Circus Antre

      Сокджин считал своим хобби — коллекционирование судеб и талантов. Каждый «бриллиант», что он находил на своем пути, он тщательно запоминал, записывал в специальную книжечку, а в последствии вешал его фотографию на специальную доску. Как не трудно догадаться, там есть фотографии всей его цирковой труппы и еще парочки человек, что в какой-то определенный момент его жизни находились с ним рядом или просто достаточно близко. Он знал все и обо всех, даже если сами люди об этом не догадывались, ему были известны истории всех его подопечных, даже если они сами ему об этом не говорили, хотя, так как именно он и подбирал каждый выкинутый этим обществом не огранённый бриллиант, то естественно всегда детально узнавал историю прошлого.       «Циркачами от хорошей жизни не становятся, Намджун», — как-то раз сказал мужчина своему другу. Если Джин и Джун просто продолжили дело своих родителей, которые сами стали работать в цирке, так как-либо не придумали чего-то другого, либо просто нормально в жизни не устроились (исключением была, конечно же, только прапрабабушка Джина, которая сама для себя выбрала эту жизнь, влюбившись), либо с ними случалось что-то, из-за чего им были закрыты другие пути (истории Хосока и Юнги достаточно ярко олицетворяют этот пример), так или иначе, особо счастливой в прошлом его личную труппу назвать сложно.       Если бы кто-то из ребят увидел комнату директора, то ужаснулся бы, подумал ли, что он странный или даже маньяк? Сокджин часто думал об этом, ему было дико интересно посмотреть на лица его семьи, когда они бы увидели доску со своими фотографиями или тетрадь, где мелким аккуратным подчерком была бы до последней точки записана их личная история. Зачем Джин делала это все? Намджун часто его спрашивал, только он видел все то, что находится в личных покоях его близкого друга.       «Милый Намджун, ты ведь коллекционируешь разных игрушечных мышек для кошек?»       «Да».       «А я коллекционирую судьбы и таланты. Это просто мое увлечение»       На этом весь их разговор каждый раз и заканчивался. Джун на какое-то время забывал и не обращал на все это внимание, а потом вновь задавал этот будто бы не дающий ему покоя вопрос, и всегда он получал один и тот же на него ответ. Этот диалог повторялся сотни раз и, можно даже сказать, стал их традиционным. Раз в несколько месяцев они вновь его повторяли. Зачем? В этом цирке все и так не совсем обычно и странно, поэтому какие еще вам нужны ответы. Им просто нравилось это делать, видимо.       Джин закрыл свою толстую тетрадь большого формата в твердой обложке, на которой были изображены котята (это был подарок Намджуна, он ничего не мог поделать), щелкнул колпачок, который он надел на ручку, была поставлена последняя точка в истории Чон Чонгука, который так неожиданно пришел к ним первого сентября этого года, именно с этого момента история самого цирка начала отсчитывать свои последние месяца, дни, часы, минуты и секунды. Сам Огненный принц, конечно, никому почти ничего так и не рассказал, все знали лишь то, что у него были какие-то семейные проблемы в прошлом, но Сокджин, как всегда, знал все и обо всех. Точка в истории фаерщика стояла, а глава с названием «Цирк Антре. Начало» только появилась на чистом листе, ее только еще предстояло записать такому любящему подробности и достоверность Сокджину.        ***       — Намджун, — зовет Чонгук укротителя диких кошек, отвлекая тем самым от завтрака.       Сегодня в столовой было пусто: Юнги с Хосоком просто решили опять проспать (читать прогулять) утреннюю репетицию и никакой месье Ким им был не страшен, Чимин вообще непонятно чем занят, никто не видел его с прошлого вечера, хотя полоска света под дверью его комнаты горела и ночью, и утром, а Тэхен… Тэхен не хотел разговаривать с младшим Чоном и был очень зол. Стоит молодому человеку только вновь вспомнить этот ночной эпизод, за который он до сих пор ругал себя на чем свет стоит, такими словами себя называл, что даже временами удивлялся, что сам их знает. Он безумно корил себя за то, что решил открыть руки своего молодого человека и вытащил на свет страшную тайну, которую сам Тэ назвал уродливой и не хотел ему рассказывать, смерил его холодным взглядом и полностью игнорировал все попытки младшего поговорить.       — Что ты делаешь?! — голос, хоть и сонный, но уже с нотками металла, злости. От него хочется спрятаться, бежать. Никогда бы Чонгук не подумал, что голос его любимого хена может быть направлен в его сторону с такой агрессией. От этого невероятно больно, от этого просто хочется умереть.       — Тэхен-хен, — сглатывает парень, — что у тебя за шрамы на руке?       Молодой человек садится в кровати, его движения резкие, он старается не касаться Чонгука вообще никакой частью своего тела, одергивает рукав и вылезает из-под одеяла. Все движения отдают злобой, рассерженностью, в глазах такой холод, что невольно хочется надеть очень теплый свитер, спрятаться и плакать.       — Зачем лезть туда, куда никто не просит лезть?! — агрессивная интонация старшего поражает, убивает младшего.       — Но Тэхен-хен.       — Я не хочу с тобой разговаривать.       Тэхен поднимается с кровати и идет в сторону своей, даже не бросая взглядов в сторону младшего, даже когда ложится, он не поворачивается лицом в сторону, где стоит кровать кролика, нет, он поворачивается спиной и утыкается носом в стену, больше не двигаясь ни разу.       Может Тэ смог уснуть, а может, как и сам Чонгук, провел всю ночь без сна, боясь сомкнуть глаза хоть на мгновение. Гук все думал, что сейчас хен подобреет, повернется, покажет свои заплаканные глаза и они помирятся, такое случалось уже так много раз, что именно такой исход у всей ситуации должен был бы быть и сейчас. Но нет, Тэхен ни разу за ночь не повернулся, а Чонгук смотрел в прямую и холодную спину, в его мыслях вновь и вновь появлялся тот злой, ледяной взгляд, заставляя сердце очень больно сжиматься в груди. Чонгук не был плаксой, он себя никогда не относил к такой категории людей, но сейчас просто безумно хотелось разреветься, уткнувшись в любимую, ставшую уже родной, грудь старшего и сотни, нет, даже тысячи раз просить прощения за то, что он сделал.       — Чего тебе мелкий? Ты спал сегодня? Такие синяки под глазами… Боже, неужели Тэхен не дает тебе спать бедняге? Мне поговорить с ним?       — Да причем тут Тэхен, хен, я о другом спросить хотел.       — М? — Намджун непонимающе уставился на младшего, оставив последнюю ложку овсянки в тарелке.       — Сколько лет директору Киму?       Намджун аж чаем давится, глоток которого успел сделать вот, буквально, как ложку с овсянкой оставил в своей фарфоровой тарелочке. Он хочет посмеяться, а потом поплакать и все еще не верит, что мелкий задал такой вопрос серьезно. Нет, тайны в возрасте Джина, конечно, не было, но просто… да кто такие вопросы вообще задает?       — А зачем тебе?       — Ты чего так испугался? У тебя аж глаза округлились от страха, будто ты вновь впервые встретился с Нэнси. — рассмеялся младший.       — Нэнси очень агрессивная кошка, между прочим!       — Ага, вот только она в три раза меньше твоих обычных подопечных и пытается обычным сухим кормом, а не сырой говядиной…       — Мои киски, между прочим, намного дружелюбнее, чем эта особа! — попытался оправдаться дрессировщик. — Нэнси меня чуть не убила!       — Вернемся все-таки к Сокджину. Сколько ему лет?       — Я все еще не понимаю, зачем тебе это надо, но сам он предпочитает говорить, что просто пьет кровь девственниц, поэтому не стареет.       — Кх-кх, что? — теперь пришла очередь Чонгука давиться своим завтраком. — Кровь девственниц, серьезно? Ему что, больше ста лет на самом деле?       — Ну, кто может знать наверняка, — Намджун играет своими бровями и пытается сдержаться, чтобы не начать смеяться над моськой, что младший сейчас состроил на своем лице. — Я тебе не скажу, этого знать не обязательно. Но, такое ощущение, что он совсем не изменился с того момента, как я запомнил его уже в сознательном возрасте. Всегда был таким высоким, широкоплечим и серьезным, с замашками аристократа и странными увлечениями.       — Ты когда-нибудь хотел встречаться с хеном?       — Чонгук, ты явно лезешь туда, куда не надо, — задумчиво отвечает старший. — Я не буду отвечать. Пока отвечать. Иди лучше с Тэхеном разберись, он утром плакал в ванной комнате, я слышал. В ваши личные отношения лезть не буду, но напомню, что если ты его обидишь, то тебе не поздоровится.       — Да, знаю я, знаю, первым, кто меня накажет за то, что я обидел Тэхена — буду я сам.       Эти слова эхом отлетают от стен пустой столовой и приобретают какой-то зловещий оттенок, вроде помещение полностью мебелью заполнено, да и на кухне слышатся различные рабочие звуки, вроде клацаний тарелок друг о друга и прочее, но при этом, на данный момент, помещение столовой казалось вымершим, поэтому фраза Чонгука действительно звучала очень внушительно. Намджун смерил его понимающим взглядом, ведь догадывался что младший уже себя винит за то, что у них там произошло с этим чересчур грустным клоуном.        ***       Чимин открыл глаза и сильно пожалел об этом, из окна лился яркий свет, что безумно раздражал глаза, голова болела, нет, даже раскалывалась на мелкие осколки, а потом вновь собиралась тупой болью где-то в области затылка, во рту был невероятно противный вкус, а одежда, в которой он уснул, пропахла потом и чем-то похожим на рвоту. Мысленно Пак себя уже проклинал на чем свет стоит, потому что нужно же было забыть о том, что желудок у него слабый и напиться до такой степени. Еще и какие-то неприятное чувство в груди обосновалось, а вспомнить почему именно, парень не мог.       Сев в кровати и посмотрев в противоположный угол комнаты, молодой человек чуть не вскрикнул, там на стуле, в окружении тонны его одежды, что видимо все-таки вывалилась из шкафа (который, между прочим, давно нужно было разобрать, он сто раз себе это говорил, но все время забывал), сидела очень привлекательная особь мужского пола азиатской внешности с рыжими волосами и смотрела прямо на него. Темно-карие глаза просто дыру уже просверлили в чужой голове, а Чимин резко стукнул себя по лбу ладонью, раздался звонкий шлепок, и Пак ойкнул. Сехун смотрел на все это недоразумение с совершенно невозмутимым выражением лица, только глаза выражали полное недоумение и слегка беспокойство, но гимнаст бы никогда не смог это заметить.       — Сокджин убьет меня, — простонал парень и упал обратно на подушки.       Под крышей цирка, на самом деле, было не так уж много правил: не ругаться при зрителях, соблюдать режим тренировок (бывают, конечно, тут исключения), заранее предупреждать обо всех трудностях, не воровать друг у друга и не приводить в общежитие посторонних. Сокджин очень не любил, когда дальше первого этажа проходили так называемые «чужие» люди, от которых не понятно, что было ожидать, особенно сейчас, когда у цирка и Мореля идет негласная война, и может этот «чужой» подосланный агент. В чести и достоинстве своего гостя Чимин не мог быть уверен, он вообще не очень помнит, чем вчерашний вечер закончился. Все воспоминания обрываются на моменте, как он врезается в Сехуна, выходя из бара, вернее выбегая за ним в след.       — Чтобы я, за кем-то бежал… Пак Чимин, ты падаешь все ниже и ниже, — вновь простонал парень, закрыв глаза ладонями.       — Очень эффектно так выбежал, — подает голос молодой человек. — Если бы еще не испортил мне любимые ботинки…       — Испортил?       — А ты не помнишь? — рыжеволосый усмехается, а в глазах появляются задорные огоньки. — Тебя вывернуло прямо на них, а это кожа. Может обязать тебя за них заплатить? Отработать?       Если бы Чимин мог, то побледнел бы еще больше или может покраснел, но ему было так не хорошо, что он просто закатил глаза так высоко, как мог, тяжело вздохнул и проклял это утро еще пару раз. Он точно получит большой нагоняй от Джина: директор еще мог смириться с его закидонами, истериками, опозданиями, но вряд ли он смирится с тем, что Пак привел в цирк какого-то непонятного парня. Он должен будет оплатить ботинки, и только так. Даже думать не хочется, что Сехун мог иметь в виду под отработкой, уж очень взгляд у него в этот момент был не добрый.       — Изыди, что ты тут вообще делаешь?       — Как забавно, вчера ты просто умолял меня остаться. Твой работодатель был в культурном шоке, когда ты обвился кольцом вокруг моих ног и не давал мне выйти из здания, крича о том, что побежишь за такси, заберешься по водосточной трубе в мою квартиру и зарежешь, если я сделаю хотя бы шаг. Даже сложно представить, как ты это придумал, но рисковать мы с ним не стали, он сказал мне куда тебя дотащить и разрешил остаться.       — Нет, он меня точно убьет. Теперь можно в этом не сомневаться, — прошептал парень, закапываясь в подушки. — И ты вот так просто остался? — резко сел Чимин, из-за чего голова тут же закружилась, а в ушах послышался противный металлический писк. — Остался с неизвестным парнем, что испортил тебе ботинки и достаточно тупо к тебе вчера подкатил? Сокджин бы точно не дал мне совершить ничего из того, что я тебе сказал.       — Мне просто стало любопытно, как ты поведешь себя с утра. Да, и за ботинки ты мне должен возместить, это была моя любимая пара.       Все это начинало напоминать воздушному гимнасту сюжет какого-то очень тупого сериала, где главные герои знакомятся примерно также, да и первый раз ночуют у себя почти в таких же обстоятельствах, а дальше любовь до гроба, романтика и прочее. Даже смеяться захотелось, потому что на ум пришли сразу пара фильмов и сериалов с похожим сюжетом. Вот только Чимин не походил на главного героя, не считал себя таковым, поэтому и был уже морально готов, что Сехун вскоре скроется в неизвестном направлении и никогда больше в его жизни не появится. А что? Ему было просто интересно, он повеселился, сейчас получит свои деньги за испорченные ботинки и уйдет на все четыре стороны, к кому-то более нормальному.       — Сколько за ботинки?       — Прости? — карие глаза в другом конце комнаты поднялись и непонимающе уставились на парня.       — Сколько денег я должен тебе?       — А, это, — на губах вновь появляется какое-то лукавое выражение, и в принципе, этот парень напоминал Паку какого-то демона-искусителя, уж очень он был похож в представлении гимнаста на него. Красивый, высокий, с лукавыми огоньками в глазах и хитрой улыбкой — чем вам не искуситель, соблазнитель и прочее? — Один ужин, а дальше посмотрим на твое поведение, воздушный гимнаст, Пак Чимин.       — Это что, приглашение на свидание?       — Ты весы, а я овен, нам будет не просто, но очень интересно вместе. — смеется парень.       — Боже, и именно это я тебе вчера сказал? М-да… Такого отстойного подката я еще никому не делал. — разочарованно хнычет Чимин. — Но учти, я всегда опаздываю.       — Учти, правильный оттенок розового в твоем костюме меня не очень-то интересует, так что не заморачивайся. А то вчера ты мне детально объяснил, почему один раз твое выступление задержалось аж на пять минут.       — Ты меня уже бесишь. Слишком много знаешь, — хнычет парень, кладя на лицо свою подушку, чтобы чудесным образом все исчезло наконец, и ему перестало быть так стыдно! ***       Как только неожиданный объект романтических мыслей Чимина скрылся за дверьми отделяющими мир циркачей от всего остального обычного мира, гимнаст сразу побежал искать Тэхена, чтобы рассказать, как сильно он облажался вчера вечером, и что его наконец-то позвали, кажется, на нормальное свидание, а Пак грезил этим уже больше полугода, с того самого момента, как его прошлый объект воздыхания оказался самым настоящим придурком, что зажал его в подворотне и насильно начал стаскивать штаны. «С меня хватит всех отношений!» — сказал тогда Чимин, а через день уже снова ныл о том, что ему безумно хочется свиданий, поцелуев, романтики и прочего, чего полно в сопливых мелодрамах, что он так любил смотреть по вечерам.       Найти Тэхена оказалось задачей тяжелой, так как парень решил проигнорировать утреннюю репетицию, завтрак, свою комнату и даже крышу. Чимин сразу понял, что что-то случилось с этим грустным придурком, потому что и Чонгук понятия не имел, где искать своего обожаемого хена, ходил, словно в воду опущенный и крушащий все вокруг, будто в него душа Намджуна переселилась. Мобильный телефон Тэхена тоже не отвечал. Пак бы так и не догадался, где этот двухцветный придурок прячется, если бы случайно не столкнулся со своим на данный момент личным страхом в коридоре. Было уже поздно отступать, потому что Сокджин заметил Чимина, выходящего из помещения столовой с булочкой в руке.       — О, вы посмотрите, это же наш потенциальный шпион! — достаточно громко произнес директор, хотя в коридоре никого не было. — Ну что, Ромео, твоя Джульетта не сбежала от тебя?       — Ну, директор Ким, не надо меня подкалывать.       — Ах, не надо значит… Тогда давай поговорим о нарушенных тобою правилах нахождения в общежитии, а, мой милый друг?       — Лучше скажите, где Тэхен? — сердце Пака начало биться быстрее из-за того, что директор обмолвился о нарушенных правилах, ему действительно могло сильно влететь, если Джин разозлится, но, кажется, сегодня у него было очень даже сносное настроение, можно считать, что опасный момент пережит.       — А, ты о еще одном нарушителе? Вы все совершенно распоясались! Один водит в наш дом мужиков, другой прогуливает утренние репетиции и не ест, а еще ревет в три ручья с того самого момента, как решил прятаться в моем кабинете. Иржан скоро на себе шерсть клоками начнет выдирать из-за того, что не сможет больше это слушать!       — Ох, так вот он где, благодарю директор Ким! — кричит напоследок парень, оббегая директора.       Надо поторопиться, пока Тэхен не решил поменять место своего укрытия. Наверное, клоун выбрал самое надежное убежище, ведь кто подумает его искать в кабинете директора, кто вообще туда без лишней надобности решит просто так зайти? Вот именно, что это только Намджун и сделает, но у них-то с директором совершенно другого уровня отношения, какого конкретно, конечно же, никто не знал, но просто все догадывались, что уровень «друзья детства» уже давно у них перерос в «мы два идиота, что нравимся друг другу, но до последнего будем отсиживаться молча, лишь намекая или делая какие-то определенные действия, которые, конечно же, не натолкнут второго на то, что он мне нравится».       В кабинете Джина, как всегда, царил какой-то полумрак, тишина и не уютность, что все обязательно ощущали, пробыв в этом месте хотя бы одну минуту. Иржан что-то катал по столу и временами таскал попкорн из ведерка, что стояло на том же столе. Тэхен же, сжавшись в клубок, сидел в одном из кожаных кресел, что стояло у стены. Парень тяжело дышал и шмыгал носом, видимо, слезы только совсем недавно наконец-то остановили свой поток, и теперь парень старался перевести дух.       — Вот ты где, принцесса, я оббежал весь дворец, чтобы найти тебя, — ласково мурлычет Пак, присаживаясь рядом с креслом на пол. Он ловит холодную и слегка влажную ладошку Тэ и сжимает ее в своей, хотя это не совсем удобно, так как ладони Чимина немного меньше ладоней всех остальных циркачей. — Что случилось, Тэ? Вы поругались с Чонгуком из-за того, кто кого сильнее любит? — Чимин старается шутить, чтобы друг повеселел, но вместо этого он видит, что по щекам вновь начали скатываться соленые ручейки, от которых на красном бадлоне уже образовалось большое темное пятно. — Ну, милый, не молчи, что происходит?       Ладошка в чужой аккуратно сжимается, а глаза бегают по всему кабинету, лишь бы не встречаться с чужими, ведь тогда Тэхен сдастся и все расскажет, а ему так не хочется этого делать, ведь у Чимина и свои проблемы есть, зачем ему вновь и вновь выслушивать его?       — Тэхен, посмотри на меня, я же знаю, что ты сейчас пытаешься просто увильнуть от разговора, но у тебя это не получится сделать. Я тебя не отпущу, пока ты мне не расскажешь.       Да, заставлять кого-то через силу рассказывать, что с тобой творится Пак не любил и не считал правильным, если человек захочет поделиться, то сделает это сам без каких-либо уговоров, угроз и нажимов, но точно также Чимин понимал, что Тэ просто необходимо сейчас выговориться, и он насильно сдерживает свою бурю эмоций внутри, потому что не хочет особо грузить своими, как он сам часто говорил гимнасту, повторяющимися проблемами. Все всегда ходило вокруг одного и того же — того, что скрывают под собой длинные рукава абсолютно всех вещей Тэхена.       Чимин аккуратно касается точеного подбородка и поворачивает лицо в свою сторону, практически не оставляя парню шансов на него не смотреть, хотя сначала грустный колун и пытается косить взгляд на окружающей интерьер или Иржана, в итоге он все равно встречается с темно-карими обеспокоенными глазами своего друга, а слезы начинают литься еще сильнее, изящные тонкие пальцы с небольшими колечками сжимаются в кулак, а дыхание учащается, заставляя вырываться из груди все новые тяжелые всхлипы.       — Он…он посмотрел, Чимин, он увидел их, — громко проревел парень, задыхаясь. — Ночью, пока я спал, он закатал один из рукавов и увидел его, — взгляд молодого человека падает на одну из рук.       — Тэхен-а, он бы все равно рано или поздно должен был узнать, милый, это было неизбежно, ведь вы состоите в отношениях. Ты должен был рассказать ему обо всем раньше.       — Я не хотел, он бы бросил меня, зачем ему нужен псих, что делает так?       — Ты не был виноват в том случае, все случилось из-за давления обстоятельств.       — Все случилось из-за моей слабости, мои родители всегда говорили, что я слишком слаб, чтобы чего-то добиться или сделать все хорошо с первого раза, только слабаки выбирают этот путь.       — Не смей так говорить, Тэхен, хоть во многом мы и сами виноваты, но и окружающий мир также давит на нас, подталкивает. Ты бы никогда так не поступил, если бы тот ублюдок повел себя как нормальный человек, обладающий, боже, как глупо бы не звучало, обладающий человечностью. Но нет, он сделал по-другому, в результате чего ты пострадал. Хватит его оправдывать. Ты постоянно винишь во всем только самого себя, но ведь и его вина тоже в этом есть.       — Его вина лишь в том, что по меркам нашего общества он является нормальным…       — Хватит уже говорить об этом человеке из прошлого, думать. Сейчас же у тебя есть настоящее, в котором есть другой человек, что безумно за тебя переживает. Чонгук там чуть ли не весь манеж разнес, пока в облаках витал, думаю, что по твоей вине.       На какой-то момент Тэхен замолкает, после чего начинает рыдать с новой силой, и кажется, словно это уже никогда не остановить. Иржан спрыгнул со стола и побежал к двери, надеясь, что та открыта, но понял, что оказался в ловушке, из-за чего побежал в другой конец комнаты и там где-то спрятался, лишь бы не слышать эти ужасные рыдания, что Чимину сейчас причиняли невероятную боль.       — Я…я сказал ему много ужасного, я смотрел на него, как на предателя. Чонгук никогда меня не простит.       — Тэхен, ты дурак или как? Я тебе что только что сказал? Ты меня слушал? — Чимин даже взвизгнул от негодования.       Вообще, со стороны может показаться, что Чимин очень груб или строг со своим другом, во многом на него наезжает, давит или еще что, но на самом деле, только так у него всегда получалось Тэхена выдернуть из этого состояния, когда он сложится клубочком и плачет до тех пор, пока не уснет от дикой боли в голове, а потом проснется и все начнется сначала. Как-то парень плакал в течение почти всего дня, так как периодически засыпал на пару часов, а потом, проснувшись, вновь прогонял все у себя в голове, и слезы сами выступали на его глазах. А вот если его чутка попинать, может даже в какой-то степени разозлить, то парень резко успокаивался и вновь начинал думать головой, понимая, что часы, проведенные со слезами, были ошибкой и плакать-то в принципе вообще не стоило, нужно было просто хорошенько разобраться.       — Этот парень с ума сходит от того, что сейчас творится, волнуется, не может собраться, а ты твердишь, что он тебя не простит. Да он первый к тебе на коленях своих приползет просить прощения, еще и обувь вылижет. — после этой фразы Пак поморщился, вспоминая тот момент, как испортил его новому знакомому ботинки, то, каким способом он это сделал и понял, что ни за что не стал бы вылизывать их после этого, даже если бы сильно провинился.       — Ты считаешь, что я должен все рассказать Кукки? — внимательно посмотрел на Чимина Тэхен.       Потоки слез словно замерзли, и не единой слезинки больше на глазах не выступало, наоборот, взгляд стал серьезным, даже слегка суровым, губы плотно сжаты, того и гляди сейчас в президенты страны пойдет парень баллотироваться.       — Да, должен, чем раньше ты это сделаешь, тем вам обоим будет легче дальше. Он уже узнал о шрамах, Тэ, в его мозгу уже куча теорий, так что иди и опровергни их все или подтверди хотя бы одну, что будет ближе к правде.       — Тогда я скажу, скажу прямо сейчас.       Спина Тэхена резко выпрямилась, он вскочил с кресла и пошел по направлению к двери, в этот же момент, из своего убежища выбрался Иржан и побежал следом за ним, чтобы первым выбраться из этой обители слез, стоило Тэ только совсем чуть-чуть приоткрыть дверь, но парень этого даже не заметил. Сейчас он горел своей решимостью и желал лишь одного, найти Гука как можно быстрее до того момента, как весь его запал вновь сойдет на нет.