(daddy) issues

Даллон Уикс любит грубый секс и грязные прозвища, он ебучий собственник, и, знаете, он выставил Брендон Ури за дверь, но как же он теперь будет жить дальше без такой прекрасной и опытной особы? — Брендон, детка, прости м… — быстро говорит он в трубку стационарного телефона где-то возле почтового отделения. Потому что знает, что Ури не ответит на его мобильный. — Идите нахуй, Мистер Уикс, — и за этим следует какая-то странная тишина, и Даллон смотрит перед собой и спустя плюс-минус тридцать секунд вешает трубку. «Идите нахуй? Что?» Нет, конечно же, у него есть вариант сорваться и приехать к нему, конечно же, и он знает, что Брендон физически слишком слаб, чтобы сопротивляться, да и морально как бы тоже, но все-таки это расплывчатое чувство вины (?) мешает ему нормально думать. Чувство вины? Ты с ума сошел, Уикс? «Ты должен все исправить». И он ждет вечера. Брендон вытирает волосы полотенцем, и даже после тонны пены от геля для душа он чувствует себя невероятно испачканным. Он смотрит на темный экран ноутбука и снова кутается в одеяло, игнорируя редкие вибрации своего телефона в подушках. И Ури почти засыпает, но какой-то пидорас стучит ему в дверь, эм, в… десять часов вечера? — Пошел к черту, — бросает он слишком устало, но стуки не прекращаются, и, да, он знает кто это, и ему кажется, что притвориться мертвым — самый лучший вариант сейчас. А может и не притвориться. — Уходи! — его никто не слушает? Даллон может стучать вечно, пока ему не откроют, а ему откроют, хоть с начала очень даже и сильно повыебываются. — Пожалуйста, я не хочу тебя видеть! — Ури очень интересно, когда они уже успели перейти на «ты», но ему плевать, ему так сильно плевать, он испытывает такой ужасно-вязкий страх и отчаяние, как и тогда, когда Уикс ему названивал, и ему бы следовало сейчас молчать, нахрен заткнуться и вправду притвориться мертвым, но жизнь его ничему так и не научила. Он…хочет чувствовать его рядом с собой? А Даллон Уикс все еще сраный ублюдок, у которого до сих пор как-то не отвалилась рука так долго стучать ему в дверь. А может быть открыть и сделать вид, что все хорошо? Может быть, так и надо. Брендон не знает, он забыл, как думать, и его сердце болит, а в горле горький ком, ох, это все ему так знакомо. — Перестань делать это, твою мать! — и он встает с кровати, резко, чуть ли не подпрыгивая, проводит тыльной стороной руки по щекам, чтобы, ну, было не слишком заметно, и открывает блядскую дверь, а за ней Даллон, такой, Боже, красивый, он дергает дверь и заталкивает Брендона внутрь, заходя сам. И Ури хочет закричать, но просто испуганно пищит, и Уикс зажимает его рот своей ладонью, прижимая к стенке, так аккуратно и тихо. Снова. Все снова возвращается в прежнее состояние. Брендон мычит и упирается руками в чужую широкую грудь, почему-то краснеет (почему же?), и Даллон что-то шепчет, типа «эй, тише, угомонись», и никто из них не знает, какого черта это сейчас происходит, блять. Ури обижен, очень-очень-очень обижен, и он сдается, Уикс был прав, он слишком слаб и слишком от этого устал. Даллон обхватывает его кисть пальцами и уводит от себя в сторону. Он убирает ладонь с его рта, и Брендон пытается отдышаться, но потом. Он расклеивается, утыкается лицом в его плечо, и Уикс его неловко прибнимает, некрепко, то есть, черт, он никогда не обнимал его? Типа, он вообще никогда его не обнимал. — Я так сильно тебя ненавижу, Господи, — и это самая настоящая правда, которая идет из него с невероятной силой и с такой же невероятной злостью, — Я так задолбался ходить с этой разбитой парашей вместо сердца, оно мне так пиздецки мешает. — Я знаю, — говорит Даллон очень тихо, как будто раскрывает ему секрет, — я знаю.

***

— Оу, хэй, Джеки? Это Брендон. Мне нужно сказать тебе кое-что, я очень долго думал об этом. Прости, что делаю это так, а не вживую. Просто я боюсь, что растеряюсь и не смогу признаться. Джеки, я думаю, нам нужно расстаться. Я понимаю, что у тебя будет очень много вопросов после этого, но, пожалуйста, не звони мне больше. Ты замечательная, и я желаю тебе счастья, но, к сожалению, с кем-то другим. Еще раз прошу прощения. Он делает завершающий вздох в её автоответчик и кладет трубку. Даллон целует сзади его шею, прижимая спиной к себе, и Ури трет лицо ладонями, кладя уже выключенный телефон рядом с собой. — Тебе нужно поменять номер. — Вы уверены, что я поступаю правильно? — Более чем. Даллон кладет подбородок на его плечо, кусая мочку его уха. Брендон в шоке. — Все в порядке? Он не понимает, что сделало Уикса таким. Конечно, может у этого ублюдка наконец-то проснулась совесть (о чем ты вообще говоришь?) или какие-то (ха-ха, бред) чувства к Ури, но. Когда, как и надолго ли? Он же был таким мудаком, он же выдворил его из своего ебучего дома после охрененного минета, какого черта с ним стало? Или это очередная сцена отвлечения внимания перед каким-то жестоким говном, которая, между прочим, обошлась Брендону в гетеро-отношения и какую-никакую, но репутацию, или Уикс под кайфом, или он вообще свою черствую душу уже кому-то да продал. Хотя кто такую грешную грязную тряпку-то возьмет? — Все в порядке. Ури уверен, что нет. Он выпутывается из чужих объятий и садится перед Даллоном, вглядываясь ему в лицо. Уикс смотрит с какой-то странной невинностью, и Брендон действительно начинает волноваться на счет того, принимает он что-то или нет. Потому что такого Даллона ему видеть еще не приходилось. — Мистер Уикс, что происходит? — он задает вопрос спокойно и прямо, внимательно следя за реакцией. Уикс хмурится и жмет губы, а потом так же спокойно и прямо признается: — Я не знаю. — Я что, похож на дурака? — вообще-то да, но, пожалуй, мы опустим этот факт, — Вчера вечером я думал, что вы меня ударите, или, там, заткнете как-то, накричите, заставите успокоиться, будете грубым и все такое. Но вы были… ласковым и просто заставили меня, — заставили? — убедили порвать с Джеки. Куда делась ваша импульсивность, пофигизм и доминирование, вашу мать? — он делает явный акцент на последних двух словах, из-за чего случайно повышает голос. Даллон смотрит на него так, будто его поймали с поличным, засекли на афере, будто он стоит на сцене во время выступления, и его фокус не удался. Он разводит руками, и Брендон путается во всем этом окончательно. — Иногда такое случается. И что ему нужно ждать от него дальше? Ури сдает позиции, замолкает и опускает плечи, он пытается сделать какие-то выводы, но их делать попросту не из чего. Он дотрагивается указательным пальцем до кисти Уикса, просто тыкает, даже не зная, зачем. А вдруг это все какая-то идиотская проверка? — Я могу допустить, что вам… типа стыдно за тот случай, но, если честно, то это слишком… сюрреалистично для вас, — говорит Брендон, тыкая пальцем в его руку снова. — Допускаешь правильно, малыш, — он слабо улыбается, и Ури не может поверить своим ушам, — Моя изначальная цель была развлечься, но, хорошо, ты действительно мне понравился, когда зашел в мой дом в первый раз. В этом ужасном красно-черном костюме, — это был лучший из его костюмов, на секундочку. Даллон не касается пальцем его руки так как это делает Ури, а просто берет в свою, и почему-то это так мило и романтично, что Брендона наверняка бы вырвало, но вместо этого он сидит и сдерживается, чтобы не поцеловать его. И Уикс это замечает, тянется к нему, останавливаясь на расстоянии пары сантиметров, и опять ухмыляется, так, как на том ужине, только теперь в этой ухмылке что-то поменялось. — Джеки расстроится, когда прослушает сообщение, — Брендон все еще не может ни в чем разобраться, но, плевать, ему это нравится, и от Даллона пахнет супер-дорогим одеколоном, смешанным с запахом выгляженной одежды и порошка, и его губы касаются губ Ури, а у второго резко замирает сердце. — Думаю, она увидит его не очень скоро. Брендон знает. Это все один сплошной неудачный розыгрыш, шутка, вышедшая из-под контроля. И он точно будет жалеть об этом. Джеки позвонила ему уже утром, но рот Брендона был занят ртом ее отца, так что он совсем не мог ответить, правда, совсем никак не мог. Уикс удерживал его возле себя всю ночь, и Ури сейчас действительно может сказать, что он по-настоящему выспался. И, кажется, по-настоящему влюбился. На свою голову. — Она снова звонит мне, — говорит Брендон, когда Уикс целует его ключицы. Он все еще чувствует себя шлюхой. — Игнорируй, — слишком спокойно отвечает Даллон, и Брендона это как будто задевает крючком под ребра, и он прижимает руки к его плечам, отстраняя. — Не могу. Даллон смотрит на него не то, чтобы с удивлением, а скорее с маленьким разочарованием и усталостью, потому что они снова к этому возвращаются. У Ури вид не менее усталый, да еще в придачу и расстроенный и обеспокоенный, и он лежит на спине и закрывает лицо ладонями, потому что его красные опухшие глаза никто из них видеть не хочет. — Ты порвал с ней, потому что нашел замену. — Замену в виде её отца? — Лучшее из того, что ты мог найти, согласись. Брендон кусает губы, уставившись в потолок. — Она все еще любит меня. Даллон закатывает глаза и поднимает брови. Он ложится рядом с ним и начинает исследовать ту же точку сверху, что и тот, сцепляя руки в замок на груди и редко моргая. — Говоришь так, будто ты тоже. И. Брендон не знает. — Я так запутался, это пиздец, — воздух из его легких выходит с каким-то странным свистом, и Даллон проводит рукой по его волосам, зарываясь в них пальцами, а потом облизывает губы и открывает рот, будто собирается что-то сказать, но нет, ничего. Брендон чувствует это знакомое колющее сухое чувство где-то в ребрах, и, окей, через пару лет ему точно будет за все это стыдно, ну, а если эти «пара лет» пройдут с Уиксом, то скорее он покончит с собой (как можно скорее). — Вы меня любите? Блядский Брендон Ури произносит это в своей голове сто двенадцатый раз, и только один раз вслух, даже не решив, какой ответ он вообще ожидает получить. Даллон же реагирует никак, сперва решая принять это как риторический вопрос, и просто продолжает рыться в волосах его мальчика, про себя все же тихо думая, а любит ли он его вообще? — Ты не готов услышать это. Но Брендону кажется, что еще сам Даллон Уикс к этому не готов.

***

Когда Брендон первый раз пришел на свою работу, то сразу понял, что здесь что-то да не так. Взгляды барист и официантов в этой кофейне не то, чтобы смущали его, но все же каждый из работающих там людей посчитал своим долгом оценивающе на него посмотреть. Очень оценивающе. — Новенький? — говорит какой-то чувак, на бэйджике которого написано совершенно неподходящее ему имя «Эндрю», и несколько раз хлопает Ури по плечу, от чего второй даже выравнивается. — Да-да, новенький, — мямлит он и забирает у Эндрю темно-зеленый фартук, и первый ему очень странно подмигивает, из-за чего в голове Брендона появляется картинка злого Уикса. Вот, знаете. Неспроста. Джеки звонит невыносимо часто, и Ури это уже начинает банально раздражать, но все же заблокировать ее номер рука у него не поднимается, так что каждый раз он отдает телефон Уиксу, и тот уже куда-то его девает. Например, устраивает Брендона на работу, от его лица, да еще к тому же без его ведома и согласия. Но Брендон просто не может ему противиться. — Вы можете мне объяснить, почему мне на почту уже третий день приходят сообщения с адреса той ванильной кафешки возле моста? — и Даллон идеально изображает удивление, и, правда, удивление есть, но оно заключается лишь в том, что «ты серьезно целых три дня на них не отвечал?». И Брендон ненавидит кофе, ненавидит чай и даже молочные коктейли, но если Мистер Уикс сказал, значит так и будет, поэтому. Поэтому он, сука, стоит здесь и цепляет табличку со своим именем себе на одежду, пока Эндрю стоит перед ним и рассказывает базовые фразы официанта, от «здравствуйте» и до «приходите еще», каждый раз дотрагиваясь до Ури, поправляя его воротник или заправляя его футболку в черные брюки, и Брендона это, конечно же, настораживает. Потому что Даллон Уикс бить его не будет, но одеколон Эндрю пахнет слишком сильно и вызывающе, так что папочке это может не понравиться. Все в его жизни вертится вокруг отца его бывшей девушки. —…и потом ты отдаешь им сдачу и улыбаешься настолько мило, насколько это возможно, ты понял? — Брендон не слышал и половины, но «да-да, конечно, я все понял, я пошел». И он отрабатывает смену, проверяя свой телефон каждый перерыв, потому что он хочет домой, ладно? Он хочет смотреть «Секретные материалы» и есть лазанью Даллона, а не бегать с подносом в руках и не драить столы до ебучих дыр. — Тебя провести? — спрашивает этот же Эндрю, когда Брендон кладет свои вещи в железный шкафчик и натягивает спортивную кофту. — Я думаю, что отлично дойду и сам, — отвечает он, и давит улыбку, но, видимо, у Эндрю приставучий не только одеколон. — Но там уже темно. Тебя встретят? — и парень знает, что Брендона встречать никто не собирается, но все продолжает и продолжает. — Мне не пятнадцать лет, окей? — да, окей, Брендон, окей, вот только Эндрю не отступит, пока не добьется своего. Очень похоже на старого приятеля Ури, знаете. И с такой дерзостью Брендон выходит на улицу, намеренно ступает быстрым шагом. Но как только он замечает, что крепкая фигура парня идет точно за ним, Брендон неосознанно переходит на бег. А может позвонить Мистеру Уиксу? Время — половина восьмого, уже очень темно, он идет вдоль моста с трассой к жилым кварталам, заходя во дворы, и его квартира находится в максимум двадцати минутах отсюда, и он однозначно справится, но. Он не справляется. Эндрю с силой хватает Ури за локоть, когда Брендон бежит от него мимо приватной стоянки и гаражей, прижимая к кирпичному корпусу одного из них, и, что же, Брендон почему-то так и думал. Эндрю задирает его футболку, лезет пальцами под ткань и давит на его грудь, и Ури вырывается и слишком часто повторяет вот это вот «Отстань от меня!», но парень держит его руки и насильно затыкает его своим ртом, и этот сукин сын Брендон топчется на его ногах и больно кусает его губы, как будто собирается забрать себе кусочек, но на самом деле — просто хочет забрать себя от ебучего Эндрю, потому что давить на плечи и опускать на колени может только Даллон. И, да, губа парня кровит и он из-за этого шипит и злиться, и Брендон не такой уж и тупой, как могло показаться, поэтому он начинает громко кричать и выкручивать запястья, и Эндрю злится еще больше, злится просто невероятно, и он неожиданно ударяет Ури в лицо, от чего тот бьется головой об кирпичную кладку. И Брендон мог бы спастись бегством, да, но перед его глазами резко плывет просто все, и Эндрю решает ударить его еще раз, сильнее, роняя его на землю и нависая над ним, потому что Брендон — слабый. Без одежды он выглядит как хренов скелет. Его руки только и предназначены для того, чтобы разносить чашки с горячими напитками и тарелки с тирамису, и Уикс может обхватить его кисти своей ладонью так, что его пальцы на ней с легкостью соединятся, не то что уж этот Эндрю, который с легкостью может обхватить не только его руки. — Ты думаешь, что отделаешься только этим? — говорит парень, когда плавающий в колючей боли Брендон пытается встать и уйти. Он толкает его ногой и валит обратно, и Брендон разочарован в самом себе, но все же хватается за чужую щиколотку и встает снова. Эндрю поднимает его за ворот. Эндрю бьет его лицо, опять прижав его к твердой стене из красного кирпича, и потом терроризирует его ребра и живот, и, Боже, Брендон действительно разочарован в себе. Он глухо выдыхает, не в силах даже поднять свои руки, и просто ждет, когда тот наиграется и кинет его обратно, плюнув, и спокойно пойдет по своим делам. И Эндрю действительно делает последний замах, но бить уже не собирается, а просто отпускает его, отходя назад. — Добро пожаловать на работу, — и тупо уходит. И Ури думает, что этот чел на голову больной, и у него есть все основания так считать. Он вытирает кровь с подбородка, смотря на помятую траву вокруг него, потом на горящие окна чужих домов и медленно-медленно поднимается, хватаясь за все, за что можно схватиться. Его бок болит, а еще у него болит остальная половина тела, но ребра, к счастью, вроде бы не сломаны, что нельзя сказать про нос. Ури добирается до дома удивительно быстро, и на улице так же удивительно появились люди, которые тоже идут со своей работы к своим семьям с пакетами, полными еды, и… Уикс. Брендон снимает с себя все, закидывая в стиральную машину, залезая в душ. Его конечности ноют, и, кажется, сейчас просто отпадут, и он смывает с себя грязь и кровь, а вода на поддоне кабины такого темного цвета. Брендон надевает что-то, что висело рядом с ним, и возможно это даже рубашка Даллона, которая ему велика, но ему плевать. Он открывает шкафчики возле зеркала и ищет гребаный крем и тональник, боясь не успеть. А чего он вообще ожидал? Даллон Уикс открывает двери в ванную в самый неподходящий момент. — Кто это, мать твою, сделал?