный свет, который едва пробивался в комнату сквозь плотно задвинутые шторы, нестерпимо слепил меня. Голова болела, и при каждом резком движении что-то буквально разрезало мою голову на две части, а в руках поселилась непонятная свинцовая тяжесть, словно в каждую ладонь мне положили по камню. Я, уже наученная опытом, аккуратно приоткрыла глаза и слабо окинула взглядом комнату. Надо мной, склонившись, стоял Себастьян со свечой в руках, которая, однако, была потушена. — Что случилось? — произнесла я, стараясь не напрягать голос. — Вы бредили весь день и до этого момента. Я опасался за вашу жизнь, но сейчас кризис миновал и скоро вам должно стать лучше. Как себя чувствуете? — Как и прежде. Я слегка откинула одеяло, которое было натянуто до самой шеи. Передвинувшись на подушке так, чтобы я могла быть не на самом ее краешке, я безынициативно спросила: — А сколько сейчас, — тут меня сотряс приступ кашля и, я, дождавшись, пока голос вернется, продолжила, — сколько сейчас времени? — Около 4-х часов утра, мисс Дина, — проговорил Себастьян. Он отошел от меня и поставил подсвечник на стол. Немного задержав взгляд на нем, он, словно о чем-то размышляя, зачем-то слегка подвинул свечу и дотронулся пальцами до капель воска, застывших на ней. Демоны, в принципе, особенными эмоциями не отличаются, но сегодня дворецкий был слишком задумчив. Я бы начала волноваться, но сил на это пока не было и я просто беспомощно посмотрела ему в спину, надеясь, что он сам заговорит со мной. Но чуда — как странно! — не произошло, и демон, немного постояв у моего столика, направился к кровати. Он откинул одеяло, свисающее до самого пола, и одним легким движением придвинув стул, сел рядом со мной. — Вы так метались, пока были без сознания. И твердили про то, что опасаетесь мести. — Чьей мести? — я не хотела заводить эту тему. Я не могу об этом говорить, а тем более, с ним. — Вы сами прекрасно знаете, — он внимательно посмотрел на меня и я привычно отвела глаза. Никогда не могла выдержать его взгляд — от него по телу идут мурашки от теплых чувств вперемешку со сковывающим непонятным страхом неизвестности. — А что я говорила еще? — Это не так важно теперь, — сказал он так, что я сразу поняла: важно, — Вы еще не оправились после всего этого, верно? Я хотела возразить настолько быстро, насколько позволял моей изнеможенный организм, но вместо слов отрицания я ощутила слезы, которыми потихоньку начали наполняться глаза. К горлу подкатил ком и я всхлипнув, сжала зубы. — Нет… То есть… — путалась я, — Нет, я в порядке, — на этой фразе я запнулась и окончательно расплакалась. От слабости я не могла закрыть лицо руками и лишь хлопала глазами, пытаясь остановить слезы. Когда я в очередной раз зажмурилась, то поняла, что щеки коснулась рука, облаченная в перчатку. Дворецкий вытер слезы, которые стекали и падали на постель, а потом заговорил: — Ваша реакция такая предсказуемая, — он усмехнулся и погладил меня по спутанным волосам, — Я понимаю, как вам тяжело, но… — Нет. Не понимаешь, — растягивая слова дрожащим голосом сказала я, и сама, с трудом подняв руку, вытерла мокрые глаза, — Я даже Мейлин не могу рассказать, все думают, что я просто уезжала из особняка. А граф сказал, что я должна вести себя, как обычно. Как я могу быть постоянно веселой садовницей… теперь? — Посмотрите на меня, Дина, — дворецкий понял, что меня прорвало и, выцепив взглядом мои глаза, установил зрительный контакт.Я в этот раз постаралась смотреть только на него, — Сейчас вы в безопасности. И будете всегда. Те люди вам не угрожают и вам действительно нечего бояться: мертвые не могут причинить вам вреда. — Ты… их… — не договорила я, оборвав себя на полуслове. — Не забывайте мою истинную сущность. Дина, жизнь продолжается и вы не можете стоять на месте. Если позволите, то — ну хотя бы ради меня — не останавливайтесь на этом этапе в вашей судьбе. Я покачала головой и закусила губу, чтобы не потерять над собой контроль. — Нет. Меня не это волнует. Черт с ними… Но я же… Они… — Я догадываюсь, что именно вас беспокоит. Я же люблю вас, — Себастьян взял меня за руку, но я не смогла в ответ сжать его ладонь. Не из-за слабости. — Я не имею право после всего, что со мной было на вашу любовь. Я не позволю себе. И, прошу вас… Нет, умоляю — не надо вопросов. Дворецкий умолк. Я его ошарашила? Растерянный демон — это очень странное зрелище. — Мисс Дина, — своим бархатным голосом разорвал он тишину, — Вы одна из всех смертных имеете на это право. Но решать, в первую очередь вам. И если вы захотите, - в его голосе зазвучали стальные нотки, - Я не буду вас неволить. Я не ответила. Себастьян сидел, оперевшись одной рукой на кровать и алые угольки глаз его поблескивали в темноте. Я уставилась в потолок. В голове снова гудело и веки, наливаясь тяжестью, периодически закрывались против моей воли. — Я так хочу отдохнуть. Можно мне побыть одной? — как можно спокойнее произнесла я. Демон встал, поправил мое одеяло и, захватив свечу со стола, удалился. Он не понимает, и если не поймет, я буду только рада. Как я могу прикасаться к нему? Человек, которого я люблю… Вернее, демон. Я была проституткой, моим телом пользовались люди, которых я видела впервые, моя честь продавалась, как вещь в магазине. Пусть невольно — это совершенно не меняет дело. С каждым днем я понимала, что какое-то огромное чувство вины наваливается на меня. Не сопротивлялась, не убежала раньше… Вещи, которые я совершенно точно не могла сделать в публичном доме теперь представлялись мне неиспользованным огромным шансом на спасение. Нет, я не выставляю себя жертвой — терпеть не могу наигранной слабости. Но, черт возьми, разве я смогу подпустить своего любимого человека к моему телу, телу, которое служило игрушкой для утех? Надо что-то решать. И тут меня словно пронзила мысль — резко, насквозь, не жалея меня. Если я не могу себе позволить быть с Себастьяном, значит, нужно порвать с ним отношения. Я с трудом поднялась на кровати и немигающими глазами уставилась в темноту. Получается, все закончится вот так вот просто, даже не успев толком начаться? И не будет этих столкновений в коридоре, моих постоянных смущений, его утешений и взглядов в мою сторону? Даже этих мелочей… Наши отношения — это не уровень лишь переглядок и комплиментов, я не знаю, как объяснить свою потребность находиться рядом с ним. Как я смогу существовать дальше, если сама себе перекрою кислород? Это было бы преступлением. Но есть преступления во благо остальным. Я, пошатываясь, опустила ноги на холодный пол и встала на ноги. Конечности не слушались и, наверное, если бы не эта дикая слабость, я бы начала злиться. Схватившись за спинку, я обогнула кровать и дрожащими руками нащупала следующую опору в виде стола. Оттолкнувшись от него, я по инерции сделала несколько шагов и упала на стул, придвинутый к окну еще до того, как я свалилась с лихорадкой. Воздуха не хватает, и я, как рыба, раскрываю рот и тяжело дышу. Наконец, мне удается слегка восстановить дыхание. Одышка, правда, никуда не делась… Я немного потянулась вперед и из последних сил отдернула штору. Луна, которая скоро должна будет уступить свой неотлучный пост солнцу, ласково проливала серебряный свет на дрожащие колени. Так значит, принимаю решение?..