Bakemonogatari

      Тобирама долго думал, что подарить привереде-Учихи на День Рождения. Извёлся весь, пока Тока, к слову — жена Мадары, да ещё и на сносях, на пару с Мито (на пятом месяце беременности) не посоветовали наведаться в лавку близ Конохи. Сказали, что в честь зимних праздников, каких именно — не уточнили, и первого снега, которого страна Огня не видела лет десять — грандиозные скидки. Поведали о том, насколько высок сервис и разнообразен ассортимент, что только там они могут найти подарки для любимых, приятно удивить и даже обескуражить.       Тобирама слушал родственниц внимательно, записывал на листочке всё — вплоть до — как поздороваться, в какую сторону смотреть, к кому обратиться и что попросить. После, когда вопросы исчерпались, засобирался в путь-дорогу.       Когда добрался до цели, удивился. Обычная минка, ни вывесок, ни прилавков. Как-то нехорошо засосало под ложечкой, но развернуться и уйти, значит признать, что не мужчина и не шиноби, а это — позор на альбиносову голову. Немного помявшись и потоптавшись на пороге перекошенного одо, неуверенно вошёл в обитель изобилия подарков. Первая, на кого наткнулся — миловидная женщина за пятьдесят с подозрительно знакомой гулькой на макушке. Улыбчивая, вежливая, она поприветствовала и попросила следовать за ней. Походка, манеры, ему кажется, или что-то тут нечисто?       — Кому подарок и есть ли предпочтения? — поинтересовалась женщина, надев маску — внимаю во все уши.       Тобирама задумался. Конечно, можно было бы обойтись стандартными словцами и подарком, что подходит под категорию — внимание важнее, но Изуна… Ему сложно угодить, ещё сложнее — удивить. Да и что скрывать — желание увидеть обескураженное лицо Учихи хоть раз почти физически причиняет боль.       — Заверните мне то, что удивит самого привередливого человека.       — Будет сделано, господин.       И хозяйка заведения удалилась вглубь небольшой комнаты, которая опять-таки не пестрит изысканным ассортиментом. Всё слишком обычное, встречается чуть ли не на каждом углу: масла, свечи, благовония, заколки и гребни; табак, кисеры и многое другое.       Долго ли ждал, Тобирама не скажет, в раздумьях время пролетело незаметно. Когда ему в руки сунули чёрный свёрток с голубой ленточкой и бантом раза в три больше самого подарка, спросил лишь:       — Вы уверены, что удивит?       — Несомненно, господин. С вас три монеты.       Тобирама качнул шевелюрой, выудил деньги из кармана и потопал к выходу. В предвкушении удивлённой мордахи Изуны, на всех парах помчался в селение. Успеть к кульминации торжества, когда все вокруг дарят подарки, гордо задирая носы, мол, мой лучше, дороже, красивее. Ох, стоит поблагодарить Мито с Токой.       В то же самое время в кузнеце под назойливый трёп Хаширамы, Мадара вкалывает как проклятый, вкладывая в меч собственного производства душу, сердце, волю и всё, чем богата человеческая сущность. Он давно планировал подарить братишке катану, которая будет отличаться не только красотой, прочностью и остротой, но и способностью проводить пламя по лезвию. Ему почти удалось… угу, трижды. При проверке не задумываясь пропускал своё пламя, а оно, падла такая, плавило, деформировало, раскалывало сталь. Мадара понять не мог — почему? Пока Хаширама, фыркнув, не рявкнул — твоё пламя и девятихвостый не выдержит! Мадара призадумался, покачал головой в знак согласия и начал по новой.       — Готово! — с гордостью произнёс Мадара, и ножны щёлкнули по цубе.       — Ну слава яйц… кхм… Ками, — подорвался Хаширама, поправляя кимоно. — Пошли, гости уже заждались.       Натянув балахон и сорвав жгут с волос, Мадара скосил взгляд на Хашираму. Всё тот же оболтус, только в росте прибавил да в силе. Что касается остального — почти отец, а всё туда же. Нисколько не повзрослел. Мадара хоть усиленно вид делает, что поумнел, стал на порядок серьёзнее, а этот… хоть бы хны!       — Не гости заждались, а пойло из брунек.       — Так заметно, да?       — Алкаш.       Несмотря на слова, сказанные в адрес Хаширамы, Мадара и сам не прочь полакомиться самогоном из далёких земель Севера. К тому же отец, которого не выпроводишь из поселения без веской причины, сам вызвался добыть его, прихватив с собой друга-соперника — Буцуму. Две недели отцы основателей колесили по свету в поисках изысков, а когда нашли и заполучили, незамедлительно вернулись. Благо успели ко дню рождения Изуны.       Мадара улыбнулся, пальцами коснулся черно-алых ножен. Он и правда — вложил в катану всего себя.       Празднование началось не с привычного пира на всё селение, а с вручения подарков. Когда Мадара преподнёс имениннику свой, глаза Изуны засверкали счастьем и благодарностью. Катана действительно получилась отменной. Тобирама даже позавидовал. Он и не предполагал, что ненавистный Мадара сможет смастерить нечто столь сложное и красивое, а судя по звуку лезвия о воздух — эхом наичистейший звон — качество выше некуда. Изуна пропустил чакру через рукоять, пламя ринулось к лезвию. Горит равномерно, скалится, кажется, будто рычит подобно дракону Тобирамы. Каждый взмах огненной дугой. Зрелищно, мощно и чертовски опасно… для врагов.       Очередь продвигалась до невозможности медленно. Хаширама подарил бонсай, на большее ума не хватило. Мито котёнка, Тока — праздничное кимоно. Отцы — выпивку. И вот наконец-то настало время Тобирамы щеголять подарком. Изуна внимательно посмотрел на голубой бантик, после изогнул бровь и хищно облизнулся.       — Ну что, начнём?! — призвал он толпу зевак к накрытым столам.       Тобирама оскорбился, до самого желудка, правда, ненадолго. Приходя мимо, Изуна шепнул:       — Ночью.       А ночью, когда Изуна смахнул с плеч кимоно, готов был провалиться сквозь землю, ибо то, что он купил кроме как — три ниточки да мешочек — не назовёшь. Боги, спасибо Изуне, что не открыл подарок на людях. Стыд-то какой! Тобирама покраснел и посинел одновременно.       — Мне нравится, зай, — вильнул Изуна попой и примостился на кровать, сияя ярче солнца. — Только в следующий раз, когда будешь слушать Току с Мито, не торопись доверять невинным глазкам.       Тобирама обнял Изуну, спрятал багровое лицо в сгибе шеи.       — Но… откуда?       Изуна хихикнул.       — Эти барышни задарили нии-сана и твоего братца. Знаешь, сколько у них добра развратного? Обзавидуешься.       Тобирама зарёкся — больше никогда! Вот только на Валентинов День всё повторилось… однако на сей раз примерные жёны старших братьев посоветовали любовный напиток мощнее учиховского Катона.