Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг

      Медицинский центр находился в самом сердце Абу-Аби – рядом с главной площадью, в окружении зеленых насаждений – и больше напоминал произведение искусства. Он был выстроен несколько лет назад и введен в эксплуатацию в начале этой весны; спроектирован талантливыми архитекторами в стиле деконструктивизма, дабы хоть как-то разбавить желтокаменный облик города. Эти стеклянные стены изгибались под невообразимым углом, забывая о художественной дисциплине. Со стороны могло показаться, что это здание ну совсем не пригодно для использования человеком, однако внутри оно было самой обычной больницей. Здесь практиковали современную медицину в совокупности с новейшим оборудованием и опытными, приглашенными из-за границы специалистами. Шейх оазиса понес немалые убытки, делая медицину для абуабийцев практически бесплатной. Он вложил в этот проект действительно многое: значительную часть бюджета дворца и свою душу. И горожане были ему безмерно за это благодарны.       — Здесь очень красиво.       Вдыхая специфический запах и слегка морщась от его концентрированности, Идрис вальяжно пересекал холл медицинского центра и рассматривал высокие «поломанные» потолки. Где-то там сверху кто-то умудрился повесить огромные прямоугольные вазы с цветами, чьи стебли ниспадали по стенам, словно лианы. Интересно, как за ними ухаживают, если они висят так высоко?       Немного позади таким же медленным шагом шел Виктор, о чем-то переговариваясь с одним из медицинских работников. Небольшой, но очень уютный кабинет, в который их привели, утопал в лучах восходящего солнца. На стене тихо шумел кондиционер, наполняя комнатку прохладой и создавая благоприятные условия для встречи пациента и его лечащего врача. Каждый из углов был чем-то заставлен: маленькими пуфиками в виде гигантских кактусов (но отнюдь не колючих, а очень даже мягких), каменными вазами с сочно-зеленым папоротником. Все пестрило белыми и зелеными оттенками. Неудивительно, ведь они считаются одними из успокаивающих.       — Вам не о чем переживать, — Виктор заметил волнение Идриса и помог ему сесть на кушетку, застеленную белоснежной простыней. — Господин сам выбрал специалиста, который будет вести Вашу беременность. Поверьте, он был очень придирчив к своему выбору. Абдул Аль Шамиль не единственный акушер-гинеколог в Абу-Аби, но самый опытный. С этого момента он будет для семьи Абиль одним из приближенных и, когда придет время, поможет первенцу шейха появиться на свет.       После полугода, проведенного в хейжарских краях, было сложно вновь почувствовать Абу-Аби родным домом, поэтому Идрис практически везде пребывал в сопровождении дворцового врачевателя, а тот, в свою очередь, помогал омеге заново привыкнуть к абуабийскому ритму жизни.       — Сегодня ужасно душно, — Идрис не хотел жаловаться, но дорога из дворца в медицинский центр далась ему нелегко.       Юго-западная часть аравийского полуострова всегда была любимицей тропического климата, что предполагало знойную и сухую погоду. И если раньше, будучи еще босоногим оборванцем, весело носящимся по раскаленному песку, омегу это не сильно волновало, то сейчас переносить жару было невмоготу. В особенности после муссонов, господствующих в это время года в хейжарских краях, к которым Идрис успел так привыкнуть.       — Первый летний месяц всегда безжалостен к аравийскому полуострову, а в особенности к Абу-Аби, — согласился Виктор. — В этом плане жить в России было гораздо проще.       Все еще будучи гражданином Российской Федерации, Виктор вспоминал о прежней жизни с теплотой. Там, в бескрайних полях, голубых реках, что чертят линию горизонта, в тихом шелесте берез, было ощущение чего-то родного. Того самого, что он не смог привезти с собой в жаркие арабские страны с их вечным летом и бесконечными пустынными далями. Если вновь рисовать в памяти знакомые окрестности и давно позабытых друзей – можно было легко впасть в уныние, поэтому альфа старался не ностальгировать понапрасну.       — Какая она, эта страна? — вдруг спросил Идрис, пристально наблюдая за изменившимся в лице врачевателем. Ему было действительно интересно узнать о месте, где родился и вырос такой замечательный человек, как Виктор.       — Россия? Дайте подумать… Уже и не вспомню. Холодная, большая и угрюмая, но с очень широкой душой и великой историей.       Еле уловимая грусть проскользнула между слов и кольнула куда-то в сердце, отчего альфа повернулся к Идрису спиной, чтобы тот не заметил этого, и сделал вид, будто рассматривает что-то в окне. И все же он уехал из дома слишком рано, не успев как следует запечатлеть в памяти то место, которое когда-то и, возможно, до сих пор считал своим домом. Тогда, в молодости, большие деньги и возможность карьерного роста манили куда сильнее тепла домашнего очага.       Словно переняв легкую подавленность, омега нахмурился и тихо спросил:       — Вы слишком печальны, когда вспоминаете родные края. Что-то очень близкое вашему сердцу осталось там, ведь так?       Аккуратный нос с легкой горбинкой, которая отнюдь не портила всей красоты лица, а придавала изюминку образу; чистые, сияющие голубые глаза; шаловливые каштановые кудри до плеч. Виктор оставил в России все, в том числе и любимого человека, на котором когда-то мечтал жениться и с которым хотел построить крепкую семью.       — А Вы слишком проницательны, мой принц.       Невеселую беседу прервало появление Абдул Аль Шамиля – невысокого роста беты в белом халате и с вежливо-дежурной улыбкой на лице. Это лицо вряд ли можно было бы выловить в потоке городской суеты, настолько оно было «арабским» и типичным. Крохотные глаза и темная кожа – образ тысячи жителей Саудовской Аравии.       — Добрый день, — поприветствовал пожилой мужчина, спеша сесть за рабочий стол и начать знакомство со своим новым подопечным.       После пары стандартных фраз Абдул со всем присущим врачу его уровня профессионализмом перешел к делу и различного рода манипуляциям: измерил лентой живот, затем таз, послушал сердцебиение плода, попутно записывая данные в какую-то карту. Все эти процедуры заставили Идриса ненадолго позабыть о недавних откровениях с Виктором. Осмотр проходил в непринужденной форме. Задаваемые Абдулом Аль Шамиль вопросы, на которые омеге приходилось отвечать предельно честно, измерение основных параметров – все это не доставляло никаких неудобств.       — Рад сообщить, что с малышом все в полном порядке. Признаться, давненько я не видал таких идеальных анализов, — сообщил Абдул Аль Шамиль. — По ультразвуковому исследованию предполагаемая дата родов будет варьироваться от начала до середины сентября.       Он передал несколько листов бумаги в руки среднего принца Хейжара, сидящего напротив, и тот не без интереса стал их рассматривать.       — Так скоро? — встрепенулся Идрис и кинул обеспокоенный взгляд на Виктора, который лишь пожал плечами.       — Что ж, уверен, это будет великий день для абуабиского народа, — произнес альфа. — Стоит согласовать с нашим господином предстоящие сентябрьские праздники и гуляния.       Выйдя из медицинского центра, внутри которого царила приятная прохлада, легкие на мгновение свело, и Идрис остановился, чтобы отдышаться. Виктор помог тому, придерживая за локоть, и поднял руку вверх, подзывая извозчика. В последнее время омеге требовалась помощь абсолютно для всего: подняться по лестнице, коих во дворце было несчетное количество, сесть за стол да и просто встать с кровати. Он рассуждал на эту тему с юмором и старался убедить себя и всех вокруг, что беременность болезнью не является, но с каждым днем нести это бремя становилось все сложнее. Фарадж за невозможностью находиться рядом двадцать четыре часа в сутки любезно предоставил нескольких подручных, которые сопровождали среднего принца практически везде и следили, чтобы тот ни в чем не нуждался. Но Идрис предпочитал не таскать слуг за собой, ограничиваясь обществом Виктора, который всегда и с удовольствием составлял компанию. Если бы не разница в возрасте и глупые каноны социальных статусов, их можно было назвать хорошими друзьями или же добрыми товарищами. По воле случая дворцовый врачеватель был одним из немногих, кому можно довериться.       — Прежде чем отправляться обратно, мне бы хотелось заехать к родителям старого друга, — сообщил о своем желании омега, натыкаясь на взгляд, полный противоречивости и удивления.       События завертелись, словно водоворот. Все еще с болезненностью вспоминая былые времена и своего лучшего (действительно лучшего, во всех смыслах этого слова) друга, Идрис чувствовал, что не может отпустить ясный образ Марселя. Ему было просто необходимо увидеться с его родителями, чтобы посмотреть им в глаза и выразить искренние соболезнования. Не себя ради, а ради светлой памяти умершего товарища.       — Куда именно?       — В район желтых песков, — сказал омега, собираясь залезть в повозку, но был остановлен движением руки.       — Простите, я не могу отвезти Вас туда. Это небезопасно.       — Небезопасно? Но почему? Потому что бедняки настолько отчаянные люди, что могут напасть на господскую повозку в надежде украсть хотя бы горсть семян или корку хлеба? — поняв, что был резок, Идрис тихо извинился перед мужчиной, который лишь покачал головой.       — Не извиняйтесь, это моя вина. Я выразился не совсем корректно, имея в виду, что в городе все еще господствует дух кочевничества и небезопасно было бы, рискуя Вашей жизнью и здоровьем, отправляться туда без сопровождения патрульных.       Возможно, шейх Муяссар и был казнен, но сами кочевники, мерзкие арабы, промышляющие разбойничеством и работорговлей, до сих пор могли свободно топтать пески пустынь аравийского полуострова.       — Разве господин Фарадж не изгнал их из города?       — Он преследует их неустанно, — признался Виктор и тяжело вздохнул, поправляя ворот рубахи. — Но слежки, обыски, аресты – все это больше напоминает игру в салочки. Несколько дней назад шейх покинул дворец и отправился на восток, и если он привезет с собой хорошие вести...       — На восток? — нахмурился омега, перебивая. — Почему мне не сообщили об этом? Он ведь отправился в Хейжар?       Виктор, стоящий подле, о чем-то задумался, провел широкой ладонью по волосам, а затем уронил голову в ладони, глухо ухмыльнувшись:       — И как-то незаметно Вы вынудили меня заикнуться о том, о чем я заикаться не должен был. Теперь мне точно отрежут язык.       — Это настолько секретная информация?       — Господин Фарадж не хотел, чтобы Вы переживали.       — Я мог бы переживать по этому поводу? Какая глупость, ведь это очередной деловой визит, не так ли?       — Не совсем.       Вдруг ставший серьезным, Виктор слегка взволновал Идриса, который тут же принялся выпытывать подробности столь внезапной поездки. С Фараджем они не виделись с позавчерашнего вечера, но частое отсутствие правителя оазиса как таковое событием не являлось. Как-никак, в его обязанности входили не только деловые поездки, но и визиты в соседние оазисы, а также дружеские встречи. Однако этот факт отчего-то решили скрыть от Идриса, который не совсем понимал почему. До Хейжара было около двух дней пути и столько же обратно, и, вероятно, то, для чего альфа отправился в соседний оазис, тоже потребовало бы какого-то времени. Неделю отсутствия не так-то легко скрыть, если, конечно, оправдывать все это будет не кто иной, как Виктор… которому Идрис безмерно доверял.       — Я правда не хотел скрывать от Вас что-либо, так как дорожу этим хрупким доверием, — признался врачеватель и склонил голову. — Но приказ есть приказ.       — Произошло что-то серьезное? — нотки настойчивости в голосе омеги заставили мужчину окончательно признаться в происходящем:       — Господин Фарадж поехал просить у Ваших родителей развода с Араем.