Ты не можешь не любить меня

      — Впервые так долго наблюдаю, как ты хмуришься над бумагами, — улыбался Учиха.       Полностью увлеченный рассматриванием своего любимого, Саске сидел на полу под окном. Он усердно всматривался в шею Наруто и недовольно хмурил брови, ведь от его стараний не осталось и следа. Наслаждаясь мирным видом поглощенного работой дорогого хокаге, Учиха начал засыпать под мягкое пение птиц ранним утром. Его веки тяжелели под утомленные вздохи Наруто, а на душе разливалось тепло. Ему и вечности бы не хватило, чтобы насладиться этим мгновеньем.

***

      Осознав, что все это не сон, по щекам Саске побежали слезы.       — Ну ты нашел время, — хихикнул Наруто. — Люблю тебя, Саске.       — И я люблю тебя, Наруто. Ты не представляешь, как сильно.       Сейчас они уже нежно тонули в поцелуе без страха потерять друг друга в любую секунду. Они были уверены — теперь никто не сбежит от этих чувств, что переполняют душу. Саске повалил Наруто на стол и бумажные небоскребы, недавно старательно выстроенные руками хокаге, рассыпались в разные стороны.       — Прости, — улыбнулся Учиха.       От живой улыбки Саске щеки Наруто зардели розовым румянцем. Учиха не мог не улыбаться, ведь его сердце переполнялось счастьем, медленно отогревая ледяной мрак в душе.       Он ласково целовал ранки на шее и ключицах Узумаки, будто извиняясь за них, спускаясь ниже, к маленьким возбужденным соскам. Добравшись дорогой поцелуев по смуглой коже до манящих розоватых ягодок, Саске незамедлительно поглотил одну. Облизывая и покусывая, он заставлял Наруто прерывисто постанывать. Второй сосок не остался без внимания — Учиха игрался с ним пальцами, надавливал и ласково поглаживал. Чувствуя напряженный член Саске, Наруто уже сгорал от нетерпения и робко двигал бедрами навстречу.       — Думаю, нам они не нужны, — произнес Саске, стягивая штаны с Наруто и сбрасывая их на пол.       После торопливо сбросил с себя плащ и легкую кофту, оголяя белоснежный торс. Полностью обнаженный Узумаки с разведенными и согнутыми в коленях ногами сводил с ума перевозбужденный разум Учихи. Всего на пару секунд он замер, с упоением рассматривая картину, которая открылась перед ним: по стоящему члену Наруто медленно разливалась смазка из уже ярко порозовевшей головки. Она похотливо стекала по всей длине вниз, бесстыдно огибая манящую точку. Член Наруто таял словно свеча от жара, что дарит ему Саске одним лишь своим взглядом. В белых сугробах важных бумаг хокаге глубоко дышал в предвкушении следующих действий. Возбуждение достигало пика от глаз, что жадно пожирали его. Продолжив одаривать тело Наруто засосами, Саске спустился к животу, языком проводя мокрую дорожку до пупка и покусывая нежную кожу. Ласково покрывая крепкий пресс поцелуями, Учиха скользнул рукой по внутренней стороне бедра Наруто к уже влажной точке. Гладя ее и размазывая скользкую смазку, Саске наслаждался тяжелым глухим дыханием Наруто. Осторожно надавив на дрожащее кольцо, Учиха медленно ввел один палец в горячее нутро, и почувствовав, как Узумаки напрягся, приглушил стон поцелуем.       — Все нормально? — побеспокоился Саске, отрываясь от любимых губ.       В ответ Наруто обнял Саске за шею — он был слишком смущен всем происходящим. Когда Узумаки почувствовал в себе два пальца, он проглотил вырывающийся стон и укусил себя за плечо. Такая реакция показалось очень милой Саске. Наруто чувствовал, как нагло Учиха разводит пальцами внутри него, растягивая узкое нутро. Неторопливо и ласково пальцы Саске сводили с ума Узумаки. Сердца двух бились, как сумасшедшие, и казалось, настолько громко, что если прислушаться, то можно было уловить их стук под глухой шепот горячих вздохов в холодной комнате. Устав проглатывать вырывающийся голос, Наруто прижал к себе Саске и дразняще выпустил хриплый стон в его ухо, который прошелся мурашками по спине Учихи. И не в состоянии больше ждать, прошептал:        — Вставь его, пожалуйста…       Наруто резко почувствовал с какой болью растягиваются его мышцы и короткий глухой стон обоих раздался в полумраке кабинета.       — Наруто… Наруто, ты в порядке? — волновался Учиха, нависая над ним.       Настольная лампа поморгала светом и угасла, оставляя двоих. Узумаки потянул руку к лицу Саске, снова убирая черные волосы за ухо. Взор серого риннегана пал на Узумаки в свете яркой луны, и он улыбнулся, ловя себя на мысли, что Саске и впрямь бессовестно прекрасен. Розовый румянец на бледной коже тянулся до самых ушей. В глазах Учихи читалась одержимость, которая сплеталась с огромной нежностью. Все это принадлежало только Наруто.       — Прости, я больше не могу… — произнес Саске.       Учиха медленно и бережно входил в Узумаки, боясь сделать больно. От каждого толчка Наруто сжимался и приглушенно стонал в губы Саске. В уголках голубых глаз выступали слезы и Учиха слизывал их языком, целовал щеки, нос и возвращался к любимым губам. С очередным толчком вырвался протяжный мурлычущий стон и Наруто утонул в плавящих все тело ощущениях. Ускорив темп, Саске уже не мог остановиться, наслаждаясь каждым мелодичным глухим стоном Наруто. Учиха уже входил резко и грубо, глубоко задевая точку, от которой Узумаки терял голову. Ему хотелось еще, быстрее. Было уже наплевать на поцелуи, и языки сплетались небрежно, растягивая тонкую паутинку слюны меж собой. Корчащееся от дикого удовольствия лицо Наруто доставляло Саске неописуемые чувства, кружившие голову в жаркой похоти. Узумаки жадно хватал воздух ртом, в его руках мялись документы, но уже было абсолютно наплевать на их важность. Важно было только то, что он видел перед глазами: возвышающего перед ним Саске, который крепко сжимал его правое бедро и с каждым грубым толчком входил до основания. Учиха хрипло порыкивал, он уже доходил до пика удовольствия и сжал в своей ладони напряженный член Наруто. От одного лишь прикосновения теплая сперма излилась на смуглую кожу часто вздымающегося живота. Почувствовав, как Узумаки сжался внутри, с последним глубоким толчком Саске кончил в горячее нутро. Не выходя из сжатых в судороге мышц, Учиха толкнулся еще раз до упора, кончая глубже. Наруто чувствовал, как внутри него разливается обжигающее семя и облизнулся, глядя прямо в глаза Саске, на что тот довольно ухмыльнулся и наклонился к нежному поцелую. Всю оставшуюся ночь они проспали, сидя на полу у стола. Наруто мирно посапывал в объятиях Саске под теплым черным плащом. Учиха наблюдал за спящим солнцем в руках и молился, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

***

      — Прости, наверное, скучно? Почему бы тебе не навестить Сакуру?       Ответа на предложение хокаге не последовало. Наруто был полностью увлечен работой и не думал над словами. Сейчас Узумаки находился в другом мире.       — Снова ты за свое. Я хочу побыть рядом с тобой, — произнес Саске, зарываясь лицом в плечо Наруто.       Узумаки был настолько поглощен рассмотрением бумаг, что даже не заметил, как Учиха подошел к нему со спины. Отложив листы, Наруто повернул голову, где его уже ждали губы Саске. Было немного непривычно вот так непринужденно целоваться, словно это в порядке вещей.       — Я люблю тебя, — улыбнулся Саске.       — Думаю, тебе все же стоит побыть с семьей.       Учиха устало выдохнул. Он знал, что дома его ждут Сакура и Сарада. Жена, которая вечно скучает и чахнет с каждым днем от одиночества. Дочь трудного возраста, ненавидящая отца всем сердцем. Появляться перед их глазами было слишком страшно и даже стыдно. Будто родной дом — школа, а Саске — ленивый ученик, который ни за что не хочет там находиться. Учиха подошел к окну и бросил взгляд на деревню. Саске все еще не мог смириться с глубоким чувством вины перед всеми. Особенно он был не в состоянии принять тот факт, что причинял огромную боль и самому Наруто. Но Узумаки никогда не прекращал верить и бороться за него.       — Сакура по-настоящему любит тебя. Она всегда празднует твой День рождения, хоть тебя и не бывает толком дома. Конечно, твоя дочь — другой разговор. Но она чувствует себя преданной самым родным человеком. Тебе ли не знать, каково это, — произнес Наруто.       — Ты всегда обо мне так печешься, — ответил Саске и направился к двери. — Но ты прав.       Узумаки проводил друга взглядом. Он правда хочет, чтобы Саске наладил отношения с семьей, но теперь, когда понимает, что там ждет любящая жена, как-то и не горит желанием отпускать его к Сакуре.       — Теперь ревнуешь? — хмыкнул Саске, открывая дверь.       — Ничего я не ревную! Это твоя семья! Иди давай! — уткнувшись обратно в листы бумаг, занервничал покрасневший Наруто.       Дверь закрылась, и Узумаки заметил, как же тихо и пусто стало в кабинете без Саске. Что ж, дел много, и они не ждут, а бумаги и подавно не хотят кончаться. Мельком он заметил черный плащ Учихи. Надо бы встать и сложить оставленную вещь, но Наруто будто примагнитился к креслу. «Я ему не женушка» — на миг подумалось Узумаки, после чего он продолжил симфонию шуршания бумаг.       Порог родного дома казался каким-то началом дороги в ад. В прошлые редкие визиты было так легко открывать дверь, проходить в спальню и валиться на кровать. Не замечая и не интересуясь родными, Саске просто крепко засыпал, а с первыми лучами солнца безмолвно исчезал. Он знал, что каждый раз Сакура плакала. Слышал глухие всхлипы, когда Харуно думала, что он уже спит. Она давилась слезами, душила себя, не позволяя вздохнуть. И лишь когда холодная боль обнимала ее слишком долго, она не могла сдерживать еле слышные судорожные вздохи. Саске всегда хотелось успокоить Сакуру, но ему была чужда нежность к ней. Одного желания из чувства вины или стыда недостаточно, чтобы искренне согреть умирающую душу любящего тебя человека. Но даже если так, засыпать под колыбельную ее слез было невыносимо мучительно. Сакура смогла подарить Саске то, чего он был лишен. Стоило любить ее хоть немного, выделить ей самое маленькое место в сердце.       Загруженный мыслями Саске замер перед закрытой дверью дома. Быть может, стоит все-таки развернуться, умчаться обратно к Наруто и забыться, обнимая его и вдыхая любимый аромат. Ведь сейчас Учиха наконец достучался до него. Да, прямо сейчас. Просто необходимо переждать эту колючую бурю в объятиях теплого солнца. Щелчок двери раздался звоном в голове. Неожиданная встреча с блудным мужем оглушила Сакуру. С дрожащих бледно-розовых губ сорвалось лишь тихое:       — Саске…       Собрав в кучу ненужные мысли и выбросив их, Учиха шагнул к бесконечно скучающему по нему одиночеству и крепко заключил в своих объятиях.

*

      — Говорю тебе, Сарада, эти чипсы ограниченной серии. Нам просто необходимо успеть до заката, иначе магазин закроется, — утверждала Чоучоу.       — Уже вечер, но думаю мы успеем, — улыбнулась юная Учиха.       — Ура! Я с тобой поделюсь, ты не пожалеешь!       Две девушки шли по вечерним улицам деревни: одна что-то бурно рассказывала про новинку в меню Ичираку, а другая внимательно ее слушала, изредка посмеиваясь над милыми реакциями подруги, когда та представляла вкус любимой еды. Впереди Сарада услышала знакомые мужские голоса. Оторвавшись от забавных кривляний Чоучоу, она устремила взгляд вперед. Им навстречу шли Шикамару, Мицуки и Боруто, активно размахивающий руками и что-то торопливо рассказывающий. Сын хокаге, свободно расхаживающий по улицам, стал для Сарады неожиданным открытием, да и просто вид его как-то странно отозвался беспорядочным стуком в груди. Почувствовав чей-то пристальный взгляд на себе, Боруто посмотрел вперед:       — О! Сарада! Чоучоу!       — Блудный сын хокаге! — удивилась Акимичи.       Остальная компания обменялась короткими приветствиями, а от Мицуки они были удостоены только маленьким кивком.       — Чоучоу, прекрасна, как всегда! — воскликнул Узумаки.       — Ой, Боруто, перестань, — покраснела девушка, схватившись за щеки.       — Непривычно видеть тебя таким высоким, — хмыкнула Сарада, скрестив руки на груди.       — Хах, я не только высокий красавчик, но и талантливый шиноби!       — Похоже мы теряем самооценку нашего друга где-то в космосе, — улыбнулся Шикадай.       — А как по мне, Боруто говорит неоспоримую правду, — добавил Мицуки.       Повзрослевший Узумаки невольно приковывал взгляд Сарады, а особенно его лицо, которое было просто копией хокаге. От молодой версии Седьмого стало раздражающе щемить в груди. Пока друзья были заняты обсуждением последних новостей по нашумевшему сериалу, который мотают по известному каналу, Боруто заметил витающую в облаках подругу:       — Сарада?       Почувствовав на своей голове тяжесть чужой руки, она тут же отмахнула ее.       — Не трогай мои волосы! — запаниковала Учиха.       Все тут же обратили внимание на внезапную перемену настроения Сарады и стихли.       — А… прости, я не хотел тебя как-то задеть. Просто ты так задумалась, а ты такая миниатюрная, вот и я… — невнятно сожалел о своем поступке Боруто.       Сарада сама не могла понять свое такое странное поведение. Вот так ее волос может касаться только хокаге, так почему же Боруто позволяет себе так легко делать то же самое? Давно уже девушка поняла, что в своих фантазиях обрекла себя на какую-то неприкосновенную собственность Седьмого. Но она до конца не может понять, что именно испытывает ко взрослому замужнему мужчине. Принципиальная Сарада прекрасно понимала, что это никак не вяжется с нормами обычного восхищения или уважения. Такой весь из себя появившейся из ниоткуда Боруто перевернул ее огромную корзину мыслей так, что теперь она не знает, как это все собрать обратно. Эта рука, хоть и на мгновенье, но была такой же теплой крепкой и большой. Светило всего мира Сарады неумолимо рушилось под натиском появления новой звезды. Она не могла этого принять.       — Нет, это ты меня прости. Не знаю, что на меня нашло, — нервно улыбнулась Учиха.       — Да ничего, — улыбнулся в ответ Боруто. — Неудачный денек сегодня выдался, да?       — Вроде того, — выдохнула девушка и резко побледнела в лице. — Погоди, раз ты здесь, то…       — Да, Саске-сан тоже в деревне.

*

      Плотно пообедав, Учиха встал из-за стола.       — Прости, Сакура, но мне пора.       Опечаленная таким скорым прощанием с мужем, Харуно все же смогла натянуть улыбку на усталое лицо.       — Давай выйдем вместе, подожди меня, — предложила та, убирая со стола.       К своему же удивлению Саске покорно ждал и наблюдал за женой, что так беззаботно мыла посуду. Ее измученный взгляд изумрудных глаз падал вниз, отчего казался еще более измотанным. Усталые от бесконечной грусти они немного портили все еще молодое лицо Сакуры. Возможно, если бы не ее терзания, она бы выглядела моложе своих лет. Этот полный холода и одиночества взгляд для Саске был до боли знаком. Но от смотрящих на него всякий раз с надеждой зеленых глаз, внутри ничего не екало. Лишь бесконечное чувство вины одолевало мужчину. Было обидно за свое безразличное отношение к семейным узам, которые когда-то он так мечтал создать. Когда Учиха узнал о рождении ребенка, он почувствовал некую завершенность на данном этапе жизни. Задумчиво оценив себя со стороны, Саске стало паршиво.       Наконец выбравшись из дома, Учиха притормозил у крыльца и повернулся к Сакуре. Гонимый противным чувством вины, он обнял жену, ласково провел рукой по ее розовым волосам и прильнул к дрожащим тонким губам. Не в силах как-то по-другому выразить свою благодарность за вечную и преданную любовь Сакуры, он отчаянно пытался донести свои искренние чувства поцелуем, от которого ему становилось гадко на душе. Внутри Харуно все горело, взрывалось и ликовало от безграничной радости. Ее стали одолевать счастливые мысли о том, что любимый до полного безумия человек наконец возвращается к ней. Она крепко сомкнула руки за спиной мужа, будто умоляя его остаться, чтобы он понял, как ей не хватает его, как она скучает по тем, хоть и коротким, но радостным и теплым мгновениям в их нелегких отношениях. Возможно, когда-нибудь ей удастся снова поселиться в сердце Саске, однако сейчас она все равно чувствовала ледяную стену, возведенную перед ней. Как бы то ни было, надежда, подаренная в данные секунды долгожданной близости, проливала свет в мрачное пристанище ее истощенной души. Освободив друг друга от поцелуя, двое заметили свидетеля их супружеской нежности.       — Простите, я не хотел вас прерывать, вот и не знал, что делать, — замешкался Наруто.       Его глаза выглядели абсолютно растерянными и немного напуганными, он старался смотреть на друзей, но не выходило.       — Наруто! Ты что-то хотел? — расплылась в сияющей улыбке Сакура.       — Думал посмотреть, как у вас тут дела, — взглянул потерянным глазами Узумаки. — Вижу, все идет просто отлично!       Мелкая дрожь в голосе Наруто сбивала дыхание Саске и уводила землю из-под ног; он находился в спешных гаданиях, что сейчас происходит в этой белобрысой голове. Бегающие то по траве, то по Саске голубые глаза неприятно ошпаривали все внутри.       «Перестань…» — начал умолять в мыслях Учиха.       Сакура робко покраснела, отводя взгляд в сторону, и, заметив это, Наруто улыбнулся, но не смог скрыть панику в потускневших от потрясения глазах.       «…Перестань… хватит так смотреть на меня. Как же глупо ты сейчас выглядишь с этой фальшивой улыбкой» — продолжались мысли Саске.       — Э-э-эх, хотел бы я отведать твою стряпню, Сакура. Но мне пора — столько дел навалилось в последнее время, — все шире улыбался Наруто.       — И правда жаль. Но ты приходи в следующий раз с Хинатой и с детьми, — сияла Харуно. — Соберемся двумя семьями… было бы просто здорово вот так провести время.       — Обязательно! — Голос Узумаки обрел твердость, но разящие пустотой голубые глаза накинулись на Учиху. — Саске, рад, что ты наконец-то вернулся в семью.

*

      Белый свет фонаря над ярко-красным автоматом с напитками ложился на хмурящееся лицо Боруто, который не мог сделать выбор. С наступлением темноты, заметив одинокий автомат по пути к резиденции хокаге, парень решил прихватить одну баночку сладкой шипучки для отца.       «Наверное, стоит взять энергетик… апельсиновый? Что же он любит?» — метался в мыслях Боруто.       Остановив свой выбор на цитрусовом напитке, он просунул монеты и нажал на нужную кнопку. Приятный звук упавшей покупки, и оранжевая баночка уже в руках.

*

      Раздавшийся стук в дверь ударил по вискам удивленного Наруто. Ночных гостей он не ждал. Только промелькнувшая мысль о том, что это может быть Саске, забилась сердцем в груди. С разрешением войти дверь отворилась, и в кабинет прошел Боруто.       — Еще раз привет. Решил навестить тебя, — произнес он, ставя холодную баночку на стол.       — Спасибо, — еле улыбнулся Наруто и потянулся к напитку.       Тонкие морщинки в уголках глаз отца, точно иголки, вонзались в сердце Боруто. Весь измотанный работой Наруто вызывал желание обнять, защитить, отгородить от забот и людей. Что-то сильно сдавливало мозги Боруто, огромное безумие завладело его телом, и он очнулся уже тогда, когда его губы прижимались к чуть влажным от сока губам отца. Склонившись над столом и прижимая одной рукой запястье Наруто к столу, Боруто провел языком по губам шокированного отца. Легкий вкус апельсина вскружил голову, и парень углубил поцелуй, жадно смакуя сладость отцовского языка. Наслаждение длилось недолго и прервалось ударом по голове Боруто, от чего он сразу отскочил. Испачканный пролитым соком хокаге сидел с лицом, полным ужаса. Мозг не мог найти логических умозаключений на эти действия сына и просто пребывал в шоке. В страхе, глубоко вдохнув воздух, Боруто развернулся и побежал к двери, но был схвачен за руку.       — Чем ты это объяснишь?! — крикнул Наруто, разворачивая к себе нашкодившего сына.       Раскрытые от полной паники молодые голубые глаза встретились с озлобленным взглядом отца, который кричал с недоумением и яростью в голосе. Испуганные глаза Боруто забегали в поиске ответа, затем зажмурились в ожидании худшего.       — Я люблю тебя! — громко бросил парень и задержал дыхание в тихом ужасе.       Он почувствовал, как его руку отпустили, и открыл глаза. Наруто печально смотрел в пол и, тяжело вздохнув, произнес:       — Боруто, давай во всем разберемся. У тебя играют подростковые гормоны. Я тебя понимаю, поэтому мы можем забыть об этом.       — Нет! — резко выкрикнул юный Узумаки, сжимая ладони в кулаки.       — Боруто!       — Я люблю тебя!       — Ах ты!.. Отлично! Хорошо!       Снимающий с себя одежду Наруто вызвал глубокое, смущенное изумление у Боруто:       — Что ты делаешь?       — Разве не видно? Я раздеваюсь, — бросив на пол кофту, ответил Узумаки.       — Перестань, — хрипло потребовал Боруто.       — Смотри. Нравится мужское тело? — спокойно продолжал Наруто. — Уродливые шрамы, крепкие мышцы, грубая кожа, нет утонченных изгибов. Ко всему прочему я твой отец.       «Верно, все же мужчине не может нравиться мужчина. Наверное, Саске понял это, когда увидел Сакуру…» — задумался Узумаки.       Нравится. Безумно нравится. Боруто бы вечно смотрел на это прекрасное тело. Он поднял одежду и, пряча взгляд где-то в полу, накинул ее на голые плечи отца.       — Прости. К утру меня уже не будет в деревне.       — Почему?! — схватил его за руку Наруто.       — Отец, разве ты сам не понимаешь этого?       — Я хочу, чтобы мы были семьей. Хочу быть той семьей, которой мы можем стать!       Если Узумаки еще готов потерять Саске, то отпустить сына он не позволит себе никогда. Боруто только вернулся домой, а теперь вот так просто решает уйти снова.       — Никакой семьи не может быть! — крикнул парень. — А знаешь, почему ее не может быть? Я тебе покажу.       Боруто вцепился в губы отца, нагло вторгаясь внутрь языком, за что был наказан укусом и крепким кулаком в челюсть. Кровь от покусанного языка раскрасила губы юного Узумаки.       — Вот видишь, — хмыкнул он. — Мы не можем быть ни семьей, ни любовниками, ни чем-то другим еще. Мне лучше быть подальше… вдали от тебя, потому что я не знаю, что еще вытворю в следующий раз. Я не хочу делать тебе больно или неприятно. В какой-то миг ты стал для меня всем. Объяснений этому я найти не могу. Разве мы всегда можем объяснить любовь к кому-то?       Вытирая кровавую краску с губ большим пальцем, Боруто посмотрел на нее, горестно улыбнулся и перевел взгляд на полуголого отца в полном замешательстве и продолжил:       — Саске-сану повезло. Повезло родиться раньше меня, повстречать тебя и создать прочные узы. Но… даже если бы мне предложили прийти в этот мир заново… переписать свою судьбу с нуля, где ты не мой отец, где я мог бы стать для тебя чем-то бо́льшим, я бы все равно, не раздумывая, выбрал бы ту дверь, где я твой сын. Может я и дурак, но мне нужен именно ты. Я не люблю какого-то незнакомого хокаге в желанной мне Вселенной. Я люблю Узумаки Наруто, а он — мой отец.       Слабая натянутая улыбка Боруто задрожала и скривилась под давлением неописуемо тяжелых слез. Шагнув к своему сыну, Наруто обнял его, как можно сильнее прижимая к себе и сминая кулаками его одежду, из-за чего становилось больно. Но намного больней один за другим вонзала ножи в сердце жестокая реальность, которая не принимает их в этом мире. Они не могут быть семьей, любовниками, друзьями. Даже быть врагами для них — неслыханная дерзость. От таких крепких и отчаянных объятий отца сердце Боруто кричало в агонии еще больше, ещё громче, словно ему рассекли едва зажившую рану, и боль от нее, лившуюся соленной водой из уставших голубых глаз, было уже не остановить.       — Я… знаю… — судорожно хватая воздух губами, начал Боруто. — Знаю, что это… странно… но… я не могу… не любить… тебя…       Заикаясь и задыхаясь от собственных слез, парень лихорадочно дрожал в крепких руках Наруто.       — Скажи, что это нормально, пожалуйста… скажи, что моя любовь к тебе… не ошибка… не просто глупые подростковые гормоны. Мне страшно, отец… эти чувства… они съедают меня большими кусками… каждый день…       Нахлынувшие сильные эмоции подкосили ноги, и он был больше не в силах стоять. Всхлипы Боруто тонули в плече отца. Сидевших на холодном полу родных людей словно отвергала даже ночь, разгремевшись громом и пытаясь смыть эту немилую для нее связь. Бритвой слезы сына проходились по душе Наруто, а дождь шипел в ушах все громче и громче. Узумаки не мог мириться с огромной болью сына. Он любит его, любит всем сердцем, но эта любовь не та, которую так желает Боруто.       — Прости меня, — Парень посмотрел заплаканным лицом на отца.       — Не извиняйся. Никогда не проси прощения за любовь, какой бы она не была.       Наруто заглянул в блестящие от слез покрасневшие глаза сына, будто сейчас хотел встретиться взглядом с собственным страхом.       — Язык сильно щиплет, — хихикнул Боруто сквозь слезы охрипшим голосом.       — Прости, — ласково улыбнулся Наруто.       Еще долго они вглядывались друг другу в глаза, уже ослабив объятия. Точно зеркальное отражение, они были так похожи. Казалось бы, они — одно целое, в них течет одна кровь, ближе их нет никого на свете, но все это и создает между ними огромную пропасть, которую невозможно преодолеть никакими мостами. Да и как строить эти самые мосты? Когда пропасть горит черным пламенем, нещадно сжигающим все на своем пути? Обрывистое дыхание Боруто словно пухом ложилось на лицо Наруто. Их губы дрожали и тянулись друг к другу, но что-то держало их в жестких уздах. Дождь пропадал где-то в глубине давящей тишины, которая медленно убивала Наруто. Он, должно быть, лишился здравого ума — ему нельзя быть в такой непростительной близости с родным сыном — но он не мог противиться этому магниту. Голова просто начинала пустеть от внезапно нахлынувшей фрустрации. Редкие, почти неуловимые прикосновения губ нежно вводили Боруто в сильнейшую эйфорию, заводя сердце в бешенный стук. Заметив дрожь отца, он впервые за долгое время посмел прикоснуться к любимому телу. Боруто осторожно положил свои ладони на плечи Наруто и ласково скользнул ими по ослабевшим рукам к побледневшим холодным дрожащим пальцам. Обжигающее дыхание отца дразнило томящиеся от желания губы сына. Нежно сомкнув пальцы друг друга, двое самых родных человека соединились в поцелуе. Они вместе сгорали в этом черном пламени, опаляющим все внутри, и боль двоих встречалась горькими слезами на подбородках.