(daddy) issues

— Это шутка? — спрашивает Брендон, резко вставая со стула и отталкивая руки Даллона Уикса, — Это что, какая-то конченная шутка, скажи мне? И Даллон говорит: — Нет, малыш, это правда, — его брови узогнуты в странной гримассе, смахивающей на ту, с которой обычно произносят фразу «Мне очень жаль». Брендон широко открывает свои глаза и смотрит куда-то в пол, и мотает головой, произнося одними губами отчаянное «нет, нет, нет». — Ты не можешь просто взять и уехать, — он поднимает свои большие покрасневшие глаза на Даллона, и тот понимает, что Ури сейчас просто заплачет, и в его груди как будто образовывается какой-то странный теплый вакуум, и Уикс осознает, что пиздец как хочет увидеть это. — Малыш, — он тоже встает со стула и подходит к Брендону, снова пытаясь дотронуться до его рук, но Ури лишь просто отходит назад, прижимая свои кисти к себе, — Детка, я должен, — и ничего он как бы и не должен, но Брендон же об этом не знает, Брендон вообще о половине происходящего тут не знает. — Все же было хорошо, — он прикрывает глаза на секунду, а когда он их открывает, то с его века скатывается слеза. Даллон подавляет необъяснимое желание улыбнуться, — Почему ты постоянно бросаешь меня? Я же так сильно тебя люблю, Мистер Уикс, так сильно. — Я знаю, малыш, я тебя тоже, — ложь, — И мне действительно очень жаль, что мне приходится снова бросить тебя, — ложь, — Но я постараюсь вернутся как можно быстрее, хорошо? — ложь-ложь-ложь, вранье, он подходит к Брендону и прижимает его к себе. Плечи Ури беззащитно дрожат, и он всхлипывает и утыкается Даллону в грудь, и тот целует его в макушку, вдыхая запах его волос. — Как же я буду, — он слишком расстроен и он правда плачет, и с каждым вздохом его тело напряженно вздрагивает. Он пытается задержать дыхание, — Как же я буду без тебя? — Я не знаю, правда не знаю, пожалуйста тише, я обязательно вернусь, — шепчет просьбы Уикс, но делает это не искренне. Он заботливо гладит Брендона ладонью по спине, и Ури прислушивается к дыханию старшего, пытаясь прийти в норму и не вывести себя на истерику еще больше, — Мне правда очень жаль. Ему правда очень похуй. Он собирает вещи через пару часов и с кем-то долго разговаривает по телефону на кухне, а Брендон долго сидит на поддоне в душе и думает о том, насколько же он жалок, ха-ха, прямо как тогда. Когда они встречаются взглядами в коридоре, Даллон грустно тянет улыбку и треплет Ури по его мокрым волосам, и Брендон улыбается тоже, но в сто раз грустнее. Он такой идиот, раз снова повелся на это, и какая-то его часть это понимает. — Я напишу тебе, когда доберусь, ладно? — говорит Мистер Уикс и притягивает своего мальчика к себе, и крепко целует, как в последний раз, не дожидаясь ответа. Брендон же цепляется за его шею и подбородок пальцами и чувствует себя брошенной игрушкой. Когда Даллон уйдет, он точно разрыдается просто по полной программе, но сейчас руки Уикса пытаются запомнить каждый изгиб его тела, форму и вкус его губ, и на самом деле Даллон придает этому намного меньше значения, чем бедный Брендон. Доберется куда? Брендон вообще даже не имеет представления, ну, до того момента, когда Даллон опускает его плечи и так холодно отстраняется. — Куда вы поедете? Она сказала? — его руки все еще на шее Уикса и он старается смотреть ему в прямо в его подлые глаза. — Упоминала что-то, не помню точно, — да ладно тебе, Уикс, если врешь, то ври уже не так плохо, — Вроде бы… Европа? Да-да, вроде бы… вроде бы Нидерланды. — Оу, Нидерланды… — Брендон поджимает губы, мысленно прикидывая, как скоро Даллон позвонит. Представить такое, по правде говоря, ему удается с трудом. Даллон смотрит в зеркало на стене и кладет ключи от квартиры Брендона на тумбочку у двери. В коридоре зависает какая-то тягучая тишина, которую рушит только звон металла в соприкосновении с деревянным покрытием, и Уикс уходит, и Ури задерживает дыхание. Даллон касается ручки входной двери и говорит: — Я все еще люблю тебя. И Брендон чувствует, как его сердце останавливается на несколько секунд, а потом болезненно сжимается, и он точно сейчас заплачет, но вместо этого безразлично произносит: — Лучше бы ты сказал это раньше. И оставляет мерзавца Даллона на лестничной площадке. Но Даллону, конечно же, похуй, он пускает легкий смешок, который отдается эхом от стен и летит куда-то вниз, он мотает головой, спускается по лестнице и уходит, он просто уходит, так спокойно и невинно, заказывает такси до аэропорта и вырывает из своей жизни страницу связанную с милым мальчиком Брендоном Ури (который сосет, если честно, получше любой шлюхи). Казалось бы, навсегда. Брендон поворачивает все замки на входной двери и на своем сердце, оставляя только один — на всякий случай. Он стоит несколько секунд и смотрит перед собой, просто куда-то через материю, а потом бросается к глазку, ожидая там увидеть его хмурого Даллона, но находит там лишь ужасные кремовые стены и железные лестничные перила. «Он вернется, — наивно проносится в его сознании и он уверенно кивает этой мысли наяву, — Он точно вернется, он же обещал». И он обещал это каждой своей новой детке, и каждой старой тоже, и Джеки он тоже обещал, и даже ее матери, но сделал даже чуть меньше, чем ничего. Брендон, перестань быть таким ребенком, твою же мать, Даллон уебок, пойми же это наконец, но он, блять, не поверит. Даже если миллион человек соберутся на главной площади его города с плакатами «ДАЛЛОН УИКС ИСПОРТИЛ МНЕ ЖИЗНЬ», то он все равно не поверит. Даже если сам Даллон Уикс ему это скажет, никогда не поверит, никогда. Может в этом и есть его проблема? — Может в этом и есть моя проблема. Он уходит в ванную снова, и не выходит оттуда слишком долго. А зачем выходить? Теперь он может проводить там хоть сутки и никто ему ничего не скажет. В этом и есть его ебанная проблема. Он не замечает, как быстро начинают заканчиваться для него выходные. Он не замечает, как каждый день он задает себе вопросы, в ответах на которые сам же себе и врет, потому что настоящий ответ узнать просто-напросто боится. Но, ведь, они же не расстались? Нет, просто разъехались. Они же увидятся снова? Да, конечно, как же иначе. А Даллон позвонит? Проходит почти неделя, но Даллон не звонит. Брендон посчитал расстояние от Штатов до этой гребаной Голландии тысячу раз и ровно столько же и часы, которые Уикс должен был провести в полете, но Даллон, сука, не звонит. О, да Господи, это же Европа, конечно же не позвонит, Брендон, но Брендон ничего не понимает (или просто отказывается это делать). А как же там, ну, Скайп? Нет? Какие-нибудь еще звонки через Интернет? Пожалуйста, хоть что-нибудь? Даллон не звонит. Брендон чувствует себя выжатым и очень-очень жалким. Он перестал ходить в кофейню, остался без денег, и соответственно перестал нормально есть. Привет, депрессия? Его не радуют даже возбужденные диалоги Скалли и Малдера, ни чипсы с лимонадом, ничего, он может только смотреть на фотографии Даллона Уикса на своем телефоне и плакать. Когда Даллон Уикс о нем даже и не вспоминает. Брендон переворачивается на спину и смотрит в потолок. Он лежит без футболки и в одних только серых пижамных штанах, которые его папочке так не нравились, рядом с ним включенный ноутбук с горящим рабочим столом, и Ури наконец-то понимает, что в комнате уже давно пора бы убраться. Он подтягивается, собирается с мыслями (если это можно так назвать) и резко поднимается, от чего у него немного неожиданно темнеет в глазах и спирает дыхание. «Детка, аккуратнее» сказал бы Даллон, но Даллона тут нет, и Брендон наконец-то это запомнил, так что он подходит к шкафу, где лежали его вещи, и, открыв его в ебучий первый раз с чужого отъезда, понимает, что их стало значительно меньше. Стало меньше, но все они не исчезли. Глупый Брендон рассматривает это как знак.