Глава 22
1 июля 2019 г., 09:55
Дорога до дворца проходила в молчании.
Идрис выглядел задумчивым, наблюдая из маленького оконца за городской суетой. Узкие улочки сменялись главными и обратно; торговцы под хлипкими навесами продавали свежие овощи и фрукты, ароматную выпечку и разноцветные ткани. Босоногие дети носились меж лавок, о чем-то весело перекрикиваясь на арабском. Рядом с фонтанами танцевали омеги и играли барды, промышляли своими талантами уличные художники. Жизнь в Абу-Аби кипела с самого утра. Идрис наблюдал за всем этим исподлобья, обмахивая лицо, шею и плечи веером.
Из головы все еще не выходили недавние слова Виктора. Они волновали, пугали и радовали одновременно. Развод в мусульманской общине, а тем более в семье правящей династии, – нечто несуществующее, можно сказать, запретное. То, что выказывает неуважение обеих сторон по отношению друг к другу, и то, что никогда не вызовет одобрения общества. Согласно исламской вере, для Аллаха нет ничего радостнее, чем когда его рабы – верующие – живут в любви, мире и согласии. Лишь крайние меры могут привести к такому печальному завершению отношений. Не умаляет даже то, что большинство браков заключается по воле родителей и без желания детей. Брак все равно оставался священным.
«И почему все это держали от меня в тайне?» — размышлял Идрис, пока повозка медленно огибала главную площадь.
Оставалось лишь догадываться, потому как больше Виктор не выдавил из себя ни капли правды, увиливая от расспросов. В глубине души было немного радостно от этой новости, но еще больше боязней. Если Арая отправят в родительский дом, наградив при этом клеймом «разведенного» (проще говоря, отвергнутого), сможет ли семья Фаиль пережить этот удар достойно? И будут ли они винить в этом Идриса и их истинную с шейхом Абу-Аби связь? Представив лицо старшего брата, искаженное злостью и ненавистью, среднему принцу стало слегка не по себе. Он будет в ярости, узнав, с какой просьбой Фарадж Абиль приехал в их дом.
— Ах, — повозка резко вывернула вправо, видимо, наткнувшись на бездомную собаку, и Идрис схватился за подлокотник.
Наподобие теплого воздуха, ворвавшегося в этот миг из оконца в повозку, в голову среднего принца ворвалось понимание того, почему же все-таки это событие держали от него в тайне.
Фарадж просто не хотел, чтобы его истинный омега хоть как-то был замешан в этой грязной истории. Если уж и принимать удар, то своей широкой грудью, закрывая Идриса от возможного родительского гнева и порицания общества.
«Вы слишком великодушны, мой господин, чтобы переживать это в одиночку, — подумал омега. — Конечно, вернувшись в Абу-Аби, мне было нелегко смириться с второстепенной ролью, так как первым младшим мужем все еще оставался Арай. Просто… Все это так внезапно».
Чувства спутались между собой словно нити: страх, волнение, любопытство, облегчение и счастье. Арай оставался для Идриса младшим братом, оттого и было тошно. Как же отнестись к этой ситуации, если совершенно не осознаешь: замечательно все или ужасно? И знает ли сам Арай о том, что вскоре лишится фамилии Абиль и вернется в родительский дом?
— Прекратите думать об этом с таким усердием и займите свою светлую голову чем-нибудь более приятным, — посоветовал Виктор прежде, чем открыть дверь повозки. — Если наш господин узнает, что Вы в курсе всех событий, мне головы не сносить.
Это должно было прозвучать шутливо, но Виктор был серьезен, словно верил в свое утверждение. Ему было приказано сохранять поездку шейха в Хейжар в секрете и следить, чтобы Идрис не прознал о ее целях. Конечно же, Фарадж не накажет столь сурово своего старого друга, но доволен точно не будет.
— Я притворюсь, что ничего об этом не слышал, сэр Виктор, а Вы впредь ничего от меня не скрывайте. Договорились? — омега протянул руку, чтобы закрепить своеобразную «сделку» рукопожатием, но альфа слегка замялся, так и не решившись на прикосновение.
Повозка вместе с извозчиком нервно дернулась в желании поскорее отправиться в город. Со стороны дворца послышались веселые голоса прислуги, которая в это время работала в саду.
— Договорились, — просто кивнул тот. Кончики его ушей слегка покраснели, и Идрис понял, что был слишком беспечным, предлагая дворцовому врачевателю подобную неформальность.
После небольшой паузы они направились во дворец, распрощавшись у самого входа. Виктор поспешил в другую часть длинного коридора, направляясь в свой кабинет, а Идрис задумчиво побрел на второй этаж. Перед дверью в свои покои он немного замялся, обдумывая поездку в медицинский центр. Столько новостей за одно утро – день обещал быть насыщенным.
В комнатах, по обычаю, царила прохлада, а по полу гулял шаловливый сквозняк, проникающий в покои из открытых настежь окон и играющий с полупрозрачными занавесями. Из сада слышалась веселая возня прислуги, которая в это время приводила «зеленый рай» в порядок, поливая кустарники. Эдор и Рим – подручные Идриса – сразу закрутились где-то рядом, помогая беременному омеге сменить парадную тунику на домашнюю кандуру и расчесать волосы, спутавшиеся в процессе долгой дороги.
— Вас что-то беспокоит? — спросил Рим. — Путь в город выдался нелегким?
Рим был озорным мальчишкой лет пятнадцати и появился во дворце уже после всей суматохи, не застав грандиозное возвращение Идриса в Хейжар как среднего принца, а следовательно, и не знал его и как воришку из района желтых песков. А вот Эдор, наводивший сейчас порядок в шкафах, омега, который был чуть старше двадцати, Идриса знал. Он был одним из тех, кто всегда вставал на его сторону, когда Азир позволял себе дерзости.
— Дорога… — проговорил Идрис, все еще витая в облаках, и откинулся на спинку плетеного кресла-качалки. — Ах, нет, все в порядке, правда. Просто немного задумался.
— Мне приказать подать обед? Вы ничего не ели с утра. Может быть, есть что-то особенное, чего бы Вы хотели? Печеные яблоки с творогом, например. У нашего повара они получаются особенно вкусными и сочными. Иногда их присыпают сверху грецким орехом и поливают медом, — Рим прикрыл глаза и мечтательно сглотнул, представляя себе вкус сладкого лакомства.
Идрис посмотрел на подручного без особого энтузиазма и многозначительно перевел взгляд на Эдора, который тут же обратился к младшему товарищу:
— Чем занимать господина бессмысленными разговорами, иди и набери ванну. И добавь немного лавандового масла, а лепестки роз лежат в верхнем шкафчике, рядом с драгоценными гребнями.
Когда неугомонный, полный энтузиазма Рим ускакал в ванную комнату, Идрис с благодарностью посмотрел на второго подручного и улыбнулся.
— Спасибо, что понимаешь мои желания без слов.
— Иногда даже мне становится не по себе от этой егозы. Слишком уж он активничает.
— И перестань называть меня господином, — сказал средний принц, мерно покачиваясь в кресле. — Мне становится неловко.
Эдор улыбнулся краешком губ, продолжая уборку.
Неожиданно в покои вломились трое патрульных, испугав Идриса, который тут же поднялся с кресла, громким топотом. Они известили о приказе младшего мужа шейха в срочном порядке привести к нему Идриса. Если потребуется – насильно. Лица их были полны пронзительной серьезности, отчего Эдор поспешил к беременному омеге, чтобы в случае чего заслонить того собой. Неожиданно громкий визит стражей порядка слегка обескуражил находившихся в комнатах.
— Хорошо, — аккуратно кивнул Идрис и положил вспотевшие от волнения ладони на плечи своего подручного, тихо добавив: — Все в порядке. Раз на то воля Аллаха и первого мужа семьи Абиль.
«Неужели он узнал о поездке Фараджа в Хейжар и своем скором разводе?» — проносилось в голове, пока среднего принца вели вдоль по коридору.
Покои младшего мужа семьи Абиль находились практически рядом с покоями самого шейха. Долго стоять у массивной двери не пришлось: патрульные почти любезно протолкнули среднего принца Хейжара в комнаты и плотно притворили за ним. Почувствовав легкий шлейф восточных благовоний, Идрис настороженно прищурился, всматриваясь в каждую деталь интерьера. После шумных коридоров здесь было непривычно тихо. И темно: выход на балкон был завешен плотной багровой шторой, а стены обиты темным ажурным бархатом. Наверное, владелец этих комнат не слишком любил свет и все, что с ним связано. Атмосфера в этом месте отличалась от привычной атмосферы дворца.
— Уверенность, которую ты источаешь, входя в мои комнаты, это природный дар или глупая самонадеянность?
Арай медленно выплыл из-за ширмы и, вальяжно прогулявшись вокруг софы, сел на нее. Взгляд голубых глаз, отличительной черты членов династии Фаиль, был колким и холодным. Пройдясь им по лицу стоявшего перед ним старшего брата, он опустился на шею и одеяния, отметив многочисленность золотых украшений и дороговизну материалов. Арай скуксился, но сразу же надменно дернул подбородком.
— Это дурацкое прозвище «драгоценный омега шейха Абу-Аби» оправдывает себя, стоит лишь взглянуть на то, с какой завидной периодичностью мой дорогой супруг одаривает тебя подарками. В то время как я за полгода брака – его законный и пока еще единственный младший муж – удостоился лишь только обручального кольца.
Упомянутое золотое кольцо с бриллиантом было снято с безымянного пальца и отправлено в свободном падении куда-то в сторону. В действиях и словах Арая не чувствовалось никаких эмоций, они были словно безжизненными.
— Мне тоже не по душе это прозвище, — аккуратно согласился Идрис, продолжая стоять в дверях.
Никто не собирался предлагать гостю в его лице присесть, угощать вином и благодарить за потраченное на беседу время. Все правила и статусы стерлись в этот самый момент. В момент, когда два брата, утопающие в обидах и претензиях, наконец встретились друг с другом.
— А ведь он и вправду влюблен в тебя! — чуть приподнялся Арай, сверкая хищной улыбкой.
Легко ли давалось Араю держать себя в руках, когда все его естество жаждало лишь одного: смерти человеку, который стоял сейчас перед его взором? Нелегко, даже зная, что простой разговор ничего, по сути, не изменит. Все то, что накопилось в душе за столько времени, требовало выхода наружу – неважно, в какой форме. Угрозы? Пускай. Оскорбления? Неважно как, но он заставит Идриса почувствовать себя виноватым и пожалеть, что родился на этот свет.
— Я слышал, шейх признал ребенка, которого ты носишь в животе, своим. Очень опрометчиво с его стороны, особенно опираясь на тот факт, что ты был похищен и, возможно, неоднократно изнасилован теми вонючими арабами, что зовут себя кочевниками.
— Ты пытаешься оскорбить меня? — процедил Идрис, утратив часть самообладания из-за столь резкого высказывания. — Это было целью твоего дерзкого «приглашения» на беседу?
— Всего лишь в последний раз намекнуть, что тебе здесь не место.
— Не думаешь ли ты, что Фарадж позволит мне увезти его наследника? Он не только любимый мною мужчина, но и умный правитель своего народа. Слышал и я, что ты за полгода не смог зачать от него дитя.
Лучший тактический ход во время ведения войны – это внезапное наступление. Арай не оставлял Идрису права выбора, начав разговор с претензий и угроз, продолжая настаивать на своем и не желая смириться с горькой для него правдой. Словно не придавая значения ничему, кроме своих призрачных надежд, молодой омега сразу же поставит себя выше оппонента.
— Не смей называть своего выродка наследником! — зашипел младший из принцев Хейжара и встал с софы, явно намереваясь опрокинуть со столика вазу фруктов, но вовремя совладав со своей злостью. Выждав короткую паузу, Арай заявил со всей присущей ему прямолинейностью: — Я хочу, чтобы ты отказался от предложения стать вторым младшим мужем и уехал обратно.
Идрис слегка напрягся, осознавая, что Арай совершенно точно ничего не знает о том, что вскоре ему придется пережить болезненный развод. Стоило ли говорить об этом?
«В таком случае наш договор с сэром Виктором будет нарушен».
Вместо того, чтобы раскрыть все карты и указать младшему брату на всю бесполезность данного спора, Идрис спокойно произнес:
— Мне все равно, чего ты хочешь.
— Бесстыдное подобие члена династии Фаиль, есть в тебе хоть капля гордости наших предков?!
— Любовь не должна навязывать чувство стыда, и в ней нет ничего отвратительного, — заявил Идрис. — И не стоит корить Фараджа за то, что он не смог дать тебе ничего, кроме своего долга. В этом нет ничьей вины: ни твоей, ни моей, ни его. Эти договоренности между Абу-Аби и Хейжаром с самого начала были глупой идеей. Любовь нельзя купить, на нее нельзя поспорить и уж тем более глупо полагать, что она со временем рождается в браке.
Повисла неловкая пауза.
— То есть во всем этом цирке ваша гребаная природа истинности не сыграла никакой роли? — зло процедил Арай, сжав подлокотник софы пальцами с такой силой, что костяшки побледнели. — Я несчастен лишь из-за «глупых договоренностей»? Все это время я боролся за то, что никогда бы не смог достичь? Ты это хочешь мне сказать?
Арай схватил курильницу с благовониями и в порыве злости бросил ту в сторону двери. Керамическая чаша в виде чудо-рыбки ручной лепки со звоном разлетелась на тысячи осколков. Идрис зажал рот рукой, заглушая полный неожиданности восклик. Неприятно липкое ощущение дежавю заставило среднего принца Хейжара машинально провести ладонями по щекам и шее, как будто стирая кровь.
— Говоришь, я безумец? — закричал Арай, словно не в себе. — Это из-за тебя я был лишен нормальной семейной жизни, из-за тебя надо мной насмехается весь Аравийский полуостров, обзывая «нежеланным» и «нелюбимым» младшим мужем семьи Абиль. Ты виновник всех моих страданий! Кто дал тебе право заявляться в мой дом? Да еще и с животом...
Разгневанный омега молниеносно подлетел к старшему брату и со всей силы толкнул того в живот.
— Ах! — не сразу сообразив, что только что произошло, но инстинктивно Идрис ухватился за волосы Арая, потянув того за собой.
Когда оба оказались на полу, между ними развязалась нешуточная борьба. Беременного омегу пытались прижать лицом к холодному мраморному полу, но тот упорно не позволял этому произойти, выставляя руки вперед и отбиваясь. В какой-то момент силы стали покидать и голова пошла кругом, из-за чего беременный омега почувствовал, что теряет сознание. Последним в памяти отпечатался удар, полный ненависти и ярости, который пришелся в самый низ живота. Вместе с пронзительной болью Идрис стремительно провалился в небытие, услышав последнее:
— Пусть твой выродок издохнет, так и не появившись на свет!
