Circus Antre

      Можно было бы, конечно, сказать, что после этого происшествия все достаточно быстро оправились и вернулись в привычный режим. Но это было бы ложью. Тот пожар очень четко отложился в памяти у каждого, заставляя понять, что они играют явно с очень опасным человеком.       Сразу же после пожара директор Сокджин вызвал полицию и поделился своими подозрениями насчет того, кто, возможно, был организатором пожара. Услышав имя Мишель Морель, полицейский стал старательно отводить от него, говоря, что такому занятому и важному человеку это все точно ни к чему, и хватит тут рассказывать ему сказки. Значит и полиция у него в кармане. Конечно, чего же еще можно было ожидать от человека, водящего близкое знакомство с мэром города. Это была глупая идея обращаться в полицию.       Сидя за столом в своем кабинете и поглаживая голову Иржана, который опять играл с какими-то канцелярскими принадлежностями на столе, Джин думал, как бы обставить этого чертового бизнесмена. Но идей не было. Как ни посмотри, он везде будет на шаг впереди. Знакомство с мэром города все упрощает для этого чужака. Можно, конечно, было бы привлечь кого-нибудь, чтобы те доходчиво объяснили Морелю, с кем он имеет дело, но, опять же, проблемы будут именно у мэра. Нет, тут надо искать какие-то связи. Нужен человек, который будет выше мэра города. Но такого человека у Сокджина не было, да и перспективы с ним познакомиться пока тоже.       Намджун, чувствуя волнения своего близкого друга, в тот день был сам не свой. У него все валилось из рук и шло совершенно не так, как он задумал. Даже кошки отказывались его слушаться и выполнять требуемые команды. Пока это не закончилось каким-нибудь печальным опытом, парень решил прерваться и попытаться собрать свои мысли хоть как-то.       Так было всегда с ним. Сколько себя помнил. Настроение Сокджина всегда слишком сильно влияло на его собственное. Джун всегда радовался, если у старшего были какие-то успехи. И как он им радовался! Он за себя так никогда не радовался, как за друга. А вот если, наоборот, старшего постигала какая-то неудача, Намджун очень сильно переживал из-за этого, будто это с ним случилось такое несчастье. И пока Джин не приходил в норму, Джун тоже был не в норме. Эту их особенность знали в цирке все. Уж очень она бросалась в глаза. Да, и что удивительно? Парни выросли в одном цирке, Сокджин знает Намджуна с его рождения. Чему уж тут удивляться.       Единственным, кому это было в новинку, что неудивительно, был Чонгук. Он не мог понять, что творится со старшим хеном, который всегда такой собранный и спокойный. Парень даже решил рискнуть и как-то разузнать, что с Намджуном. Но действовать скрытно он не умел, поэтому стащив с кухни только что приготовленный эклер, за что чуть не получил поварешкой от кухарки по голове, пошел к Намджуну.       Тот сидел на улице, у входа в цирк. Для гостей, которые пришли задолго до начала выступления, там стояло несколько длинных резных скамеек из темного дерева. На их спинках были вырезаны причудливые узоры из различных сплетающихся друг с другом завитков. Маленькие дети очень любили водить по ним руками, повторяя каждый изгиб. Даже Чонгук, сев на скамью, первым делом потрогал ее спинку, заставив губы старшего расплыться в большой улыбке.       Какое-то время парни сидели молча. Намджун смотрел куда-то вдаль, на дорогу, где проезжали редкие машины и автобусы. Недалеко слышались веселые крики детей, рядом с цирком находилась детская площадка и пара жилых домов. Чонгук так и сидел с эклером в руке, изучая лицо старшего. Светлые волосы, которые кажутся такими мягкими на ощупь, они так и манят, чтобы к ним прикоснуться. Красивые темные глаза, сегодня особенно темные. Хотя, Чонгук видел пару раз Намджуна с голубыми линзами, и ему очень нравилось это зрелище. Светлая кожа, слегка отдающая теплым желтоватым оттенком. Пухлые бледно-розовые губы. Парень был крепкого телосложения, с развитой мускулатурой. Все зрители могли в этом убедится, ведь Намджун любил выступать без футболки.       — Хватит так на меня смотреть, и отдай наконец-то мне эклер.       — Ах, да, — засмущался парень, протягивая угощение. — Это тебе.       — Спасибо. Как твои дела, Чонгук-и? Больше ни с кем не ругался?       — Нет, все хорошо.       — Тэхена не обижал?       — Как его можно обидеть? Он такой прекрасный, нежный, — мечтательно говорит парень.       — Смотри, не влюбись, — ухмыляется старший. — Ты вообще, чего пришел? Не просто так же.       — Я беспокоился о тебе, Намджун-хен. После этого пожара ты сам не свой. Как и мы все, впрочем. Но по тебе это заметно сильнее всего. Я никогда не видел тебя столь… столь неуверенным. Да, это слово идеально подходит.       — А ты все еще не думаешь о том, что можешь задеть чувства другого человека, да, мелкий? — ухмыляется Намджун и вновь откусывает от эклера. — Ты бы хоть воды в придачу принес. А то он ведь сладкий.       — Кто сладкий?       — Ты о чем? Я вот о эклере. А ты о ком думаешь?       Щеки парня в момент покраснели. Чонгук повернулся в другую сторону, делая вид, что его безумно заинтересовала драка кошек за рыбную голову, которую Чимин оставил им как угощение. Пак очень любил кошек. Его было просто не удержать от них. Если он видел представителя этого семейства, то скорее бежал к нему, чтобы почесать за ушком. Он также подкармливал кошек, которые жили рядом с цирком. Либо покупал им корм, либо приносил остатки еды из кухни, которые злая кухарка, как называл ее Чонгук про себя, а иногда и при Тэхене, с радостью ему отдавала.       — Со мной все хорошо, — прервал эту неловкую паузу Джун. — Просто Джин волнуется, а значит волнуюсь и я.       — Вы так близки.       — Конечно, мы вместе больше двадцати лет. Знаем все страхи и мечты друг друга.       — А…       — Не сегодня. Этот день не подходит для историй из прошлого. Просто не волнуйся, хорошо? Со мной все будет хорошо. Вскоре я приду в форму. Как и директор Ким. Он сильный. Он справится. А значит и мы должны. Скоро твое первое выступление, — резко перевел тему парень. — Волнуешься?       — Совсем нет. Я выступал уже. Давно, правда. Но вполне успешно.       — Возможно, я даже видел это выступление, — задумчиво сказал Намджун. — Но не уверен. — Как-то раз мы побывали на уличном выступлении школы фаерщиков. Возможно, там был и ты. Точно не могу припомнить, ведь там были достаточно маленькие ребята. А ты вот уже какой — совсем большой и взрослый, — рассмеялся парень. — Но хватит. Иди заниматься, а то директор Ким будет в ярости.              ***       Юнги расхаживал туда-сюда по их с Хосоком комнате. Он не волновался. Нет. Его била дрожь. Огонь. Вновь этот проклятый огонь. Сразу же после пожара ему начали сниться старые кошмары с удвоенной силой. Он не раз просыпался от них, а потом, после того, как наконец смог заснуть, просыпался вновь. Из его горла выходили уже совсем не немые душераздирающие крики. Хосок смотрел на любимого и не знал, что делать. Как ему помочь? Не к психологу же его записывать. Юнги за это отправит в сторону Хосока все свои любимые кинжалы и прочие острые предметы. И ведь не промахнется, черт.       Поэтому Чон старательно пытался перевести Юнги на любую другую тему. Он весело ему рассказал, как на недавней репетиции голуби отказались вылезать из магического шкафа, из-за чего ему пришлось заново репетировать номер. А потом он случайно обмолвился о странном поведении Тэхена в присутствии Чонгука. Или в те моменты, когда о младшем кто-то упоминал. Ким становился рассеянным, неловким тут же. Все валилось из рук.       — Да все же понятно, глупый Хоби, — улыбнулся Юнги, наконец-то остановив свое соревнование по ходьбе в их комнате. — Все же было понятно с самого начала. Как имея такие зоркие глаза и ловкие руки ты не смог это заметить?       — Ты думаешь, что это так?       — Конечно, наш мальчик влюбился. Это было понятно сразу. Мне кажется, что эта история началась с того самого момента, как он встретил Чонгука на пороге цирка. Тогда я толкнул его в коридор, чтобы он спросил, что нужно этому мальчику. А получилось оно вот как.       — Ты еще скажи, что им по гороскопу в этот день было суждено знакомство, — рассмеялся Чон.       — В гороскопы я не верю, ты же знаешь. Все это бред, чтобы лишний раз убедиться в доверчивости людей. — после небольшой паузы Мин продолжил. — Но я верю в существование судьбы. А это — их судьба, встретить друг друга.       — Ты думаешь, что Чонгуку тоже нравится наш мальчик?       — Я в этом уверен. Кто может устоять перед Тэхеном?       — Но, а если Чон по девушкам?       — Опять же, кто может устоять перед Тэхеном? Да будь я хоть сто раз натуралом, я бы не смог устоять перед ним.       — Эй, — состроил обиженную моську Хосок. Он так очаровательно выглядел с этими надутыми щечками. Даже глаза резко переставали казаться такими грустными, как всегда.       — Никто мне не заменит тебя, Хосок, ты же знаешь. Просто хотел, чтобы ты понял насколько я уверен в своих догадках.       — И все же это просто догадки. — печально заметил Чон.       — Хочешь, мы можем попробовать подтолкнуть их друг к другу, — хитро улыбнулся Юнги. В такие моменты он больше всего напоминал Хосоку хитрую лисичку, задумавшую очередную шалость.       — Нет. Я думаю, что не стоит. Пока, — улыбается Хосок. — Лучше иди ко мне, — он раскрывает руки, приглашая Мина в свои объятия, и парень, с хитрой улыбкой, идет прямо в них.              ***       На манеже цирка было очень горячо, а все потому, что там сейчас практиковался Чонгук. Пока у него не было сценического костюма, на данный момент этим очень тщательно занимался Чимин, в обязанности которого входил подбор сценических костюмов для артистов цирка. Но даже без обнаженной груди (а все ставили все, что угодно, что Чимин оставит Гука без футболки) от парня было невозможно оторваться. Он управлялся с огнем, как с равным. Совершенно не боялся его, заставлял его слушаться. Номер, который Чонгук хотел сделать своим дебютным в цирке состоял из двух частей: в первой части парень вращал пои «Изисы»*, заставляя огонь выписывать в темноте красивые фигуры. Казалось, что парень заставляет огненный шлейф догонять пои. Вторая часть включала в себя танец с огненным веером. Если положить два веера таким образом, чтобы соединить их рукоятки — то они начинали напоминать паутину, на концах которой были прикреплены специальные шишкообразные тела, которые и поджигались. Когда Чонгук танцевал с этими веерами, то он походил на огненную жар птицу. В такие моменты от него было совершенно невозможно отвести взгляд. Во всяком случае Тэхену.       Парень все также следовал за своим подопечным, но в последнее время уже в виде тени. Сам Тэхен не мог себе объяснить такое поведение. Почему он начал стараться избегать парня, но при этом все равно старается попасть во все места, где сейчас находится Гук. И чаще всего из этого всего выходят достаточно забавные конфузные ситуации, вроде того, как они встретились сегодня в столовой:       — Хен, что ты тут делаешь? — удивленно спросил Чонгук.       — Как что, — засмущался старший, — я пришел обедать.       — Но я же звал тебя с собой, но ты отказался идти, — задумчиво произнес Чонгук, следя за реакцией старшего. — Сказал, что не голоден.       — Тогда не хотел, а сейчас захотел, — резко ответил Тэ.       — Но это было не более трех минут назад, — допытывался младший.       — Боже, Чонгук, что ты такой приставучий-то?! — разозлился старший и, резко повернувшись, вышел из столовой громко хлопнув дверью.       Из другого конца столовой послышался громкий смешок. Там сидели Юнги с Чимином, их очень привлекла перепалка младших, и они, зная все, что творится в головах этих двоих, с интересом и некоторым умилением за ней следили. Правда, то что Тэхен вышел из себя за такой короткий срок — не очень хороший показатель. Лишь бы он ничего не натворил. Во вред кому-то или себе. Лишь бы закрылся в комнате и спокойно посидел.       А вот сейчас он тихонько сидел на трибуне, почти в самом конце, чтобы младший его не заметил. Ему было стыдно за то, как он вел себя в последнее время. Да и почему он себя так вел — он тоже объяснить бы кому-то вряд ли смог. Просто в какой-то момент он решил попробовать избавиться от навязчивых мыслей о младшем, от чувств к нему. А как это лучше сделать? По логике Тэхена — это начать грубить младшему, чтобы он сам не хотел с ним общаться, а также его избегать, чтобы не было лишнего повода вернуть все обратно. А в моменты, когда совсем становилось тяжело и невыносимо, Тэхен тихонько крался за Чоном, чтобы понаблюдать за ним. Процедура «вытеснения» Чонгука из жизни Тэхена проходила крайне тяжело и болезненно. Младший словно не желал понимать, что Тэ просто не хочет больше общаться с ним. Чонгук списывал все на перемены настроения, которые, как все уже поняли, случались с Кимом достаточно часто. «На то он и грустный клоун, чтобы быть необычным и в жизни», — думал Гук.       И вот сейчас, Тэхен сидел в зрительном зале и не мог оторвать взгляд от их огненного принца. Техника Чонгука всегда была прекрасной. Он крайне редко ошибался на репетициях, да и вообще больше походил на профессионала, чем на мальчишку, который когда-то этим занимался. Его лицо было спокойным, взгляд сосредоточенным, губы плотно сомкнуты, но уголки приподняты, от чего казалось, что парень улыбается. «Отличное лицо для зрителей», — похвалил его Джин, когда присутствовал на одной из репетиций Чона. Сердце Тэ бешено билось, щеки покраснели. Он так хотел, чтобы Чонгук понял все. Понял его чувства. Но больше чем этого, ему просто хотелось взаимности от парня. Он бы хотел, чтобы сердце Чонгука также бешено билось, стоило Тэ появиться в поле его зрения. Хотел бы, чтобы его уши также забавно алели, если бы он говорил ему что-то на подобии «хен» (он даже придумал ему прозвище — крольчонок), он бы хотел, чтобы по ночам Чонгук также сходил с ума от желания ощутить это крепкое теплое тело под своим боком. Он хотел, чтобы младший просто сходил с ума от желания к нему. Но увы, жизнь не сказка. В этом он убедился давным-давно.              ***       Вечер «Х» настал. Чонгук плохо спал в ту ночь, да и днем был очень рассеянным. Он даже не мог предположить, что выступать в первый раз на новом месте — так страшно. Номер был идеально отрепетирован, все получалось плавно, никаких заминок, ничто не могло волновать его в этой части. Но он все же волновался. Не мог есть и вообще спокойно сидеть в одном месте. Постоянно перемещался по территории цирка, то выходя из него, то вновь заходя. Он уже начал мучать всю остальную труппу своим поведением, потому что никто не мог придумать, как успокоить парня. Никто, кроме Юнги. Вернее, он и не думал, что это не поможет, ведь и Намджун, и Хосок уже пытались все тоже самое сказать Гуку. Но, может, эти двоя были все-таки более близки, чем они сами думали.       — Чонгук, на одну секунду остановись, неугомонный кролик!       — Кролик? Кто тут кролик? — непонимающе уставился парень на Мина.       — Да будь хоть салатом латуком, дело не в этом. Просто, черт возьми, вдохни и выдохни. Хватит тут маячить перед нашими глазами, заражая своим беспокойством. Или ты хочешь, чтобы все начали беспокоиться перед своими номерами?!       — Конечно же нет!       — Тогда просто успокойся наконец-то! Да, это твой первый раз. Да, ты хочешь показать себя во всей красе и прочее, прочее. Но если ты, на данный момент, не сможешь себя наконец-то угомонить, то ничем хорошим это не закончится! А теперь запомни самое главное. Даже если лажанешь, то просто сделай вид, что все нормально. Всегда прокатывает. И перестань уже наконец-то ходить! Меня и так уже тошнит!       Удивительно, но это действительно сработало. Хотя, почти все говорили Чонгуку то же самое, но именно Юнги помог унять мандраж, охвативший младшего перед его первым выступлением в качестве циркача из Антре. Единственное, что все еще немного беспокоило Чона — Тэхен. Сегодня парень был сам не свой. Огрызался. Злился. И вновь всячески избегал Гука. Это расстраивало, наверное, еще сильнее, чем вероятность как-то ошибиться на выступлении. Ведь Тэхен был всегда так с ним близок, всегда старался поддержать, если что-то шло не по плану. Он ждал этого выступления чуть ли не больше, чем сам Чонгук. Сегодня он даже не обмолвился никак об этом, а всякий раз, когда Гук пытался завести разговор на данную тему, лишь и отмалчивался, либо резко уводил разговор в другую сторону.       Вечером, в гримерке, которую они теперь делили вместе с Тэхеном, Чонгук впервые увидел свой сценический костюм. Увидел, и даже не знал, что сказать или сделать: то ли ударить Чимина по голове, чтобы мозги встали на место, то ли сказать: «Вау! Как горячо!» Костюм состоял из двух вещей: черных кожаных штанов, которые очень плотно облегали крепкие ноги парня, и кожаный рукав на левой руке. Да, вечером будет жарко и без огня.       Сейчас выступал Намджун с его дикими кисками, а сразу за ним должен идти Чонгук. Тэхен, номер которого также присутствовал в вечерней программе, так и не появился в гримерке, и его, вроде, вообще вечером никто не видел. Это не на шутку заставило Чонгука вновь встревожиться. Все ведь знают какой Тэ. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он лежит где-то, подвернув ногу, и не может встать, а крики о помощи сейчас все равно никто не услышит? Эти мысли казались Гуку глупыми, он понимал, что скорее всего просто сам себя накручивает, но не думать, не беспокоиться за старшего непутевого хена, который так странно стал себя вести — невозможно. Почему? Да черт его знает. Просто Тэхен очень важен для парня. А разве это не нормально — беспокоится за того, кто важен для тебя?       Дверь открылась, и в щелочку просунулась голова Хосока. Он ободряюще улыбнулся и сказал, чтобы парень быстрее шел к сцене — Намджун почти закончил. Дверь закрылась, вновь оставляя парня наедине с беспокойными мыслями, которые он сейчас пытался выкинуть. Надо идти спокойным, лучше вообще без мыслей. С хеном все хорошо. Просто ему что-то не то пришло в голову. Чонгук поговорит с ним сразу после своего первого выступления. Или просто вечером, когда и Тэ отработает, чтобы не сбить его прямо перед выступлением.       Поднявшись из кресла, Чонгук подошел к двери и положил руку на холодную металлическую ручку. Он не успел сделать больше ни одного движения. Ручка сама опустилась, а дверь открылась, заставив его встретиться с Тэхеном нос к носу. Старший, казалось, вообще не был удивлен такому повороту, чего не сказать о гримасе, которую состроил Чонгук. Сначала страх, потому что он не ожидал, что дверь так неожиданно откроется, потом удивление, ведь перед ним стоял совершенно целый и невредимый старший, который заставлял его волноваться еще буквально минуту назад. Лицо Тэ же было спокойным. Губы были растянуты в приветливой улыбке, а глаза ярко светились. Он не был удивлен. Кажется, он и ждал именно этого момента.       — Сейчас будет твое первое выступление, — нежно проговорил парень. — Я желаю тебе удачи, кролик. У тебя все получится, — рука Тэхена нежно потрепала младшего по волосам. Он все еще улыбался, заставляя Чонгука наконец-то полностью успокоиться и выдохнуть с облегчением.       — Спасибо, хен.       — Это на удачу, — тихо прошептал старший, касаясь своими губами нежной щеки Чонгука. — А теперь иди.       Уши Тэхена заалели, он пропустил Чонгука в коридор, а потом закрыл дверь в гримерку. Тихо. В это время в коридор вошел Намджун, и парень понял, что очень сильно опаздывает. Он побежал в сторону манежа, петляя в этих сложных коридорных сплетениях, которые успел хорошенько изучить за эти недели жизни в цирке. Как раз вовремя. В зале погас свет. По трибунам разносится возбужденный ропот зрителей. Чонгук занял место в центре манежа в эффектной позе и ждал, когда пои в его руках подожгут ассистенты.       — Дамы и господа, а сейчас мы хотим порадовать вас премьерой. Встречайте! Впервые на манеже нашего цирка Огненный принц Чон Чонгук!              *Изисы –один из вариантов плетения для пои (именно эти плетения и поджигаются). Изисы оставляют за собой очень красивый огненный шлейф и могут гореть от 6 до 8 минут.