ETHEREAL

      Следующее утро вместо выступления начинающего бойз-бэнда, Чонгук проводит под дверями палаты, изредка наблюдая за неподвижно лежащим парнем, которого может видеть только за открывающейся дверью палаты, когда в нее входят медсестры.       Телефон разрывается от бесчисленных звонков, но Чон даже не утруждается взглянуть на экран. Он не знает, зачем это делает, но намеренно забывает обо всем на свете, кроме своей "работы" - сидеть у двери палаты и ждать. Чего ждать, темноволосый и сам не знает. Зачем - тоже. Он устраивает себе борьбу с самим собой на время - сидит в одной и той же позе уже час и не двигает ни единым мускулом лица, и собирается просидеть так дальше. Со стороны выглядит грозно и устремленно. Но на деле - попытки успокоить себя.       У него во всем этом свой смысл. Который не подразумевает ни один из тех, кто так отчаянно названивает на сотовый танцора. Чонгук смотрит грозно в палату, игнорируя все звонки и сообщения. Пространство давно сузилось до размеров одной точки, в которую Чонгук впирается взглядом, пытаясь совладать с самим собой, чтобы не сорваться и не влететь в эту чертову дверь, как вихрь ворваться и снести все на своем пути.       Неоправданная привязанность к парню, которому на тебя откровенно похуй?       Вполне по-Чонгуковски навевает идиотизмом.

***

      … Намджун, Сокджин, Чимин, Юнги, Хосок… и, в конце концов, Тэхен - все успели высказаться в самых красочных словах о Чонгуке и его отсутствии, но никто не знает, что делать дальше. Публика скандирует оскорбительные усмешки и даже расходится, когда Юнги, собрав всю свою волю в кулак, выходит на сцену, а все ребята смотрят как-то отрешенно и по-дикому удивленно.       - Вашему вниманию новая композиция, - сухо произносит Мин, глядя на улицу, по которой спешат, не останавливаясь, прохожие, на которой движения больше, чем на сцене под открытым небом, - "Cypher", - дополняет Юнги, откашливаясь.       Где-то за кулисами Намджун ломает столик для микрофонов, хватаясь руками за голову.       - Какого хера он творит... - все сидят равнодушно и осуждающе глядят под ноги, - Где, мать его, Чонгук?!       - Это полный провал, - гудит Тэхен, прокручивая микрофон в пальцах так быстро, что слепой поймет, как он раздражен, - я помогу Юнги, - и встает, одним щелчком врубая микрофон.       - Спеть несуществующую песню? Что там на сцене вообще происходит? - Сокджин округленными глазами впивается в Тэхена, останавливая его, но тут же отпуская, понимая, что уже просто невозможно сделать ничего, - Какая, простите, новая композиция?       Со сцены доносятся первые звуки их песни, и все семейство Ким разбегается в разные стороны: Тэхен - на сцену, Намджун - за третьим микрофоном, Сокджин, запустив руки в свои светлые пряди - на диван.       Тэхен вбегает и подходит к Юнги, выкрикивая начальное: "One, two, three, go!" и срывается, заводя публику своими движениями, рывками, зажигая всех и себя в том числе, импровизируя на ходу. Юнги представляет, что он на очередной репетиции и мастерски выдумывает новую мелодию.       Никто даже не догадывается, что там, за кулисами, полный бардак, а парни на сцене, как всегда, из этого бардака делают искусство. Взрывное, вызывающее интерес.       Тэхен подбегает к Юнги и ударяет своей ладошкой по его, широко улыбаясь, и оба замирают. Младший подмигивает зрителям, а Мина отпускает, как только он видит, как сквозь рядов людей по направлению к гримерке бежит запыхавшийся Чонгук.       Оба с Тэхеном еле сдерживают злобу, улыбаясь публике и отвлекая ее какими-то малозначимыми фразами, движениями. По крайней мере, они добились внимания.       Прожекторы сменяются на более светлые цвета, и на сцену выходят остальные участники группы под радостные (нет) выкрики Тэхена, у которого Юнги предусмотрительно забрал микрофон.       Ким-младший якобы дружески хватает Чона за шкирку, представляя его всей толпе под ненавистным взглядом Гука, который видит откровенную издевку в словах товарища, но вида почти не подает.       - Чон Чонгук исполнит сольный номер! - заявляет Чимин, а взгляд макнэ медленно и так же ненавистно переводится на Пака.       Толпа пополняется все новыми и новыми людьми и громко скандирует, ожидая чего-то...       Чон разворачивается и уходит за кулисы, возвращаясь к публике уже с гитарой. Поставив табурет перед собой и настроив микрофон самостоятельно, темноволосый оглядывает сцену, провожая взглядом уходящих мемберов.       Звон и шум эхом отдаются в ушах, и Чону сложно сосредоточиться, пока он не вспоминает ту точку...       Гук подкручивает струну и, не дожидаясь одобрения и тишины со стороны людей, начинает, закрывая глаза.       Чон неловко перебирает струны, останавливаясь и чувствуя, как его головная боль постепенно проходит, оставляя место новому чувству, а точнее, воспоминанию.       Парень мягко улыбается и еле-еле касается первой ноты, входя в некий транс. Он не делает почти ничего, но шум стихает, и Чонгук думает, что стихает он только у него в голове, но не замечает, как его слушают...       … - Боже, у него такой сильный, пробирающий голос, - шепчет восхищенно Лухан, а Сехун стоит, опираясь на скамью, за всей толпой, и глядит на Чонгука изучающе.       Ему очень плохо, глаза закрываются, тошнота подбирается к горлу, но его поддерживает Лухан.       - Хун~и, мы договорились, что сбежим из больницы только если ты будешь чувствовать себя хорошо... О Сехун!!! - Лу подхватывает сероволосого на руки и панически смотрит по сторонам и на парня, сожалея о том, что ответил на звонок друга и тем более, что решился помочь ему сбежать ради концерта, на котором будет Чонгук.       ... Внутри Чона что-то обрывается, и он нежно, представляя, что качает колыбель младенца из стороны в сторону, будто прощаясь, пропевает первые ноты припева. Шума нет, нет разозлённых друзей. Есть только он один и ещё одна частичка его, которой Гуку очень сейчас не хватает. Чон чувствует, как чуждо ему плакать, какая простая у его песни мелодия, но почему-то такая чистая...       ... - И трепетная! - пытается вскрикнуть Лухан в отчаянии, похлопывая Сехуна по щекам, когда его на скорой вновь везут в больницу, из которой он сбежал ради того, чтобы услышать это...       ... Чонгук плачет на сцене, но никто не видит человека, каждый слышит, как он поёт, как он произносит, как берет ноту за нотой, перебирая струны не только своего инструмента, но и душ слушателей, гоняя мурашки по всей огромной толпе. Кто-то начинает подпевать, кто-то достает телефоны и включает фонарики, слепящие глаза Гуку. Публику так же легко расположить, как и оттолкнуть...        Чонгука кажется сквозь пелену слез, что он в том самом белом тоннеле, в раю, а не перед толпой фанатов - все пространство заливается светом, и его отдельные сгустки раскачиваются перед глазами. Ему кажется, будто не он поёт, а его душа. Он чувствует, как его голос меняется, как наполняется чем-то, идущим изнутри...       -Он никогда так не пел, -делает выговор Тэхен, сложив руки под подбородком, внимательно слушая, как и все мемберы, выступление младшего из них, ровным счетом не зная, что делать потом.       - Почему весь концерт идёт не по плану?! - врывается менеджер, косясь и накидываясь на Намджуна, погружённого в слух.       - Вы хотели расположение публики, - коротко напоминает лидер группы, - получите. Можно не расписываться.       На сцене Чонгук склоняет голову вниз, зажмуривая глаза и умоляя, прося о помощи - именно таким был его голос, - но у кого, не знает сам.       Чистый, ангельский, наполненный до краев чувствами, льющимися наружу, как свет мерцающих фонариков - таким слышат его зрители. Чонгук отдавал всего себя, не замечая никого вокруг.       И, продолжи Сехун слушать его дальше, он бы заметил обязательно, что это ну никак не увязывается с характером напыщенного, честолюбивого подлеца. Сехун бы наверняка изменил своё мнение о нем. Хун влюбился бы в то, что он узнал о Чон Чонгуке, черноглазом хулигане из соперничающего агентства. Но он все так же не знает о Чонгуке ничего.       А Чонгук до изнеможения старается не сорвать голос. Берет аккорд и кончает, тихо выдыхая в микрофон и приглушая дрожащими пальцами струны гитары. На мгновение толпа затихает, а затем свистит, грохочет, гремит что есть сил, и Чонгук на негнущихся ногах подходит к мемберам и уходит в каморку, хватая первую попавшуюся на пути тряпку и вытирая ею глаза до покраснения. Его окружают и никто не знает как реагировать, только менеджер заставляет всех опомниться и выйти на сцену для прощания и официального завершения концерта.

***

      - Простите меня, пожалуйста, - опустив взгляд, шепчет парень, - У меня важное дело, и мне пора.        Тэхен встаёт, чтобы перебить, но Чонгук затыкает его:       - Я хочу сказать только одно, - вынуждающе смотрит на вскочившего Кима, - Простите.       Тэхен матерится и в мгновение ока оказывается прямо перед Чонгуком, хватая его, сжимая в понимающих объятиях и не выпуская из своих рук. Чон закрывает глаза, но не двигается навстречу, так и стоя неподвижно. Тэхен хлопает младшего по плечу и шепчет:       - Ты замечательно выступил, это...это было невероятно.       Намджун кивает в ответ, тем самым показывая, что вопрос исчерпан и никто на младшего с расспросами больше не набросится.       Гук окидывает взглядом каждого за плечами Тэ, наконец, перемещая ладони на его спину и тотчас убирая руки, удаляясь от него в угол, где бросил свои вещи.       Под шум расходящейся толпы где-то снаружи, Чон собирает рюкзак и, накидывая его на плечи, уже собирается было покинуть каморку, как Хосок его останавливает:       - Так куда ты идёшь?       Чонгук замирает и думает, сказать ли, буквально долю секунды, но быстро осекается, лишь крепче затягивая лямку рюкзака.       К Хосоку, сглаживая неудобный вопрос, присоединяется Юнги:       - Туда же, откуда пришёл? - мягко и совсем безобидно спрашивает хён, получая кивок макнэ, - Удачи, мелкий.       Все проводят его взглядами, не отрываясь от своих дел и сборов вещей, а Чонгук, как тень, проскальзывает за дверь, на тех же ватных ногах выходя на улицу, откуда пахнуло холодом прямо в лицо, и, останавливаясь на мгновение, вдыхает очищающий воздух в лёгкие, пытаясь расслабить затвердевшие мышцы. Но на холоде не ощущается ничего. Абсолютно. Тогда Чонгук подходит к своему круизеру, запрыгивая в него, заводя машину и выруливая на дорогу, ведущую в городскую больницу. Чонгук едет туда, старательно вытягивая из себя надежду в то, что с тем упрямым сероволосым пареньком из его школы все в порядке.