За кулисами

      — Скажи мне, чего ты хочешь? — Бенедикт чуть отстранился глядя на Эндрю, — у меня нет опыта в однополых отношениях, но…       — …но ты изучил интернет. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять как именно ты готовился. Бен… Спасибо за приложенные усилия, но я хотел не так. Не на бегу, вынужденно, на нервах. Я хочу не получить от тебя разрядку, а показать, как ты важен для меня. Как я ценю тебя. Как… это глупо прозвучит… как я люблю тебя.       — Эндрю… ты сам не понимаешь что говоришь. Гормоны, спровоцированные этой сценой, они и на меня подействовали. Видишь ли… в юности у меня была пара… экспериментов. Знаешь, молодежи хочется все попробовать. Правда, мы не зашли дальше взаимной дроч…       Скотт чуть коснулся губ партнера, призывая к молчанию. — Это произошло не на этой — провались она совсем — крыше. Это случилось двадцать девятого сентября в двадцать сорок восемь, когда мой агент подвел меня к тебе и сказал, знакомьтесь: Эндрю Скотт — прошел пробы на Мориарти, Бенедикт Камбербэтч — прославленный Шерлок. Ты тогда только сцену закончил, взмок, у тебя эта кудряшка ко лбу приклеилась, — Эндрю чуть коснулся рукой, показывая, какая именно. — Шарф волочился по земле, я видел что ты дико вымотан, но все равно улыбнулся нам. И посмотрел на меня. Даже сказал что-то, наверняка приятное и приличествующее случаю, но я ничего не слышал.       — Да, я подумал что у тебя ступор, ну знаешь как бывает при встрече со звездой, — Бен чуть улыбнулся, — пытался как мог разрядить обстановку.       — Я помню все до мелочей. Хочешь, опишу во что ты был одет, как двигался, как потом подошел режиссер…       — Не нужно. Я понял.       — Я подумал тогда, что протяни ты мне руку, скажи: — «Бросай все, едем со мной на Южный полюс пингвинов разводить», — я бы не раздумывал ни секунды.       — Боже, — Бен закрыл глаза, — так для тебя это не интрижка на тройку недель? А столько времени мучений перед признанием? Которое спровоцировал я.       — За что я тебе безгранично признателен. Иначе бы я не решился. Бенедикт. Для меня эта наша встреча, этот наш разговор, гораздо важнее и… интимнее, что ли, чем любой, самый крышесносный секс. Я безмерно благодарен тебе за все это, — он обвел рукой комнату, — за то, что ты сейчас со мной, за твою искренность. Господи, да с кем бы я рискнул смазку и защиту обсуждать?       — Тогда… что же нам с этим делать?       — Ты спросил меня, чего я хочу… Поцелуй.       — Один?       — Еще одна такая улыбка и у меня ноги откажут. Нет. Сколько получится.       — Хорошо. Тогда двигайся ближе.       Эндрю еще видел как Бен склоняется к нему, как прикрывает глаза, уже до конца, по настоящему, и сделал то же самое, оставив для восприятия все остальные чувства. И не пожалел. Губы и язык ощущали тепло, нежность, жар, ласку, страсть. Спина, плечи и голова — сперва осторожные, затем все более интенсивные прикосновения, и их хотелось не меньше чем поцелуя. Когда Скотт уже почти не мог дышать, Бен чуть отстранился и принялся за его глаза, скулы, подбородок, иногда возвращаясь к губам.       Звонок телефона Эндрю едва уловил, потому как Бен как раз добрался до ушной раковины, кто бы знал что это такая чувствительная зона. Скотт услышал протяжный, полный сожаления вздох и нашел в себе силы отстраниться первым.       В глазах порхали уже знакомые сердечки и звездочки, так что нашарить мобильник и отвечать пришлось Бену.       — Пора.       Оба с трудом сползли с кровати. Бенедикт критически осмотрел Скотта, поправил на нем костюм, пару раз крутанув вокруг своей оси, застегнул на все пуговицы рубашку, затем стянул с себя галстук и завязал его на Эндрю, — Классический, черный. Беспроигрышный вариант. Я хотел поискать что поинтереснее, но времени уже нет. Иди, и порази своего режиссера, показав, что ты — актер мечты. У тебя сейчас так горят глаза, что я бы взял тебя сразу и не раздумывая.       — Двусмысленно звучит! Спасибо. И просьба. Не провожай. Иначе я не смогу уйти. Видел бы ты себя сейчас…       — Хорошо.       — Бен, ты не знаешь, когда вечеринки по поводу презентаций новых серий?       — Я тебе напишу. Постараемся там пересечься, только…       Его прервал гудок такси. Мало кто из водителей любит ждать.       Скотт в последний раз взглянул на Бена и вышел.       Бенедикт сел обратно на постель и сидел не двигаясь, пока не услышал как хлопнула входная дверь. Он готов был поклясться, что уловил и шум отъезжающей машины. Только тогда актер нашел в себе силы опять встать. Предстояло много дел.       Сменив костюм на домашнюю одежду, он до позднего вечера возвращал комнате первозданный вид, затаскивая назад мебель, оттирал от скатерти алый воск, приводил в порядок кухню. Смена блюд номер три была безжалостно отправлена в мусорку, кроме пирога. Тот как раз удался, но Камбербэтч не смог съесть ни кусочка и решил завтра же отправить его по почте Скотту, с поздравлением о прослушивании.       Он все бродил по квартире, отыскивая, что бы еще протереть, поправить, вернуть на место. И странно… впервые чувствовал, что ему в этих стенах… одиноко. Организм против такой встряски протестовал, требовал сна, но несостоявшийся любовник решил пройтись по комнате с веником, хотя в этом не было нужды.       И наткнулся на галстук Скотта. Неужели ему такие нравятся? Где он вообще его добыл? Бен завязал его вокруг левого запястья, оставив болтаться довольно длинные концы. Сам не заметил как дошел до кровати, лег, не сводя глаз с зеленых горошков. Разглядывать их оказалось довольно забавно. Не хуже, чем овечек пересчитывать.       В одиннадцать вечера на мобильник прилетело сообщение: «Я прошел. Агент танцует макарену. Спасибо за все. До встречи».       Но Бенедикт уже спал. Так и не раздевшись, прямо на покрывале.