ETHEREAL

      Чонгук пытается не торопиться, но у него здорово не выходит - скорость каждый раз превышает норму, и вообще он нервный какой-то. Дерганный. Торопится к Сехуну, как будто тормоза отказали так же, как и его машине.       От усталости мысли разбегаются и Гук, уцепившись за одну, пытается вырисовывать себе картину его действий. Вот он едет к малышу-Сехуну, как он уже привык называть его в своих мыслях, везет ему мандарины и себя, разговаривает, интересуясь о самочувствии, следит, чтобы парень шел на поправку, прощается, и уезжает. Но только пытаться сблизиться не перестает. Знает, что мальчик отвергнет. Только Чонгук не знает, за что такая острая ненависть к нему. Вроде бы спас, даже не будучи знаком толком, отвез в больницу, волновался и даже забыл про дебютный концерт на площади города. Но Сехун ненавидел, и это было видно по его горящим злобой глазам в небольшой кафешке, куда он нечаянно вырулил по пьяни.       Даже на возможные травмы жителей ему было наплевать, а на Сехуна нет. И Чон не знал, то ли это желание разобраться, за что к своей персоне такое отторжение, когда остальные к нему только тянутся и мечтают о внимании, то ли это симпатия к едва знакомому, но явно самоуверенному мальчику.       Чонгука с ума сводило то, что он его не принимал. Сводило, заводило и развивалось внутри него, заставляя самому тянуться к сероволосому, забыв о принципах и эгоизме. Никуда они, конечно, от Чона не делись. Лишь засели ненадолго.       Чонгук, естественно, не принимал свое высокомерие за порок. Чувствовал, что живой Сех его тушит, как водой. И не мог понять, нравилось ему это или нет.       Тряхнув головой, и отогнав все мысли, забыв окончательно свое блестящее выступление, которое Чонгук бы обязательно расхвалил, снял на видео и заставил крутить на телевизорах всего города, парень заботился только об одном - о своей пошатнувшейся репутации перед самим собой.       Его можно было посчитать на первый взгляд благородным и справедливым, но вот только Чонгук таким не был. Ему ничто не стоило пожелать заиметь себе дерзкую сучку, чтобы укрощать, укрепляя веру в свою непобедимость, разнести кафе, хорошенько отметелить своих же "дружков" перед Хуном и соврать, что понятия не имеет, кто они. Трус, помешанный трус. Только не там, где дело касается его самолюбия. В таком случае и в драку полезет, и костюм испачкает, и жертву довезет до больницы, строя из себя благородного, и ночь там проведет, задумавшись о том, хорошо ли он "сблагородил" в этот день, как будто измеряя, как в компьютерной игре, уровень своей смелости на сегодня. Поэтому реакция мальчика с серыми волосами повергла его в панику и трепет. Нельзя, так нельзя, чтобы он о нем думал плохо!       Весь план продуман. Чонгук заезжает на парковку и вглядывается в зеркало заднего вида. Скорая, вдруг неожиданно появившись из-за угла, неторопливо въезжает в переполненный двор, а парень замечает в ее окне дружка, который вечно отесывался рядом с Сехуном в школе. Лухан, кажется...       Чон подрывается с места, забыв посчитать свой энтузиазм и решительность для собственного счета, и выпрыгивает из иномарки, не наблюдая, как машина скорой помощи останавливается у входа, а направляясь навстречу ей. Видит людей, вновь заводящих машину и уезжающих от ворот, а затем замечает носилки, рядом с которыми мельтешит Лухан, успокаивая находящегося в них. Чонгук в мгновение оказывается рядом и перепуганно смотрит на лежащего и дрожащего Сехуна. Юноша ловит его взгляд и впервые нежно улыбается Чону, шевеля пальцем. Старший берет его за руку, но врачи оттаскивают от паренька, увозя его в больницу и запахивая за собой двери.       - А ты...?       Чонгук оборачивается, будучи весь погружен в мысли о Сехуне.       Лухан смотрит ему то в глаза, то на дверь больницы, устремляя взгляд на удаляющиеся носилки с его другом, и задает немой вопрос.       - Что? - отмахивается Чон, плюя себе под ноги и резко отворачиваясь от Лу, направляясь к машине забрать мандарины и намереваясь ждать.       - Э-эй, эй! - окликает мальчик, подбегая и не решаясь схватить за рукав.       Чонгук ничего слышать не желает, уходя прочь, а затем останавливаясь и замирая на месте, слыша тихий голос друга Сехуна:       - Он попросил меня привести на твой концерт... Мы были там, когда ты пел. - И смотрит на старшего, затаив дыхание и не понимая, как этот Чонгук вообще тут оказался. - Он, разве, закончился?..       - Кто? - Чон презрительно поднимает бровь, развернувшись вполоборота.        - Концерт, - нешумно выдыхает Лухан.        - А не видишь? - хмыкает Гук, все таки бросая Лухана одного и направляясь к BMW, внутренне про себя усмехаясь тому факту, что Хун все слышал.       Все. Всю его песню, которую Чонгук посвятил... Самому себе.       Парень смеется неслышно, про себя, хватая связку фруктов и оставляя Лухана позади во второй раз, не слыша просьбы об автографе и тихого "ну ладно, спрошу потом, наверное...", и размашистым шагом приближается к больнице, в которой исчезли носилки.       "Мне он нужен только для того, чтобы прикрыть себя в случае чего", - утверждает Чонгук про себя и сидит, ожидая, в коридоре. Слишком многое накопилось у него для того, чтобы обдумать, и плевать, что к Сехуну не пускают - он подождет. Тем более что на парня он просто не рассчитывает. Чонгук не поедет домой - нечего показываться на глаза, чтобы вновь избежать вопросов о своей "внешкольной" деятельности. Чону необходимо побыть одному, съесть мандарин и слиться с обществом. Больница - идеальное место, где все заняты своим, а из знакомых ему точно никто не встретится.       Чонгук складывает руки в замок и упирается локтями в колени.        Тяжело понимать, что никому не нужен, хотя поначалу казалось, что ему самому никто не будет. Поразительно, что случайности приводят к такому осознанию.       Чонгуку нужно использовать это правильно. Пора бы быть не обычным выпускником школы. Скоро придет время заявить о себе. Стоит только выпуститься, и никто не узнает потом прежнего трудолюбивого и слегка заносчивого любимчика всех учителей - стоит только закончить, наконец, учебу.        До сдачи выпускных экзаменов осталось чуть меньше полугода, а парню слишком многое нужно успеть сделать.       Мысли в голове четко собраны по полочкам, по отделам, отсортированы и разобраны. Никаких проблем больше, верно, Чонгук?        - Верно, но только с самим собой, - щурится, замечая знакомое лицо в толпе пациентов, медсестер и прочих людей. Того, кого он точно не ожидал здесь увидеть.       Новая задача мучает Гука, добавляя еще больше нервозности и раздражительности. Каждый день кажется началом конца, но этот конец наступил уже очень давно. Если можно так сказать - с момента рождения Чонгука.       - Привет, - коротко приветствует юноша.       Чонгук не поднимает на него взгляд, предпочитая другую тактику поведения у всех на глазах.       - Замечательный концерт, видимо, никто не заподозрил подвоха, - человек присаживается рядом с ним, а его кожаная куртка летит Чону на бедра.       Он мгновенно презрительно откидывает ее в парня, отвернув голову в сторону. Рядом раздается неприхотливый смех и шуршание.        - Но ты, конечно же, оказался тем самым догадливым гением, кто все понял, верно? - не сдерживает себя Чонгук, слегка разворачивая корпус и краем глаза замечая, как рука с татуировками на запястье вертит куртку, а затем человек замирает, проводя пальцами по своим кольцам, разглядывая и их тоже. Чонгук хмыкает. Никогда не любил выделяться таким дешевым способом.        - Да, Чонгук, гений. - незнакомец вздернул рукав черной одежды, рассматривая теперь свой узор татуировок на локте, - И мне надоело тебе это повторять. Поверь, скоро произойдет то, что должно, и ты просто потеряешь все, что имеешь и даже не имеешь, включая Сехуна, - на имени рука человека замирает на одной из тату, через пару секунд вновь продолжая проводить по линиям.        - Позволь поправить, я его не имел, - язвит Гук.        - Позволь поставить тебя на место, умник, - незнакомец резко закатывает рукав обратно, полностью копируя позу Чона, сложив локти на коленях и устремив нарочито-задумчивый взгляд вперед, - Ты даже не сможешь заставить сказать его тебе простое "спасибо", куда до отношений и тем более таких, - театральный вздох, - Чон Чонгук, весь такой из себя замечательный, борец за правое дело... Все видят, какой ты жуткий эгоист, но почему-то никому нет до этого ни малейшего дела... - смотрит на Чона, перебирая пальцами, - Никому, кроме меня, помни это.        - Ну... раз я так интересен тебе, то я весьма и весьма польщен, - снова парирует Чон, усмехаясь, как от пошлой шутки.        - Мой интерес тебя погубит, малец.        - Не задирайся раньше времени. Мы одногодки.        - Жаль, я не учусь в твоей школе... Хотя, пожалуй, меня тошнило бы от общества таких же мажоров, как ты, ничем такую славу не заслуживших,- презрительно бросает парень, и, наконец, встает, перекидывая куртку через плечо и разворачиваясь прямо к Чону.        Гук смотрит на него исподлобья и буквально видит чуть ли не осязаемое напряжение между ними. Кажется, никто скоро не сможет сдержаться даже в таком людном месте.       - Уходи, Чанёль, - шипит Чонгук, - К своим бездомным псам.        - О-о... - тянет вдруг Чанёль, которого прорывает на смех, - мой пёсик тут ты, точнее, скоро им будешь. Я позабочусь о том, чтобы собаки не доставляли вред окружающим. Бешеные собаки, - едко добавляет и накидывает куртку на свои плечи, скрывая тату на шее, разворачиваясь и уходя прочь.       Чонгук заметно нервничает, пытаясь протереть свои влажные руки, как открывается дверь в палату Сехуна.        - Кровопотери незначительны, потеря сознания, пациент пришел в себя, психосоматический шок, не стоит беспокоить, - слышится вокруг. Но лучше бы этот противный, но жутко навязчивый образ убрался из головы Чона. Чанель - один из тех, кто мешает его спокойной жизни и продуманным до тонкостей планам. В жизни Чонгука почти нет других главных врагов, но вот он - номер один. И его главная проблема, которая разрешится очень скоро, и пока не известно, в чью пользу.       Хотя Чонгук железно уверен, что в его.        Он заходит в палату, когда оттуда выходит последняя сестра, и натыкается прямо на взгляд Сехуна, подключенного к капельнице. Чон мешкает, но помнит о запрете входить.       - Э-э... можно мне нарушить запрет? - пытается поднять Сеху настроение, на что тот еле улыбается.        - Думаю, да, но у тебя мало времени.        - Мне хватит, - успокаивает Чонгук и, заправив прядь за ухо и поставив на стол связку мандаринов так, чтобы Сехун заметил, тихо, но разборчиво произносит, - Спасибо, что пришел на концерт.        Сехун замирает на мгновение, чтобы затем мило улыбнуться, тем самым восхитившись всеведением Чонгука.       - Наверняка Лухан сказал, да? - слегка закатывает глаза, вспоминая лучшего друга, фаната Чона, - Надеюсь, ты не дал ему автограф, иначе он мне все уши прожужжит, как только зайдет?        Чонгук зависает на минуту, разглядывая улыбку парня, а затем замечает это и смеется, зачесывая еще и челку назад. Бормочет что-то навроде "нет" и снова улыбается, в открытую смотря на него.       Между ними повисает неловкая тишина, которую пронзает насквозь своим взглядом Чонгук, изучая каждый миллиметр лица Сехуна, что младшего, так-то, настораживает, и он от нестабильности состояния сразу же подает вид. Чон спохватывается, начиная оправлять свой пиджак, чтобы занять руки хоть чем-то, а потом зачем-то переходит на одеяло, которым накрыт Хун.        - Ну ты выздоравливай скорее. Надеюсь, увижу тебя в школе, ладно? - замечает он, с надеждой смотря в глаза напротив.        - Конечно, Чонгук, я очень постараюсь.        Несмотря на тот факт, что это их второй разговор, в отношении Сехуна к Чону явно что-то меняется. И Чонгуку кажется, что это пойдет ему на пользу. Он улыбается и не может перестать это делать, но, стоит ему полностью разгладить одеяло на койке, Чонгук встает и разворачивается к выходу, молча кивая младшему.        - Эй! - слабо вскрикивает Хун, заставляя Чона среагировать моментально, наблюдая, как он тут же возвращается к койке, - Спасибо, что спас.        Коротко, но много, так много в этом для Гука, что он чуть не захлебывается в своей радости, словно разбрызгивая краску из банок по стенам палаты. Но он просто улыбается еще ярче, смотря на парня.        - Прошу, выздоравливай, - ничего не отвечает на благодарность Сехуна и коротко кивает головой, наконец, покидая палату и оставляя Сехуна наедине с собой.        И Сехун почти уверен в том, что ненадолго. А пока ему нужно просто выздороветь, ведь походы в школу стали казаться в его воображении как-то приятнее и лучше сейчас...