Возьми моё сердце...

Ромка       — Привет! Тебя спасти? — слышу ироничное над головой, и голос кажется отдалённо знакомым.       — Упс… — вырывается непроизвольно, а губы растягивает в улыбке, — а где костюм?.. — разглядываю без зазрения совести его стройные бёдра, обтянутые джинсой, и с жадностью — косуху.       — Постирал, — улыбается загадочно, рассматривая в ответ, словно примеривая меня на себя.       — Как там мама? — ситуация кажется нереальной, особенно, если учесть, в каком положении я его оставил.       — Передаёт тебе привет, — с восхитительной наглостью упрямо смотрит в глаза, я залипаю и уже потом до меня доходит…       — Почини! — мягкий, заливистый смех слышится в голове, даже когда перестает звучать. — У тебя на лице написано, что можешь, — присматривается, ища поломки, нагибается, прям как я недавно, и моя сучья натура берет верх. Вместо того, чтобы заглаживать свою вину и заранее придумывать благодарности за еще невыполненную просьбу, пялюсь на его зад… Долго пялюсь. Слишком. Придя к мысли, что я б вдул, и примерно в это же время его покашливание возвращает в реальность.       — Хороший… — «ЗАД» просто долбит в мозг, но надо сдержаться, — выбор. У меня почти такие же! - развожу руки в стороны, демонстрируя наглядно, но он смотрит прицельно на пах.       И правда, джинсы похожи, как близнецы, а вот мы с Ним совершенно разные. В нём чувствуется внутренняя сила и спокойствие, будто он познал дзен, или что там познают, а я — вспыльчивый и чересчур своенравный, и не скромный, и стёбный, и… вот повезёт кому-то.       — Инструмент у тебя есть, модник?       — Есть, — похабно улыбаюсь, прищурившись. — Но мы явно не об одном подумали. Кстати, — тяну ему руку, помогая встать, — Ромка.       — Да понял я уже, — крепче сжимает мою и тянет ближе, понизив голос до шёпота, томно выдаёт:— Алексей. Алексей (Леший)       Конечно, он меня увидеть не ожидал, как, собственно, и я его. Стоит, смотрит и улыбается особой улыбкой, которая не выбешивает своей простотой, а наоборот — наполняет рот сладостью. И это его требовательное «почини» прозвучало не как приказ, а как… как каприз маленького принца. Из разряда: «Нарисуй мне барашка!» Убитый Стид меня совсем не порадовал, как можно было выводить такого коня на трассу? Вывод: либо купил недавно с чужих рук, либо новичок в выкате, либо и то и другое вкупе. Продолжаю осматривать аппарат, а засранец осматривает меня… взглядом прямо обжигает. Ловлю немного затуманенный прищур — о чём чертёнок думает? — делаю внушительное «кхм-м-м». Он мне втирает про джинсы, хотя ясно понимаю, что его интересует их содержимое. Вот же повезёт кому-то. Дерзкий… своенравный… но что-то есть в этих плечах и глазах отчаянно говорящее… «прости, что я такая заноза в заднице… вечно я такой… вечно влипаю во что-то…»        — Инструмент у тебя есть, модник? — парень щурится, как мой кошак, когда свежие суши с барского стола перепадают.        — Есть, но мы явно не об одном «инструменте» подумали. Кстати, Ромка! — и протягивает мне руку то ли для знакомства, то ли помочь подняться с корточек.       Крепко сжимаю небольшую ладонь и шепчу, с интересом наблюдая реакцию пацана:        — Да понял я уже, — выдерживаю паузу. — Алексей. А инструмент, о котором ты подумал, поможет настроение починить, а не байк.       О, да! Оскароносное изумление! Стоит со сползающей усмешкой, чуть дёргая руку, словно собирается сбежать.        — Да ну?! А так бывает или пиздишь?       Проглатываю очередную колкость вперемешку с наглостью. Выпускаю его ладонь и достаю пачку сигарет. Сначала предлагаю пацану, потом беру сам. Прикуриваем.        — Сколько сезонов откатал твой Стид? Пробег у него какой, знаешь?        — Леший его знает! — со вкусом затягивается. — Братов байк. Он мне его и продал. Это, кстати, не от меня отвалилось? — вопросительно скашивает взгляд вниз, наклонившись, и, подняв, сует мне деталь, вернее… обломок.        — От тебя. Если ты — Тойота-Королла и только что встрял. Ну так, в общем, чтобы тебе понятнее понималось, — прикидываю в уме во что встанет его поломка. — Ты заглох, отъехав от города едва ли двадцать километров, а это значит — аппарат забыл, когда его диагностировали последний раз. Прокол колеса или масляное говно — это проблема, решаемая оперативно. А у тебя, похоже, дело в электрике, на мой взгляд. Были бы в городе, я б тебя отвёз к хорошему человечку, — вынимаю визитку автосервиса Гнома, — держи на будущее, зовут Евгений. А сейчас…        Набираю личный номер Гнома, кратко обрисовывая проблему, сфотал требуемое, отправил, сам попытался завести Стида по инструкции автомеханика — бесполезняк. Полная забастовка! Женька велел самим не грузиться, а тащить «тушку» до ближайшего СТО, даже узнав, на каком километре застряли, дал адрес и обещал позвонить — предупредить.       Смотрю на своё персональное наказание, ну да ладно, время у меня есть, и я никуда не опаздываю. Проедусь с ним, что ли. Ромка       Смотрю я на спасителя своего и думаю: или это мне так повезло, или это он так лоханулся?.. Я же как разбитое зеркало — неприятности притягиваю.       Мужчина точно не натурал. Видно сразу. А значит… а значит: Рома в отпуске и пошёл в отрыв. Нет, я, конечно, очень приличный юноша, после десяти домой не прихожу, меньше бутылки не пью, но крышу рвёт не по-детски, и виной всему… свежий воздух, наверное. Прикинув по карте и обрадовавшись, особенно Леха, что пешком нам переть около часа, и то, если я буду семенить быстрее, решаю — брать напором добрых и порядочных граждан, которым, к их сожалению, со мной по пути.       — Погоди над байком загибаться, — шлепаю мужика по заднице, чтобы не расслаблялся, он замирает, как стоял, — будем пробовать обмануть систему! — На моё замечание Лёха в недоумении присаживается на байк, бережно обняв шлем, как самое дорогое, ну или кота, наглаживая. Я же, следуя мотивам всех известных фильмов, стаскиваю тонкую тёмную куртку, следом майку и встаю к дороге. Пробивает на смех, но я сама непоколебимость.       Выставив руку вперёд и заломив кра-а-а-асивенько ногу, торможу первую же фуру, которая в принципе и не собиралась останавливаться, а сейчас делает это резко, спонтанно и опасно для всей тормозной системы, Леху вон вообще перекосило, мне тоже колодки жалко.       Спрятав руки в карманы и семеня трусцой, подбегаю к водителю фуры, обрисовываю ситуацию, как положено, что не дебил, ехал, никого не трогал, смотрю: мужик стоит на обочине, сломался…       Выслушав о нелегкой судьбе Лехи и о моём благородстве, дальнобойщик соглашается нас подбросить, тем более — ему по пути, и трап у фуры имеется. Только уже закатывая байк внутрь и уловив позади тяжёлое дыхание Алексея, меня догоняет мысль: а пространство-то замкнутое… Алексей (Леший)       Засранец опять лихо отработал очко в общем зачёте! Я оскалился. Вот оно что! Для меня люди уже давно по природе своей делились на автомобили и байки. Байки — это оторвы, смутьяны и реакционеры, протесты в себе насильно не гасящие. Ромка… Этот пацан самый охуенный байк! Только необкатанный, бодрый, дерзкий, рычащий, как-то особенно и неправильно. За рога бы его и перегнуть через сиденье моего Стида.       Смотрю, сглатывая восхищённую бесячку горлом, как он толкает по трапу в брюхо фуры свой байк, даже не надев чёртовой майки. Играют мышцы на длинной спине, гарцует небольшая задница, джинсы с моей любимой посадкой присползли, обнажая милые ямки чуть ниже поясницы… Чего ты хочешь, паршивец? Зачем провоцируешь меня? Срываешь мне приваренную планку предохранителя и манишь. Ты так легко сбросил шелуху одежды и выставил тело напоказ, что уже неинтересно тебя завоёвывать...       Немного разочарованно поджимаю губы, а потом быстрым рывком в несколько шагов догоняю пацана уже внутри. Опаливаю дыханием шею, одной рукой делаю захват под подбородок, а ладонь второй руки кладу на живот. Моё наказание странно выдыхает…       — Второй раз… Ромочка… — шепчу я на ухо парня, — второй, мать твою, раз ты меня подвёл под раздачу. Если попробуешь сделать это в третий… — я чуть сдавливаю тонкую кожу на вжавшемся животе, — накажу. Понял? А сейчас я оставляю тебя один на один с избранником-дальнобойщиком. Я своим ходом на СТО доберусь и тебя там подожду. Адрес, надеюсь, ты запомнил, а то увезут «королеву бала» в закат… Бывай, Ромка!       О, да! Роскошная дрожь прокатывается от горла к животу, пацан стоит, даже не пытаясь рвануть из моих рук, строптиво освободить шею. Я глубоко по-звериному вдыхаю его запах, себя-то я хорошо знаю… Желание глубоко куснуть в изгиб плеча накатывает от самого паха, но сдерживаюсь. Это наглый зверёныш, и приручать его нет ни времени, ни желания. Помогу и отпущу на все четыре стороны. Хотя… нет… так просто выпустить его из рук не получится…       Резко отталкиваю Ромку от себя и сбегаю с трапа на асфальт. Вскоре мой Стид, взревев, рванул по трассе к горизонту.       До СТО долетаю минут за двадцать, от непонятной злости изодрав себе зубами губу изнутри.       Меня действительно встретил некто Палыч, которого я смутно, но вспомнил: были и у меня залёты на этом куске трассы. Мужик похвалил мой аппарат и сказал, что лично научил Гнома так разбираться в «джопных» байках*. Потом я курю, а Палыч про Жеку расспрашивает. Отстреливаюсь короткими фразами, ибо тайны хорошего знакомого, это только его дело. Сам уже немного обеспокоенно посматриваю на дорогу: и где это носит белобрысое наказание. Усмехаюсь, представляя картину, как дальнобойщик в маленькой кабине отбивается от Ромки руками и ногами или… от мамы его, которая тоже неизвестным образом на дороге оказалась. Этот вариант меня устроил больше, чем… Сигарета перестаёт елозить между моих губ. А если дальнобойщик… Ну… Мужик-то колоритный и остановился по запросу больно резво и резко, и смотрел он на грациозно-мускулистое тело парня довольно плотоядно для натурала. Бля! Этого только мне не хватало, мать твою за ногу. С хера я вообще взялся помогать, а потом и беспокоиться?! По личику Ромки видно, что в обиду он, себя любимого, просто так не даст. Сунь палец, оттяпает по локоть, а потом скажет, что посолили недостаточно хорошо!       Потом вспоминаю чувство наполненности своих рук горячей упругой плотью, лёгкий мускусный запах с едва уловимыми горчинкой пота и ароматом дезодоранта. Светлые волосы щекочут подбородок, и постанывание от моих прикосновений с глубоким придыханием… получается слишком искренним, нетерпеливым… Ловлю себя на мысли, что пацан мне интересен… Очень. Но в свете обстоятельств нашего знакомства и развития отношений, мы или подерёмся, или… я его отлуплю.       Встал, подтянул джинсы, догоревший до фильтра бычок растёр о стойку и ловко запульнул в урну. Палыч смотрит с усмешкой, словно на раз прочитал мои мысли, и теперь его прикалывает вся ситуация в целом. Пыхая жаром, подгребается знакомая фура. Ничего сверхъестественного со стороны не вижу. Из кабины выпрыгивает белобрысое наказание. Губы тут же растягиваются в подозрительно предсказуемой елейной улыбочке.       Ну, твой ход. Ромка       Не спеша трогаемся с места…       "Продинамил, гад!" — возмущаюсь про себя, поглядывая на дорогу и по зеркалам.       Лениво натягиваю шмотки, без причины улыбаясь. Интересно получается, не повёлся на провокацию, значит — не пустышка, мозги есть, а ещё гордость, много гордости. И у меня не меньше… Предвкушающе ухмыляюсь.       — Степаныч, а ты тут каким ветром? — спрашиваю у своего водилы, припоминая, что рейс ставил ему только на следующий день. — Халтуришь за мой счёт? Безнаказанно прожигая литры соляры конторской?       — Ромыч, а ты бы не пошёл… пешком? — видит моё хорошее настроение и решает его не портить. — Кстати, чего трусы не снял? Ты же сказал, если попросишь моей помощи, то голым на фуру кинешься.       — Во-первых, я был пьяный, во-вторых, ты взял на понт, и я проспорил. Не стыдно?       — Не-а, — белозубо улыбается и шлёпает по рукам, когда планирую прикурить. — Для кого шоу разыгрывал? — давится интересом и не может смолчать, я рацию его отключаю и смотрю так, как будто ему премии и халявных заездов не видать вплоть до нового года. — Твой, что ли, мужик был? Ничё так, — и это мне говорит самый натуральный из всех тарантулов?.. А что тогда про Лёху скажет — «немножко не натурал»? А предки что скажут… Предки-то тут при чём?!       — Не мой, — кручу зажигалку, отчего-то нервничая. — Пока что…       К станции подъезжаем быстро, выпрыгиваю из кабины, оценив, что вид у Лёхи загадочный, он то ли неудачно доехал, то ли не ожидал, что доеду я.       Помогает скатить байк, осматривая меня с ног до головы, словно ищет следы побоев. В этот момент «Сука-Степаныч», закрыв за нами «воротины», подмигивает мне и томно шепчет: «Как-нибудь повторим?» — вильнув задом, что проблематично с его ста килограммами, уходит в кабину и резво выруливает с территории.       Я стою. Такое чувство, что над головой грозовая туча нависла. Пробивает на смех. Плавно поднимаю голову, хлопая ресницами…       — Что? — Лёха смотрит так, будто я у него в голодный год блокады последний талон на хлеб забрал. — Ты же не захотел… — я ещё договорить не успел, сам заржал, сложившись пополам. — Шут-ка… — Лёха расслабляется. — Почти… — всё-таки подзатыльник я выхватываю, скорее всего заслуженно. Я же не стану ему объяснять, что с кем попало не трахаюсь, что в принципе партнеров менять не люблю, что все мои принципы летят к чёрту, и я по-сучьи хочу загнуться сам над его же байком (над моим не вариант, вдруг развалится) и подставиться. Но пока молчу, для начала надо разобраться с поломкой… Алексей (Леший)       Я с облегчением выдохнул, когда спектакль с бугаем и Ромео в главных ролях до конца досмотрел, а паршивец этот не выдержал и заржал. Как, интересно, они договорились? Ну я пацану оплеуху отпустил без очереди. Незлобную и несильную. Вышло немного по-отцовски с досадой, что мозгов в такой большой голове хоть и приличное количество, но не в то русло текут. Рома смотрит на меня пристально, ноздри вздрагивают, и мне делается жарко. Неужели… Да ну, блядь, помечтай, Леший!       Прерываю наши обоюдные шальные мысли вполне земным и неотвратимым вопросом:       — Ром, а у тебя копья-то есть на ремонт?       — Денежки? Конечно нет, я же принципиально бомжую, разъезжая на байках, — усмехается. — Есть. Тебе занять?.. — он уставился на меня, с настолько явным в глазах: «Даже обидно, нет, понятно, я выгляжу моложе, но вроде не бедствую…»       — Чудик! — снисходительно смотрю прямо в глаза. — Я не нуждаюсь, спасибо, а вот электрика с диагностикой может тебе влететь штуки в четыре. Так что проверяй сразу, какая сумма лежит, а Палыч пока «тушку» поверхностно осмотрит.       Рома захлопал по карманам куртки, делая вид, что у него тьма-тьмущая этих карточек, и он их везде рассовал, чтобы не пролететь. Наконец он просто развёл руками:       — Пиздец подкрался незаметно, ни хрена я не «Лаки». Похоже, посеял, когда куртку снимал, или ещё где… в фуре, например, со Степанычем катается!       — Иными словами…       — Если ты мне не займёшь, пилить мне на попутках назад до города, а потом сюда возвращаться! Как ты заметил, с попутками мне везёт.       Верность «старому железному коню» в моих глазах надбавила пару баллов нашей дружбе. Оставив Ромку тихо на самого себя материться, подошёл к Палычу и попросил не гадать на подтёках масла, а сразу аппарат ставить на диагностику и проверять досконально.       — Вот я лошара. И не улыбайся, — бросает мне со смешком, — ты тоже залип.       А действительно, с чего вдруг странной улыбке красоваться на моих губах. Жопа ж полная! Сейчас я за этого белобрысого зубоскала ещё и заплачу. Залип? Да уж скорее встрял по полной. Стратегически оцениваю местность и смотрю на часы. На станции, кроме автосервиса и заправки, есть гостиница и кафе, поспать-пожрать-помыться есть где. Через небольшую лесополосу поблескивает лазурный край моря, еще и искупаться.       Подхожу к парню, косящемуся на меня недоверчиво:       — Что, жалко стало кровных?       — Нет. Наоборот, я рад, что ты теперь передо мной в необъятном долгу, — скалю белые зубы, собственные, между прочим.       — С хера ли бы четыре штуки стали необъятным долгом, у тебя процент, что ли, скотский?       — Процентов нет. В сумму падает гостиница и ужин.       Рот пацана красиво приоткрывается, но прежде чем услышать от него очередную едкую гадость, цепляю его рукой за шею:       — Пошли знакомиться по полной, чудище! И дёрнем по пивасику!