ETHEREAL

      Сехуну некуда деваться от бесконечных тренировок, которые изводят его каждый раз на максимум. Закончив в очередной раз один из таких утомительных вечеров, парень ныряет в раздевалку и падает на скамейку. К горлу подступает тошнота, а еще, кажется, у него серьезная отдышка.       Откинув голову на дверцу одного из металлических шкафчиков, чувствуется облегчение. Парень коротко выдыхает, сгибая руку в локте, и разлепляет липучую застежку, сматывая со своих запястий тканевые полоски, нагибаясь к ногам и проделывая то же самое с лодыжками, а затем сжимает все, расслабляясь на жесткой скамье.       Старшие снова разозлились на самого младшего, и теперь Сех также, как и после каждой тренировки, сидел, выдыхая вместе с отдышкой свою обиду.       Бросив в валяющуюся с начала тренировки на полу сумку свои сжатые в кулаках вещи, весь в тени при полном отсутствии света в раздевалке Сехун снова с глухим стуком вжимается затылком в блестящую от отблесков света из зала дверцу шкафа. Паренек слышит, как громко переругиваются хены, решая, в какое место поставить облажавшегося макнэ, чтобы его не было видно. Чтобы никто не видел его позорный танец и не слышал его тихой читки. Он слишком маленький, чтобы справляться с сольной партией.       Приоткрыв подрагивающие глаза, парень слышит, как кто-то из них уже заявляет о том, что забирает Сехунову партию.       Это, определенно, выше предела. Макнэ встает, загребает вещи и сумку, чуть не уронив ее по пути, и вылетает из раздевалки, равнодушно плюя на то, что звук хлопнувшей двери слышен, вероятно, на все здание. Не видя перед собой ничего, слетает по лестнице вниз, скидывая на одном из пролетов с себя спортивную сумку и напяливая на плечи свою черную куртку. Чудом не забывает про сумку и, закинув ее себе на плечо, продолжает свой стремительный спуск. Не замечая того, что делает, предъявляет пропуск на охранном пункте и, попытавшись распахнуть двери руками, в итоге толкает их плечом и вылетает, наконец, с лестниц на улицу.       Встречаясь с густым ночным воздухом, ребра самопроизвольно расширяются, а легкие впускают столько прохлады, сколько только могут вместить.       Парень пробегает еще пару метров по инерции, а затем останавливается, чувствуя, как сумка резко ударяется о лопатки.       Пустая улица пустого района города совсем немного доносит звуки с главных улиц, смешивая их шум во что-то неразличимое, похожее на бредни старого деда. Редкие фонари скудно освещают дорогу, асфальт, мокрый от прошедшего недавно дождя. Сехун обожает ночной дождливый воздух, так как сейчас он полностью отражает его состояние. Хочется бежать и бежать, будь бы на то силы. Но их нет.       Паренек перекидывает сумку на другое плечо и, посмотрев вперед, целенаправленным шагом двигается вглубь улицы.       Доходя до ближайшей остановки, Сехун поздно понимает, что свой последний автобус домой он благополучно пропустил за всей ссорой тренировки, и сейчас никакой транспорот его не довезет.       Сехун уже не смотрит на мокрый асфальт, а просто падает на скамейку одинокой остановки, и бросает свои вещи рядом с собой.       Провести ночь в городе – незабываемый челлендж, как подумал бы каждый. Но Сехун ощутимо устал, и, наверное, единственное, о чем он мечтает, это жутко неудобная и слишком жесткая кровать у себя дома. Самым разумным сейчас решением было бы вернуться в агенство и провести ночь там, учитывая то, что сегодня, возможно, еще раз пойдет дождь, но парень не встает. Меньше всего хочется возвращаться туда, откуда еще не ушли хены, зато ушел он.       Выбежал, точнее. Громко.       Сех складывает руки в замок и кладет на них подбородок, опираясь локтями о тощие колени. Все так или иначе говорит о том, что сегодня придется погрустить одному в спящем городе.       Парень встает. Кругом такая же темнота, прерываемая редкими всхлипами ночного дождика, еще больше устремляющая в себя.       Хун берет сумку и накидывает капюшон спортивки на голову, шагая вперед и постепенно покидая пустынную остановку, а за ней и пустынный район, уходя все дальше и дальше от агенства и всего, что с ним связано.       Через минуту Сехун порядочно намокает, и нижний слой одежды неприятно липнет к телу, но делать абсолютно с этим нечего.       Что делать семнадцатилетнему подростку, гуляющему одному ночью, да которому еще и наплевать на это?       Сероволосый парень решает идти на главную улицу.       Перехватив сумку через плечо удобнее, он скользит как будто вместе с этим противным дождем прямо из самых трущоб ближе к освещенным улицам. Изредка на пути попадаются романтично настроенные парочки, которых Сех проходит с уважением к любви, и нервно курящие мужчины-одиночки. Сехун даже готов присоединить себя к ним через пару десятков лет. Больше в это время на улицах никого не видно. Но, следует ему приблизиться к кафешкам и ресторанам в близкой к центральной части города, как становится слышнее какая-то музыка, напоминающая “See Emily play” и по улицам начинают бегать женщины и мужчины разных возрастов, как будто у них тут какой-то праздник.       Парень останавливается, с удивлением оглядывая все это сообщество пробегающего и пролетающего сбора людей мимо него в свете желтоватых уличных огней. Все передвигаются так, что парень еле успевает за ними следить. Лишь проводит уставшими глазами и натыкается взглядом на столики на террасе перед кофейным заведением. Приветливый фонарь ярко освещает каменную площадь и круглые треножники-столы, небольшой навес прикрывает сверху террасу. Над кафе приоткрыты ставни окон, распахнутые населением главного города страны, решившее впустить ночную эйфорию из звезд и дождя в свои убежища. Где-то свисают, как троллейбусные провода, веревки для белья, а где-то одинокая еловая лапа охватывает пространство, оберегая жалкий клочок площади от намокающих нитей дождя с темно-синего неба.       Сехун заходит за небольшую ель и, глядя в совершенно другую сторону, с удивлением узнает кафе, в котором он частенько завтракал перед школьным днем. Теперь же он, пропуская свое излюбленное местечко, медленно направляется к светящейся террасе, оглядывая небольшое число посетителей этого заведения и присоединяясь к ним за уединенным столиком в глубине.        Серые волосы Сеха искристо переливаются в свете теплых желтых фонарей, и парень чувствует, как домашняя и уютная атмосфера уличного кафе согревает его, а запахи с улицы и теплый ветерок из кафе, выливающийся на дождливую улицу с каждым выходящим официантом с горячей кружкой кофе, смешиваются в этом месте. Сехун очень любит дом, но не привык чувствовать его во всех местах, где находится. Поэтому даже это местечко, насквозь пропитанное уютом и нежностью, не внушает парню доверия. Он устало оглядывает границу между мокрым отражающим свет асфальтом и светлым покрытием, как будто кофейное заведение ворвалось в этот темный ночной мир изнутри, осветив его своим неиссякаемым теплом. Определенно, тут можно переждать ливень. Хун не видит, как красиво переливаются его чуть намоченные волосы, не замечает, как много вкусных напитков есть в меню и заказывает простой американо, просит не класть сахар и выдыхает, вновь скользя взглядом по мокрой поверхности каменистой площади, а затем опуская его себе под ноги.       Ничто не предвещает происшествий, но вдруг совсем рядом раздается жужжание моторов, визг тормозов, и в домашнее и уютное кафе влетает черный бампер BMW Hurricane. Сехун в ужасе отскакивает со своего места и только через секунду осознает, что машина его не задела.       На капоте сидели пара подвыпивших пацанов, оказавшихся внезапно на сбитом ими столике, благо что он был только один. Им совершенно было наплевать на крики со стороны женщин, быстренько схвативших свои сумочки и рванувших в противоположный конец улицы со своими мужьями. Из машины под общую суматоху вышел человек в костюме и спокойно направился навстречу перепуганному и разъяренному владельцу, кажется, заведения, пока все бывшие в машине под дикий хохот и громкую музыку материли всю улицу и, судя по всему, друг друга.       Сехун глазами по пять копеек смотрел на сломанный столик и на шатающихся на его ножках парней с искорками дьявольского веселья в глазах. Визг дам уже прекратился, а пыль рассеялась. А может, крики посетителей стало уже не слышно за слишком громкой, давящей на перепонки музыке.       Парень встал, отряхнувшись, и, так как был ближе всех к BMW, кинул взгляд на владельца и парня рядом с ним. Тот, что вышел из машины в костюме, стоял спиной к Хуну. Незнакомец протянул что-то мужчине в светлых штанах, и, коротко дернув плечами, развернулся и направился прямиком к своей машине. Сехун подумал, что машина его, из-за пустого места у руля и его властной походке, будто он управляющий всем, что существует рядом с ним.       Каштановые темные волосы этого парня, обернувшегося на него, сверкали мрачным блеском даже среди ночи, а проницательный вгляд поражающих до глубины карих глаз тут же узнал сероволосого и недоумевающего Сехуна. Которому стало абсолютно все равно на полуразрушенную террасу и на пьяную компанию за спиной у человека в костюме, стоявшего сейчас прямо перед ним.       Чон Чонгук, дьявольски улыбнувшись, пронзил Сеха своим мрачным взглядом, с таким же огоньком в глубине, развернулся и, не вынув рук из карманов, отошел к своему BMW.       Для парня в спортивной одежде этот взгляд был вызовом, поэтому Сехун так и остался стоять напротив машины и разрушенного стола, провожая глазами надменного Чонгука, распахнувшим дверцу и спокойно садящимся за руль.       Через буквально секунду дверцы машины захлопнулись, а в сознание Сехуна вновь ворвалась музыка и крики его пьяных «друзей», чуть не разнесших все тут минутами ранее, и под рев мотора машина дала задний ход, а Хун заметил, как Чон отклонился на переднем сидении, закинув руку за спинку, просмотрев путь и, развернувшись, бросил взгляд на стоящего паренька, нажал на газ, в последний раз взорвав улицу шумом и свистом ребят, рванул вглубь города, оставив за собой тишину.       Мужчина в белом постоял минуту, а потом махнул рукой на дорогу, проходя мимо разрушенного столика с конвертом в руках. Сехун, впринципе, догадался, к чему клонил Чон Чонгук и как отделался от публичного штрафа. Много денег в кармане – все препятствия ни по чем и дороги открыты.       Этот тип людей был особенно омерзителен парню. Сехун ненавидел выпендрежников и владеющих деньгами, как и этого Чонгука, который считал своим все, что находится вокруг, без разбора. Мало того, младший стажер другой группы, Чонгук сразу же стал ему ненавистен с первого взгляда, а его звездные танцы, от которых текла не понаслышке половина женской части школы – абсолютно безразличны. Сейчас Чонгук стал отвратительнее для Сехуна еще больше.       Парень схватил свою сумку и, поднявшись было со стола, снова резко сел.       Вспомнил, что сегодня ему некуда идти.