(daddy) issues

Брендон бросает на Эндрю последний странный взгляд и идет домой, крепко сжимая в кармане связку ключей. Сегодня его никто не избивает. Брендон удивляется. Его кожа все еще горит от прикосновений Даллона Уикса, он словно чувствует на себе руки, сжимающие его талию и больные ребра, и он заходит в квартиру, небрежно вешая тонкую куртку на крючок в коридоре. — Я не могу поверить, что вы сделали это, — он пытается подобраться издалека, опираясь на дверной косяк и наблюдая за тем, как Даллон нехотя отрывает глаза от телефона. — Что я сделал? — Даллон же снова изображает идеальное удивление, немного хмурясь. — Отомстили Эндрю, — и он как-то по-гордому задирает подбородок и тянет улыбку, а Уикс просто смотрит на него и приподнимается с кровати, становясь точно перед ним, и Брендон берет в руки его лицо, на секунду забывая соблюдать так называемую субординацию. Даллон же закрывает на это глаза (в прямом, и в переносном смысле), тянет Ури за подбородок и прижимает свои губы к его, целуя так мокро и напористо. — Не понимаю, о чем ты, но продолжай, — он шепчет это с мягкой полуулыбкой, шепчет это мягко, но в тоже время со странным контекстом в стиле «ты не имеешь права это прекратить», целуя линию челюсти Ури, крепко придерживая. Но Брендон пятится назад. Он сжимает губы, снова прислоняясь к дверному косяку, наблюдая за тем, как Даллон прямо на его глазах превращается в строгого папочку-собственника. Папочку. — Детка, вернись сюда, а то у твоей тощей задницы начнутся проблемы, — уголки его рта на пару секунд приподнимаются вверх, выдавая то, что он не всерьез, но его сведенные брови заставляют Брендона на секунду в этом засомневаться. — И что вы сделаете? — он делает еще один неуверенный шаг назад, цепляется руками за дверной проем и прижимается щекой к стене, выглядывая из коридора в комнату на Уикса, словно запуганный зверек. Даллон же максимально невозмутим, проводит языком по губам и идет на него, загоняя в угол, — Вы уже избили одного мальчика, неужели я следующий? — Если не перестанешь, то именно им и будешь, Брен, — и, вау, Даллон делает вид, что злится, ну, Ури на это надеется. Он останавливается в примерно двух шагах от него и смотрит исподлобья, и Ури сейчас просто потеряет сознание, но продолжает неловко топтаться на месте. Даллон берет его за кисть. — Вы не причините мне боль, Мистер Уикс, — он говорит это, как будто пытаясь в этом кого-то убедить, и, на самом деле, так оно и есть. Почти шепчет, редко моргает круглыми глазами, пытается убедить в этом себя, пока Уикс некрепко сжимает его руку, огибая пальцами так, что это теперь даже похоже не на хватку, а на касание. Брендон моргает и отрывает свой мутный взгляд от шкафчика в подсобке, возвращаясь из мыслей в реальность. Эндрю стоит сзади него и роется в своих вещах, постоянно напоминая своим видом, что ему якобы жаль о содеянном. Даллон (Даллон?) разбил ему бровь и нос, который, по всей видимости, сломал, потому что темно-сине-фиолетовые опухшие полоски на лице парня, огибающие переносицу и не очень аккуратно спрятанные под пластырем выглядят просто невероятно болезненно. Брендон знает, каково это. Даллон, кстати, бил не один раз. Он разворачивается на пятках и выходит, огибая освященное фонарями шоссе, и, черт, эти мысли. Тот факт, что Уикс отомстил его обидчику, невероятно ему льстит, однако, зная Даллона, с его характером и вспыльчивостью, это нагоняет немалый страх. Он может представить себе все что угодно и с возможностью в пятьдесят процентов это окажется правдой, потому что… Даллон пиздец какой сильный, окей. Ури знает это каждой клеточкой своего тела, буквально. И не то что бы он этого не хотел, но все же он был больше уверен в том, что этого не произойдет. Он может прийти домой прямо сейчас и делать вид, что он ничего не заметил, и Уикс будет делать то же самое, потому что герои не хвастаются. И он, конечно же, может сделать все так, как он представлял, и это все и будет так, как он представлял, потому что в жизни с Мистером Уиксом сюжетный поворот только один, и он упирается в неизменное повиновение Брендона, подкрепленное боязнью наказания (которое Даллон все обещает, да не исполняет). Он резко останавливается у входной двери в свою квартиру, зная, кого он там увидит, смотрящего на него из комнаты, скрестив руки и прожигая его взглядом конченного желания. Его плечи резко начинают дрожать, а ладони слабо потеть, и он разводит панику на ровном месте, он просто какая-то чертова королева драмы, но. Когда он заходит в свой дом и встречается взглядом с высоким мужчиной, он словно чувствует себя в ловушке, и ему кажется, словно весь этот сценарий и был придуман, чтобы безвозвратно его туда заманить. Даллон быстро целует его в уголок губ, придерживая за талию одной рукой, и ласково улыбается. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — он смотрит, как Ури снимает обувь и вешает куртку на крючок, прижимая его к себе после того, как тот выравнивается. — Больно, — он говорит правду, но только не совсем правдивую правду, а немножко приукрашеную, и Уикс разочаровано выпускает его из кольца своих рук, изображая на лице идеальную эмоцию смеси озабоченности и чувства вины. Брендон чуть ли не слышит, как расходятся швы даллоновского плана по его получению в свои лапы. — Я так устал, приготовишь мне что-нибудь попить? — он чуть ли не мурлычет, как кот, потираясь носом об чужую шею, приподнимаясь для этого на носочки. Даллон снова прикладывается губами к его лбу, кивая, смотря на него просто сверхпонимающе, с такой дозой заботы, как будто Брендон — его родной ребенок. Ох. Давайте лучше не будем об этом. — Тот парень, — как бы просто так начинает Уикс, доставая из шкафчика над плитой банку с какао-порошком, и так же невзначай продолжает, — ты видел его сегодня? Он тебя больше не трогал? Брендон слишком резко садится на стул, буквально падает на него, жмет губы, а потом достает телефон и утыкается в него, листая ленту социальных сетей. Притворяется, если сказать простым языком. — Да-да, — он поднимает глаза, замечая, как стоящий к нему спиной Даллон чуть заметно напрягается, но он видимо репетировал, потому что заметить это почти что нереально, — знаешь, он выглядит не очень. Как будто его лицо переехал фургон. Интересно, долго пришлось его бить, м? На последнем звуке этой фразы Даллон палится просто максимально сильно. Он шумно выдыхает и разворачивается к Ури, все так же скрещивая руки на груди, блять, как обычно, наклоняя голову в бок. Брендон и это знал. Ожидал. Предсказал. Плевать что, но он не удивлен. — Не очень, — он жмет губы, из-за чего они складываются в тонкую невозмутимую линию, и, знаете, Брендон просто ненавидит, когда он так делает, потому что это значит, что Уикс проебался. А когда он проебывается, то злой, как сука. — Ты сломал ему нос. И не только, — говорит Брендон, смотря своими большими глазами прямо на мужчину, снизу вверх, и это вызывает у него скользкие воспоминания. — Я знаю, — он знает, — просто не сдержался. — А если со мной тоже, — пауза, — тоже не сдержишься? — говорит Ури, придерживаясь только что придуманного сценария его поведения. Даллон стоит с совершенно безэмоциональным выражением лица, сводит брови и сверлит Брендона своим тяжелым взглядом, и Ури уже хочет просто свести все на шутку и прекратить это во избежании нежелательных последствий, но Уикс опускает голову и отрицательно ей мотает, подкрепляя сказанным сквозь смех «нет». — Я отомстил ему за тебя, что ты еще хочешь? — грубо, но Брендон, если честно, другого и не ожидал. — Ты словно используешь меня для самоудовлетворения, Даллон. — Мистер Уикс. — Ты его, блять, чуть не убил, Даллон, ты вообще это понимаешь? — Это он (я) тебя чуть не убил, — он подходит к Ури и наклоняется прямо к его лицу, помещая одну ладонь на столе, а другую на спинке стула. Ему некуда бежать, — да, возможно, ему было больно, возможно, он умолял остановиться, ты ведь не знаешь, что под его одеждой? И, возможно, ты прав, что, когда-нибудь, я не смогу сдержаться рядом с тобой и выбью из тебя всю твою чертову дурь, но пока… пока единственную физическую боль доставил тебе совершенно не я, а он, он, слышишь, детка? Так что поблагодари своего папочку и пей какао. Когда Даллон уходит, Брендон хочет зарезать себя ножом для мяса. Потому что куском мяса он себя и чувствует. Перед сном они перекинулись только сухим «спокойной ночи», даже без поцелуев, а на утро Даллон снова вел себя также, как прежде: приставал и не хотел отпускать Ури на работу. — Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Даллон со слишком радостной интонацией, когда Брендон уже собирается отсюда, грубо говоря, валить. — Да, конечно… — он, если честно, не понимает, что происходит, — а зачем? — Просто хочу провести тебя? — Даллон разворачивается к зеркалу и проводит рукой по волосам, рассматривая в отражении свое лицо. Он уже стоит в брюках и свитере, так что ему даже и одеваться не приходится, как будто он так и планировал. Ури смотрит на него с недоверием, но прекрасно этот взгляд маскирует под что-то другое, более нейтральное. Он говорит «хорошо-хорошо», и Даллон улыбается самому себе в настенном зеркале, в следующий миг пуская эту улыбку Брендону, и на улице почему-то прохладно, и даже вроде бы яркое солнце ни черта не греет. Уикс действительно доводит его прямо к дверям кофейни, и по дороге туда они даже ни о чем не разговаривали, только рука Даллона постоянно тянулась к руке Брендона, с крепко сжатыми пальцами, дотрагивалась до похолодевшей на улице коже и вновь возвращалась на место возле даллоновского бедра или вовсе в кармане его велюровых брюк, каждый раз как будто пробуя или проверяя, изменилось ли что-нибудь с ней за последние девяносто секунд. В голове Брендона все это время крутился вопрос, почему Уикс решил выйти из дома так рано, потому что обычно он всегда придумывал себе какие-то занятия и не любил, когда в его планы вмешиваются даже с предложениями от Ури приготовить Даллону кофе, как будто это кого-то удивляет. Но сейчас Даллон выглядит более умиротворенным, чем когда остается утром один со своими секретными делами или готовкой. Он обнимает его за шею, и Брендон позволяет себе поцеловать Уикса первым, а потом они прощаются. Ури толкает полупрозрачные тонированные двери и заходит внутрь, а Даллон стоит снаружи и провожает его взглядом, на секунду задевая глазами фигуру испуганно глядящего на него через плечо Брендона Эндрю. — Нашли себе новую детку, Мистер Уикс? — звучит где-то у него за спиной, и он оборачивается. — Пошел к черту, Тайлер, — бросает он сидящему в машине парню, который после этих слов искренне смеется и открывает дверцу. — Поехали, Мистер Уикс. Мне подарили замечательное вино.