Bakemonogatari

      Тошно.       До сведённых судорогой скул, вспоротого брюха и алого проблеска шарингана. До рези в глазницах и гула в перепонках. От картины, что напротив метрах в ста и собственного неадекватно-аморального поведения. Сидеть на ветке ранним утром, наблюдать за пародией на тренировку, и понимать — слаб — и телом, и духом. Блохе есть что защищать, есть за что цепляться. Так почему он — Учиха с активированным додзюцу выглядит настолько жалко?       Тока сильна — спору нет. Хикаку знает, не раз клинки их скрещивались в кровавом танце, не раз сознание затягивалось плотным полотном иллюзий, но Блоха ненамного отстаёт. Не силы не хватает — опыта. Его удары предсказуемы, выпады стандартны, связки просты, и ритм считать, увы, не проблема — оппоненту хлопот не доставляет. Слишком прямолинеен, слишком импульсивен, в нём много — слишком. Открыт, душой не кривит. Как человек, друг и соклановец — лучше не найти, но как шиноби — оставляет множество вопросов. Точно ли шиноби? А Учиха ли? Вместо анализа действий противника — дурь в башке. И в глаза смотреть не обязательно, чтобы понять — за пределами полигона, не телом — мыслями.       Говорят — уча, учишься. Возможно, но теории проверяют и подтверждают практикой, а практики так таковой не было. Как итог — стоп в развитии, стоп в навыках и стоп шарингана. Гендзюцу — отличный помощник, но глупо полагаться лишь на один единственный кунай в подсумке. Интуиция, реакция, скорость, предвидение, мгновенные ответы на взброс противника — обостряются, когда на грани, между жизнью и смертью, в месиве из плоти и крови.       Тока опытна — для Блохи — чересчур, и нет в этом ничего странного или зазорного. Ведь настоящие схватки отличаются от беготни по полигону и заданий, которые он выполнял на протяжении нескольких лет.       Блоха заводит катану за левое бедро и срывается с места в шуншин. И снова в лоб. Снова она почти издевательски уворачивается, снова удары парируются, и треск рукояти слышится даже на таком расстоянии. Голова его не варит, разум затмила ярость, быть может — с толикой обиды. Учихи завистливы, ранимы, и гордость воет — от поражения, но сильнее от осознания — гендзюцу не товарищ.       Хикаку вздыхает, нервно дергает плечом. Бесит. Что сидит и наблюдает. Что где-то под рёбрами — камень — не вырвать, и катоном не расплавить. Раздражает, что готов помочь, только бы девка Сенджу не смотрела на Учиху свысока. Но всё меняется, когда всплывает образ Итамы.       Перебьётесь — мысленно, но Тока пригвоздила взглядом. Хикаку знает, что сенсор, но способности её поражают, местами и вовсе восхищают. Почувствовать, когда скрывается, ни на секунду не забывается.       После той тренировки Хикаку больше не помышлял о дурости — протянуть Блохе руку помощи. Слаб — его проблемы. Да и зачем, если мешает, костью поперёк горла?!       Время шло. Хикаку наблюдал, выжидал, и дождался. Блохи не стало. Путь открыт, и пачкать руки кровью соклановца не пришлось. Всё по плану, дело сделано — добился, но вытравить из башки Сенджу другого Учиху не получилось. Как бы не старался и к каким бы методам не прибегал. Итама не смотрел на него так, как смотрел на Блоху. Не ждал так, как ждал его. Это бесило. Причиняло боль. Учихи — собственники, делиться не умеют.       Завладеть сердцем Итамы целиком и полностью!       То, чего желал, в чём отчаянно нуждался. Лишь раз Итама слёзно встретил — когда едва не помер на больничной койке.       Хикаку пересиливал себя, ведь боль не для Воробушка. Порой хотелось скрутить, накричать, вогнать в гендзюцу, чтобы понял наконец, кому принадлежит. Но рука… не поднималась, и думается — не поднимется. Никогда.       Хикаку стоит в десяти шагах от дома и видит кошмар наяву. Итама плачет, прижимается к Блохе так, будто хочет слиться воедино с самым ценным, с самым желанным, что у него было…       … есть.       Не его он, не его. Впервые глаза Воробушка заискрились — счастьем, жизнью. Как долго Хикаку хотел увидеть прежнего Итаму? Без малого три года. Прихлопнуть Блоху не проблема, но второго раза Воробушек не переживёт.       Молча уйти — единственно верное решение. Хикаку старался, по крайней мере, жалеть не о чем.       Он идёт по улицам, не разбирая дороги. Мыслей нет, в голове пусто, только рёбра не то ноют, не то покалывают. Периодически.       — Не ждал, что вернётся?       Хикаку остановился. Ему и оборачиваться не надо, знает, кто стоит за спиной. Взгляд скользнул по округе. Полигон. Тот самый, на котором три года назад скакал Блоха.       — Не против спарринга? — спросил, ни на что не надеясь.       Концентрированный шквал чакры стал ответом. Хикаку увернулся от Волны Дотона, ушёл в шуншин. Локтём вскользь по позвонку, и подсечка Токи выбивает опору. Хикаку ладонью оттолкнулся от земли, и сходу получил коленом в висок. Оказавшись на лопатках, расслабился. Тока на нём, восседает гордо, но не сказать, что довольна собой.       — Почему не использовал шаринган?       Вопрос прозвучал ровно, но промелькнувшее негодование не осталось незамеченным. Что ж, не удивительно. Тока боец, привыкла выкладываться на полную, драться на равных с сильнейшими. А тут — такое неуважение. Но! Она ему не ровня.       — Чтобы убить? — иронично парировал Хикаку.       Задеть, выбесить, зачем — прихоти ради.       — Не подставляться.       Хикаку ухмыльнулся, лезвием куная постучал по бедру, следом прохлада обдала грудную клетку. Тока замерла, ошарашенно уставилась на его руки. Два куная. Но — откуда? Ведь безоружен, на нём не было… Тока усмехнулась, после рассмеялась. И когда успел опустошить её подсумок? Верно, зачем шаринган, если на порядок сильнее в тайдзюцу. Клинок в сердце да перерезанная артерия. Кто проиграл ясно без слов.       Хикаку внимательно посмотрел на Току. Взвесила, прокрутила в голове и осознала. Как и ожидалось, она не Блоха, знает свой предел, и злостью не давится. Достойна уважения.       — Так и будешь сидеть на мне или…       — Или.       Глаза её хищно сверкнули, лукавая улыбка притянула взгляд. Хикаку почувствовал, как брови поползли на лоб. Ему кажется, или с ним флиртуют? Хотя скорее — соблазняют. А она время даром не теряет, впрочем, друг друга стоят.       — Бей, пока открыт?       — Бери, пока дают.       Хикаку расхохотался. Тока на расстоянии клинка выглядела иначе. Он не видел в ней женщину, даже в роли куноичи не рассматривал — враг, противник — шиноби.       Без помады, с распущенными волосами, в стандартной форме, Тока более чем привлекательна. Губ коснулось тепло. Поцелуй — без напора, невинно, совсем по-детски. Не так. Сильнее, развратнее, чтобы прошило тело. Не будь он Учихой, довольствовался бы малым, но внутри него бушует пламя. И… больно. Он только заметил, что чувствует боль, где-то там — в груди. Выпустить её и забыть. Цепляться за — вчера — смысла нет. Было — прошло.       Тока поможет, станет опорой. Жизнь его обретёт новые краски, и отец наконец перестанет выламывать мозг, непрозрачно намекая о внуках.       Мужчина обязан забацать пару-тройку сыновей, — навязчиво стучит в висках.       Хикаку запнулся, и поцелуй — крышесносный, сошёл на нет. Тока отстранилась, попыталась подняться, но стальной хват на предплечье не позволил ей сдвинуться с места. Кого он обманывает? Стоит отцу узнать, с кем собирается породниться отпрыск нерадивый, повесится в доме Таджимы-самы, чтоб совесть замучила. Обоих — друга и само собой разумеется — Хикаку.       — Придётся отцу смириться с выбором сына.       — Быстро, однако.       — Учихи не любят тянуть кота за хвост. Ты против?       — А похоже?

***

      Свадьбу сыграли на второй месяц отношений-не-отношений. Отец чуть не убился, благо Таджима-сама на пару с Исойо под предлогом срочной миссии — буйство клана Сарутоби близ Конохи, уволокли его из деревни на восемь месяцев. А по возвращении — конверт с карапузом. Новоиспечённые родители наказали присматривать, кормить, песни на ночь петь, а сами свалили на совместное задание.       О выборе своём Хикаку не жалеет. Жена умна, сильна, красива, и как-то всё равно, что первый год кормила отравой. Мама обучила Току всему, что знала. Детворой Хикаку одарили на зависть — четыре сыночка и лапочка дочка. Пацанята в мать, а принцесса — копия отца. Дедушка на седьмом небе. Смирился, и с невесткой, и с внуками-полукровками.       Счастлив ли Хикаку?       Счастлив.       Смог отпустить Итаму, прошлое?       Отпустил.       Не сразу, конечно, но ему помогли. Тока, клан, деревня. Шаг за шагом, вперёд, без оглядки назад.