(daddy) issues

На следующее утро Брендон почувствовал странную потребность выпить. Не то, чтобы он хотел влить в себя огромное количество алкоголя, купленного на остаток «стипендии плюс ежемесячные деньги от родителей», а просто ощутить этот вкус приятной горечи во рту, перед просмотром какого-нибудь классного фильма. И не думать о Даллоне Уиксе, конечно же. Вчера вечером Брендон ушел около девяти часов под предлогом того, что завтра ему нужно отправить коллекцию старых дисков какому-то парню в Вашингтон, и даже сымитировал от него звонок, несколько минут оживленно разговаривая с выключенным телефоном. И, кажется, Даллон заметил это сразу же, как только Ури спохватился и вышел из гостиной в коридор, бросая какие-то нелепые и нарочно громкие фразы несуществующему абоненту, но только скромно улыбался, как будто намекая Брендону, какой из него ужасный актер. Ужасный, а не такой, как милая Джеки. Брендон думает, — надеется, — что она не знает про те их (его) выходки на кухне. Он заказывает такси и едет в центральный торговый центр, надеясь действительно найти то, что нужно. Как только он садится на заднее сиденье, в его груди неожиданно образуется странная-невидимая-сквозная дыра, по ощущениям появление которой похоже на то, что ты обычно чувствуешь при стыде, смущении, неловкости (или любви), и Брендон даже хочет зажать ее ладонью, но вместо пустого пространства нащупывает лишь ткань своей футболки. Он больше, чем уверен, что это все чисто чувства того момента, когда после какого-то сделанного тобою говна, на тебя приходит некое «озарение», что так делать нельзя, и вместе с этим начинает хотеться зарыть самого себя в землю или, что еще хуже, перед кем-то извиниться. Но извиняться перед Даллоном он не собирается, даже за чертов миллион долларов, поэтому платит таксисту (не миллион, конечно, а намного меньше), буквально вываливается из машины и заходит в торговый центр, передвигаясь между прилавками и отделами даже не сняв наушники. И, да, твою мать, угадайте кого он там встречает. Мистер Уикс стоит возле холодильника с морепродуктами, опираясь двумя локтями на ручку магазинной тележки и разглядывает замороженные мидии (или что там обычно едят такие, как он) Брендона — возможно — бросает в дрожь, то ли от неприятных потоков воздуха от стоящих тут холодильников, то ли от (менее) неприятного Уикса, потому что, давайте будем честны, те диски Ури так и не отправил. Он разрывается между вариантом «подойти, нейтрально поздороваться и пойти в наушниках дальше» и вариантом «надеть их на два уха, вкрутить на полную громкость и нагло выбирать себе пивас», но у него как всегда все выходит боком, так что совершенно случайно у него образуется еще и третий: покраснеть и чуть ли не умереть, когда он на все-таки него посмотрит. И Даллон смотрит. Со своей привычной улыбкой. Он окликает его, не смотря на (выключенные) наушники, машет рукой, но не двигается с места, все еще держа упаковку чего-то там в левой руке. Ури делает вид, что, ну, он его как бы даже и не думал выискивать, не то, что уж умышленно избегать, и подходит к нему, чувствуя неприятные мурашки на своей спине. Определенно от холодильников. Он теряет свое внимание где-то в районе бледных морщинок в уголках чужих глаз, но потом сразу же себя одергивает, ощущая, как краснеют его уши. — Не думал увидеть тебя здесь, — говорит Уикс и они пожимают руки, обмениваясь странными взглядами по типу «мы оба понимаем, в чем дело, но поднимать эту тему не будем». Брендон косится на забитую продуктами тележку и делает глубокий вдох. — Я просто зашел сюда, чтобы купить немного… хлопьев, — рука в его кармане беспокойно шелестит старыми чеками и ключами, и Ури читает надпись на замороженной упоковке все-таки мидий, которую в последнюю секунду Мистер Уикс кладет на пакеты с овощами, — После почты захотелось себя побаловать. — После почты? — мужчина снова опирается на ручку, смотря на Брендона снизу вверх. Ури не признается, но действительно думает, что с высоты Даллон выглядит намного привлекательней. Он кивает: — Я же говорил про диски… И Даллон по-настоящему прыскает от смеха, с полуулыбкой возвращая зрительный контакт и теперь уже вглядываясь Брендону точно в лицо. — Да-да, диски, — он пропускает пальцы через свою челку, и Ури хочет толкнуть эту ебанную тяжелую тележку на Уикса и убежать отсюда как можно дальше. Даллон кажется ему сраным экстрасенсом, потому что настолько плохо врать не может даже он, — Диски это замечательно, даже Джеки в это поверила. Но не я. — Оу, — стыдливо выдавливает Ури в ответ, и где-то в его голове взрывается огромное яркое слово «блять». Он пятится назад, и Даллон дергает шнур его наушников, и они оба выпадают из его ушей и повисают в чужой руке. Уикс жмет губы, Брендон догадывается, что тот начинает злиться, и ему становится неловко, и он аккуратно берет распущенные шнурки, отцепляя их от почти каждого пальца мужчины, в конце-концов запихивая их в задний карман джинс. В следующую секунду Даллон хмурится, на вид будто врослея еще больше, наклоняет голову на бок (господи-господи-господи), а затем выравнивается в спине и: — Ты должен знать, что врать нехорошо, — его голос звучит холодно и строго, да так, что Брендон опешил. По недавним наблюдениям, Даллон оказывается намного выше его и теперь смотрит так же, как Ури смотрел на него в самом начале — сверху вниз. Уикс кажется каким-то величественным (и… папочкой). Он физически и морально доминирует над ним. И нельзя сказать, что Ури, как бы, против. Брендон берет себя в руки, насколько бы ужасно это не выглядело. Он тоже расправляет плечи, пытаясь выйти с ним на один уровень, но синие глаза Мистера Уикса сверлят его лоб буквально лазером, он даже будто не моргает. И Ури закусывает свою щеку изнутри, старательно скрывая свой дурацкий ненужный страх, и произносит одну очень интересную фразу: — И вы теперь накажете меня, Даллон? — он поднимает подбородок вверх, делая ситуацию до невероятности глупой. Брендон выглядит как капризный ребенок, как очень плохой капризный ребенок, и он знает это, и Уикс знает это тоже, его рука тянет Брендона за тонкий воротник его футболки, притягивая его прямо к своему лицу. Они стоят в чертовом магазине, где на них смотрят люди (и камеры наблюдения), и Ури уже жалеет о многом, поэтому хватается своими руками за худую кисть Уикса, впиваясь ногтями в кожу. — Накажу, если хочешь, — Даллон смотрит на него мутными глазами, а Ури стоит на полу, касаясь его только носками своих кроссовок, и потом, Брендон почему-то упустил этот момент, Уикс его отпускает. Какого-то хрена. Он поправляет помятую футболку, роняет неуверенное: — Я шел за хлопьями. И уходит, бросая все силы на то, чтобы не оглянуться назад. Все мужчины в его жизни приносили одни неприятности.

***

— Я не буду садиться в вашу машину, Мистер Уикс, — говорит Ури, когда черное блестящее «БМВ» опускает водительское стекло, и пинает мусор на тротуаре. Дабы показать то, как ему (не) все равно. — Да брось, я же тебя не украду, — вроде бы шутка, но Брендон давится и замедляет шаг. Этот человек несколько минут назад держал его за ворот футболки и обещал наказать, а теперь предлагает подвезти. Если он еще знает и его адрес, то Ури точно купит себе пистолет. — Мне уже звонить в полицию? — на этот раз его слова за шутку принимает Даллон, аккуратно держа руль одной рукой. Он мотает головой в немом ответе «нет» и открывает дверь, не останавливая подстроенную под скорость шагов идущего рядом Брендона машину. Уикс стучит ладонью по сиденью, и тени от крон деревьев отрывками падают на ровное лицо Ури, визуально делая его ресницы длиннее. Он нарочно смотрит перед собой, чтобы позлить (ну, а еще потому, что ему это нравится), и тянется за наушниками в карман, но вовремя себя останавливая. Он так просто себя не сдаст. Даллон Уикс стучит по пассажирскому креслу рядом с собой еще пару раз и как бы случайно кашляет, привлекая внимание. — Брендон. Садись. — Нет, — отвечает тот самый Брендон, который так просто себя не сдаст, и по глупости сдает, садясь в чертову машину Мистера Уикса. И как бы Даллон не хотел скрыть эту довольную улыбку от его глаз, Ури все равно возмущенно фыркает и сжимает челюсть, что бы хоть как-то сдержать частые позывы высказать рядом сидящему все, что он о нем думает. А думает он о нем слишком много (и слишком часто). Брендон отворачивается к окну и гордо ждет, когда с ним заговорят, постукивая пальцами по своему колену и наблюдая, как мимо проплывают размазанные формы машин и людей. Даллон заворачивает куда-то, и Ури это сначала очень пугает, но когда через пару минут он разглядывает фасад своей высотки, — его, блять, высотки, откуда этот мужик про нее знает вообще? — его это пугает еще в миллион раз сильнее. Уикс паркуется почти напротив его подъезда и глушит мотор, но снимать блокировку дверей не спешит. Брендон пытается сделать это сам, но рука Даллона неожиданно накрывает другую его ладонь, ту, которая нервно била пальцами по ноге, и Ури в самом настоящем испуге ее отдергивает. — Не хочешь поговорить? — спрашивает он, и Брендон, блять, не хочет поговорить, он хочет домой, сидеть под горячим душем на поддоне душевой кабинки и закрыть все шторы в квартире. Он сейчас просто возьмет и закричит. — Господи, да что вам от меня нужно? — ладонь Даллона лежит на его колене, но он (как будто) не обращает на нее внимание, — Вы прижимались ко мне своим… своими… бедрами, когда я пришел к вам на ужин и помогал накрывать на чертов стол, хоть там и так все было накрыто, подмигивали мне раз сто, когда мы уже сидели, и там была ваша дочь, Мистер Уикс, а я ее парень, и вы никогда в своей жизни не накажете меня, ясно? — он начинает нервно дергать дверную ручку, но она никак не поддается, и он грубо ударяет по двери кулаком, откидываясь на спинку кресла и часто моргая вдруг покрасневшими глазами. Ну же, Брендон, не плачь. Он все еще смотрит на тебя. Его колено чувствует странную неприятную тяжесть, и он бросает на него равнодушный взгляд, замечая, как Даллон медленно поглаживает его большим пальцем. В машине резко становится тихо, только Брендон, время от времени, рушит ее своими глухими вздохами. Уикс молчит, оперевшись вторым локтем на порожек приоткрытого окна и подпирая рукой подбородок, в салоне даже слышно, как он сглатывает, и сердце Брендона каждый раз замирает от этого звука. — Какого-то хрена ты все еще называешь меня Уиксом, — почти с наездом произносит он, и Ури расстроено смеется. — Мистером Уиксом, — поправляет Брендон, и теперь в машине становится не настолько тихо, потому что Даллон посмеивается тоже. Он на секунду сжимает его коленную чашечку и убирает руку, оставляя после себя остывающее тепло. Брендон кусает губы, неловко косясь на Даллона, а потом поворачивается к нему почти всем телом, и Уикс смотрит на него тоже, нажимая кнопку открытия замков на приборной доске, не разрывая зрительный контакт. И Ури спокойно выдыхает. Но теперь тоже никуда не спешит. — Мне поцеловать тебя сейчас или в следующий раз? — Даллон снова будто не моргает, вглядываясь точно в черные зрачки, и Брендон сначала не понимает, а потом очень по-идиотски краснеет. — В следующий раз, — и Уикс просто кивает, а Ури просто выходит из машины, надеясь, что следующий раз будет не очень скоро. Абсолютно все мужчины в его жизни делали ее только хуже.