Circus Antre

      Тэхен уперто тащит за собой Чонгука, пока кабинет директора не теряется за очередным коридором. «Боже, какой тут все-таки лабиринт», — проносится у Чонгука уже в пятый раз. Они останавливаются так же резко, как и начали движение. Парень с разноцветными волосами просто останавливается, что чуть ли не приводит к их с Чонгуком роковому столкновению, а потом отпускает руку младшего. Руке, непонятно почему, становится пусто и одиноко. Хочется вернуть ту теплую ладошку, что только что ее держала. Но все это даже не задерживается в голове Чона.       — Прости, — говорит Тэ. — Я просто хотел оттуда поскорее уйти. У директора игривое настроение, поэтому я действительно могу оказаться в клетке с тигром.       — Он уже делал так? — шокированно спрашивает парень. Образ директора приобретает еще и чертовщинку в глазах Гука.       — Ага. На самом деле Сокджин — хороший мужчина. Да и кошечки Джуна достаточно дружелюбные. Но вряд ли ты можешь объяснить это все своему мозгу, когда оказываешься рядом с ними, — коридор заполняет вновь этот безумный и невероятно манящий смех.       — А кто такой Джун?       — Пойдем, — ладошку Гука вновь хватают, и начинают тащить его вперед. — Мне поручили тебя познакомить с твоим новым домом. Начнем именно с семьи.       — С-семьи? — это слово режет Гука прямо по сердцу. Давно он не мог его произнести. Да и некому было такое говорить. Не больной же на всю голову тетке и ее обожаемым крысам.       — Мы друг друга так называем, ведь очень многие провели уже много лет в этом цирке.       — Сколько лет ты уже работаешь в этом цирке?       — Год, может немного больше. Время летит практически незаметно, — улыбается Тэхен. Его улыбка пропитана теплотой и нежностью. — Сначала было сложно сойтись с ребятами, они считали меня слишком странным и не могли никак понять, что со мной делать. Но сейчас ближе нас нет никого на свете.       — А сколько тебе лет? — продолжает интересоваться личной информацией парня Чон.       — Мне двадцать один, а что?       — Значит, ты — мой хен, — выдыхает Чонгук.       — Х-хен? — парень от неожиданности выпускает руку, которую до этого крепко держал. На его лице появляется смущенная улыбка. — Значит, ты теперь у нас самый маленький здесь.       Парни проходят еще пару коридоров и выходят туда, где для Чонгука все началось. В фойе здания цирка. Напротив парадного входа раскинулась большая красивая лестница, ступеньки которой были устелены красным ковром. Также с потолка, на позолоченных цепях, свисали таблички-указатели: «арена цирка» и «буфет». Но таблички, которая указала бы на то, что находится на втором этаже, не было. Это разжигало любопытство Чона еще сильнее, но он решил пока не спрашивать ни о чем своего нового… Товарища? Друга? Гук не знал, как точно ему называть этого слегка странного парня, который оказался для него хеном.       Тэхен потащил Чонгука в сторону арены цирка. Оттуда лилась какая-то приятная мелодия, слышались голоса и веселый смех. Кажется, сейчас была в разгаре репетиция. Свет в зале был приглушен, а несколько софитов направлены прямо в центр манежа, где сейчас стоял очень хрупкий на вид паренек с темными, как и у самого Чона, волосами. На нем была просторная футболка и узкие джинсы, на ногах удобные ботинки. В руках он держал пару небольших кинжалов и внимательно смотрел на свою «мишень». К круглому щиту красного цвета был прикреплен невероятно красивый парень. Его волосы также были темными, лишь их концы были окрашены в алый цвет. Его пухлые губы изгибались в игривой улыбке. Чонгук с ужасом понимал, что это тот самый воздушный гимнаст, который покорил его сердце своим номером, и сейчас в него собираются метать ножи. Тэхен заметил, как парень напрягся, поэтому ободряюще положил руку ему на плечо и сказал:       — В центре арены — Мин Юнги. И он никогда не промахивается. Если бы захотел, то убил бы уже давно Чимини. Не переживай, они проделывали это сотни раз.       — Он ведь воздушный гимнаст, этот Чимини, да?       — Пак Чимин — одна из гордостей нашего цирка. Характер у него скверный, хотя в душе он нежная булочка, но большего профессионала в своем деле ты вряд ли сыщешь во всей Франции. Такие номера выполняет, что мне приходится краситься лишь потому, что иначе будет видно седину, — шутит Тэ.       Тем временем Юнги, практически не прицеливаясь, посылает первый кинжал в полет. Он пролетает с невероятно высокой скоростью и вот уже раздается характерный стук, оповещающий, что металл встретился с деревом. Лезвие закончило свой смертельный полет совсем рядом с правым ухом Чимина, а тот даже не моргнул. Он все также продолжал улыбаться, смотря на парня, который мог стать причиной его смерти.       — Сахарочек, давай чуть побыстрее. Мне еще нужно выбрать костюм для сегодняшнего выступления.       — Искусство не терпит спешки, — отвечает ему холодный голос. Глаза парня ровным счетом не выражают ничего. Он вновь целится и бросает. Лезвие кинжала замирает уже у левого уха парня.       — А разве не лучше было позвать кого-то другого для роли мишени? Ведь если он промахнется, то вы потеряете воздушного гимнаста, — спрашивает Чонгук у Тэхена.       — Он все слышит, — неожиданно раздается громкий голос из центра манежа, — Тэхен же уже меня представил. А говорить о человеке в третьем лице, при его личном присутствии, — парень разворачивается на каблуках в сторону вмиг замолчавшего Чона, — очень невежливо, мальчик. Тэхен, кто это?       — Это Чон Чонгук, он — фаерщик. Сокджин дал ему шанс попытать счастье в нашем цирке.       — Значит огонь. Не люблю его. Чонгук, иди отвяжи Чимина и займи его место, ему все равно необходимо выбрать костюм правильного оттенка розового.       Чонгук не понимает, почему он выполняет приказ этого Юнги, но он действительно выходит на манеж и идет откреплять симпатичного воздушного гимнаста, который очень рад, что его наконец-то освободили от этой роли жертвы. Чимин потирает уставшие запястья, после чего аккуратно вынимает из мишени кинжалы и привязывает Чонгука.       — Надеюсь, что не очень сильно затянул, а то так можно и руки перестать чувствовать, — щебечет он. — У меня один раз так было.       Парень отдает «орудия смерти» Юнги и уходит. Тэхен в нетерпении занял место в первом ряду. Его глаза выражают величайшую заинтересованность и восхищение смелым мальчиком, который так мило назвал его «хеном». В тот момент сердце Кима пропустило удар. Ему давно не было так приятно слышать такое обыденное «хен», ведь в цирке работали ребята «зазывалы», которые были иной раз на десять лет младше него и постоянно звали его так, хоть и жили они все во Франции с рождения.       Юнги решает показать свой коронный номер, понимает Тэхен, когда первое лезвие летит в сторону привязанного Чонгука, а его хозяин даже не пытается прицелиться. Этот номер заставлял некоторых деток писаться в штаны. Кинжал замирает в районе подмышки парня. Один сантиметр выше, и оно бы воткнулось прямо в его молодую плоть. Чонгук шумно выдыхает. Он не думал, что будет настолько страшно.       — Ну что, Чон Чонгук, ты наш будущий огненный принц, — Издает смешок Юнги. Его глаза смотрят издевательски. — Значит, огня ты не боишься, а вот холодного металла испугался.       В парня летит следующий кинжал. Тэхен улыбается. Он никогда не понимал, как Юнги проделывает эти чудеса. Лезвия кинжалов встречаются с мишенью симметрично друг другу, а парень даже не прицеливается. Единственное, что знает Тэ, Юнги — сын охотника, он метает такие вот кинжалы и прочие острые предметы практически с пеленок. Историю Юнги знают лишь два человека в цирке. Чон Хосок — иллюзионист, фокусник, волшебник с невероятно лучезарной улыбкой и директор Ким Сокджин, улыбкой которого можно иногда вскрывать вены.       — Юнги, ты уже закончил? — к манежу выходит высокий парень с волосами, как смоль. Его лицо освещает солнечная улыбка, а в руках он держит колоду карт, которую перетасовывает.       В этот самый момент последний кинжал вспархивает из рук Мина и летит на долгожданное свидание с мишенью. Лезвие останавливается прямо у макушки парня. Гук ощущает холод, исходящий от него. На лбу парня выступила испарина, ему кажется, что если его прямо сейчас отвяжут, то он просто не сможет стоять на своих двоих. Гук никогда не считал себя трусом, но когда ты вот так стоишь перед лицом своей судьбы и не знаешь, сможешь ли через минуту еще шевелить собственной рукой, невольно начинаешь верить даже в того мужика сверху, который сейчас точно усмехается, смотря на тебя.       Тэхен подбегает к Чонгуку и быстро отвязывает его от этого деревянного щита «смерти», как окрестил его про себя младший. Гук в своей голове уже с радостью приглашает Мина, который, кстати, был ниже него, поиграть вместе с ним в «огненные игры». Ведь Юнги упомянул, что не любит огня. Какая месть была бы слаще? Там бы уже ухмылялся именно он. Тэ поддерживает Чона, ноги которого действительно стоят не очень уверенно, но парень списывает это все не на побочное действие страха, а на то, что мышцы просто затекли. С кем не бывает.       К, все также стоящим у мишени, Тэ с Чонгуком подходят Юнги и тот второй молодой человек, который пару мгновений назад спрашивал метателя кинжалов, закончил ли он. Чон смотрит на новоприбывшего и подмечает, что, хоть на лице его сияет красивая улыбка, глаза парня выражают невероятную грусть.       — Кто это тут у нас: малыш ТэТэ и, пока что, незнакомый мне молодой человек. Давайте познакомимся, — вместо того, чтобы протянуть руку для рукопожатия, молодой человек достает одну карту из колоды, что держал в руках и показывает ее Чону таким образом, что сам видит лишь ее рубашку. — Хорошо запомнил? Тогда поехали, — парень начинает перетасовывать карты. Они порхают из одной кисти руки в другую, потом молодой человек их собирает в единую колоду и просто перемешивает еще раза два. — Так, а теперь самое главное — волшебное слово! Абракадабра!       Чонгук знает, что будет дальше. Парень достанет именно ту карту, что показал ему пару минут назад. Еще это слово «абракадабра», как будто Чон маленький ребенок. Он смотрит на все это с явным скептицизмом и не ждет чуда. Гук знает, что будет. Поэтому, когда фокусник-волшебник достает одну карту из колоды и показывает ее ему, парень удивляется тому возгласу радости, что вырывается из него:       — Да, это она. Четверка бубен — моя карта!       — Итак, позвольте представиться. Меня зовут Чон Хосок, я создаю магию в этом цирке. И иногда режу людей в ящиках. — Он протягивает руку, которую Гук с охотой пожимает.       — Меня зовут Чон Чонгук. Буду поджигать все на этом манеже, — улыбается парень. — Мы однофамильцы, так здорово!       — А еще он ужасно невежливый парень, — встревает Юнги. — Хосок-а, только не говори, что ты прервал свой послеобеденный сон, чтобы спуститься за мной? — на лице парня не дрогнул ни один мускул, но в глазах плещется радость.       — Я смотрю, у кого-то сегодня особенно кровожадное настроение, да, Юнги-я? — Хосок обнимает парня за талию и притягивает к себе для поцелуя. — Конечно, я спустился именно за тобой.       — Кхм, ребят, давайте не шокировать новенького хотя бы в первый день, — краснеет Тэхен.       Сам же Чонгук смотрит на все это спокойно. Пусть перед ним и стоят два целующихся парня, он не чувствует, что ему противно. Наоборот, на душе почему-то становится очень тепло и спокойно. Он разглядывает двух обнимающихся парней и замечает, что на них парные футболки. Обе белого цвета, обе с небольшим красным сердечком с левой стороны, обе велики своим хозяевам.       — Так, ладно, арену ты увидел, — Тэ вновь хватает Гука за руку и уводит от этой влюбленной парочки. — Покажу тебе общежития и столовую. Пока не могу тебе сказать, в какой именно комнате ты будешь спать, свободное место есть со мной и с Чимином. Можешь выбрать сам, но учти, что директор все равно может тебя переселить.       — А абсолютно все циркачи живут в этом общежитии?       Парни вернулись обратно в фойе и пошли по направлению к большой лестнице, которая так заинтересовала Чонгука какое-то время назад. Теперь он понял, что она ведет к общежитиям и, возможно, чему-то еще, что скрывает за собой высокое кирпичное здание. Правда, теперь в его голове появилось еще больше вопросов. «Почему лестница, такая шикарная парадная лестница, ведет к общежитиям? Разве это все не должно как-то скрываться?»       — Наша труппа из пятерых человек — да. Еще есть непостоянная труппа, которую директор также приглашает выступать, если дает нам выходной или если планируется какое-то очень большое и длинное выступление. И не смотри ты так на эту лестницу, — вновь смеется Тэхен, — я знаю какие у тебя мысли. Они почти у всех были такими, когда их вели смотреть общежития. Да, лестница шикарная, я думаю, это из-за того, что директор планировал на втором этаже что-то другое, а потом передумал, как это с ним часто бывает.       Парни поднялись на второй этаж и углубились в коридоры, которых и тут было не мало. Чон с ужасом думал, что сам тут никогда не сможет ничего найти, заблудится и умрет от голода. На стенах, как и на первом этаже, висело множество различных картин, изображающих сцены из цирковой жизни, и дверей здесь было намного больше. То тут, то там в стенах виднелись углубления, где они прятались. На некоторых висели таблички, к примеру, «Ким Намджун» или «ванная», а некоторые оставались пустыми. Одна из дверей была открыта, из нее в коридор лился теплый желтый свет, а внутри раздавалось мелодичное мурлыканье.       — Это костюмерная Чимина, и лучше туда просто так не заходить, — шепчет Тэхен. — Он очень ревностно относится к этому месту. Не знаю уж, как он уговорил директора на это.       Они проходят гримерку. Чон краем глаза замечает танцующего в ней Чимина. Дальше по коридору начинают разносится невероятно аппетитные запахи, и в животе парня начинает урчать. Он ведь даже не завтракал, а сейчас уже точно перевалило за двенадцать. Тэхен слышит это и ускоряет шаг. Они останавливаются у единственной металлической двери, которую тут видел Гук. Он нажимает на ручку, открывает дверь и попадает в райский уголок для любого голодного желудка. Это столовая. Хоть постоянно в цирке живет не очень большое количество человек, как понял парень, столовая могла, по его приблизительным подсчетам, вместить человек пятьдесят. А может и больше. Она была также выдержана в красных тонах. Сейчас в ней было два человека, они сидели за столом и что-то весело обсуждали. Одним из них был Ким Сокджин, а второго Гук еще ни разу не видел. Это был красивый блондин с пухлыми губами и парой свежих царапин на руке.       Тэхен повел своего спутника сначала к столам с едой. Парни взяли по салату из свежей капусты с морковкой и красный суп, который до этого Чонгук никогда не видел, но Тэ яростно рекомендовал ему его попробовать, тонко намекая, что это одно из любимейших блюд их директора, который немного помешан на русской и украинской кухне.       — Эй, ТэТэ, садитесь к нам. Сокджин уже не дуется на тебя! — говорит блондин, махая рукой. — Представь мне своего спутника, пожалуйста, — просит он, когда парни садятся за стол. Чонгук садится напротив блондина, а Тэхен — директора, и явно чувствует себя слегка не в своей тарелке, хоть тот ему приветливо улыбается.       — Намджун, познакомься, это — Чон Чонгук, он будет нашим огненным принцем.       — Ты уже и псевдоним себе придумал? — смеется Джин. — Иржану понравится, я уверен. Будет твоим главным фанатом.       — За это надо сказать спасибо Юнги. Это он его так назвал, — поясняет Тэхен. — Чонгук, это — Ким Намджун, он укротитель диких кошек. Именно к его кискам меня обещают посадить за плохое поведение.       — Да ладно, они еще те лапочки. Разве Элен тебя тронула в тот раз? Вот-вот, так что не надо. Чимина так вообще от них не оттащить.       — Чимин просто помешанный кошатник, — отвечает Джин. — Как тебе борщ, Чонгук?       — Б… что? — давится парень ложкой супа.       — Это название супа, который ты сейчас ешь. Мне показал его мой друг — Николай. Отличный циркач был. Светлая ему память, — черты лица Джина на мгновение смягчились, а потом вернулся тот цепкий взгляд, которым он оглядывает все вокруг.       — А что с ним случилось? — спрашивает любопытный Чон.       — Чонгук! — шипит Тэхен. — Это больная тема, не надо.       — Раз уж он спросил, то пусть получит ответ, — смеется директор. — Он был воздушным гимнастом. Отвлекся во время репетиции и сорвался вниз. Номера, связанные с полотнами, которые прикреплены к потолку — одни из самых опасных. Николай поплатился за собственную невнимательность, — уже строже добавил он. — Но этот человек всегда рядом со мной, — Джин указал взглядом на черную трость, которую Чонгук уже видел в его кабинете.       — Там что, его прах?       — Мелкий, ты издеваешься что ли? — вновь влезает Тэ. — Ты знаешь, что делают с маленькими мальчиками, которые слишком часто суют свой нос туда, куда не следует?       — Ты старше меня всего на три года, — бурчит Чонгук, — так что не называй меня мелким, хен!       От такого обращения уши Тэ вмиг наливаются краской, и он, что-то бурча себе под нос, утыкается обратно в свою тарелку с этим красным супом, который Джин назвал борщом. Это слово для Чонгука больше напоминает ругательство, а не название такого вкусного блюда. А еще его забавляет реакция старшего, когда он обращается к нему «хен». Чон делает себе пометку в мыслях, чтобы спросить Тэхена, почему тот так реагирует.       — Так, за столом нельзя ссориться! Что за невоспитанные мальчишки! — сердится Джин. — Нет там праха, я просто назвал трость в его честь, — отвечает старший, потирая переносицу.       — Сокджин, ну что ты говоришь, как старый дед. Еще бы сказал, что в наше время молодежь была не такой распущенной и так далее, — смеется Джун. — Не обращай на этого старика внимания, Гук, он просто слишком много думает.       — Вот тебе и правая рука. Все косточки тебе перемоет, только посмотрите на него! Натравлю на тебя Иржана, будешь знать, — Джин ставит все тарелки на поднос и поднимается. — Сегодня вечером будет собрание, Тэхен. Надо сообщить вам кое-что важное, сразу после выступления в моем кабинете. Не опоздай, очень тебя прошу.       Сокджин выходит из столовой, оставляя за собой шлейф очень приятного аромата. Директор выглядел очень печальным и обеспокоенным, хоть и пытался скрыть это всеми способами. Это замечают все, но никто ничего не говорит. Даже Чонгук, который за этот день, кажется, успел уже зарекомендовать себя, как парень, который задаст тебе сто пятьдесят вопросов на один твой ответ.       Остаток обеда проходит практически молча. Лишь изредка Намджун с Тэхеном перекидываются короткими фразами о предстоящем выступлении. Потом Намджун поднимается и выходит из столовой, бросив на прощание короткое «Увидимся!».       Чонгук, закончивший со своим обедом, смотрит как Тэхен ковыряется в тарелке с борщом. Это позволяет ему внимательно изучить парня. Разноцветные волосы, к которым уже привык Чон, в настоящем беспорядке, так и хочется пройтись по ним расческой. Между темными бровями сейчас залегла складка, а глаза цвета молочного шоколада смотрят в тарелку. Аккуратная кисть руки подпирает точеный подбородок. Чон спускается к широким пухлым губам и замечает родинку под нижней. У него появляется странное желание коснуться ее, но он отбрасывает его. На аккуратном носике парень тоже замечает родинку и улыбается. Чонгук пытается прикинуть, кем может быть Тэхен в цирке? Может он выступает с собаками? Ему бы подошла роль укротителя шпица или пуделя. А может он тоже гимнаст или акробат? Гуку кажется, что Тэ подошла бы любая роль.       — Тэхен, — зовет он парня, выдергивая из мыслей. Тэ смотрит на Чона каким-то странным взглядом, будто не узнает. Потом пару раз моргает и его губы вновь посещает улыбка. — А какую роль ты играешь в цирке?       — Пусть это будет сюрприз для тебя. Вечером все увидишь. Ты давно закончил есть? Прости, я кажется, слишком сильно ушел в свои мысли.       — Ничего страшного, хен, — Чон делает ударение на последнем слове и вновь видит, как уши парня заливаются краской. — Может пойдем, если ты не будешь доедать?       Ребята покидают столовую и продолжают свою экскурсию по лабиринтам цирка Антре. На этот раз Тэхен не старается что-то показать Чону, он просто тащит его за собой в только ему одному известное место. Он сбавляет шаг и останавливается у двери, где на табличке написано «Ким Тэхен». Это его комната.       — Ты можешь поспать пока. Или расположиться, если решишь остаться со мной. Мне пора идти репетировать. Спускайся вечером в гримерку, там ты узнаешь, какую роль я играю в нашем цирке, — подмигивает ему парень и уходит.              ***       Чонгук не спал. Он аккуратно разложил свои вещи в шкафу и ванной комнате, после чего решил просто узнать о Тэхене побольше. Правда его комната ни о чем таком не рассказывала. Может только намекала на то, что хозяин любит порядок и чистоту. Пыли на полках почти не было, а у каждой вещи было свое место. Или так казалось Чону. На стенах висело пару плакатов — старые цирковые афиши, а на тумбочке рядом с кроватью, которую по всей видимости занимал Тэхен, стояла его собственная фотография. Там у парня были светлые волосы, а в руках он держал маленького песика: его шерсть была двух оттенков. Почти все тело черное, а шерсть вокруг глаз, рядом с носом, грудка и лапки — пшеничного цвета.       Еще пару часов Чонгук изнывал от скуки, потому что не знал, чем конкретно себя занять. Спать не очень хотелось. Можно было бы пройтись по цирку, но все это хитрое сплетение коридоров очень его напрягало. Лучше пока одному тут не гулять, решил он с самого начала и собирался следовать этому решению.       В дверь, в районе восьми вечера, тихо постучали. Не дождавшись ответа, вошел Чимин. На нем было розовое блестящее трико, которое показывало фигуру парня, если так можно выразиться, с самых выгодных сторон.       — Пойдем, Тэхен попросил тебя привести.       Снова, минуя поворот за поворотом, Чимин вывел его к еще одной лестнице на втором этаже. Она была не такой шикарной как та, что вела наверх из фойе цирка, больше напоминала типичную лестницу в многоэтажном доме. Парни спустились по ней и оказались в еще одном коридоре со множеством дверей. На каждой из них было написано по одному или нескольку имен.       — Это наши гримерки. Вообще можешь не смотреть на эти таблички с именами. Все вечно сидят друг у друга, даже не знаю, зачем Джин выделил так много помещений под это дело. Но моя гримерка — исключение. Я не очень люблю, когда в нее заходят без разрешения и отвлекают меня. Все ясно?       — Уи, мадмуазель, — пошутил Чонгук, но ответной реакции не получил. Чимин лишь смерил его строгим взглядом и открыл одну из дверей.       То, что ждало Чонгука там запомнилось ему на всю жизнь. Еще никогда парень не стоял со своим страхом настолько близко. В гримерке был лишь Тэхен. Он гримировал лицо, рисовал цветные треугольники под глазами. А Чон окаменел. Ведь роль Ким Тэхена — мим, грустный клоун. А Чонгук очень боялся и не любил клоунов.       — Вот ты и узнал, кто я, Чонгук-и, — весело сказал Тэ.       Чонгук не ответил. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и выбежал из гримерки, оставляя растерянного Тэхена смотреть ему вслед.